Тёмное. Светлое. Жизнь

— Дядя…

— Что? Что я вижу?! Гаянэ! Негодная девчонка! Ты здесь?!

Громов осторожно выглянул из-за ковра.

В свете принесённых кем-то светильников, он увидел, как девушка пятится под напором невысокого полного грузина. Дядю девушки сопровождали ещё двое мужчин.

И без того стройная, как лоза, Гаянэ рядом с этим толстяком казалась хрупкой девочкой-подростком. Пока толстяк продолжал кричать и возмущаться недостойной племянницей, опозорившей его честь, не давая девушке и слова вставить в своё оправдание, двое других мужчин: высокий с длинной бородой и второй, ничем не примечательный, расположились на коврах и подушках.

Тем временем дядя, продолжал разоряться.

— Вы только поглядите на этот позор моего рода! Бедная моя сестра! Какое счастье, что она этого не видит! Я так заботился об этой девчонке, отдал столько сил на её воспитание, нашёл ей такого достойного жениха, почтенного Абу Галима, а она! Она сбежала с каким-то русским! Какой позор! — толстяк едва ли не рвал на себе волосы.

Гаянэ молча стояла, опустив голову и сжав ладони в маленькие кулачки.

— И после этого всего ты ещё осмеливаешься переступить порог моего дома, негодная! — толстяк размахнулся, чтобы ударить девушку, но неожиданно вмешался один из гостей, сидевший спиной к Громову.

— Постой, уважаемый Вано, наши друзья наверняка захотят узнать про этого русского, — невысокий встал и одним движением выхватил из-за пояса наган, направив его на вздрогнувшую Гаянэ.

— Говори всё, что знаешь! — неожиданно грозный крик заставил Гаянэ попятиться.

— Я ничего не знаю! — голос девушки дрогнул, а по лицу потекли слезы.

— Не лги!

Уважаемый Вано наградил племянницу оплеухой.

Громов скрипнул зубами.

— Ты целую неделю согревала постель этому русскому шпиону, а теперь говоришь, что ничего не знаешь?!

— Не знаю, не знаю! – девушка упала на колени, закрыв лицо руками. Невысокий снова сел, положил наган рядом. Всего в шаге от Громова.

— Уважаемый Вано, а ведь мы можем это проверить, — голос невысокого стал совершенно отвратительным. Настолько, что даже уважаемый Вано вздрогнул от подобного предложения. И попытался возразить.

— Но она…

— Ты ничего не теряешь, уважаемый Вано. Если она невинна, то думаю, великодушный Абу Галим примет её в свой дом служанкой, а если нет… — невысокий снова встал и шагнул к девушке, положив руки на пояс. – Я сам могу проверить её.

— Не подходи! — Гаянэ вскочила дикой кошкой, её всю трясло. — Не прикасайся ко мне! Я лучше умру!

Громов не выдержал.

Одним движением он откинул ковёр и схватил брошенный наган.

— Убери от неё руки, мразь! — наган смотрел прямо в лоб своего бывшего хозяина.

Невысокий крякнул, толстяк и седобородый медленно поднимали руки, при этом толстяк осторожно отступал к двери. Громов не сомневался, что он собирается звать на помощь. Гаянэ, повинуясь его жесту, отступила ему за спину.

— А вот и наш герой-предатель, — невысокий замер, услышав, как сухо щёлкнул предохранитель.

— Уходи, — Громов процедил сквозь зубы, не сомневаясь, что девушка его послушает. Но вместо этого он ощутил, как она сжала его вторую руку.

— Я без тебя не уйду.

И пока растерявшийся Громов соображал, что делать, невысокий не упустил возможности воспользоваться случаем.

Он резко кинулся вперёд, намереваясь вырвать наган, но Громов успел первым. Курок сухо щёлкнул, раздался выстрел, пуля вошла точно в лоб невысокого.

Гаянэ взвизгнула, а следующая пуля пробила плечо седобородого. Тот тонко закричал и упал, зажимая рану рукой. Бывший капитан НКВД прицелился в толстяка, но девушка повисла у него на руке.

— Не надо, не стреляй! Он мой дядя!

Громов выругался по-русски, а толстяк проворно метнулся за дверь. Громов повернулся к девушке, которая смотрела на него огромными от испуга глазами.

— Проклятье! Бежим!

