Край Истинного света

Я лишь посмеялась. Это как надо было промыть мозги, чтобы получить такую преданность? В груди закололо от понимания, что мой друг всецело на стороне советника. Мы с Винсентом стоим между разгоревшихся огней, и у каждого костра стоят наши близкие. Агмунды, Гилур… Оба этих варианта мне не по душе, но я приму ту, на которой окажется Винсент.

– Твоя душа иссохла и не может познать простой доброты? – со сталью в голосе спросил Пауль, обрывая мой болезненный смех. – Не все люди преследуют свои цели, помогая кому-то. Советник – единственный, кто не прошел мимо и помог нищему парню. Я не знаю, что творится у тебя в голове, но он ни разу не говорил со мной о тебе, Винсенте или о положении дел в стране. – Пауль обиженно насупился. – И все сказанные мной ранее слова шли от сердца. Я вижу, Винсент дорожит тобой, но я никогда не смирюсь с тем, что он позволил повесить на тебя клеймо – подруги изменника.

– Это не твое дело, – шикнула я.

Пауль вздохнул. Его пристальный взгляд источал боль, обиду и честность. Он не врал – он действительно не исполнял никаких поручений советника. Размар еще не успел его об этом попросить.

Я откинула горячие мысли, возвращая себе рассудительность, и села рядом.

– Пауль, что связывает тебя и советника? И не говори, что это из-за маг-оружия, иначе я тебя стукну.

Парень слабо улыбнулся и зажевал губу, раздумывая над чем-то. Его привычное улыбающееся лицо покрылось тенями. Серые глаза заволокли сомнения.

– Мне неприятны твои подозрения, Дэл. В нашем с Размаром общении нет никакой тайны. – Пауль устало выдохнул. – Он, правда, просто помогает мне, а наши встречи просил не выставлять на показ – советнику короля не пристало водиться с таким, как я. Даже Селин меня прячет, хотя ее родители – простые торговцы. – Он остановил мои возражения легким взмахом руки. Чуть улыбнулся. – Меня это устраивает. Не говори об этом никому, я не хочу потерять доверие советника.

– Не скажу.

Совесть затянула веревку на шее. Я разозлилась и была неаккуратна в своих выражениях – обвинила друга в предательстве, толком не разобравшись. Его слова про Винсента неприятны, но он говорит их только мне и прямо в лицо. Не обсуждает это за моей спиной, а искренне переживает за меня. Хотя я неоднократно говорила, что его переживания не имеют веса в этом вопросе.

– Спасибо. – Он приобнял меня одной рукой. – Ведь это я по его примеру подсел тогда к тебе в столовой. Увидел забитую тихую девочку и решил помочь. – Пауль посмеялся. – Кто ж знал, что ей окажется бедовая гончая, от которой самому надо защищаться.

Я наигранно возмутилась и ткнула пальцем между его ребер. Пауль ойкнул, незамедлительно толкая меня в ответ коленом.

– Не начинай той войны, что не можешь выиграть. – Боевой маг оскалился.

– Повторяй это себе почаще.

Между нами завязался бой. Шутливо тыкая в бока и пиная под мягкие места, мы прыгали по кроватям, одновременно бросаясь попавшими под руку вещами. В груди больше не кололи опасения, подозрения – в ней звучал звонкий смех. Противостояние Уиллиса и Гилура, выбор стороны, поиск цели – все стало не таким важным. Моя жизнь горела ярким светом. Он выжигал на памяти узоры из счастья, которые не стереть – не отобрать.

– Опусти саблю, иначе я выброшу его в окно. – Пауль распахнул ставни, пуская морозный воздух, и вытянул руку наружу, сжимая в кулаке амулет в виде костяной монеты.

– Только попробуй. – Я поднесла кинжал к его сабле. Настрой у меня был серьезный. Он решил угрожать мне амулетом-охранения – напоминанием о безоговорочном доверии Винсента. Давно стоило избавиться от амулета – если он, действительно, действует, – но рука не поднималась.

– Я выброшу, – повторил Пауль и еще дальше высунул руку в окно.

– Я поцарапаю, – парировала я, почти вплотную прижимая черную сталь друг к другу.

Эдвард Беррит без стука вошел в комнату и осмотрел разбросанные вещи, дребезжавшие страницы книг на сквозняке и растрепанных нас, стоящих по разным концам комнаты.

