Кромка. Танец с хищником

Я выпрямилась, аккуратно высвобождая руку, хотя внутренне мне хотелось остаться в этом положении еще на пару секунд.

— Простите я просто не понимаю, что со мной происходит в вашем присутствии, — тихо, без прежней защиты пробормотала я, уставившись на свои носки.

— Не стоит извиняться, — Раэл присел, помогая мне собрать разлетевшиеся книги. Когда он поднялся и протянул их мне, его взгляд был максимально открытым и человечным. — Возможно, даже строгим деканам иногда стоит напоминать, что их ученики — не стальные солдаты.

У развилки коридоров он остановился, заставив меня замереть рядом.

— Помните, Эвелина: даже величайшие маги древности начинали с сокрушительных ошибок. Главное — не корить себя за них, а собирать осколки и двигаться дальше. Я верю в вас.

— Спасибо, — выдохнула я, чувствуя, как внутри, на месте выжженной утренней пустыни, расцветает хрупкая, чистая надежда.

Декан коротко кивнул и повернул к административному крылу, его высокая фигура вскоре растворилась в мягких тенях коридора.

У дверей дортуара меня уже ждали Алисия и Марк. Заметив мое странное, одухотворенное выражение лица, подруга тут же шагнула навстречу, заглядывая в глаза:

— Эви, ну как? Он сильно тебя отчитывал за тот вихрь? Ты бледная как смерть.

— Все хорошо, — я искренне улыбнулась, прижимая книги к груди. — Важно, чтобы каждая ошибка становилась уроком. И, кажется, этот урок я наконец-то начинаю усваивать.

Глава 6. Родовое клеймо.

Неделя после сокрушительного инцидента в кабинете декана Раэла и последовавшего за ним звенящего перемирия пролетела в лихорадочном темпе. Мои синяки сошли, а магия, усмиренная амулетом концентрации, текла по венам ровно и послушно, словно прирученная змея.

Утро четверга выдалось морозным. Солнце, едва пробивавшееся сквозь массивные, заиндевевшие по краям витражи восточной галереи, дробилось на сотни цветных осколков, окрашивая холодные гранитные плиты коридора в причудливые золотисто-багровые тона. Я шла на лекцию по артефакторике, прижимая к груди сумку, когда воздух над головой резко колыхнулся.

Послышался тяжелый, размеренный взмах мощных крыльев. В самый темный угол галереи, где тени от стрельчатых арок сплетались в готический узор, бесшумно спикировала полярная сова. Крупная, с гордой, хищной осанкой и круглыми янтарными глазами, сверкавшими на свету, словно расплавленное золото. На ее левой лапе, глубоко уходившей в белоснежный пух, поблескивала цепочка черненого серебра, удерживающая тяжелую сургучную печать с гербом моего отца — расколотым щитом и ястребом.

Внутри все заледенело. Хранительский кристалл в потайном кармане мгновенно отозвался глухим, предупреждающим уколом тепла.

С трудом сдерживая дрожь в пальцах, я отвязала плотный пергамент. Сургуч с треском лопнул под моим ногтем. Строки, выведенные безупречным, ледяным каллиграфическим почерком отца, плясали перед глазами, и каждое слово вонзалось в сознание, точно зазубренное острие кинжала.

«Эвелина.

Пришло время отбросить детские иллюзии и подумать о будущем клана. Ты достаточно взрослая, чтобы нести ответственность не только за свои стихийные выбросы, но и за политический вес нашей семьи. Статус Хранительницы Кристалла, полученный тобой в Академии, лишь поднимает твою цену на мировой арене. Сразу после финальных экзаменов тебя ждет официальный брак с наследником высшего дома Веларион. Этот союз обеспечит нам неприкосновенность границ и закроет долги перед министерством.

Твой выбор не предполагается.

Глава дома Авалор».

Я перечитывала эти строки до тех пор, пока черные чернила не превратились в сплошную грязную полосу. Брак? С Дарианом Веларионом, о чьей жестокости и холодном расчете в светских кругах ходили пугающие легенды? Меня просто продавали, как редкий артефакт на аукционе.

— Эви! Эвелина, да на тебе лица нет! — сильные пальцы Марка легли на мои плечи, заставляя обернуться.

