В постели монстра: Месть невинной

- Говори о своих ощущениях, - приказал я.

- Мне больно и неудобно, Марат Олегович. Но я это заслужила, - сказала она.

- К тому же тебе это нравится, так?

Она молчала.

- Не слышу ответа!

- Да, мне это нравится, Марат Олегович, - с рыданием призналась, наконец, она.

- Чего тебе при этом хочется?

Она снова стала резко втягивать в себя воздух, собираясь с духом.

- Чтобы вы прикоснулись ко мне.

- Может, лучше будет моим ремнём?

- Как посчитаете нужным, Марат Олегович.

- Считаю нужным.

Я встал, взял ремень и несильно шлёпнул её три раза по заднице.

- Я не разрешаю орать, - сказал я и стал бить с каждым разом сильнее.

Она вздрагивала и изо всех сил сжимала губы, глотая крики.

Я перешёл с задницы на спину, а затем ударил пару раз по торчащим соскам. Она резко вздохнула и глубоко застонала.

Я встал, бросил ремень на кровать и взял подушку. Бросил её ей в ноги.

Увидев её, она вздрогнула и прошептала:

- Марат Олегович.

Я набросился на неё, повалил спиною на пол и стал хлестать по лицу:

- Заткнись, сука! Заткнись! Заткнись! Ещё раз вякнешь, придушу! Ты хотела сказать мне, что я должен делать?!

- Нет! Нет! Марат Олегович, конечно нет! Только вам решать, что делать! Простите, пожалуйста, что я заговорила, простите!

- Почему ты не можешь что-то решить? – Я прекратил её бить.

- Потому… потому что… я ваша подстилка и не имею своего мнения и желаний. Только вы можете решать, что мне нужно, а что - нет, - всхлипнула она.

- Умница. Уже лучше. Тебе же нравится быть моей подстилкой?

- Да, конечно, Марат Олегович. Очень.

Как сказать, хотя это была всего лишь игра, но я вдруг поверил ей, очень уж она искренне это сказала. Я внимательно посмотрел на неё, и чёрт меня дёрнул в очередной раз сделать глупость.

- А я тебе нравлюсь? – Спросил я.

- Да, - еле слышно сказала она и даже отвернула покрасневшее лицо в сторону без разрешения.

Но я не разозлился, а поразился. Она говорила правду, я чувствовал её так же, как себя самого. Ещё бы – она же залезла мне внутрь!

- Почему?

- Мне хорошо с вами, - снова еле шепчет, но мне не хочется прерывать, делая замечание, - вы… мне очень приятно с вами. И вы… такой сильный, уверенный… мужественный… мне постоянно страшно, но с вами я чувствую себя в безопасности. Вы защитите меня от всего.

Я был в шоке. Что творится у дурочки в голове вообще? Она же психопатка какая-то! Явно не все дома. Вот кому психиатр нужен, а не мне!

Я не знал, что думать об этом, растерялся, решил выкинуть из головы лишние мысли и продолжить, что начал. Раздвинул ей ноги, положил между ними подушку и опустился на неё на колени.

Пальцем стал гладить её клитор. Она застонала, и, конечно же, сразу стала вертеться, как на вертеле. Я сжал его, и она вскрикнула. Я продолжил, затем засунул два пальца и стал трахать её ими, упираясь каждый раз в точку на передней стенке влагалища. Она хныкала. Я смотрел сверху на её бьющееся на полу тело, на извивающиеся пряди рыжих волос, на раскрытый ротик, на соски в центре розовой полосы от ремня.

В душу лезло щемящее чувство тоски. Ну зачем этот долбоёб влез не в своё дело?

Она дышала всё чаще и чаще, и я ускорил движения. Когда она кончала, стала кричать, мотая головой. Без разрешения, но мне уже было наплевать. Всё равно ей недолго осталось.

