Её безумный дракон, или Царская невеста

Она не скучала на горе. За два года службы в театре Луша привыкла к бездумному созерцанию. Роли ей доставались небольшие, а на репетиции обязаны являться все занятые в спектакле. Порой она по три часа сидела в полумраке зрительного зала, ожидая вызова на сцену. Пялиться в телефоны запрещено, погружаться в свои мысли опасно – не услышишь, когда начнется твой эпизод. Во время спектакля всё повторялось. Тридцать секунд на сцене в первом акте, минута во втором, а остальное время сиди в гримуборной, слушай трансляцию и жди общего поклона.

Вслед за мимолётной весной настало тёплое комфортное лето без изнуряющего зноя и нестерпимой духоты. Когда Луша сообразила, чего именно не хватает на волшебной летней горе, её объял такой леденящий ужас, что дракон незамедлительно материализовался.

– Кто посмел обидеть мой цветочек аленький? – грозно зарычал он.

Бобик несколько раз облетел вершину горы и грузно шмякнулся рядом с Лушей.

– Ты чего так испугалась, маленькая моя? – шёпотом спросил дракон и потёрся о руку девушки. – Здесь всё тихо и спокойно.

– Бобик, что за проклятое место ты выбрал для убежища! – набросилась на него Луша.

– А что именно тебе не нравится? – удивился дракон.

– Тут даже птицы не летают, ни белочек, ни зайчиков, никого тут нет.

– Жучки, червячки ползают? Пчёлки летают? Вот и радуйся. Остальная живность может заразу разносить.

– Так артефакты же любую хворь вылечат или нет? – голос девушки дрогнул.

Бобик попятился и прижал голову к земле.

– Ты еще в землю башку закопай как страус! – заорала на него Луша. – Опять какие-то тайны? Признавайся, что ты от меня скрываешь?

– О, услада моего сердца! – проскулил Бобик. – Успокойся, сейчас всё объясню. Поводов для беспокойства нет…

– Хватит придуриваться! Я жду!

– В общем, слушай внимательно. Живность я на всякий случай с горы разогнал, потому что были причины…

– Какие? – перебила Луша. – Не томи!

– Эпидемия сизой лихорадки тут была.

– И много народу погибло? – передёрнула плечами Луша.

– Мор знатный стоял, людей полегло от неё видимо-невидимо.

– А почему сизой?

– Так люди дышать не могли, умирали с сизыми перекошенными лицами.

– А что же ваши хвалёные артефакты с ней не справились?

– Артефакты заряжают ведьмы, – пустился в объяснения Бобик. – Они у нас всемогущие, но своенравные. Не помню, чего они последний раз с императором не поделили, а только все до единой из империи сбежали. И именно в это время эпидемия сизой лихорадки началась. Местные лекари поначалу пытались ведьм обвинить, якобы они эту хворь наслали, а потом пришли к выводу, что зараза пошла то ли от птичек, то ли от кошек с мышами. Вот я тогда всяческую живность из убежища и убрал, а вернуть забыл. Ежели пожелаешь, сегодня же сюда мышей запущу и зайцев с ёжиками, только прикажи!

– Нет уж, обойдусь. А эпидемия может повториться?

– В самый разгар эпидемии ведьм упросили вернуться и новый договор заключили на веки вечные. Теперь у нас тишь да гладь.

– Надеюсь, что ты никогда своего рыцаря не найдёшь!

– Почему? – заморгал Бобик, пытаясь выдавить слезу.

– Разонравился мне ваш мир. Лучше я на горе отсижусь до возвращения домой.

– Вот уж дудки! Осенью в столицу полетим, сейчас все приличные рыцари по поместьям разъехались, а зимой будут частенько к императорскому двору наведываться. Эх, Лушка, ты мне ещё спасибо скажешь, когда я своего рыцаря вспомню. Светская жизнь всем нормальным девушкам нравится!