– Развлекаетесь? – Эдвард с твердой невозмутимостью подошел к валяющемуся стулу и, подняв его, сел. – Продолжайте, я подожду, пока вы закончите.

Мы с Паулем недоуменно переглянулись и сдали позиции, возвращая амулет на стол, а саблю и кинжал в ножны.

– Ты разве не должна готовиться к балу, как все девушки? – Эдвард смерил мою форму взглядом и мельком глянул на костяной амулет. – Интересная вещица…

– Ты пришел мне в этом помочь? – Я торопливо подошла, скрыла амулет от глаз Беррит в ящике стола и, скрестив руки на груди, оперлась боком на стол.

– Дэлла и так хороша. – Пауль подмигнул мне и упал на кровать Селин, косясь на двери помывочной – целительница не выходила оттуда больше часа.

– Меня к тебе привели сразу два повода. – Эдвард сунул руку в карман. – Первое – концентраторы.

Он выложил на стол пять колец из черной стали. Я сразу же схватила их и надела на пальцы. Три – на правую руку, два – на левую.

– Спасибо, – поблагодарила я, довольно растягивая губы и поигрывая пальцами с обновкой.

– И второй.

Артефактор достал иглу с изящным цветком лилии на конце. Лепестки из тонкой, почти прозрачной черной стали открывали драгоценную сердцевину с мелкими красными камнями. По всей игле шли золотые жилки, переливающиеся в такт с рубинами. Это выглядело больше чем дорого.

Я оторвала потрясенный взгляд от прекрасного творения и уставилась на творца.

– Это мой тебе подарок в честь Дня дачи клятвы. Шпилька из одного сплава с иглами. Так ты сможешь всегда постоять за себя. Возьми.

Он впихнул мне ее в окоченевшие руки.

– Эдвард, – прошептала я, боясь двинуться, чтобы ненароком не сломать столь дорогую вещь. – Я не могу ее принять. Забери, пожалуйста.

– Нет.

Беррит встал и направился к выходу.

– Забери! – крикнула я ему в спину.

Но он даже не повернулся и вышел в коридор, тихо закрыв за собой дверь.

Пауль подскочил ко мне, раззадоренный любопытством, и, увидев шпильку в моих руках, присвистнул.

– С таким украшением ты на бал можешь и в мешке пойти.

– Я должна ее вернуть, – дернулась я к выходу, но Пауль преградил мне путь.

– Не стоит этого делать. Ты сильно обидишь Эдварда. Если бы он не мог себе позволить такой подарок, то не стал бы его дарить.

– Но зачем? – Я вновь оглядела прекрасный цветок лилии. – Это слишком!

– Просто прими. – Он развернул меня к зеркалу. – И примерь.

Я с сомнением посмотрела на его улыбающееся лицо. Подойдя к зеркалу чуть ближе, скрутила волосы в свободный жгут и закрепила их шпилькой на затылке.

– Тебе очень идет. Беррит знает толк в подарках.

– Есть лучше. – Отняв пальцы от хрупкого цветка, я отодвинула Пауля и пошла к подмигивающей мне из-под кровати коробке.

Дверь помывочной отворилась, и из клубов пара выбежала Селин. Халат наспех подпоясан, волосы накручены на маленькие пеньки и торчат в разные стороны, кожа красная, а от цветочного шлейфа, исходившего от нее, нос заныл тупой болью.

– Не успеваю. – Она бросилась к тумбочке, выворачивая все ящики, затем к столу, сметая все на своем пути, и нырнула в шкаф, вываливая вещи на пол.

Селин за пару секунд из устроенного нами бардака сотворила хаос.

– Уборка на тебе!

Пауль только-только открыл рот, как я схватила коробку и скрылась в помывочной.

Мне так нетерпелось примерить подарок Винсента, что хватило десяти минут, чтобы помыться, высушить сферой волосы и заколоть их на затылке шпилькой. Добравшись до содержимого коробки, я несмело коснулась пальцами мягкой ткани, поглощающей своей чернотой свет. Провела по россыпи мелкой золотой крошки, притаившейся за прозрачным слоем черного ситца. Аккуратно вытащив платье, я обнаружила на дне пару шелковых туфелек в цвет платья и записку.