Теперь моя очередь. Я лёг и вошёл в неё. Она зашипела от боли, но не сделала ничего, чтобы помешать мне делать то, что я хочу. Во мне всё бурлило от злости на Руслана, на неё, на себя, на весь этот грёбанный мир, поэтому я старался выместить её на лежащем подо мной теле. Имел право, хотя и знал, что ей очень больно. Мне тоже больно – морально, и всё из-за неё! Так что пусть терпит.

Она и скулила, и вскрикивала, но прижималась ко мне, а в какой-то момент даже обняла за плечи. Потом стала гладить ладонями мою грудь, шею… Лицо. Этого я не позволял ещё ни одной шлюхе, но ей разрешил. Потому что она не была шлюхой. Она была особенной, она была МОЕЙ, я знал, что она чувствует меня, чувствует то, что происходит сейчас со мной. А я должен буду убить её.

Мы снова кончили одновременно, как в первый раз. Ощущая, как её мышцы охватывают меня снова и снова, я застонал и упал на неё всем весом. Кайф разорвал моё сознание вместе со всеми мыслями, кошмарами, и всей этой адской реальностью, дав мне несколько секунд блаженного покоя и счастья, которого я не испытывал уже очень давно.

Когда я снова вернулся в этот проклятый мир, то чуть не зарыдал. Вернее, я зарыдал бы, но не мог. В груди стоял противный ком, на душе лежал камень.

Ладно, чем меньше об этом думать, тем легче будет. Лучше всего сделать это побыстрее.

Я приподнялся с неё на одной руке, второй стараясь нащупать подушку. Я не смотрел на неё – иначе не хватит сил.

Глубоко вздохнув, я положил подушку ей на лицо, краем глаза заметив, что она зажмурилась.

Я сильно придавил подушку к полу. Она стала вырываться, хвататься за мои руки, отталкиваться от пола ногами, бешено вертеть бёдрами, в попытке столкнуть меня. Я слушал её жалобное мычание сквозь подушку, и меня пронзала физически ощущаемая боль от чувства невосполнимой утраты и омерзения к себе самому.

Что я буду делать в мире, в котором не будет её? Снова по вечерам трахать мерзких шлюх, от которых меня тошнит?

ДА ПОШЛО ВСЁ НА ХУЙ! Не могу я, блядь, её убить!

Я схватил ебаную подушку и с рёвом, который вырвался из самых тёмных глубин моей душе, бросил её так далеко, как только смог.

Глава 11. Виолетта. Расставанье - маленькая смерть

«Любимый властен, горд и жесток

Чувства хотел посадить под замок

Не знал одного – что безумия тень

Накрыла обоих, сердца их – мишень»

О боже! Он убивал меня! По-настоящему убивал! Мне было нечем дышать, было ТАК страшно, хотелось сделать хотя бы ещё один вздох! Хоть самый малюсенький, последний! Но я не могла, я понимала, что вот сейчас, прям сейчас, я умру!

Я лежала на полу, свернувшись в комок, и рыдала так, как никогда в жизни. Как же он должен ненавидеть меня, чтобы захотеть убить сразу после того, что между нами произошло? Я делала всё, чего он хотел: и ноги ему целовала, и просила прощения, и ползала перед ним на коленях – да вообще, такие вещи, о которых раньше даже подумать бы побоялась. Но всё равно не смогла смягчить его отношение к себе.

Ужас и паника от произошедшего не покидали мне. А ещё мне было очень обидно. Мне было так приятно от его ласк, а он… убивал меня. И я продолжала плакать навзрыд так, что иногда вырывался вой.

Сейчас он сидел на кровати, охватив руками голову.

- Ну хватит выть, в конце концов! – Рявкнул, наконец, он, - чего сопли распустила до самых колен?

- Вы… вы хотели… убить меня, - у меня началась икота.

- Ну и что теперь – реветь всю ночь?

- Я боюсь… скажите… что я должна сделать, чтобы вы… не убили меня? Я очень боюсь, я не хочу умирать!