– Ты меня целый год обещаниями кормишь, надоел уже! – беззлобно огрызнулась Луша.

– Всё-всё, исчезаю, – залебезил дракон. – Если что, зови и я встану пред тобой как лист перед травой!

С этими словами Бобик медленно растаял в воздухе.

Глава шестая

Осень ворвалась на гору ураганным ветром. Луша целый день просидела взаперти, боясь нос наружу высунуть, к вечеру всё стихло и заметно похолодало. А ночью её разбудил монотонный стук дождя в окно, Луша поначалу решила, что это мышь шебуршит за портьерой, но потом вспомнила, что дом надёжно защищён от всего ползающего, кусающего и грызущего. Мелкий противный дождик моросил две недели кряду без передышки. А ведь походы к роднику никто не отменял! Луша совершенно раскисла и, засыпая, горько рыдала в подушку.

Однажды утром всё изменилось. Луша проснулась и не поверила глазам – сквозь плохо задёрнутую штору пробивался луч солнца!

Настала настоящая золотая осень с жёлто-красной россыпью листьев под ногами и на деревьях, синью неба и серебряными порхающими паутинками.

Бобик предупредил, что скоро перенесёт её в столицу империи. Настроение заметно улучшилось, и Луша целыми днями гуляла по склонам, пытаясь сохранить в памяти все красивости горы, где провела самый странный год своей жизни.

В один прекрасный солнечный день Луша, ближе к полудню, отправилась на родник. Набрав половину бадьи вприпрыжку поднялась на гору и споткнулась о что-то мягкое. Девушка взвизгнула, деревянная бадья выпала из рук и покатилась по склону. Перед ней лежало бездыханное тело. Она кинулась к дому, закрыла дверь на засов и закричала:

– Где тебя носит, паразит несчастный! Ты же обещал, что сюда никто не сможет пробраться!

– Луш, я же говорил, что жёлтые ягоды есть нельзя, от них мерещится всякое! – раздался недовольный сонный голос.

– Да какие ягоды! Тут человек валяется!

– Живой?

– Не уверена.

– Хватай меч и руби ему башку, пока не очухался.

– Я не смогу, я боюсь.

– Тогда в доме сиди, у меня сейчас дела важные. К вечеру появлюсь и прибью, если сам к тому времени не окочурится. Угрозы для тебя я не чувствую.

Последний раз Луша видела живого человека год назад. «Этот полоумный и вправду голову оторвать может. Нет уж, пойду сначала сама всё осмотрю», – решила она, схватила меч и, испуганно озираясь, отправилась на разведку.

Мужское тело лежало на животе, из одежды на нём остались штаны и сапоги. Вместо спины сплошное кровавое месиво, похоже его стегали кнутом, на голове кровоточила рана. Луша легонько пнула незваного гостя, тот не реагировал. Потрогала, вроде тёплый. «Что ни делается, то к лучшему», – пробормотала она любимую бабулину фразу. Потом принесла медвежью шкуру, с трудом перетащила на неё полуживого мужчину и поволокла в дом к тёплому камину.

Конечно, она жутко боялась. Нет, не конкретно этого человека, а того, что Бобик опять всё напутал и, оказывается, на гору мог попасть посторонний. Или посторонние. В том, что дракон спасёт её от толпы вооружённых бандитов она не сомневалась, но смотреть, как разъярённый Бобик заживо сожжёт их не хотелось.

Луша начала осмотр «пациента». Раны на спине совсем свежие, а голову, по всей видимости, ему пробили раньше. Она потрогала внушительные стальные бицепсы, если очнётся с дурными намерениями, ей точно несдобровать. Луша с детства старалась думать на пару шагов вперёд, правда это не всегда удавалась.

