(Не) чистая сила

– Люди с необычными способностями среди нас, ты даже не представляешь, насколько близко. Они существуют. Но ты их не замечаешь, потому что они не волшебники из сказок, не кидаются энергетическими светящимися шарами, не вызывают ураган, не управляют стихиями. Они внушают, воздействуют на мозг, на память. Кто-то умеет внушать боль, кто-то страх, кто-то – всё вместе взятое. Их воздействие очень тонкое. Например, ты думаешь, что задыхаешься, и ведёшь себя, будто не хватает кислорода, но на самом деле это всего лишь иллюзия.

– Это похоже на бред…

– Согласен. Но скоро ты сам всё увидишь и поймёшь. Ещё при Екатерине второй охотники стали частью государственного аппарата, они вербовали и использовали людей со сверхспособностями на благо Империи, были невидимыми, но очень важными винтиками, позволяющими решать самые сложные задачи. Так продолжалось до октябрьской революции. В семнадцатом году было уничтожено всё, что хотя бы издали напоминало о монархии. Многие охотники тогда погибли, кому-то удалось бежать. Но постепенно мы вернулись. Сначала негласно, потом – официально. Сейчас всё очень серьёзно. Чтобы ты понимал масштабы, наш главный – в Совете Федерации.

– Кто? – только и могу вымолвить я, пытаясь переварить полученную информацию и уловить, что из сказанного может быть правдой.

– Этого не могу сказать.

– Похоже на сказку, уж прости, – тяжело вздохнув, констатирую я, нервно постукивая пальцами по отполированной до блеска поверхности. – Да и какой смысл в этой организации, если в стране были войны, революции, катастрофы? Разве это логично?

– Значит, это было выгодно для тех, кто принимает решения. Мы их не обсуждаем. Мы – исполнители, – спокойно изрекает Артур.

– Чушь какая-то… У меня мозг сейчас закипит!

– Значит, не веришь, – Артур будто подтверждает эту мысль для себя самого, а потом резко поднимается и шагает к выходу. – Идём со мной. Давай-давай! Шевелись!

Мы спускаемся в какой-то подвал по тёмной лестнице, пройдя через кучу дверей с подтверждением допуска. Я изумлённо разглядываю обстановку, ощущая себя героем триллера, Артур уверенно идёт впереди меня, не произнеся ни слова с того момента, как мы покинули его кабинет. В голове – такая каша, что хлебать её придётся, видимо, очень долго. Мысли мечутся между рассказом Артура и привычной реальностью, вдруг утратившей свою истинность. Безумно хочется выключить всё это и вернуться в свой уютный студенческий мир с его понятными правилами, логичными законами. Но я иду, ступенька за ступенькой к месту, которое должно изменить мою жизнь навсегда.

Мы входим в тёмное помещение, похожее на комнату для допросов из американских фильмов, с прозрачной стеной из особого стекла и кучей непонятной аппаратуры. По ту сторону за столом сидит парнишка, на вид лет двадцати пяти – не больше. Он спокоен. Смотрит перед собой в одну точку, перебирая пальцами край рукава. Изредка косится на дверь и снова глядит на что-то невидимое на серой столешнице.

Вдруг к нему в помещение входит мужчина в чёрном костюме. Он заметно нервничает. Отодвигает стул и садится напротив.

Артур без единой эмоции на лице нажимает на кнопку, включая микрофон, и кивает в сторону стеклянной стены, скрестив руки на груди.

– Смотри!

Я устремляю неверящий взор на действо за стеклом, не ожидая ничего сверхъестественного.

– Что, Дмитрий, ты подумал над нашим предложением? – задаёт парнишке вопрос мужчина в чёрном. – Время на размышления истекло.

– Мой ответ: нет! – ровным голосом отвечает парень, даже не взглянув на собеседника.

– Это неправильный ответ!

– А, по-моему, очень даже правильный, – он продолжает изучать край рукава, будто видит впервые, то натягивая его на ладонь, то отпуская.