- Ты же сказала, мать твою, что я могу тебя убить, если сочту нужным? И что ты примешь это наказание? – Злобно сказал он.

- Да… говорила… но оказалось… это очень страшно… и обидно…

- А ты думала – это будет весело? И чего тут обидного, не понимаю?

- Нет… конечно… не думала, но… просто… вы были сначала… таким ласковым… и спрашивали, нравитесь ли мне… а потом… это обидно…, - всхлипывала я в пол.

- Ласковым? – Удивился он, - это когда это я был ласковым? Когда порол тебя ремнём? Или драл твою пораненную дырку?

От этих грубых и ужасных слов мне стало безумно стыдно, и я закрыла лицо ладонями.

- Нет, - промычала я из-под них, - когда потом делали… чтобы мне стало хорошо.

Марат тяжело вздохнул.

- Иди сюда, - он похлопал по кровати рядом с собой.

Мне пришлось встать и сесть рядом с ним, хотя я очень боялась. Он неожиданно он взял мой халат и надел его на меня.

- Всё, успокойся. Хватит ныть и трястись. Жива же осталась? Нам надо поговорить. Слушай меня внимательно и отвечай честно.

- Хорошо, Марат Олегович, - послушно ответила я, вытирая глаза и щёки.

Он снова вздохнул.

- Я тебе правда нравлюсь или ты сказала это, потому что тебе было страшно?

Я почувствовала его напряжение и поняла, что для него был важен ответ.

- Мне было страшно, - он напрягся сильнее, - но… я сказала правду.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

- А если я отпущу тебя, что ты будешь делать?

Я даже вздрогнула. Неужели он решил меня отпустить? Вот так просто? Только что хотел убить, а теперь отпустит? Нет, он просто снова издевается надо мной.

- Я понимаю, что вы не отпустите меня, - вздохнула я тихо, опуская голову.

- Почему?

- Ну не для того же вы меня сюда привезли, чтобы отпустить. Так… не поступают.

- А если я уже получил всё, ради чего это сделал? – Его голос был каким-то странным.

- Вы этого хотели?

- Ну да, - безразлично сказал он, - тебе же понравилось в итоге.

К щекам прилила кровь. Он говорит так, как будто для него это в порядке вещей. Он ничего не чувствует ко мне. Просто заманил меня, попользовался, а теперь хочет просто выкинуть. Обида заполнила всю меня. Слёзы вновь выступили на глазах.

Он насмешливо смотрел на меня.

- Вы так говорите… как будто вам всё равно…

- Потому что мне всё равно. С чего ты решила, что мне должно быть не всё равно? Таких, как ты полно на свете. Выбирай любую. Знаешь, как на меня все подряд сучки вешаются? Я уже устал от них.

- Вы говорили, что я не такая, как все, - напомнила я и тут же ощутила сильный удар, снова сбросивший меня на пол.

Марат снова оказался на мне и стал по очереди медленно хлестать меня по щекам, говоря в перерывах:

- Ах ты, сука поганая, быстро ты стала борзеть! Ты овца тупая, раз не знаешь, что в такие моменты чего только не скажешь, это ничего не значит! Это просто сотрясение воздуха! Скажи мне то, что должна теперь сказать.

Хлёсткие удары оставляли горящие следы на щеках, голова стала гудеть.

- Простите меня, Марат Олегович! Пожалуйста!

- Не это! Буду бить, пока не скажешь!

Я расплакалась.

- Пожалуйста, отпустите!

- Не это!

- Я виновата, я не подумала, о чём говорю, пожалуйста!

- Не это!

У меня снова началась паника. Он же так забьет меня до смерти!

- Пожалуйста, мне страшно, Марат Олегович! Я дура, я сука, я овца тупая, простите меня, прошу вас, не надо! – Я задыхалась.

- Не это!

Из моей груди вырвались рыдания, я стала судорожно вспоминать, в какой момент он ударил первый раз. Паническая атака накрыла меня широкой волной, и я уже плохо соображала из-за ударов по голове. Наконец мелькнула та фраза.