Она связала ноги покалеченного гостя, одну руку примотала к ножке кровати, вторую к медному льву у камина и начала водить целительскими артефактами над распятым телом. Раны быстро затягивались, мужчина шевельнулся, застонал и снова затих. Такие рельефные мускулистые спины Луша видела только в кино. Что уж говорить, перед ней лежал красавец, хоть Давида с него лепи. Смуглый, с чеканным профилем и мужественным волевым подбородком.

«Интересно, какие у него глаза?» – задумалась Луша. Как-то раз бабуле на очередной юбилей подарили билеты в Ленком, с собой в Москву она взяла восьмилетнюю Лушу, надеясь, что просмотр шедевральной «Юноны и Авось» пробудит у внучки любовь к театру. Девочка мало что поняла, а вот строки про немигающие карие вишни запомнила навсегда, твёрдо решив, что, когда вырастет, выйдет замуж только за обладателя таких глаз. Но увы, у аборигенов средней полосы вишнево-карих очей днём с огнём не сыщешь, и Луша давно уже оставила в покое свои детские мечты. «Надеюсь, ты окажешься обычным сероглазиком», – пробормотала она, подкинула дров в камин и пошла тушить мясо с овощами, здраво рассудив, что больной рано или поздно очнется и захочет есть, да и время обеда приближалось.

Во время готовки Луша то и дело бегала проверять пациента, но признаков жизни тот не подавал. Ещё раз пощупав бицепсы, она поняла, что если такой сильный мужчина дёрнет рукой, то легко сломает ножку кровати и сдвинет статую льва, следовательно, надо связать руки за спиной. Луша с трудом развязала тугие узлы и, по закону подлости, именно в этот момент пленник ожил, опрокинул Лушу на шкуру и навис, уставившись на девушку теми самыми карими вишнями из детских грёз.

– Где я? – хрипло и требовательно выдохнул он.

Распластанная Луша замерла, завороженно погружаясь в глубину его глаз, словно в омут.

– Сейчас же отпусти, пока тебе голову не оторвали! – сдавленно прохрипела она, придя в себя.

– Уж не ты ли собралась лишить меня головы?

– Очень надо руки пачкать. Мой дракон с этим прекрасно справится.

Мужчина завертел головой, осматривая комнату и, не обнаружив опасности, сел, внимательно разглядывая Лушу. Она вскочила и отбежала к столу, где лежал спасительный меч.

– У женщин не бывает драконов, крошка.

Луша аж поперхнулась. До сих пор крошкой её называл только один человек, вспоминать о котором не хотелось.

– Не вздумай трогать меч, – опасно прищурился недавний пленник, развязывая ноги. – Во-первых, он слишком тяжел для такой очаровашки, во-вторых, меня лучше не злить.

– Мой дракон...

– Прекрати нести чушь, я не причиню тебе вреда. Где я и как сюда попал?

– Без понятия. Я нашла тебя во дворе.

Он повёл плечами, пытаясь разглядеть спину.

– Смотри шею не сверни, – съехидничала Луша. – Я тебя вылечила.

– Ты ведьма?

Незнакомец бесстыдно разглядывал Лушу. «Наверно, местные девицы носят исключительно платья», – объяснила она себе чрезмерное любопытство ожившего больного. Одежды в убежище практически не было. Штаны, рубашки и камзолы, судя по размеру, принадлежали толстенькому коротышке, а Бобик продолжал уверять, что его рыцарь высоченный и с косой саженью в плечах. Вот с сапогами повезло, в кои-то веки её неженский сорок первый размер оказался кстати. В данный момент Луша красовалась в белоснежной батистовой рубашке, заправленной в широченные чёрные штаны, подпоясанные грубой верёвкой.

– Странный способ благодарить. Ведьмой меня ещё никто не обзывал, – фыркнула Луша.

– Значит, ты богата, раз можешь позволить себе тратить на незнакомцев дорогие ведьминские снадобья.

– А ты не подумал, что я просто добрая?