– Ты же понимаешь, что у тебя нет выбора?

В этот момент парнишка поднимает глаза на резко схватившегося за узел галстука мужчину, его взгляд становится пронзительным и грозным.

– Выбор есть всегда! – Он бьёт ладонью по столу, порывисто поднимается и наклоняется к побагровевшему оппоненту, не сводя с него глаз.

Мужчину тут же выгибает дугой, изо рта вырываются хрипы и начинает идти пена, он испуганно смотрит через стекло, заваливается на стол. Его тело беспомощно содрогается, будто каждую мышцу скрутило болезненным спазмом, а из выпученных глаз катятся слёзы.

– Артур! Прекрати это! – кричу я ошарашенно.

– Теперь поверил? – холодно спрашивает он.

Кто этот человек? Кто он такой, чёрт возьми? Это не мой дядя! Он не может им быть!

– Поверил, останови, пожалуйста, это!

Артур молча нажимает какую-то кнопку, парень, дёрнувшись всем телом, как от удара током, всей тяжестью обрушивается на стол, а мужчина приходит в себя так же внезапно, как начался странный приступ. Спустя пару секунд он спокойно достаёт из кармана пиджака чёрную повязку, надевает на глаза всё ещё лежащему на столе парнишке, и, склонившись над ним, произносит с ухмылкой:

– Вот теперь поговорим, Дима. Конструктивно.

Я стою, вцепившись обеими руками в волосы, не веря до конца в происходящее. Мозг отказывается принимать новую реальность. Слабая надежда, что это всё-таки розыгрыш, бесследно тает, как только Артур выключает микрофон и заявляет ледяным тоном:

– Теперь ты тоже часть системы. Ты – охотник!

– Ну уж нет! Я не собираюсь в этом участвовать.

– У тебя нет выбора!

Глава 34

Ада

Сбросив очередной вызов от Влада, спешу к входной двери. Наконец-то представилась возможность встретиться с сестрой и обсудить всё, что с нами происходит. Она явилась. Сама. И я боюсь, всё зашло слишком далеко.

Настойчивые попытки Влада пообщаться выбивают из колеи, учащают пульс и запускают в голове хоровод из неправильных мыслей, но я не оставляю шанса ему. Нам. Теперь для меня он – часть зла, один из врагов, вероломно использующих таких, как мы, в своих целях. Мне с ним не по пути, как и Рае. Нам обеим стоит держаться подальше от этой опасной семейки с грязной историей. Я успела изучить о таких, как они, всё, что передали предки. Это страшные люди. И если Рая у них в руках, наши дела крайне плохи.

– Привет, – Рая впервые смотрит на меня растерянно, даже виновато, а у меня впервые нет желания язвить.

– Проходи.

Мать в кои-то веки на работе, отец ещё не вернулся с вахты, и вся квартира в полном моём распоряжении.

– Будешь чай? Есть пирожки с повидлом.

Рая молчит, обняв себя руками, кивает, и несмело идёт за мной. Пока я включаю чайник и накрываю на стол, она с интересом разглядывает простенькую обстановку нашей видавшей виды кухни.

– Непривычно… – задумчиво произносит она.

– Что именно?

– Мне больше не хочется с тобой воевать, ты даже не раздражаешь меня, как раньше. Странно всё это. И жутко…

– Знаешь, мне тоже. Будто внутри что-то переключили.

– Да-да! Точно! – Рая обхватывает ладонями пододвинутую к ней кружку, но тут же одёргивает руки и смущённо улыбается. – Горячо!

Я невольно улыбаюсь ей в ответ. Это необычно. Будто мы снова сёстры – две глупые девчонки, близкие по крови, которым нечего делить.

Сажусь напротив и делаю маленький глоток обжигающего ароматного чая.

– Твой вчерашний звонок напугал меня. Расскажешь?