- Я такая же как все, Марат Олегович!

Удары прекратились.

- Повтори!

- Я такая же, как все, Марат Олегович, - прорыдала я.

- Может быть, в тебе есть что-то особенное?

- Нет, Марат Олегович. Во мне нет ничего особенного, я такая же сучка, как все, - я ещё всхлипывала, но уже ощущала его приятную тяжесть на себе и между моими ногами становилось тепло.

- И, как и всё остальные сучки, ты течёшь от меня, так ведь?

Я непонимающе посмотрела на него.

- Ты хочешь меня, да?

Кровь прилила к моим щекам.

- А если я засуну руку тебе между ног, - продолжил он, - то там всё будет мокрое, да?

Я не знала, куда девать глаза. Он был прав.

- Да… - прошептала я.

- Сунь туда свою руку и делай то, что я делал с тобой, пока я буду говорить дальше, - приказал он.

Я сглотнула и выполнила его приказ. Там действительно было очень мокро. Мне было очень стыдно делать это, но деваться было некуда.

- Чего бы тебе сейчас больше хотелось: пососать у меня или чтобы я тебя выдрал, как следует, в твою щёлку? – мне казалось, его голос вибрирует где-то внутри меня.

- Марат Олегович! – Взмолилась я.

- Что, Фиалочка?

О, боже!

- Пожалуйста, не надо! Не заставляйте меня отвечать! Я не могу говорить на такие темы!

- А я могу. Так чего? Я жду ответа.

Он смотрел прямо мне в глаза, я же, наоборот, отворачивалась, пытаясь выдавить из себя нужные слова. Я несколько раз открывала рот, но не могла произнести этого.

- Пососать, - наконец удалось выполнить его приказ.

- Развратная сучонка! – Продолжал издеваться он, и я заплакала от унижения, - но за свою развратность надо отвечать. Смотри мне в глаза и ответь более распространённо.

Я плакала, но знала, что слёзы мне не помогут. И я поняла, что чем больше сопротивляюсь, тем больше он будет мучить.

Я прерывисто вздохнула, взглянула в его бездонные черные глаза и сказала:

- Марат Олегович, я хочу пососать ваш член.

- Мммм… Нет. Ты плохо себя вела, не заслужила. Идём дальше. Но ты продолжай ласкать себя. Так что ты будешь делать, если я отпущу тебя?

- А вы отпустите? – Честно говоря, в этот момент мне было всё равно. Единственное, чего я хотела прямо сейчас – чтобы он сменил мою руку своей. И разрешил мне поласкать член.

- Это зависит от твоего ответа.

- Ну… я не знаю… жить, как и жила… учиться…, - мне не хватало воздуха.

- С парнями тусоваться, - в его голосе мне послышалась угроза.

- Мне они не нужны, Марат Олегович.

- А кто тебе нужен?

Ты.

- Я не знаю.

- Не знаешь?

- Нет.

- Может быть, я?

- Может… может быть.

- Глупая сучонка… все вы одинаковые. Значит, не будешь писать на меня заявление?

- Какое? – Спросила я, хотя его слова очень задели меня.

- В полицию. Похищение человека, изнасилование, побои. Меня надолго закроют.

- Нет, что вы, Марат Олегович, - решительно сказала я, - я не буду писать на вас заявление, честно. Клянусь.

- А что так? Разве я не заслужил?

- Нет. У вас были причины так сделать.

- Какие?

- Я не знаю. Просто чувствую.

Он помолчал.

- А ты хочешь, чтобы я тебя отпустил?

- Да.

- Ты же говорила, я тебе нравлюсь? В чём же проблема?

- В этом месте. Мне здесь очень страшно одной. Особенно по ночам. Я почти не сплю здесь. И мне нужен воздух. И свет.

- Ясно, - сказал он и встал с меня, - можешь убрать руку.