Он ничего не ответил, осторожно поднялся и, пошатываясь, принялся обследовать Лушино жилище. Увидев коллекцию оружия на стене, присвистнул:

– Кто ещё здесь живёт?

– Никто.

– Подойди ко мне.

– С какой стати?

– Я хочу осмотреть двор и понять, где я. Оставлять тебя одну опасно.

– Почему?

– Мало ли что взбредёт в твою прелестную головку? Пошли!

Не дождавшись ответа, он схватил Лушу за руку и поволок из дома.

– Где ты меня нашла?

– Вот тут под деревом, – показала Луша.

– Больше никого не было?

– Скажи спасибо, что я тебя заметила, мало ли что валяется под ногами.

– А ты наглая.

– Применительно к даме уместно употребить слово эксцентричная! – менторским тоном поправила его Луша.

– Стой здесь и не шевелись, – приказал незнакомец.

Он начал обследовать небольшое плато. Сильный крепкий мужчина двигался с грацией хищника, готового к любым неожиданностям. Каждый шаг был продуман и уверенно точен, ни одна ветка не хрустнула под его ногами. Прищуренные глаза внимательно сканировали местность.

Луша заворожённо следила за темноволосым красавцем. Вот только эти бесконечные ласковые эпитеты насторожили. «Крошка», «очаровашка», «прелестная головка» напомнили Луше героя её третьего романа.

После смерти бабушки она долго не могла прийти в себя. Перед самым уходом Клавдия Петровна сказала любимой внучке: «Лушенька, я чувствую, что очень скоро в твою дверь постучится настоящая неземная любовь. Держи сердце открытым, что бы ни случилось и тогда всё будет хорошо!» Вскоре к Луше в личку постучался интеллигентный Роман, и она тут же вспомнила пророческие слова бабули. Рома окружил девушку заботой и вниманием, приглашал в дорогие рестораны, внимательно слушал, осыпал комплиментами и обещал свозить на Мальдивы. Когда Луша, на полном серьёзе собралась худеть перед поездкой на острова, Рома заявил, что всегда мечтал встретить знойную женщину и начал каждое утро присылать с курьером большущую коробку с пирожными. Она не верила своему счастью, правда Роман не спешил тащить её в постель, да и целовал исключительно в щёчку. Но не все же мужчины озабоченные маньяки, объясняла она себе странное поведение воздыхателя. Две недели бесконечных комплиментов и восхищения каждым Лушиным жестом и словом окончились банально. Ухажёру срочно понадобились деньги на операцию для любимой мамочки, она взяла кредит для любимого и тот благополучно растворился.

После этого Луша поняла, что знойная женщина – это мечта не только поэта, а ещё альфонса и афериста. Она поклялась никогда больше не таять от нежных слов и не верить мужчинам.

– А как я оказался в доме? – выдернул из воспоминаний незнакомец.

– Пожалела тебя, дурака, подумала, что замёрзнешь и перетащила к камину.

– Малышка, ты меня за идиота принимаешь? Я вешу в два раза больше тебя. Кто помог перенести меня в дом?

– Не хочешь не верь.

– Хорошо, допустим, а ты как сюда попала?

– Дракон принёс.

– Дракона может оседлать только его рыцарь, не надо рассказывать сказки.

– Не устраивает моё объяснение? Тогда придумай свой вариант. И, кстати, как ты сам тут оказался?

– Без понятия, – пожал плечами незнакомец.

– Да уж, везёт мне на иномирян с ретроградной амнезией, – пробормотала Луша.

– Что ты сейчас сказала?

– Неважно. Ты бандит?

– С чего ты взяла?

– Нормальных законопослушных людей не секут плетьми.

– Поверь, ещё как секут, но ты права – я, действительно, разбойник.