– Расскажу. – Она закусывает губу и тяжело вздыхает, растерянный взгляд блуждает по потолку и стенам. – Трудно это признавать… Но… в общем, похоже, ты была права. Я вляпалась… – сделав глоток, Рая морщится и нервно хихикает. – Кто бы мог подумать! Что я буду сидеть у тебя на кухне, пить чай и жаловаться на жизнь. Сюр какой-то!

– Не поспоришь.

– Артур… мой новый босс… – продолжает она после недолгого молчания, а я понимаю, что Рае неприятно говорить об этом. – Он… он…

– Охотник, – заканчиваю предложение за неё.

– Наверное.

– Что он сделал?

– Он… он… знает о моём даре. И заставляет использовать его в интересах холдинга. Скольким людям за последнее время я внушила то, что противоречило их убеждениям, ты даже представить не можешь. И я помню каждого из них. Сначала казалось, я поступаю правильно – нашла своё призвание, да и место в такой престижной компании – подарок судьбы, не иначе. Артур поначалу был мил, обходителен, даже заботу проявлял, хвалил… А вчера… я его не узнала. Это был монстр, не терпящий несогласия. Жестокий, властный. Он дал понять, что я теперь в его руках вместе с дурацким даром. Я уже думаю иногда: лучше бы он вообще исчез, дар этот. Одни беды от него.

Я смотрю на Раю с сочувствием, на языке крутится признание, правда, которую сестра имеет право знать. Ради её же безопасности.

– Он исчезнет, – говорю тихо и отворачиваюсь к окну. Морозный узор расползается извилистыми серебристыми линиями по стеклу, отвлекая от неприятного, но неизбежного откровения.

– Что?

– Помнишь, я говорила, что одна из нас скоро потеряет дар?

– Да…

– Так вот… – Глубокий вдох и длинный выдох не облегчают задачу. – Его потеряешь ты. И очень скоро. Прости…

Рая закрывает глаза и молчит. Я не могу прочитать её эмоции, красивое лицо сестры сейчас, как чистый холст без единого мазка, на котором вот-вот появятся цветные пятна – беспорядочно, экспрессивно, яркими брызгами и бурыми кляксами создадут картину чужого внутреннего мира, разбившегося о неприглядную реальность.

– Откуда знаешь? – шёпотом спрашивает Рая, не открывая глаз.

Мне жаль её. Искренне. Но, к несчастью, ничего не изменить.

– Ольга… Она приходила. Дар должен быть только у одного потомка.

– И, конечно, это ты, – горько усмехается сестра. – Забавно. Дар остаётся у тебя, а к охотникам попала я. История из серии: нарочно не придумаешь. О, Боже… – Она зарывается пальцами в растрепавшиеся волосы и несогласно качает головой. – Нет, нет-нет-нет! Нет.

– Рай?

– М?

– Мне жаль…

– Конечно, тебе жаль… Что ещё остаётся? Только пожалеть бедную и несчастную сестру!

– Рай!

– Да что «Рай»? Что «Рай»?! Это несправедливо! Это обидно, чёрт возьми! Знаешь, раньше я бы подумала, что ты это специально придумала, чтобы меня побольнее задеть. А теперь… Верю! – Она хлопает в ладоши и натянуто улыбается. – Верю, представляешь? Только от этого почему-то тошно…

Не думала, что наше примирение будет таким – болезненным и несправедливым. На Раю тяжело смотреть. Она сломлена, потеряна среди нагромождений собственных принципов, утративших силу. А я даже не знаю, чем помочь. Как вытащить её из лап охотников? Мы обе проиграли из-за бесполезной вражды. Сами преподнесли дар на блюдечке тем, кто пытался его заполучить, расставив ловушки. Что ж, у них получилось… Сила явно на их стороне. Пока…

Но Рая должна узнать всю правду до конца. И вместе мы обязательно придумаем, как выпутаться из этой неприятной истории.