Думала, моей фантазии хватит только на сапоги? В мире еще очень много вещей, которые я хочу тебе подарить. Начнем с малого, моя жестокая Дэл.

Грудь распирало от чувств к этому хмурому, но такому нежному защитнику. Для меня.

К великой радости, корсета у платья не было, и я смогла самостоятельно надеть тканевое звездное небо. Запрыгнув в удобные туфельки, я поправила десятки тонких слоев юбки и вышла.

В кое-как прибранной комнате я застала Пауля, затягивающего корсет Селин. Боевой маг справился с поставленной задачей – талия целительницы была тонка, а лента корсета дыбилась петлями и узлами. Розовое облачко покрутилось перед глазами молодого защитника и благодарно поцеловало Пауля в щеку.

– Можешь взять одно из моих плать… – Подруга замолчала, едва повернув ко мне голову.

– Одно из твоих платьев? – Я манерно откинула прядку, что выпала из моего небрежного пучка. – Разве мое так плохо?

Пауль проследил за пристальным взглядом Селин и, найдя объект ее внимания, округлил глаза – подарок Винсента был бесподобен.

Девушка скинула оцепенение и начала носиться вокруг меня, с восторгом осматривая легкую ткань и проводя ладонями по мягким облегающим рукавам из ситца. Так увлекшись платьем, Селин не сразу заметила лилию в моих волосах, а когда заметила, запищала от переполняющих ее чувств. Я бы позволила ей и дальше копаться в невесомых слоях юбки и пускать слюни на рубины, но меня ждали.

Холл бурлил и разрывался под десятками возбужденных голосов. Первокурсники, разодетые во все возможные цвета, держали плащи в руках, желая похвастаться своим нарядом. Селин для этой участи выбрала Пауля. Я же не стала мерзнуть, к тому же на балу будет достаточно времени показать свое платье. Вытягивая шею над головами учеников, я выискивала Винсента, однако в такой пестрой толпе это было сложно.

Найдя глазами Кэннуров, беседующих с Харри Мальте, я махнула рукой. Отец и сын сдержанно кивнули, не теряя образ холодных некромантов: их угольно-черные костюмы без крупицы света и идеально подчеркивали их бездонные глаза и ледяную стать. Детектор Мальте решил, что мое приветствие относилось и к нему: старик поприветствовал меня поднятой ладонью и широкой улыбкой.

У арки восточного коридора, скромно переглядываясь, стояли Сэм в темно-синем костюме и Лесси в простом зеленом платье, оттеняющем ее рыжие короткие волосы. Целительница использовала право пригласить одного гостя, и им посчастливилось стать розовощекому артефактору. Поодаль от них белел костюм Миафа: он увлеченно разговаривал с Эдит, одетой в строгое серое платье со сверкающей россыпью драгоценных камней по плотной ткани. Я бы удивилась его выбору спутницы, но, учитывая обстоятельства, только искренне порадовалась за него.

– Меня ищешь? – насмешливо спросил басистый голос.

Я развернулась на каблуках и потрясенно оглядела преобразившегося защитника. Длинные волосы, всегда убранные в узел на затылке, свободно падали крупными небрежными волнами чуть ниже плеч. Форма защитника сменилась черным костюмом с золотой окантовкой на высоком вороте и рукавах мундира. Строгость одежды ему до безобразия шла. И я все смотрела и смотрела, запоминая каждую новую деталь моего Винсента.

Защитник устал ждать, когда я закончу с осмотром, и притянул меня к себе, вбирая взглядом все мое внимание. Склонившись, он украл один удар моего сердца, лишил дыхания и только потом захватил губы в легком, неторопливом поцелуе, забывая о толпе учеников. Это было слишком хорошо и слишком мало, чтобы пытаться образумить его и отстраниться.

– Ты так прекрасна, – прошептал он в губы.

– Это ты еще на мне платья не видел.

Он тихо посмеялся.

– Скорее бы уже увидеть БЕЗ. – Поймав мое утяжелившееся дыхание, широко улыбнулся в поцелуй. – У тебя очень необычная шпилька.

Я оторвалась от него лишь на секунду – для ответа.

– Это подарок Эдварда. Игла.

– Игла? – Винсент отстранился, тихо мурлыча смехом на мои пыхтящие возмущения, и слегка провел по стальной лилии кончиками пальцев. – Красивая и опасная. Как ты.