Он сунул наган за пояс, схватил Гаянэ за руку и потянул к балкону. На улице уже раздавались крики солдат и уважаемого Вано.

Беглецы чудом успели перебраться через ограду до появления преследователей. Солдаты бежали к дому Вано со всех сторон, в чёрных куртках, блестевших в свете фонарей. Почти полная луна предательски выдавала беглецов.

Громов потянул перепуганную девушку за руку, и они побежали через виноградники.

Прорваться к горам, как надеялся Громов, им не удалось.

Котовский был хорошим учеником, грамотно расставил людей, и теперь их отжимали к дороге, ведущей в аул. Они бежали через виноградники, преследуемые, словно дикие звери, под крики «Стой!» и сухой треск выстрелов.

Громов с разбегу проломил очередную изгородь, когда понял, что девушки рядом нет. Он оглянулся: она лежала на земле в десяти шагах позади.

— Гаянэ! – он кинулся к ней.

— Беги, — она села, держась руками за лодыжку. — Я больше не могу.

— Я без тебя не уйду. — Он подхватил Гаянэ на руки, понимая, что шансов у них все меньше и меньше. Погоня буквально висела за плечами. Громов слышал приближающиеся шаги солдат, их крики, за спиной метались огни фонарей. Он никогда не лгал себе, но сейчас заставил себя поверить, что у них ещё все может получиться.

И он побежал.

Гаянэ прижалась к нему, уткнувшись лицом в куртку. И он бежал. Бежал, строя в голове несбыточные планы, пока не услышал знакомый голос.

— Стой, Громов! Стреляю!

Он ещё шагнул вперёд, когда в спину ударило, и в груди родилась боль. Ноги не выдержали, он упал на колени, чувствуя, как горячее стремительно растекается по груди, посмотрел на резко побледневшую девушку. Гаянэ глядела на него огромными глазами горной серны.

— Почему? – тихий шёпот был еле слышным. Громов с трудом улыбнулся. Лицо девушки стало расплываться перед глазами.

— Я люблю тебя.

Гаянэ отняла руку от своей груди, провела тонкими пальцами по холодеющей щеке Громова. На белой коже остались кровавые полосы.

— Я тоже тебя люблю…

Два тела, мужчины и девушки, лежали на земле, когда возле них остановились двое. Брюнет в чёрной кожаной куртке и немолодой мужчина в штатском.

— Хороший выстрел, Котовский.

Мужчина в штатском нагнулся, достал из-за пояса убитого наган, что-то тихо пробормотал себе под нос. Котовский повесил винтовку на плечо.

— Вас совесть не мучает? – штатский протянул наган Котовскому. — Он не заряжен.

— Нет.

Котовский мельком взглянул на наган, его взгляд скользнул по лицам убитых.

— Далеко пойдёте, Котовский.

Штатский бросил наган и зашагал прочь к аилу. Котовский ещё немного постоял, а затем, резко повернувшись, последовал за штатским.

Он ещё не знал, что до конца жизни ему будут сниться две счастливые мёртвые улыбки.

Избранный

Я — Избранный.

Именно так. Я спасу мир. Все будут восхвалять меня. Моё имя высекут на алмазной доске, и оно сохранится в веках. Мир навсегда запомнит своего спасителя.

О моём подвиге будут слагать прекрасные оды и легенды, о моей жизни будут рассказывать сказки длинными зимними вечерами. После ужина вся семья соберётся у камина, дети перестанут возиться на мягких шкурах перед огнём и попросят: "Дедушка, расскажи нам про Избранного". Седой старик, глава семьи, закурит трубку и начнёт длинный и занимательный рассказ обо мне. Когда он закончит, малышня тихо и восхищённо будет представлять, каково это: быть Избранным. На следующий день они будут играть, споря, кто из них Избранный, но родители не станут на них цыкать. Они понимающе улыбнутся, зная простую истину: Избранный исполнил свой долг.

Так будет. Я знаю. Провидцы давно рассказали мне правду.

Хорошо быть Избранным. Я понял это, едва встал на ноги и начал говорить. Родители стали очень влиятельными и состоятельными сразу после моего рождения.

Весь мир знал, кто я. Весь мир ждал моего появления.

Ко мне относились с надлежащим уважением и почтением. Все мои желания исполнялись незамедлительно. Взрослые приветствовали меня и уступали дорогу, дети хотели со мной дружить. Мальчишки с гордостью рассказывали друг другу, что я пожал кому-то руку или удостоил кого-то беседой. Девчонки едва ли не дрались за право называться мой подружкой.