– Пойдём, покажу кое-что. Ты должна это увидеть. – Резко поднимаюсь из-за стола, и схватив ошалевшую Раю за руку, тяну к выходу из кухни.

– Что? Ещё не все сюрпризы? Восхитительно!

– Обалдеть! – выдыхает Рая, пристально разглядывая серебряный шарик на цепочке.

Рассказ об охотничьем любовном капкане настолько впечатлил её, что она минут пять сидела с раскрытым ртом и круглыми, как блюдца, глазами.

– Да, систер, нас заманили в ловушку… Ваши отношения с Владом были частью хитроумного плана.

– Похоже, мне пора начинать брать у тебя уроки нецензурной речи, – выдаёт Рая и, швырнув кулон на стол, как мерзкое насекомое, падает в компьютерное кресло.

– Теперь понимаешь, почему я просила тебя держаться подальше от Влада и его семейства?

– Понимаю… Я-то понимаю теперь. Только как этот кулон оказался у тебя? – подозрительно сощурившись, спрашивает сестра.

Я на мгновение теряюсь, а потом беззастенчиво вру:

– Нашла.

– Нашла… – повторяет Рая, словно раскатывая слово на языке. – Признайся, тебе тоже нравился Влад, так?

– Рая…

– Признавайся! Теперь это уже неважно. Это ведь логично. Дар у нас обеих, значит, и в капкан должны были угодить мы обе. – Она смотрит на меня, подперев рукой щёку, и по её взгляду ясно, что ответ ей не особо и нужен – всё понятно без слов. – Ада, я ведь не слепая…

– Рая, я не хочу это обсуждать…

– Почему? Давай обсудим! Всё обсудим без секретов. – По её тону не могу уловить – злится она или нет. – Очевидно, что между мной и Владом всё кончено. И теперь в моей голове происходящее расставилось по полочкам: кулон снят, его влияние исчезло, любовь прошла, и помидоры завяли.

Я изумлённо смотрю на сестру.

– У тебя больше нет чувств к Владу?

– Нет. После Новогодней ночи резко обрубило. Я тогда понять не могла – как так получилось. Да особо и некогда было разбираться. А теперь всё ясно, как день. – Она подаётся вперёд и пристально глядит мне в глаза. – Только не говори, что у тебя не прошло!

Не прошло… Даже усилилось, вопреки информации о кулоне. И я с ума схожу от этого ощущения беспомощности перед запретными чувствами. Но тебе, сестрёнка, знать об этом не обязательно.

– Прошло, тоже прошло, – нацепив искусственную улыбку, снова вру.

– Это хорошо, – Рая вздыхает и откидывает голову назад. – Не знаю, какую роль во всём этом играет Влад, но его лучше избегать нам обеим.

Ещё час мы обсуждаем свалившиеся на наши головы проблемы, Рая подробно рассказывает о своей работе в холдинге, об Артуре, Марине, и чем больше я узнаю, тем сильнее шевелятся волосы на загривке. Всё куда сложнее, чем я предполагала. И нет ни одной идеи, как вытащить Раю из этого ада. Книга предков тоже не даёт подсказок. Это удручает, даже бесит – эдакая опасная беспомощность, к которой мы притопали собственными ножками, а кто-то – вообще вприпрыжку прискакал. Но сотрясать воздух бесполезными взаимными обвинениями нет смысла. Это мы уже проходили, и вот к чему подобное поведение привело.

Потом беседа плавно скатывается к нашим общим детским воспоминаниям, туповатым шуткам, понятным только нам двоим, придуманному языку, на котором мы общались между собой, чтобы больше никто не мог догадаться, о чём мы говорим. Мы столько пережили вместе, и так резко перечеркнули нашу насыщенную приключениями жизнь нелепой враждой… Понятно, что в том не только наша вина – мы обе поддались влиянию дара. Но разве быть его обладательницей не значит быть выше человеческих слабостей? Семь лет! Семь чёртовых лет, пропитанных ненавистью друг к другу, которую мы так и не смогли побороть. А в результате мы там, откуда не видно выхода. Есть только вход…

***

С улыбкой на лице спускаюсь по ступенькам, перепрыгивая через одну. На душе приятная лёгкость, несмотря на осознание, что мы в полной жопе. Груз вражды с родным человеком больше не давит на плечи, позволяя им расправиться, встрепенуться, а мне – начать дышать, наконец, полной грудью.