Я растерялась.

- А… а вы…

- Что такое?

- Нет, ничего, - смутилась я от вопроса, который чуть не вырвался у меня сам собой.

- Говори, что хотела сказать, - жёстко приказал он.

Зачем только ляпнула!

- Вы не могли бы… поласкать меня? Я бы хотела этого.

- А мне наплевать на то, что ты хотела, - так же жёстко и холодно произнёс он, - ты забыла своё место?

Я испугалась.

- Простите меня, Марат Олегович! Я забылась. Я – ваша подстилка, у которой нет своих желаний. Пожалуйста, простите!

- У тебя есть желания, но только те, которые я разрешу. Так что, прежде чем вякнуть о них, разрешения спрашивай!

- Я поняла, Марат Олегович! Простите меня.

- Нет, не прощу! Я хочу, чтобы ты чётко запомнила своё положение и даже среди ночи могла озвучить его без запинки. Раздевайся, будешь наказана!

Я встала с пола и сняла халат. Марат принёс веревку. Меня прям передёрнуло, и я хотела просить его не наказывать меня так, но понимала, что сделаю ещё хуже. Хотя что может быть хуже? Я вспомнила ту боль, когда он оставил меня связанную прошлый раз.

- Марат Олегович, - прошептала я, - простите меня.

- Прощу после наказания.

Он подвёл меня к выступу на спинке кровати и привязал к нему мои запястья. При этом я не могла выпрямиться, было очень неудобно. Он раздвинул мне ноги пошире. Меня ужасала мысль, что я останусь стоять в таком положении всю ночь. Я заплакала.

- Марат Олегович, можно попросить?

- Ну?

- Пожалуйста, не бросайте меня так одну. Пожалуйста, хотя бы побудьте со мной. Мне очень страшно оставаться так одной!

- Я не поеду домой. Уже поздно. Завтра утром я тебя отпущу, так что не стоит кататься туда-сюда. Я переночую внизу.

- Пожалуйста, Марат Олегович, переночуйте на этой кровати. Я буду тихо себя вести, не буду мешать.

- Нет. Если будет невмоготу – зови. Спокойной ночи. И думай о своём месте, - сказал он и вышел.

Я застонала.

Через час я уже едва терпела. Стоять в таком положении было ужасно неудобно, спина ныла. Руки снова затекли. Единственное, что я могла сделать, чтобы немного облегчить свои страдания – это время от времени менять позу, становясь на колени. Тогда спина немного отдыхала, но рукам так было больнее и коленам тоже.

Ещё через час я больше не могла сдерживать стоны. Спина горела огнём, ноги болели в любом положении. Я мечтала уже хотя бы о том, чтобы просто присесть на корточки и дать отдых спине и рукам.

Тут зашёл Марат, поднял моё безвольно висящее на верёвках тело и снова поставил на ноги. Он засунул ладонь мне между ног и провёл пальцем туда-сюда. Это вырвало из меня глубокий стон, я просто не в состоянии была сдержать его, так мне хотелось этого. Он стал крутить в пальцах бугорок на стыке малых губ и наслаждение захлестнуло меня. Мои бёдра сами по себе стали прижиматься к его божественной руке, и он тоже стал давить на бугорок им навстречу.

У меня срывались всхлипы, когда он стал погружать в меня пальцы. Всё тело ныло, сердце стучало, как безумное. Я совершенно переставала соображать, когда он делал это. У меня даже стыд пропадал. Хотелось только одного: чтобы он не остановился, продолжал доставлять мне невероятные ощущения. Муки, которые испытывали мои затекшие мышцы, лишь подчёркивали удовольствие.

- Ооо… Марат, пожалуйста!

- «Марат Олегович», не борзей! – Но ускорил и усилил движения пальцев, а ладонью надавил на бугорок.

Я стала тереться об неё с громкими стонами и, наконец, почувствовала это неземное блаженство, которое разом убрало боль, закричав и повиснув на своих верёвках.