Когда я вырос, ничего не изменилось. Везде и всегда, всё, что угодно, только стоило мне пожелать. Мир давал мне всё, зная, что однажды я верну ему долг сполна.

И я тоже это знал. Как знал все свои восемнадцать лет.

Там, за стеной, висят роскошные церемониальные одежды. Лучшие мастера ткали алый и белоснежный шёлк, лучшие златошвейки вышивали узоры. Я надену их.

Сегодня.

Но сейчас… Мне страшно.

Никто не знает, что последний год я живу в страхе. В страхе и отвращении перед самим собой.

— Избранный, — в мои роскошные покои с поклоном входит Провидица. На ней торжественный наряд. — Время пришло.

Смотрю в окно. Закат. Розовое и золотое разлилось по изящным домам и аркам, по тонким сводчатым мостам, по благоухающим клумбам и цветникам. Высоко в небе сиреневые с золотом облака строят сказочный замок. Глубоко дышу полной грудью.

Время пришло. Я должен.

— Идём.

Облачиться в церемониальные одежды, знакомые до каждого стежка: столько раз я смотрел на них. Провидица склоняется в почтительном поклоне, расшитый атлас и шёлк негромко шуршат, но мне плевать.

Там, за резными дверями, настоящим произведением искусства, меня ждут советники и другие провидцы. Ждут, чтобы проводить к месту подвига.

Я не хочу. Отчаянно не хочу.

Но мне некуда бежать.

Я могу только быть Избранным.

Советники и провидцы приветствуют меня, и я иду в сопровождении свиты самых значимых и великих людей в мире.

Иду исполнить свой долг.

— Избранный!!!!

Торжествующий и приветственный рёв собравшихся. Мне кидают под ноги цветы, девушки кричат о своей любви ко мне, парни завистливо смотрят в спину, женщины вытирают счастливые слезы, а мужчины приветствуют торжествующими криками.

Я ненавижу их.

Ненавижу мастеров, ненавижу вышивальщиц, ненавижу эти одежды. Ненавижу эти улыбающиеся, гордые и счастливые лица, ненавижу прекрасный пейзаж вокруг. Ненавижу весь мир за то, что он дал мне.

Ненавижу за то, что не родился одним из них. Обыкновенным.

Я не хочу быть Избранным.

Но у меня нет выбора.

Вот он. Пьедестал.

Белоснежные ступени и квадратная площадка. На ней столб с золотым солнечным диском наверху. Диск сияет, отражая своего небесного брата.

Крики стихают, в полной тишине я поднимаюсь по ступеням. Разноцветная, пёстрая толпа внизу даже не дышит. Она замерла в ожидании чуда.

Чуда, которое могу подарить им только я.

Дерево столба тёплое и приятно греет спину даже через ткань. Над моей головой сияет золотое солнце. Но я смотрю на его небесного собрата.

Я хочу жить.

Безумно. Яростно. Всей душой.

Я не вижу, как поднимается верховный маг и чародей. Не вижу, как провидцы и маги образовали круг. Я не хочу на это смотреть.

Я вижу небо. Глубокое и прекрасное. Облака манят сказкой и красотой.

Солнце. Его свет тёплый и живой, он ласкает мою измученную душу, принося в неё такой долгожданный покой.

Солнце коснулось края далёких гор.

Вспышка. Боль. Не вижу, чувствую, как бежит кровь из смертельной раны в подставленную чашу.

— ...ааааанный!!!!!

Ликование, новый удар — и кровью наполняется рот, она течёт по губам, заливая расшитый шёлк. Падаю на колени. Белые плиты заливает моя кровь. Такая... простая.

Обыкновенная.

Красная.

Ни малейшей золотой или голубой искры…

— ...ННЫЫЫЙЙ!!!!!!

В последнем усилии ищу взглядом солнце. Вот оно. С его светом не так страшно умирать.

— Мир никогда не забудет тебя, Избранный!

Солнце подмигнуло мне.

Мне плевать на слова величайшего мага мира. Мне плевать, что все ликуют и радуются моей смерти. Мне плевать, что этот мир теперь навсегда принадлежит мудрейшим и добрейшим волшебникам, и никогда не будет уничтожен обычными людьми.

Я исполнил свой долг.