Луша непроизвольно прикрыла уши ладонями. Год назад, разбирая сундуки, она нашла большой ларец с драгоценностями. Луша не любила золото, Клавдия Петровна обожала дизайнерские украшения из простых металлов и поделочных камней и привила эту любовь внучке. «Люди с хорошим вкусом выбирают бижутерию, всем остальным приходится носить золото», – частенько цитировала бабуля великую Шанель. Луша боялась, что проколотые мочки зарастут и частенько надевала массивные серьги с огромными сапфирами, усыпанными бриллиантами, других, более скромных, в ларце не нашлось. Ещё она терпеть не могла плести косы, а резать роскошные волосы ножом рука не поднялась, и сейчас пучок на макушке украшали шпильки с изумрудами, а в ушах сверкали серьги стоимостью с небольшую земную квартирку.

– Я, конечно, бандит, – рассмеялся незнакомец, заметивший её испуг, – но грабить свою спасительницу не собираюсь.

– Можно я вернусь в дом, я замёрзла, – поёжилась Луша.

– Отпущу погреться если скажешь, как тебя зовут, прекрасная незнакомка.

– Лукерья.

– Какое странное и восхитительное имя!

– Можешь звать Лушей и хватит петь дифирамбы, достал уже, – поморщилась она.

– Всегда любил строгих девушек. Неужели тебе совсем неинтересно как меня зовут? – вкрадчиво поинтересовался незнакомец.

Бархатный голос Ника обволакивал нежными волнами. Луша с трудом отвела от него взгляд и попыталась взять себя в руки.

– Мне плевать, как зовут человека, вломившегося в мой дом и устанавливающего свои порядки. И я очень замёрзла, – повторила Луша.

– Я Ник, иди, красавица, грейся.

Она влетела в дом и захлопнула дверь на засов. Попробовала вызвать Бобика, но тот не отвечал. «Если мне будет грозить опасность, дракон появится, – судорожно соображала Луша. – Вот негодяй! Бросил меня наедине с бандитом!» Потом вспомнила слова Ника, что его лучше не злить и открыла засов. По дому поплыл запах подгоревшего мяса, она кинулась к печке и принялась спасать жаркое.

Через пару минут на пороге появился Ник.

– Ммм… Какие восхитительные ароматы! – принюхался он. – Неужели сама готовила?

– Садись за стол, – буркнула Луша. – Не устал мной восхищаться?

– Нет, – плотоядно улыбнулся Ник, – но раз не нравятся мои комплименты, тогда буду восхищаться твоей стряпней. Изумительное жаркое!

Ник с удовольствием умял огромную миску слегка подгоревшего мяса с овощами и откинулся на спинку стула.

– Чем теперь займёмся? – игриво спросил он.

– Я буду со стола убирать, а ты пойдешь в баню и хорошенько отмоешься.

Ник ощупал колтун на голове, взглянул на грязные штаны и смутился:

– Я совсем ужасно выгляжу?

– Совсем, – кивнула Луша.

– А почему в твоём доме нет зеркал?

– В твоём случае это к счастью. Иди за мной, только, пожалуйста, молча.

Луша быстрым шагом пересекла двор и распахнула дверь сарая.

– Ого, какая купель. У тебя ещё и водный артефакт есть? – Ник изумлённо огляделся.

– Есть, только он сломался, поэтому приходиться воду самой таскать.

– Из родника, который на склоне? – брови Ника поползли вверх. – Это ведь тяжело...

– Все твои знакомые девушки белоручки? – хмыкнула Луша.

– Нет, конечно, просто ты такая... такая нежная…

– Можешь считать меня принцессой, которую держит в заточении дракон, – попробовала отшутиться она, но встретив совершенно серьёзный взгляд Ника, осеклась: – Мойся, не буду мешать.