Они с Алисией вынырнули из потока студентов. Подруга, заметив бумагу в моих дрожащих руках, мгновенно вырвала ее, пробегая глазами по тексту. Ее лицо из бледного тут же стало пунцовым от гнева.

— Да как он смеет?! — вскипела Алисия, ее голос сорвался на свистящий шепот, чтобы не привлекать внимания прохожих. — Ты только что спасла Академию от некротической волны! Ты Страж, а не разменная монета в его торговых сделках!

— У меня нет выбора, Лис, — я прислонилась спиной к ледяной стене коридора, чувствуя, как подступающие слезы жгут горло. — Вы плохо знаете моего отца. Если он поставил родовую печать, он пойдет по трупам, но добьется своего.

Марк нахмурился, его рука на моем плече сжалась чуть сильнее, даря столь необходимое, осязаемое физическое тепло.

— Выбор есть всегда, Эви, — твердо отчеканил он, глядя мне прямо в глаза. — Ты удерживаешь Сердце Академии. Твоя магия уникальна. Твоя судьба принадлежит только тебе, и мы не позволим отдать тебя Веларионам. Нам нужно идти к Раэлу. Его слово имеет вес в Совете трех кланов.

Безразличие гранита

Кабинет декана встретил нас привычным ароматом сандала и строгим полумраком. Раэл сидел за столом, изучая карту магических аномалий. Когда я выложила перед ним смятое письмо отца, он не прикоснулся к нему — лишь скользнул взглядом по родовому гербу на сургуче.

По мере того как я, сбиваясь и глотая воздух, пересказывала суть послания, его красивое лицо становилось все более непроницаемым, словно покрываясь слоем гранита. В серых глазах на секунду мелькнула тяжелая, темная тень, но она тут же исчезла.

— Ваш отец принимает решения, руководствуясь законами высшей аристократии, Эвелина, — тихо, но убийственно ровно произнес декан, откидываясь на спинку кресла. — Династические браки — основа выживания великих домов. К сожалению, руководство Академии не имеет юридического права вмешиваться во внутренние дела чистокровных кланов.

Слова Раэла ударили меня под дых хуже, чем тренировочные заклинания. Воздух в кабинете стал невыносимо тяжелым, застревая в груди комком. Неужели этот человек, чьи руки еще несколько дней назад так бережно удерживали меня от падения, чьи губы неужели он так легко открестился от меня сейчас?

— Но я не выйду замуж по расчету! — крик отчаяния сорвался с моих губ, эхом ударившись о высокие книжные стеллажи. Свечи на его столе испуганно дрогнули, среагировав на мой эмоциональный всплеск. — Я не игрушка для Веларионов! Лорд Раэл, вы ведь учили меня защищать то, что дорого. Моя свобода — это все, что у меня есть!

Декан посмотрел на меня с едва заметной, горькой снисходительностью, в которой сквозило глубокое, но абсолютно бессильное понимание. Его пальцы, лежащие на лакированном дереве, едва заметно дрогнули, сжавшись в кулак.

— Я понимаю вашу боль, Эвелина, — его голос опустился до мягкого, приглушенного полушепота, словно он пытался убаюкать раненого зверька. — Но закон крови непреклонен. Вы должны быть сильной и искать другие лазейки. Моя власть заканчивается за порогом этой Академии.

Выйдя из кабинета, я едва не упала — ноги сделались ватными. Алисия и Марк, ждавшие за дверью, тут же поймали меня, заключая в тесное кольцо объятий.

— Мы найдем выход, слышишь? — горячо зашептала Алисия мне в макушку. — Раэл умыл руки, значит, мы будем действовать сами. Ты не сдашься!

В поисках спасения мы забаррикадировались в самом глухом, заброшенном секторе библиотеки, куда не заглядывали даже младшие архивариусы. Здесь пахло вековой пылью, плесенью и сухим пергаментом. Несколько часов пролетели как один бесконечный кошмар: мы обложились тяжелыми, рассыпающимися от старости томами по семейному праву и кодексами Первой Эпохи.

Пальцы были черными от въевшихся чернил и пыли, глаза слезились от тусклого света свечей.

— Должно же быть что-то какой-то прецедент, когда наследники отказывались от воли главы рода! — в сердцах воскликнула я, с силой захлопывая очередной бесполезный трактат, подняв целое облако серой взвеси.