Я просияла от той теплоты, что принесли мне его слова, но все же обиду на прерванный поцелуй затаила.

– Не ревнуешь?

– Нет. – Винсент наклонился к уху. Его близкое дыхание облизало чувствительную кожу. Тело задрожало в нарочито раззадоренном жаре. – У него нет и шанса.

– Это уверенность в себе или доверие? – так же шепотом спросила я.

– Все вместе. – Винсент броском поцеловал меня в веснушки на носу и повел к двери через расступающуюся толпу. – Мы поедем с Кэннурами.

Тронный зал выжигал своей белизной глаза, а высокий смех и басистые голоса болезненно давили на виски. Музыканты дополняли гостям задора, добавляя к моей головной боли мелькающие перед слезящимися глазами цветные платья. Мужчины вели дам в танце: то закручивая, то подпрыгивая, то унося их в вихре пышных подолов. Уиллис Агмунд величественно наблюдал за весельем подданных, не сгибая ровной спины под весом золотой короны, так напоминающей рваный горный хребет.

Принц стоял у левого плеча короля в таком же белоснежном камзоле, как у отца, а Размар занял место у правого плеча и казался темным зеленым пятном на фоне королевской семьи.

Наконец, музыка стихла, и король подозвал к себе архивариуса, зрелого мужчину в золотой рясе. За ним поспевал широкоплечий парень в серых штанах и простой хлопковой рубахе. Грудь сдавило, и я, не понимая своих чувств, тряхнула головой.

– Все в порядке? – тихо уточнил Винсент.

– Да, просто… Помощник архивариуса выглядит знакомо.

Винсент хмыкнул и пригляделся к стоящему спиной парню.

– Поздравляю вас, первокурсники, с Днем дачи клятвы! – громко начал архивариус. – Это важный день для каждого одаренного жителя Селенгара. С этого дня вы будете занесены в архив и станете полноценными магами!

Бурные аплодисменты заполнили зал. Первокурсники вышли вперед, становясь в линию перед помостом короля. Себастьян подтолкнул меня в спину – я опомнилась и, протиснувшись через толпу, заняла место рядом с сияющей счастьем Селин.

– Клянетесь ли вы использовать свою силу на благо Селенгара? – громко спросил архивариус.

– Клянусь! – загрохотали первокурсники.

– Клянусь, – хило проговорила я.

Помощник архивариуса протянул королю свиток. Я вглядывалась в знакомую спину и каштановые волосы, отзывающиеся во мне ощутимым покалыванием сердца.

– Клянетесь ли вы беспрекословно следовать воле короля?

– Клянусь!

– Клянусь.

Уиллис принял из рук помощника маленький нож и полоснул по указательному пальцу; Герион вздрогнул и резко отвернулся. Я цепко ухватилась за его скривившееся лицо взглядом. Ведь он и на соревнованиях избегал взгляда на арену, а когда я пронзила Винсента иглами, то вовсе ушел. Сглотнув сухой ком воспоминаний, я вернулась к церемонии.

Король коснулся пергамента, оставляя на нем багровую каплю, и вернул свиток помощнику архивариуса.

Парень неуклюже поклонился и повернулся к нам. Душа ушла в пятки. Руки и ноги онемели. Я смотрела в голубые улыбающиеся глаза Наира и забыла, как дышать. Горло стянули удавки. Нет, не удавки – ошейник с цепью, ведущей в руки Агмундов.

– Клянетесь ли вы оберегать и чтить своего короля?!

– Клянемся! – вторили ученики.

Я плотно сжала губы и вклинилась в серые глаза Уиллиса взглядом. Король, недовольный моим молчанием, вскинул подбородок, призывая поклясться. Я молчала. Тогда он опасно улыбнулся и нарочито покосился на Наира, передающего свиток архивариусу.

Магия завыла, отдавая гулом даже в ушах. Сжав кулаки, я сквозь зубы сказала одними губами: «Клянусь».

Короля это устроило.

Тронный зал напитался грозовым духом – Винсент заметил Наира.

Я оглянулась через плечо и сразу встретилась с ним глазами. Он стоял значительно впереди остальных гостей и смотрел на меня, хватая малейшее движение моего тела. Винсент покачал головой, прося не делать глупостей, но его магия, заполонившая все вокруг, настороженная внимательность и напрягшееся тело говорили, что он готов и к другому исходу, где без раздумий примет мою сторону.