Глава седьмая

Ник незаметно стянул большой кухонный нож и спрятал в голенище. Какое никакое, а оружие. После ухода Луши, он долго сидел в предбаннике, раздумывая, что случилось и как он тут очутился. Жёлтозадые не поняли, кто попал к ним в руки, приняв его за обычную тень. Сам момент пленения словно в тумане. Точно помнил, что активировал артефакт ступорного порошка и дальше сплошное белое пятно. Пришёл в себя в пыточном подвале, желтозадые требовали выдать карту катакомб, потом стегали плетьми пока не отключился, а очнулся на этой горе. Как такое возможно? И ведь здесь, действительно, нет ни чьих следов, кроме Лушиных. При мысли о ней Ник невольно улыбнулся. Девчонка хороша! Бесстрашная, самостоятельная и его совсем не боится, только смешно огрызается. Жаль, что она ведьма.

Он с детства знал, что ни к чему хорошему связь с ведьмами не приводит, но какие же они соблазнительные. Особенно эта Луша.

«Странно, почему девчонка скрывает, что она ведьма? Живёт одна в невообразимой глуши и дом забит артефактами. За идиота меня принимает? – размышлял Ник. – Может, она меня околдовала? Приворотные чары под запретом, но здесь некому следить за выполнением договора. Точно, околдовала! А как иначе объяснить это жгучее невыносимое желание закрыться с ней в домике и не выпускать из объятий до весны. Хотя… – он вспомнил знакомых молодых ведьмочек, таких ухоженных, разряженных с затейливыми причёсками. – Не тянет Луша на соблазнительницу в этих бесформенных штанах и рубашке явно с чужого плеча. Может, опоила зельем, а потом передумала охмурять?»

Ник провёл ладонью по колючему подбородку, потом по спутанным волосам и поморщился. Да уж, неудивительно, что таким грязнулей побрезговали. Он разделся и вошёл в баню. На резной полке в золотой подставке лежал кусок синего мыла. Ник непроизвольно вздрогнул, он прекрасно знал его стоимость, таким же всегда пользовался отец. Рядом стоял хрустальный флакон с дорогущим ароматическим маслом, отцу его привозили из Араны, и никаких милых женских безделушек! Странная ведьмочка, ничего не скажешь. Ник поискал бритву, но откуда ей взяться в девичьих владениях. «Если не выгонит, задержусь здесь и отпущу бороду, как отец» – подумал он. Затем тщательно вымылся и нырнул в бассейн.

Оставшись одна, Луша места себе не находила. В голове роилась куча вопросов. Раз Бобика нет, значит Ник не представляет угрозы? Но он же её глазами раздевает? А может Ник и есть тот самый рыцарь, её жених? Залившись краской от догадки, Луша вспомнила, что из одежды у потенциального жениха только штаны в кровоподтёках и пошла копаться в сундуке. И на кого он будет похож в одежде коротышки? Но тут уж без вариантов.

Луша осторожно приоткрыла дверь предбанника. Судя по звукам Ник плескался в бассейне.

– Ты пришла потереть мне спинку? – раздался его голос.

– Бегу и спотыкаюсь! – съязвила Луша.

– Сейчас встречу!

Луша кинула ворох одежды на скамью и пулей выскочила из бани.

«Бобик, ты свинья! Дай хоть знак какой-нибудь!» – возмущалась она, пиная опавшие листья. Потом схватила корзинку и начала спускаться по склону за ягодами. И откуда он только свалился на её голову! Вернее, под ноги. Да ещё такой красивый, мускулистый и с невероятными глазами.

Луша остервенело срывала подсохшие ягоды, пытаясь сообразить, как ей реагировать на весьма недвусмысленные намёки Ника.

Наверху раздался треск ветвей. «Специально шумит, чтоб я на него посмотрела, – догадалась Луша. – Только недавно по двору как спецназовец бесшумно передвигался. Голову не подниму, пусть хоть обтопается!»

– Прекрасная отшельница решила побаловать незваного гостя компотиком? – раздался, пробирающий до мурашек, голос Ника.

– Не боишься, что я тебя отравлю? – ехидно спросила Луша, не поднимая головы.

– Ангелы не способны на злодеяния!