— Тише ты, — шикнул Марк, но тут же замер, его указательный палец намертво впился в пожелтевшую страницу массивного полусгнившего фолианта «Права и прерогативы Первородных». — Стойте. Кажется, есть. Смотрите сюда.

Мы с Алисией одновременно склонились над его плечом. Текст, написанный угловатыми древними рунами, гласил:

«В случае, если прямой наследник Первородного Дома де-факто докажет свою способность единолично вести дела, аккумулировать ресурсы и управлять автономией клана на уровне, превосходящем потенциал предполагаемого супруга, воля Главы Рода на принудительный союз может быть оспорена через Высший Суд Кристалла».

— Это же оно! — Алисия победно сжала кулаки, ее глаза лихорадочно заблестели. — Ты не просто девчонка, Эви. Ты Хранительница. Кристалл признал тебя. Если ты докажешь отцу, что способна вести дела клана Авалор и удерживать его экономические и магические рубежи лучше, чем сопливый наследник Веларионов, он не сможет юридически заставить тебя выйти замуж!

Внутри меня, среди выжженного отчаяния, затеплилась крошечная, упрямая искра веры.

— Но отец не поверит мне на слово. Ему нужны цифры, факты, стратегии, — я закусила губу, чувствуя, как страх отступает перед азартом борьбы. — Нам нужно составить полный аудит логистических и магических потоков нашего клана за последние три года. Найти слабые места и предложить решение, от которого Совет клана не сможет отказаться.

Следующие три дня превратились в интеллектуальный штурм. Мы спали по два часа в сутки прямо на полу библиотеки. Марк через свои связи в министерстве доставал закрытые отчеты по налогам дома Авалор, Алисия высчитывала дебит магической руды, а я сводила все эти данные в единую, безупречную и жесткую стратегию развития клана. Это был наш манифест. Наше доказательство моей зрелости.

Когда детальный план был готов, я отправила отцу короткое, сухое послание, подкрепленное легким импульсом магии кристалла — знак того, что со мной необходимо считаться. Встреча была назначена незамедлительно в Главном зале нашей загородной резиденции, куда я прибыла порталом через каминную сеть Академии.

Зал встретил меня мертвенной, высокомерной роскошью. Высокие потолки, массивные дубовые панели и огромные окна, сквозь которые пробивался тусклый, серый зимний свет. Мои каблуки гулко, сиротливо эхом отзывались от белых мраморных плит. Отец сидел в фамильном кресле с высокой спинкой из темного дерева. Его лицо, иссеченное ранними морщинами, было холодным и суровым, как у каменного идола.

— Ты прислала мне ворох бумаг, Эвелина, — его голос, жесткий и сухой, как треск ломающихся веток, разрезал тишину зала. — Ты действительно полагаешь, что пара дней, проведенных за учебниками в своей школе, сделали тебя экспертом в геополитике?

— Я провела глубокий анализ наших убытков в южных секторах, отец, — я остановилась в пяти шагах от его кресла, изо всех сил стараясь унять дрожь в коленях. Внутри меня все клокотало от праведного гнева. — Веларионы хотят поглотить наши рудники под видом помощи. Мой план позволит клану выйти на самоокупаемость через шесть месяцев без потери суверенитета.

— Твое мнение не имеет веса, — отрезал он, даже не взглянув на свиток, лежащий на его коленях. — Книжная мудрость и реальное управление — разные вещи. Ты мыслишь как ребенок.

— У меня есть полная поддержка преподавательского состава Академии и Совета Стражей! — я сделала шаг вперед, чувствуя, как магия кристалла начинает нагревать воздух вокруг моих ладоней.

— Твоя Академия понятия не имеет о реальной угрозе уничтожения нашего рода, — отец поднялся, и его мощная фигура нависла надо мной, подавляя остатки моей уверенности. — Брак с Веларионами — это решенный вопрос. Сделка закрыта.

— А как же я? Моя жизнь? Мои чувства?! — слезы все-таки брызнули из моих глаз, но я упрямо смахнула их тыльной стороной руки.

— Твои чувства — пыль, Эвелина. Твой долг — служить интересам крови. Ты была пешкой с момента своего рождения. Разговор окончен.