Архивариус подошел к началу линии из первокурсников и раскрыл свиток. Каждый по очереди брал из его рук нож и оставлял каплю крови, подтверждая клятву.

Мужчина в золотой рясе остановился напротив меня и протянул маленький нож.

– Ваше Величество!

Уиллис повернулся ко мне голову, звякнув массивными серьгами.

– Я слушаю, – ровным тоном отозвался он.

Архивариус, ученики и гости недоуменно уставились на меня.

– Я не в состоянии порезать сама себя. И не могу доверить это сделать никому из присутствующих, кроме королевской семьи. Просить вас сделать это – было бы верхом наглости, поэтому прошу Его Высочество помочь мне. – Я присела в реверансе. – Ваше Величество, не откажите мне в моей просьбе и примите ее как дар моей непоколебимой верности и преданности.

– Дэл? – шикнула Селин. – Что ты несешь? Прекрати.

Наир стоял сбоку помоста, на его лице читался точно такой же вопрос.

Я незримо отмахнулась от беспокойства друзей и с немым ликованием наблюдала, как Герион бледнеет, а его светло-зеленые лисьи глазки стекленеют.

Уиллис едва заметно скривился, но сдержался и не показал своего гнева. Отказать прилюдно в такой просьбе он не мог. В противном случае получится, что он погнушался просьбы о помощи верной подданной.

– Герион, помоги молодой защитнице закрепить клятву. – Уиллис махнул кистью, увешанной кольцами.

Король знал, что это месть, и он заставит меня пожалеть об этом, но я не могла промолчать и покорно склонить голову. Уиллис должен знать, что я не из тех, кто позволит себя пинать. Пусть несколько раз подумает, прежде чем навредить мне и моим близким. Моя месть не заставит себя долго ждать.

Герион на негнущихся ногах спустился с помоста и подошел ко мне. Его глаза, полные ужаса, смотрели сквозь меня, вглядываясь то в высокие золотые двери тронного зала, то в стену, сплошь пронизанную окнами. Я упивалась его страхом, кормя злобу внутри себя. Пусть на мне ошейник, но я могу натянуть цепь в их руках и сломать им пальцы.

Принц не глядя принял нож из рук архивариуса и наощупь поднес к моей ладони. Лезвие часто застучало о кожу и не могло прижаться к плоти. Ученики начали заворачивать головы, не понимая промедления.

Король поднялся с трона и не спеша спустился к нам.

– Герион, – мягко сказал Уиллис и легко вытащил нож из его потной ладони. – Твое сердце не способно причинить боль столь прекрасной девушке.

– Ваше Величество, вы правы. – Герион расслабил плечи и торопливо отошел на несколько шагов назад.

– Я окажу тебе честь, юная гончая, и лично пролью твою кровь на клятву.

Зал восхищенно ахнул – только я и густой грозовой дух слышали в его словах угрозу.

Король одним взмахом глубоко рассек ладонь от большого пальца до мизинца. Терпкий металлический запах теплой крови окутал нос, но я не поморщилась, не моргнула, а продолжила смотреть в скалящееся лицо Уиллиса. Мерзко-бордовые пятна пропитали пергамент насквозь. И лишь когда архивариус сам убрал свиток от частых капель, Уиллис отпустил мою руку и вернулся на золотой трон.

Принц, все также вглядываясь в обстановку зала, занял место подле короля.

Архивариус произносил заключительную речь, но я его не слушала. Я пристально смотрела в серые глаза Уиллиса, зная, что никогда не назову его своим королем. Агмундам не место на троне.

Глава 10

– Ему запретили приближаться ко мне? – я спросила едва слышно, потеряно. – Он не мог так поступить со мной. Ему угрожали.

Наир скрылся вместе с архивариусом, и толпа, ринувшаяся поздравлять первокурсников с дачей клятвы, не дала мне догнать его, а на мои окрики он даже не повернулся. Наир бы не поступил так со мной по доброй воле.

– По правилам дворца прислуга не может говорить с гостями. – Винсент оперся на раму широкого окна, вглядываясь в высокое толстое дерево, царапающее голыми ветками стекло. – Тем более на балу.

На душе стало полегче, но это была лишь песчинка на берегу реки моих тревог.