Луша, наконец, подняла голову и чуть не выронила корзинку, расхохотавшись. Короткая широкая рубашка смотрелась на Нике, как распашонка. Он попытался одёрнуть края рубахи пониже, но не рассчитал силу. Раздался треск ткани, и Ник стал походить на сильно потрёпанное огородное пугало.

Он легко сбежал с горы и как ни в чём не бывало спросил:

– Позволь, я помогу тебе подняться? – при этом учтиво поклонился, как будто на нём был одет элегантный фрак, а не рваная в клочья рубашка.

От накаченного полуголого торса мужчины веяло хищной силой. –«Успокойся! Где ты и где этот красавец! – приказала себе Луша. – Он просто пытается тебя соблазнить, вот только зачем?»

– Мне и здесь хорошо, – пробурчала она и начала спускаться к кусту с жёлтыми ягодами.

Ник не отставал.

– Что ж, буду тебя охранять, – заявил он.

– От кого?

– От диких зверей.

– Тут даже ёжики не водятся, – рассмеялась Луша.

– Тогда просто буду рядом, вдруг ты оступишься, а я подхвачу.

Она с вызовом взглянула на него, чтобы доходчиво объяснить, что не нуждается в чьей-либо помощи, а там – спелые вишни и солнце, запутавшееся в копне шелковистых каштановых волос, и ослепительная улыбка.

– О, нет! – взвыла Луша, пошатнувшись, и тут же оказалась в крепких мужских объятиях.

– Прекрати меня лапать! – крикнула она.

Ник мгновенно отступил на два шага и поднял руки вверх.

– Даже не думал! – изобразил испуг он.

– Хорошо, – смирилась Луша. – Пошли в дом и не вздумай меня трогать!

– Только если начнёшь падать, – Ник с наигранным ужасом отступил ещё на один шаг. – Надеюсь, ты доверишь мне корзинку, обещаю донести все ягоды до дома в целости и сохранности.

Луша всучила ему корзину и вприпрыжку помчалась наверх. Зайдя в дом, она бухнулась в кресло и угрюмо уставилась в пол. Ник опустился в соседнее, но вскоре встал и направился к выходу.

– Ты куда? – очнулась Луша.

– Посижу до ужина в бане, там тепло. Я же вижу, тебе неуютно со мной, а завтра на рассвете уйду.

«Не уходи!» – чуть не брякнула Луша. Присутствие молодого красивого мужчины её безумно будоражило. Нахлынувшее волнение она пыталась списать на собственную одичалость. Ну, не верить же в любовь с первого взгляда! Подобное состояние она испытывала лишь однажды. Небольшой провинциальный город, где жила Луша давно уже стал настоящей кинематографической меккой, здесь снимали каждый третий деревенский сериал. Массовку набирали из студентов театрального института и местного театра. В итоге в её фильмографии появились такие эпохальные работы, как: Девушка у колодца, Девушка в косынке, Девушка на велосипеде и Девушка в тёмных очках.

На съёмках очередного сериала Луше досталась роль случайной попутчицы главного героя, которого играл звёздный мачо, сводящий с ума целую армию поклонниц. К их числу Луша себя не относила, но, когда знаменитый актёр дружески поприветствовал её перед началом сьёмки, перед глазами запорхали разноцветные круги, а текст напрочь выветрился из головы. По сюжету он, скрываясь от банды негодяев, ехал в деревенской маршрутке и должен был спросить у Луши название следующей остановки. После девятого неудачного дубля её в приказном порядке отправили выпить чаю. Подбежав к вагончику с кинокормом, Луша схватила картонный стаканчик и опрометью кинулась обратно.

– Замените эту безмозглую корову, немедленно! – услышала она гневный возглас режиссёра.

– Ну, зачем так жестоко? – раздался бархатный баритон звезды экрана. – Ещё пару дублей и пышечка обретёт дар речи.