Человек. Просто человек. Без единой капли магии.

Избра…нны...

Летописец

— Вы хотите узнать будущее?

— спросил дух Познания.

— Нет, я спойлеры не люблю.

Гость библиотеки Акаши внёс

последнюю запись, отложил перо,

закрыл книгу судеб и улыбнулся,

исчезая вместе с ней.

Разгром в Москве начался 28 декабря 2038 года.

На самом деле, следовало ожидать. Выжили те, кто смог подвинуться, пережить свой внезапный духовный рост. Не все люди, пережившие вспышку на солнце, смогли смириться с тем, что стало дальше. Знаете, как проходит селекция человеков? По уровню духа.

Высокие вибрации. Душа или переживает эти высокие вибрации, или не переживает их, и соответственно, тело тоже. Всё очень просто. Если дух слаб, обезьянку разрывает на куски.

Спросите: почему так внезапно?

Нет, не внезапно. У нас были предупреждения, Учителя, наставничество… Кап-кап-кап.

Но чаша терпения Высших переполнилась быстрее, чем чаша понимания людей наполнилась хотя бы наполовину.

И те, кого люди называют богами, поступили так, как они поступили. Они начали спасать этот мир.

И спасать тех, кого ещё можно было спасти.

Тех, кто ещё оставались людьми, а не стали окончательно обезьянами.

Однако среди спасённых оказались и люди, у которых… которые были просто люди. Им не было дано каких-то особых магических способностей. Да, да, магия существует, хотите — верьте в неё, хотите — нет. Те, кто умеют, те Знают. А остальным доказывать — глупое и бессмысленное занятие.

Но я отвлеклась.

После вспышки на солнце мир изменился навсегда.

Да, выжили люди с сильным духом, но экономика и привычная жизнь рухнули полностью.

Первый год бы самым тяжёлым и самым страшным.

Нет, погромов не было. Наоборот, люди объединялись в общины, чтобы выжить, по-человечески помогая друг другу. Но не все смогли справиться с навалившимися испытаниями и пережить личные потери.

Пока снова смогли наладить работу электричества, пока решили вопросы с экологией и сельским хозяйством — население Земли сильно поредело. И намного.

Но, так или иначе, всегда кто-то должен стоять у руля, и всегда найдутся недовольные. Такова человеческая натура. Точнее, животная натура.

И вот несколько лет назад, среди тех людей, у которых не было магических способностей, которые просто были хорошими людьми, нашлись те, кто обиделся на магов, и обвинил их в том, что случилось.

Смешно.

До катастрофы процент людей с действительно сильными способностями на планете составлял около одного, максимум – полутора процента. Большинство из них были в полуспящем состоянии, и далеко не все хотели просыпаться. И не каждому было дано проснуться. Судьбы у всех разные.

Но разве это объяснишь тем, кто не хочет слушать объяснений?

Да никогда.

Зато полуправдой очень хорошо можно эксплуатировать людей, которые просто люди, внушая им всё, что угодно.

Это Великая Игра, в том числе.

Потому что если общество не шевелить, оно будет медленно загнивать.

Если озеро не очищать от сора, оно застоится и загрязнится.

В какой-то момент этот баланс был потерян, и сора стало слишком много. Настолько много, что чистой воды в мире почти не осталось. Один мусор. И ладно бы, это был мусор природный: ветки, камни, земля, листья. Нет, это мусор человеческий. Отходы, химия, неразлагаемый пластик, стекло, отрава, заводы, газеты, пароходы…

Ради наживы люди были готовы убить всё вокруг себя. Они верили, что им ничего за это не будет.

Только потоп случился не после нас, а при нас.

Но разве тогда это кого-то волновало? Нет.

Вспышка на солнце – один из способов очистить мир.

Всё зависело от желания Высших оставить на планете людей. Они решили пока оставить.

Как меня занесло в Москву – сама не понимаю. Я не люблю этот город.

Тем более, не люблю его небоскрёбы.

Но сейчас с вершины этого небоскрёба я слышу, что творится на улицах.

Кто я? Я – летописец. Пишу летопись событий прошлого и будущего.

Спросите: а как же настоящее?

Этим занимается наш хронист. Он постоянно торчит в совете и пишет всё, что там говорят.

А я живу в библиотеке. Точнее, в бывшем офисе над ней. Мне так удобнее.