– Хочешь уйти?

Я кивнула и пошла в сторону выхода.

Шлейф древесной магии лизнул нос. Перед нами вспыхнул белый свет, являя Гериона.

– Куда-то уходите?

– Да. – Винсент оскалился в ответной улыбке. – Увидимся через год.

– Сомневаюсь. – Герион подошел ближе. – После сегодняшнего вечера многое изменится. Очень многое.

Я схватила ладонь Винсента, и недавно подлеченная Себастьяном рана начала саднить. Словам принца нельзя было не поверить: изменилось многое – я не смогу сбежать с Винсентом, пока у Агмундов Наир. Я всем своим существом хочу оторвать Уиллису голову, и плевать, кто сядет на трон после него, лишь бы не Агмунд.

У меня появилась цель.

Винсент заметил мое напряжение и шагнул, частично загораживая меня плечом от принца.

– Слишком самоуверенная угроза для того, кто боится капли крови.

– Не забывайся, Винсент! Ты говоришь с будущим королем. – Герион покосился на гвардейцев в бордовых мундирах, стоящих по углам зала.

– Вот станешь им, тогда поговорим.

– Винсент, – прошипел принц. – Мое милосердие не безгранично.

– Это не милосердие, а слабость, – жестоко заметил защитник. Его забавляла злая беседа с принцем, и он этого не то что не скрывал – открыто демонстрировал. – Из-за этой слабости ты всегда будешь тенью своего отца, Герион. Власть Агмундов держится на страхе. Едва она попадет в твои руки, то посыплется сквозь дрожащие пальцы как песок. – Винсент купался в скрипящем гневе принца и сиял от довольства. – Когда ты сядешь на трон, все те, кого давил и угнетал твой отец, разорвут тебя. И я буду одним из первых.

– Сын изменника вздумал учить меня править? Могу заверить тебя, ты не увидишь, как корона ляжет на мою голову. К тому моменту от тебя останется лишь горстка пепла, которую я буду бережно хранить в кармане.

Ярость обожгла нутро, застилая глаза пеленой. Я вышла из-за Винсента и предостерегающе зыркнула исподлобья.

– Ты нашел себе пару по масти, Винсент. – Герион лениво осмотрел мое искаженное угрозой лицо. – Я ошибся на твой счет, Дэлла. Решил, что мы можем стать хорошими друзьями в будущем.

– В Бездну таких друзей, – выплюнула я.

Винсент одобрительно хмыкнул и, скрестив руки на груди, ожидал ответа Гериона.

– Страх перед видом крови не помешает мне сломать шею помощнику архивариуса. Имей это в виду, гончая, когда в следующий раз посмеешь проявить неуважение к королевской семье.

Я дернулась в горячем порыве, но Винсент схватил меня за плечо и подтащил к своему боку.

– Не сейчас, – шепнул он.

Герион Агмунд нахмурился, обдумывая, как поступить с попыткой нападения на него. Второй попыткой…

– В этом году бал особенно прекрасен, Ваше Высочество. – Размар обогнул слугу с подносом и взял с золотого круга бокал со светло-желтым напитком. – Юные леди в нетерпении ждут, когда же принц пригласит их на танец. Не лишайте же столь очаровательных дам своего внимания.

Герион нехотя обернулся на кучку девиц, активно изображающих веселую беседу. Обдав нас напоследок предостерегающим взглядом, он резко развернулся и пошел исполнять просьбу советника.

– Не стоит благодарности. – Размар широко улыбнулся, отпивая из бокала.

Винсент коротко кивнул ему и обеспокоенно осмотрел меня.

– Со мной все в порядке.

Он не поверил, но понял мое нежелание говорить о случившемся и, обласкав меня теплым взглядом, повернулся к советнику.

– Не стоит злить того, кто одним своим словом может отрубить тебе голову, Дэлла, – сурово поучил Размар. – Винсент, тебя это тоже касается. Пока они тебя терпят, но настанет день, когда чаша их терпения переполнится и затопит благоразумие.

– И что же? Терпеть нам? – бесцветно спросила я.

– Выход есть, но вы ищите его не там.

Сказав эти слова, советник поклонился и ушел, оставляя нас в смятении. Уже второй раз он говорит многозначительными фразами – он готовит нас к главной беседе, раскрывающей его замыслы.