Я вернулась в Академию в состоянии полного ментального разрушения. Силы покинули меня. В заснеженном зимнем саду меня ждали Алисия и Марк. Я просто опустилась на ледяную каменную скамью и разрыдалась, пряча лицо в ладонях. Подруга тут же села рядом, обнимая меня за плечи, а Марк замер напротив, его глаза горели опасным, решительным огнем.

— Он отказал, верно? — тихо спросил он.

— Он даже не стал слушать, — прошептала я сквозь слезы. — Всё кончено. На следующей неделе Веларионы прибудут в замок для официального обручения.

— Нет, не кончено, — Марк резко присел передо мной на корточки, беря мои руки в свои. — Есть последний рубеж. О котором твоя семья забыла. Испытание Кристалла. Древний ритуал Стражей. Если Сердце Академии признает тебя полноценным Магическим Сувереном на глазах у Совета Клана, твой отец потеряет над тобой юридическую власть. Ты станешь неприкосновенной фигурой для Министерства.

— Но у нас всего неделя! — Алисия испуганно округлила глаза. — Подготовка к сопряжению с Источником занимает месяцы! Она может просто сгореть от перегрузки!

— У меня нет другого выхода, Лис, — я подняла голову, вытирая слезы. Мой взгляд встретился со взглядом Марка, и внутри меня заворочалась глухая, первородная ярость. — Лучше сгореть в серебряном пламени Кристалла, чем провести всю жизнь на цепи у Веларионов.

На следующий день, на закате, когда замок окрасился в густые пурпурные тона, я возвращалась из тренировочного зала. Коридоры были пусты. Вдруг из тени массивной колонны у перехода в галерею Стражей соткалась высокая фигура.

Я вздрогнула, отшатнувшись. Это был отец. Он прибыл в Академию лично, без предупреждения. Его тяжелые меховые одежды пахнули дорожной пылью и морозным ветром.

— Эвелина, — его ровный, стальной голос заставил меня замереть на месте. По спине пробежал арктический озноб. — Я обдумал твое недавнее выступление. Твое упрямство утомляет меня. Чтобы ускорить процесс принятия неизбежного, я перенес твое личное знакомство с Дарианом Веларионом. Встреча состоится здесь, в гостевом крыле Академии, ровно через неделю.

Воздух вокруг меня мгновенно превратился в вязкий, удушливый кисель. Кристалл в моем кармане запульсировал так бешено, что ткань мантии начала слабо светиться серебром.

— Знакомство? — мой голос сорвался на опасный фальцет. — Отец, я же сказала, я не дам своего согласия! Я требую созыва Высшего Суда!

Отец лишь холодно усмехнулся, его глаза оставались безжизненными, как два куска северного льда. Он развернулся, собираясь уходить, и бросил через плечо, даже не удостоив меня финальным взглядом:

— Твои детские требования не имеют силы. Ты явишься на встречу в подобающем статусу платье, проявишь абсолютное уважение к будущему супругу и подпишешь брачный контракт. Это не обсуждается.

Его шаги затихли в глубине коридора, оставляя меня одну в угасающих лучах зимнего солнца. Отчаяние почти задушило меня, но в этот момент к колонне подбежали Алисия и Марк, которые все это время прятались в нише.

— Семь дней, — Марк тяжело выдохнул, его челюсти были плотно сжаты. — Нам нужно взломать алтарную защиту Кристалла и провести ритуал Суверенитета до того, как этот ублюдок Веларион переступит порог Академии.

— Мы сделаем это, — я достала из кармана серебряный артефакт. Сейчас он сиял ровным, яростным светом, готовый к бою точно так же, как и я. — Готовим ритуал. Назад дороги нет.

Глава 7. Хроностазис и пепел.

Семь дней — это ничтожно мало для обычного человека, но для того, чье будущее висит на волоске над бездной, это вечность, расщепленная на миллионы мучительных, наполненных страхом мгновений.

Подготовка к ритуалу Суверенитета превратила нашу жизнь в подпольную войну со временем. Мы больше не посещали трапезную, не реагировали на звонки к началу лекций и прятались от патрулей старост в лабиринтах подземных ярусов, где когда-то, в Первую Эпоху, Стражи ковали свои первые проводники. Воздух здесь был мертвым, сухим, пропитанным застарелым запахом серы, селитры и въевшегося в гранитные поры озона.

— Сюда, — Марк толкнул тяжелую кованую дверь, которая отозвалась протяжным, ржавым скрежетом.