В подъезде прохладно, иней на металлической двери переливается в тусклом свете мелкими искорками, но мне тепло и уютно, как никогда. Тем более, мать снова в завязке в ожидании скорого приезда папы, а значит, дома не пахнет алкогольными парами и непрожитой болью.

Сейчас сбегаю в магазин и сяду писать новую историю про путешествия любимого братика. Быстрее бы уже! Вдохновение жжёт кожу, пальцы ломит от желания взяться за дело. В голове крутятся сюжетные повороты, рисуются красочные картинки, я в предвкушении прикрываю глаза и делаю шаг на улицу.

Морозный воздух тут же врезается в лицо, а в лёгкие неожиданно врывается знакомый кедровый запах, снова шатая хрупкое равновесие. Только егоне хватало в сегодняшнем дне…

Влад стоит передо мной всего в нескольких сантиметрах, и я делаю шаг в сторону, пытаясь увеличить расстояние между нами. Это не спасает от ощущения обжигающей близости того, от кого я готова бежать, как чёрт от ладана.

– Уйди с дороги! – вложив в слова всё накопившееся раздражение, шиплю я.

– Ада, привет. Подожди… – Влад не позволяет себя обойти.

– Уйди! – С силой толкаю его в грудь, отчего он делает шаг назад.

– Давай поговорим.

– Не о чем!

Внутри всё горит, кипит, ноет. Сердце оглушительно колотится, едва не ломая рёбра, а ладонь пылает от короткого прикосновения к его куртке.

– Есть о чём. Я расстался с Раей.

На мгновение замираю, чувствуя, как голова звенит, будто от удара, а потом резко поднимаю глаза и, злобно сощурившись, почти рычу:

– Мне не интересна твоя личная жизнь. Оставь меня в покое! Ты для меня – пустое место, понял? Ничего не значишь! Ноль! Я ничего к тебе не чувствую! И прекрати уже за мной таскаться!

Обхожу остолбеневшего Влада и, размашисто шагая, двигаюсь в сторону круглосуточного магазина. Не оглядываюсь. В груди – глубокая кровоточащая рана с рваными краями, вызывающая нестерпимую боль. В душе – пепел. В глазах – горячая влага, быстро остывающая на сибирском морозе. Вот бы мои чувства могли так же заледенеть, покрыться хрупкой коркой и рассыпаться осколками, чтобы больше никогда, никогда не собраться воедино. Жаль, это невозможно…

Да что ж так хреново? Ведь я всё сделала правильно! Он – охотник, он враг… и тот, без кого трудно дышать…

В магазине на автопилоте набираю продукты в корзину. Всё будто в тумане и не со мной. Это какая-то другая Ада из параллельной вселенной сейчас расплачивается картой, и встряхнув продукты в пакете, идёт к выходу. Это её ботинки до слабого хруста ломают лучи снежинок, усыпавших тротуар, из её рта вырываются клубы пара, быстро тающие в зимней тьме. А я просто лечу рядом, наблюдая со стороны за сгорбленной фигурой в черной куртке и шапке, натянутой по самые веки, сжавшейся в комок и еле сдерживающейся от рыданий.