Сюда очень мало кто доходит: слишком высоко подниматься по лестнице.

Но сегодня… сегодня могут дойти.

Впрочем, меня это давно не пугает. Все нужные знания сохранены.

Маг я или человек?

Я очень слабый маг.

Мои способности не выше тех, какими обладает большинство людей. Таких, как я, тоже много.

Консультация на таро, 50 условных единиц за приём — стандартный тариф гильдии гадателей в Москве.

За работу архивариуса в библиотеке платят намного меньше, хватает только на сухпаёк. Два–три клиента по недельной разнарядке от гильдии помогают намазать хлеб маслом.

У магов, настоящих магов, всё не так.

Впрочем, у простых людей тоже всё не так.

Общество снова разделилось на верхи и низы. И вот теперь низы взбунтовались.

На самом деле, причина в том, что у людей нет духовного вождя. Того, кто способен объединить и повести за собой всех в новое будущее.

Он не пришёл в этот мир.

А летопись…

Летопись в книге судеб я пишу по зову свыше. О ней знают только двое.

Считайте это обычным рассказом на тему постапокалипсиса. Это очень удобно, на самом деле: ты можешь говорить любую правду. Поставить нужные теги и выложить на литературном портале. И все примут это за очередную фантастику.

А через восемнадцать лет кто про это вспомнит?

Спросите: когда вспышка на солнце?

Она скоро. Времени достаточно, чтобы проснулись все те, кто должен проснуться.

И поверьте, когда вас будят – вы это не проспите.

А если вы всё-таки захотите это проспать…

Ну, что ж. Воля ваша. Пеняйте на себя.

Почему я пишу об этом сейчас, за восемнадцать лет до?

Да просто так.

Это одна из вероятностей.

Будущее, в котором не случилось Его прихода.

Если Он придёт…

Что ж.

Эту Легенду напишут другие.

Тишина

День первый.

Все мои планы летели к чёрту.

Когда я проснулся и, отчаянно зевая, побрёл умываться, выяснилось, что в квартире нет электричества. И воды тоже. Следующим сюрпризом стало понимание, что обязательный утренний кофе с омлетом отменяются. Новая квартира, никакого газа, и теперь я остался голодным и даже без кофе.

Но сюрпризы только начались. Решив перекусить бутербродами и молоком, я открыл холодильник, и мне под ноги плеснула вода. Твою ж мать! Это когда они свет отрубили, что всё так растаять успело?! Матерясь, я кинулся спасать продукты и вытирать залитый пол.

Хорошо, хоть ехать никуда не надо: работаю я из дома в свободном графике. Но настроение испорчено основательно. Стол завален растаявшими полуфабрикатами, которых мне хватало на неделю, а я даже приготовить это не могу! Даже чайник не согреть, мать его! Ещё и ударился несколько раз в ванной, пока искал тряпку и ведро…

Надо срочно звонить и выяснять, когда всё починят. Соорудив бутерброд с ветчиной и сыром, я отправился в комнату только для того, чтобы выяснить, что телефон сдох. Комп тоже отказался включаться, даже электронные часы «радовали» сплошным чёрным экраном! Это вывело меня из себя окончательно.

Все планы накрывались медным тазом. Даже заказчику не отзвониться и не предупредить о задержке! Хотя срок сдачи через день, но оставались моменты, которые требовали проверки и согласования. Завтра придётся всё делать в спешке, а я этого терпеть не могу. Дожевав бутерброд, я запил его молоком и завалился на диван, раздумывая, что делать. Спрашивать соседей бесполезно: день, все на работе, да и не общался я с ними, так, видел пару раз мельком. У меня и друзей-то не было, одни знакомые, с которыми я выбирался иногда в клубы потусить да с девчонками перепихнуться. Родители жили в другом городе, и общался я с ними редко. Не то, чтобы я любил одиночество, просто так сложилось, что с техникой мне было интереснее, чем с людьми. Наверно, поэтому я и выбрал себе специальность программиста и обставил квартиру всем необходимым.

Но теперь проверенная и надёжная техника отказывалась работать. Все мои развлечения: игры, фильмы, книги – хранились в электронном виде. И всё в один миг стало недоступным. Даже старый планшет, купленный ещё во времена студенчества и служащий электронной библиотекой, не включился. Я выругался и отбросил его на пол. Такое впечатление, что всё разом разрядилось, хотя такого быть просто не могло.