Марат сунул руку к моим губам.

- Облизывай! – Приказал он, и я языком облизала его мокрую ладонь.

Он развязал меня, подхватил на руки и отнёс на кровать.

Насмешливо, но в то же время как-то грустно посмотрел на меня. и сказал:

- Ты такая забавная, Фиалка! Так интересно играть тобой.

Но я так устала, что уже отключалась. Это был длинный день.

На следующий день, приняв душ и приведя себя в порядок, мы поехали назад. По дороге Марат позвонил кому-то и сказал в трубку:

- Подъезжай ко мне через полчаса. По поводу нашего разговора, - и сбросил звонок, не слушая ответ.

У него с самого утра было очень мрачное настроение. Со мной он почти не разговаривал. Я тоже старалась помалкивать.

Мы приехали к небольшому, но очень красивому коттеджу.

Он провёл меня в гостиную и жестом указал на диван.

- Сейчас сюда придёт человек. Он хочет поговорить с тобой. Ответишь на его вопросы так, как считаешь нужным. Но палку не перегибай. Всё поняла?

- Да, - я решила не задавать дополнительных вопросов, чтобы не разозлить его.

Минут через десять в комнату зашёл огромный мужчина, я даже испугалась сначала. Он выглядел очень представительно и серьёзно. Но глаза у него были добрые.

Мужчина был немного старше Марата. Волосы светлее, каштановые, а не чёрные, а глаза голубые.

Увидев меня, он на мгновение замер и бросил взгляд, и в этом случае недобрый взгляд, на Марата. Затем отвернулся от него, приблизился ко мне и присел передо мной на корточки.

- Привет! – Сказал он, - я – Руслан! Друг вот этого… парня.

- Виолетта, - представилась я, не понимая, кто это и что ему от меня нужно.

Марат отошёл к окну и стал к нам спиной.

- Очень приятно, Виолетта! Какое красивое имя! А как тебя друзья называют?

- У меня почти нет друзей, только однокурсники. Они зовут меня Летти.

- Летти? Очень мило звучит. Можно я тоже буду называть тебя так? Я хочу стать твоим другом, хоть я и не похож на однокурсника такой молоденькой девушки. Сколько тебе лет? - По-доброму улыбнулся он, так, что я улыбнулась в ответ.

- Можно. Мне восемнадцать.

- У тебя всё нормально, Летти, милая?

- Да, всё хорошо, спасибо!

- Точно? А ты знаешь, что тебя все ищут, беспокоятся? Ты куда это пропала? Расскажешь мне? Что с тобой произошло?

- Я… была у Марата Олеговича.

- Он не отпускал тебя? Обижал?

- Нет, всё было нормально, - быстро помахала головой я.

- Летти, милая, ну зачем ты меня обманываешь? Ты можешь говорить со мной искренне. С тобой не случится ничего плохого, обещаю тебе.

Я ощутила растущее напряжение и раздражение Марата.

- Всё было хорошо, - стояла я на своём.

- Послушай, Летти. Можно я возьму тебя за руку? – сказал он, протягивая свою.

- Нет, - внезапно жёстко отрезал Марат, не оборачиваясь к нам.

Я сразу спрятала руки за спину.

Руслан удивлённо посмотрел сначала на меня, потом на него, потом снова на меня.

- Летти, ты не должна его бояться. Он ничего не сможет тебе сделать.

Я молчала.

- Он бил тебя?

- Нет.

- Но я же вижу, что бил. Ты вся в синяках.

Мне было очень неудобно, не хотелось врать этому доброму человеку, но и не хотелось рассказывать ничего из того, что было у нас с Маратом.

- Кроме побоев, он что-то ещё делал с тобой?

Я отрицательно помотала головой. Меня очень тяготил этот разговор и я не знала, как избавиться от неудобных вопросов.

- Всё, хорош! – вдруг сказал Марат своему другу, - узнал, что хотел? Теперь оставь её в покое и иди по своим делам. Как видишь, жива-здорова, и всем довольна.