Рёв мотора заставляет вздрогнуть. Поднимаю глаза и вижу, как мимо на бешеной скорости проносится белый автомобиль. Я узнаю его, и внутри всё обрывается, улетая в затопленную тревогой и страхом пропасть. Влад…

Не помня себя от ужаса, несусь домой. Пульс зашкаливает. Волнение разъедает душу, отравляет сознание, путая остатки здравых мыслей. Он же взрослый, умный парень. Он не причинит себе вреда намеренно. Но чувство вины уже запустило ядовитые щупальца в мой мозг, я падаю на подушку, вцепившись в чёрный хлопок мёртвой хваткой, и тело сотрясается от судорожных всхлипов. Если с ним что-то случится, я…

Спустя полчаса меня немного отпускает. Слёз больше нет, сил плакать – тоже. Мокрая подушка холодит кожу на щеке, я приподнимаюсь на локтях, всё ещё ощущая в голове беспросветный туман. Рука тянется к телефону, и в этот момент он начинает противно жужжать. Я вздрагиваю. На экране светится надпись «нечистая сила», а внутри всё сжимается от новой порции тревоги.

– Рая? – отвечаю на звонок. – Что-то случилось?

– Случилось. Влад попал в аварию.

Глава 35

Рая

Я уже почти полчаса просидела в кабинете Артура, пытаясь сосредоточиться на его словах. Но до конца не выходило. Я больше не могла относиться к нему, как раньше – с тем же благоговением и безграничным ничем не обоснованным доверием. Теперь он стал врагом, мы оба это понимали, но в выигрыше от знания о нашем незримом противостоянии был только влиятельный дядюшка.

– Этот толстосум должен забыть о том, что виновник аварии – Влад, ты это уяснила? Это он въехал в Мерседес и расхреначил его в хлам, как и свою коллекционную тачку, – Артур потёр рукой шею и склонился надо мной, опёршись руками о стол. – Это нужно сделать сегодня. Всё готово. Встреча через два часа. Якобы случайная.

Я покорно кивнула и сглотнула болезненный комок в горле. Владу крупно повезло, он отделался испугом и мелкими травмами, в отличие от второго участника ДТП, получившего пару серьёзных переломов и потерявшего автомобиль, за которым долго и упорно охотился. Обе машины не подлежали восстановлению. Но «толстосум», как назвал пострадавшую сторону Артур, жаждал крови, денежной компенсации ему оказалось недостаточно. Он непременно хотел наказать Влада по всей строгости. И решить проблему предстояло мне.

– Артур, – нерешительно подала я голос. – Неужели у вас нет других рычагов воздействия на этого, ну…

– Нет, большая девочка. Твои способности – уникальны, и только тебе это под силу. Заставь этого напыщенного индюка поверить, что во всём он виноват сам. В идеале – он вообще должен забыть о существовании Влада. Об остальном я уже позаботился.

Из груди вырвался обреченный вздох. Мои способности… Исчезающие, тающие на глазах, от которых скоро останутся одни воспоминания… Я сделаюсь обычной студенткой – одной из миллионов таких же непримечательных девчонок, затеряюсь в толпе… Хотя, в моём положении это не самый худший вариант, но кто мне позволит? Я уже сейчас не была уверена, что справлюсь с заданием, однако в этих стенах мои ум и тело в плену, Аду привлекать нельзя – охотники не догадываются о её существование, а потому, мне предстояло потратить остаток сил, чтобы всё получилось. Ошибки мне не простят.

Почему именно я? Ну почему? За что всё это мне? Где я успела настолько накосячить? Вопросы прожигали мозг, оставляя незаживающие, ноющие шрамы, которые напоминали о себе каждую ночь. Я устало ворочалась в постели, то пытаясь безуспешно разобраться в случившемся, прокрутив все сказанное сестрой, то прогоняя надоедливые думы, чтобы наконец провалиться в сон. Но он еженощно оставлял меня наедине с роем прожорливых мыслей, окончательно истощающих тело и разум, чтобы утром с силой толкнуть в водоворот новых испытаний, которым не было конца.

Для встречи с «толстосумом» меня привезли в элитную частную клинику. По плану после всех процедур клиент должен выйти к администратору для расчёта, где и состоится наше «случайное» столкновение. У меня на всё про всё несколько минут, за которые мне нужно успеть сосредоточиться, установить контакт, подобрать правильные слова… и молиться, чтобы сработало.