Мы оказались в полуразрушенном святилище Десятого Круга. Под потолком колыхались вековые гирлянды паутины, похожие на обрывки погребальных саванов, а в центре зала на полу чернела колоссальная гексаграмма, высеченная прямо в базальтовом основании. Каждая линия этой геометрической схемы была заполнена застывшим серебром — проводящим сплавом, который должен был выдержать колоссальный перегруз при сопряжении с Источником.

Алисия бережно опустила на разбитый алтарь стопку крафтовой бумаги, исписанную руническими формулами синхронизации. Ее пальцы были испачканы в синей пыли измельченного лазурита — сильнейшего стабилизатора магических полей, который мы контрабандой вынесли из теплиц профессора Линары.

— Погрешность в расчетах составляет всего три сотых процента, Эви, — Алисия подняла на меня глаза, вокруг которых залегли глубокие, свинцовые тени от хронического недосыпа. Ее голос охрип, а губы потрескались от постоянного шепота заклинаний. — Но если твой внутренний кристалл не выдержит обратной отдачи Сердца Академии, этот лазуритовый контур просто выжжет твои нервные узлы. Ты превратишься в живую куклу без единой мысли в голове. Ты понимаешь риск?

Я посмотрела на свои ладони. Кожа на подушечках пальцев огрубела, а под ногтями темнела въевшаяся грязь подземных архивов. В кармане мантии мой кристалл пульсировал — тяжело, размеренно, словно живое, запертое в клетке сердце, которое требовало свободы.

— У меня нет выбора, Лис, — тихо, но с железной, звенящей ноткой в голосе ответила я. — Вчера я видела, как слуги отца разгружали в гостевом крыле сундуки с гербами Веларионов. Белый шелк и черное железо. Они уже готовят обрядовый зал для помолвки. Если я не пройду испытание, через четыре дня этот контракт подпишут моей кровью.

Марк молча подошел ко мне, держа в руках тяжелую ритуальную чашу, наполненную густым, маслянистым составом из масел горного иссопа и толченого горного хрусталя. От чаши исходил резкий, ментоловый аромат, от которого слезились глаза.

— Нам нужно очистить твои проводящие каналы на предплечьях, Эви, — Марк мягко коснулся моей руки, аккуратно закатывая широкие рукава форменной мантии. — Будет больно. Масло активирует скрытые резервы, но кожа будет гореть так, словно ее припекают раскаленным клеймом. Держись за меня.

Я зажмурилась, когда его пальцы, обернутые в плотную ткань, начали втирать ледяной состав в мою кожу. В ту же секунду по венам словно пустили жидкое пламя. Зубы сжались с такой силой, что в ушах зашумело, а перед глазами поплыли багровые круги. Каждая клеточка тела протестовала против этого насильственного расширения магических резервов, но в глубине этого ада я чувствовала, как мой серебряный кристалл пробуждается, отвечая на вызов, вибрируя все чище и яростнее.

Тень на пороге

На пятую ночь, когда подготовка контура была практически завершена, а гексаграмма на полу сияла призрачным, фосфоресцирующим светом, тишину святилища нарушил глухой, размеренный стук шагов. Кто-то спускался по винтовой лестнице со стороны административного крыла.

Марк мгновенно перехватил рукоять своего боевого жезла, заслоняя меня собой, а Алисия судорожно взмахнула руками, пытаясь погасить сияние лазуритовых рун на полу.

Из темноты дверного проема, плавно и бесшумно, словно материализовавшись из самого ночного воздуха, выступил декан Раэл. На нем была простая дорожная мантия без знаков отличия, но его присутствие мгновенно заполнило все пространство подземелья, заставив пламя наших редких свечей прижаться к фитилям. Его серые глаза, холодные и проницательные, медленно скользнули по активированной гексаграмме, по ритуальной чаше и остановились на моих обнаженных, покрытых багровыми разводами предплечьях.

— Ритуал Суверенитета Десятого Круга, — негромко, почти буднично произнес он, и его бархатный голос эхом раскатился под сводами. — Запрещен Министерством в триста сорок втором году Третьей Эпохи из-за стопроцентной смертности среди неподготовленных адептов. Вы решили сыграть со смертью в прятки, Эвелина?