- Нет, не вижу! Летти далеко не здорова! Ты что с ней сделал? Говори сам, раз запугал девчонку до смерти!

- А если не скажу, что будет? – нагло спросил Марат.

- Скажешь, мудак! – рявкнул Руслан, - я тебе сейчас таких люлей выпишу, псих больной, что не только всю свою жизнь мне расскажешь, но и прощения будешь просить у Летти.

Я вскочила, и обратилась к Руслану:

- Пожалуйста, поверьте: Марат Олегович не причинил мне никакого вреда! Я сама с ним пошла! А потом… вобщем, у меня все хорошо, он меня не обижал. И Марат Олегович не запрещал мне говорить. Он сказал лишь, что вы зададите вопросы, отвечать я могу по своему усмотрению. Я не хочу об этом говорить просто потому, что это личное.

Руслан недоверчиво посмотрел на меня.

- Ты уверена, милая? Реально не сердишься на этого…

Я помахала головой.

- Ладно, чёрт с тобой, - сказал он Марату, - но отпустишь ты её при мне. Я не оставлю её тут с тобой.

- Идёмте, - пожал плечами Марат.

- Постой, - сказал Руслан, и подошёл ко мне, - милая, я хочу хоть немного компенсировать то, что тебе пришлось пережить. Забудь всё, пройдись по магазинам, накупи себе подарков.

Он протянул мне огромную пачку денег. Я в ужасе оттолкнула её.

- Что вы! Я не возьму! За что? – я стала задыхаться, - Марат Олегович!

Тот сразу подошёл к Руслану и сильно толкнул его в плечи так, что тот сделал два шага назад.

- Отъебись от неё, я сказал! – Он схватил меня за плечо и усадил диванчик, на котором я сидела изначально, а сам стал между мной и ним, вызывая такси.

Руслан засунул деньги в карман, и мы молча ждали какое-то время.

Пришла смска о прибытии машины, и мы втроём вышли.

- Иди, - сказал мне Марат.

Я пошла, но в душе у меня была буря. Он ничего не сказал, что будет дальше.

А будет ли?

Я обернулась. Мужчины стояли плечом к плечу и смотрели на меня. Я попыталась понять что-нибудь по лицу Марата, и не поняла ничего.

Дорогие девчонки и ребята!

Не забывайте о том, что автора безумно радуют ваши реакции в виде лайком, комментариев и, конечно, подписки на страничку!

Если роман нравится и есть желание принести в наш мир частичку поддержки и добра - вы можете сделать это прямо сейчас, порадовав меня, и порекомендовав книгу другим любителям этого жанра, способствуя поднятию её рейтинга!

Всех вас люблю! Поцелуйчик!))

Глава 12. Марат. Передел плана

«Я безумец, что прячет во тьме свои сны.

Её стоны – музыка, ласки – костры»

Ну и что мне было делать? Я не смог убить рыжую бестию.

Более того – я не смог убить рыжую, поставив тем самым её жизнь выше своей собственной. И что бы это значило? Как сказать – я не был дураком. Отрицать очевидное глупо, надо решить, что с этим делать.

В данный момент факты таковы: жизнь маленькой сучки перевесила мою безопасность и это поставило меня перед угрозой перекочёвки на зону, где меня с большой вероятностью опустят.

Передо мной стояли две задачи.

Во-первых, отвязаться от защитника сук, а это означало хотя бы частично пойти ему на уступки.

Во-вторых, сохранить контроль над рыжей, потому что отпустить её я не мог.

Чтобы решить первую, я должен буду отпустить её. Тогда он не пойдёт в ментовку, конечно. Для него главное – чтобы сучка осталась без особых повреждений. Он не захочет, чтобы меня закрыли и поимели из-за того, что я кого-то там немного потрепал. Причём того, кто для этого и предназначен, в сущности, и он сам это прекрасно понимает.