Внутреннюю дрожь унять никак не удавалось, Артура впервые рядом со мной не было, и это нисколько не облегчило положение. Наоборот, сердце колотилось, как припадочное, едва не выдавая с потрохами моё напряжение немногочисленным посетителям, рассевшимся на белых кожаных диванах в ожидании своей очереди. Казалось, все взгляды сейчас устремлены только на меня, они осуждающе прожигают мою голову, врываются беспрепятственно, читая сбивчивые мысли, не способные собраться в осмысленные предложения.

Через пару минут, длившихся бесконечно долго, к стойке администраторов вышел тот самый человек с загипсованной по самое плечо рукой, а у меня внутри всё оборвалось. Сейчас. Нужно действовать прямо сейчас! «Толстосум» оглядел всех присутствующих недовольным взором, рывком ослабил галстук, и, передав карту помощнику, поковылял к свободному дивану. Грузное тело неуклюже бухнулось на молочно-белое сидение, противно сопя.

– Лёш, давай в темпе! Чего как телёнок! Ехать надо! – хрипло крикнул он бородатому мужчине в строгом костюме, о чём-то беседующему с администратором. Тот виновато кивнул. – Идиот, бл…

Я робко подошла и тихонько села рядом с клиентом, усиленно пытаясь совладать с волнением. Липкий взгляд, полный презрительного недовольства, скользнул по мне, вызывая приступ отвращения, и тут же потерял интерес. Я почувствовала себя мелкой букашкой, которую вот-вот безжалостно раздавят ботинком.

– Простите, а вы не у Степановского были? – прокашлявшись, спросила я дрожащим голосом, пытаясь поймать взгляд собеседника.

– Чего? – скривился мужчина.

– Ты слушаешь меня, как самого себя.

– Что ты мелешь? – Клиент вытер платком пот со лба и раздраженно отвернулся. Слова на него не подействовали – это было ясно, как день, внутренности сдавила внезапная паника, окончательно лишая возможности говорить членораздельно.

Я закрыла глаза. Сделала вдох – глубокий, до упора – выдох через сложенные в трубочку губы, снова вдох, до головокружения распирающий легкие – выдох бесконечно длинный, до потемнения в глазах…

– На меня посмотри! – прошипела сквозь зубы, касаясь руки мужчины. Тот резко повернул голову в мою сторону, готовый ляпнуть что-то оскорбительное, но звуки застряли в горле, а зрачки податливо расширились, истончая серые радужки. Клиент готов. – Ты превысил скорость и въехал в серый минивен, марку и номер не успел увидеть, пострадавший скончался в больнице. Ты больше не коллекционируешь авто, тебе плевать на разбитую машину. Дело закрыто. Лицо и имя второго участника аварии ты никогда не вспомнишь. – Посмотрела на фиолетовые отблески в затуманенном взгляде и добавила: – Ты вежлив с людьми. Всегда. И заботишься о подчинённых.

Дело сделано. Я ещё раз глянула на результат собственных действий. Мужчина сидел, схватившись за загипсованную руку и блаженно улыбался, потом окликнул помощника, как раз закончившего заполнять документы на стойке, и радостно прохрипел:

– Алексей! А давай в кафе заедем перекусить, а? Угощаю! – Он, кряхтя, поднялся с дивана, подхватил под локоть ошалевшего от такого прихода Алексея, и посмеиваясь над собственными нелепыми шутками, побрёл к выходу из клиники.

А я внезапно почувствовала такую слабость, что не было сил даже сидеть. Вестибюль поплыл, раскачивая лица посетителей клиники, как ветер молодые ветви, пространство начало беспорядочно сжиматься, собирая чужие голоса в монотонный гул. В подступающей темноте мелькнуло лицо Артура, и реальность выключилась.