— Вы сами сказали, что ваша власть заканчивается за порогом Академии, лорд Раэл, — я сделала шаг вперед, выходя из-за спины Марка, несмотря на его предостерегающий жест. — Здесь, в подземельях Первых Стражей, нет законов Министерства. Здесь есть только сила и право крови. Я намерена заявить свои права на Источник.

Декан медленно подошел к краю базальтовой схемы. В полумраке его лицо казалось высеченным из серого обсидиана — ни одна мышца не дрогнула, но я заметила, как тяжело и шумно он дышит, а его пальцы судорожно сжимают резное оголовье трости.

— Вы глупы и упрямы, как и все представители линии Рассвета, — Раэл остановился всего в полушаге от меня.

От него пахло морозным ветром, горьким табаком и той самой пугающей, темной магией, которой он подавил вихрь в классе. Он поднял руку, и его длинные, прохладные пальцы коснулись моего подбородка, заставляя поднять голову. Этот жест был властным, но в его прикосновении сквозило странное, почти болезненное отчаяние.

— Вы разобьетесь об этот Источник, Эвелина, — прошептал он, наклоняясь так близко, что я видела отражение лазуритовых искр в его расширенных зрачках. — Ваша структура еще слишком хрупка. Когда Сердце Академии откроет свои шлюзы, ваша личность сотрется. И я не смогу я не смогу собрать вас заново.

— Тогда помогите мне, — я перехватила его запястье, чувствуя, как под кожей бьется его сильный, учащенный пульс. — Не как декан. А как тот, кто обещал, что я смогу защитить то, что мне дорого.

Раэл долго смотрел на меня, и в этой бесконечной тишине я слышала, как наверху, за толщей каменных сводов, воет зимний ветер. Затем он медленно, с тяжелым вздохом, опустил руку.

— В расчетах вашей подруги ошибка в седьмом узле, — глухо произнес он, отворачиваясь к алтарю. — Если не перенаправить вектор заземления через левую грань, магия кристалла разорвет аорту в первые три секунды сопряжения. Исправьте это. У вас осталось сорок восемь часов до прибытия Велариона.

Он развернулся и исчез в темноте коридора так же бесшумно, как и появился, оставив нас в звенящей, оглушительной тишине.

Свадебный поезд из черного железа

День Икс наступил вместе с тяжелым, свинцовым бураном, который полностью отрезал Академию Зари от внешнего мира. Снежные хлопья, размером с крупную монету, неистово бились в окна гостевого крыла, создавая ощущение, что весь замок погребен под толщей белого холста.

Ровно в полдень к парадным вратам замка подкатила карета, выкованная из черного, матового железа и украшенная золотыми лилиями — гербом дома Веларион. Лошади, покрытые тяжелой ледяной коркой, шумно фыркали, выбрасывая из ноздрей густые клубы пара.

Я стояла у окна длинной галереи, одетая по приказу отца в тяжелое, неудобное платье из жесткой парчи цвета топленого молока. Воротник-стойка, расшитый мелким речным жемчугом, безжалостно врезался в шею, мешая дышать, а корсет стягивал ребра так, что каждый вдох давался с трудом. Я чувствовала себя жертвенным ягненком, которого тщательно украсили перед тем, как перерезать горло.

— Эвелина, — сухой, лишенный всяких эмоций голос отца раздался за спиной.

Он стоял в дверях гостевой залы, одетый в парадный колет своего рода. Рядом с ним находился молодой мужчина, чье появление заставило мой внутренний кристалл зайтись в немом, яростном крике.

Дариан Веларион был высок, худощав и неестественно бледней. Его прямые, иссиня-черные волосы были гладко зачесаны назад, обнажая высокий, холодный лоб. Но самым страшным в его облике были глаза — абсолютно черные, лишенные радужки, два бездонных колодца, в которых плескалась холодная, расчетливая пустота некроманта. На его тонких губах застыла вежливая, но глубоко надменная, хищная усмешка.

— Леди Эвелина, — Дариан сделал шаг вперед, его движения были плавными, почти змеиными.

Он взял мою безжизненную, холодную руку и прикоснулся губами к пальцам. Его губы были ледяными, словно у покойника, а от самой кожи исходил тонкий, едва уловимый сладковатый запах тлена и сухих кладбищенских цветов. Меня едва не вывернуло наизнанку от этого физического контакта.