
Полная версия
Тремор
− Расскажи мне, как ты живешь. Как смотришь на мир, ладно? – сказал он, протянув Тане конверт.
Едва взглянул на Кирилла, она достала из него два билета. Брови тут же взметнулись вверх.
− Уже завтра?
Он кивнул, приспустив с ее плечика платье. Его губы оставили на нем теплый след.
Утром они стали собирать чемоданы. Посадка на рейс была поздно вечером.
Глава 13
В Прованс они приехали в то время, когда из города ушла жара, а туристов было совсем немного. Конечно, лавандовые поля оказались уже собраны, но не везде. По дороге ребята несколько раз увидели их цветущими.
Они попросили водителя сделать остановку и пошли вдоль рядов. Таня наклонилась к лаванде и с улыбкой втянула аромат носом. Лиловые веточки коснулись ее щек. Она подняла взгляд, и локон каштановых волос изящно зацепился за них. Поймав момент, Кирилл сделал пару кадров.
– Но их же нельзя рвать, – сказала Таня, когда он протянул ей букет лаванды.
– Тебе можно все.
Поцеловав, Кирилл взял ее за руку, и они пошли к машине. До их домика оставалось уже совсем немного.
– Посмотри на этот закат, – прошептала Таня. – Как красиво солнце пробирается сквозь траву. Я думала, так бывает только на картинах.
Кирилл с улыбкой провожал золотисто-красные лучи взглядом. Они светили только для них. Кроме отдаленного шума машин, в пространстве больше не было звуков. Природа молчаливо встречала их.
Домик из белого кирпича привел в небывалый восторг Таню. Небольшую террасу обвивал виноградник. Его гроздья висели над деревянной дверью, чуть заслонив собой широкие, почти панорамные окна. Прямо перед ним простиралось шафрановое поле такого же лилового цвета, что и лавандовое. Замерев, Таня прислонила к губам ладони. Кирилл взял чемоданы, а она побежала вдоль ряда трав. Он не мог без улыбки смотреть на нее.
Когда Кирилл подошел к домику, она сидела на кресле-качалке. Ее сумочка лежала на маленьком деревянном столике перед ней.
– Тут мы будем пить чай, – воскликнула Таня.
Кирилл сел рядом с ней и поправил выпавшие из пучка кудри. В своих бежевых брюках и рубашке она выглядела как настоящий художник. С трепетом импрессиониста смотрели ее глаза на вечерний пейзаж. Когда она перевела их на него, Кирилл еще крепче сжал ее руку.
Алые губы приблизились к нему. Он вдохнул их тепло и слился с ними.
– Спасибо тебе. Подарка лучше я не смогла бы даже представить.
Они открыли деревянную дверь. Таня сняла сандалии и замерла в прихожей.
Вся мебель в ней была в типичном прованском стиле. Из белого дерева, с цветочными узорами на ручках. У широкой кровати с нежно-голубым покрывалом стоял комод. В зеркале над ним отражалась кухня. Приблизившись к серванту, Таня увидела ряд изящных кружечек. Рядом с заварочным чайником стояли стеклянные баночки с травами. Ополоснув его, она засыпала в сеточку молочный улун. Пока чай заваривался, они с Кириллом стали развешивать в просторном шкафу одежду.
– Зачем тебе с собой столько платьев? Через неделю нам уже ехать обратно, а в соцсети ты почти ничего не выкладываешь.
Таня шутливо закатила глаза.
– То, что я редко веду «Инстаграм»2, не значит, что мне не нужны красивые кадры.
– Кстати, почему ты не хочешь продавать через него свои украшения? Или выставлять картины? Уверен, ты бы быстро обрела популярность.
Пожав плечами, она села на кровать.
– Пока не чувствую, что это нужно мне.
Кирилл усмехнулся, сев рядом с ней.
– Ты так часто говоришь это. Неужели у тебя не бывает такого, что чувства говорят одно, а рассуждения другое? Может, ты не хочешь вести социальные сети, потому что тебе неохота или ты чего-то боишься. Может, если бы ты начала чаще выкладывать свои работы, перед тобой открылись бы новые возможности.
Таня опустила глаза. Пушистые ресницы промелькнули в воздухе.
– Возможности там, где легко сердцу. Если почаще прислушиваться к нему, то ошибаться оно будет все реже. Я доверяю ему всю жизнь и всегда оказываюсь там, где нужно.
Она посмотрела перед собой и улыбнулась. Спокойно и умиротворенно. Потом поднялась и вынесла на террасу посуду. Кирилл достал из сумки еду и разложил на тарелочки бутерброды и кексы.
Они сдвинули кресла и на какое-то время растворились в здешней тишине. За сотни метров от них никого не было. Лишь пение птиц иногда доносилось из леса.
– Может, ты и права. Жизнь часто действует в обход мыслей. Я до сих пор не верю, что мы встретились. Какова была вероятность, что тогда, в детстве, мы разъедимся по городам, а потом вновь найдемся? Вот так, случайно.
– Сто процентов. Такое неизбежно.
Кирилл с улыбкой покачал головой. Простота этих слов тронула его правдой. На душе стало так легко, что по затылку пробежали мурашки.
– Тогда на балконе я в очередной раз убедилась в этом. Слушала твою историю о незнакомой девочке и думала: «Да нет, не может быть». Но когда что-то нужно Вселенной, подвинутся даже горы. Нам суждено быть вместе, понимаешь? – сказала она, подняв взгляд на Кирилла.
Казалось, весенний ветерок прошел по забытым уголкам его сердца. Как часто бывает в двадцать два, он и не думал, что когда-то вновь ощутит его.
***
Весь следующий день они гуляли по окрестностям. Шафрановые поля сменялись холмами. Забираясь на них, ребята шли вдоль диких кустарников и, остановившись на вершине, расстилали плед. Тогда Таня доставала из сумки скетчбук. Перед ней простирались редкие домики в окружении платановых рощ, виноградников и полей.
Пока Таня делала наброски, Кирилл лежал рядом с ней. Закрыв глаза, он наслаждался легкими порывами ветра. Эфирные ароматы погружали его в сладкое умиротворение. Он вслушивался в шелест травы, в скрежет карандаша по бумаге и ему казалось, что та жизнь, которую он знал, уступила место Эдему. Словно они с Таней оказались в раю, в их собственном мире, который так часто представлялся ему рядом с ней.
– Знаешь, я чувствую то спокойствие, которое всегда хотел. Это как в музей сходить. Посмотреть на ту свою часть, что очень красива, может быть, лучшая из всех, но место ей только в выставочном зале. Отдаться ей – значит предать ту часть меня, что требует бунта. Ей всегда нужно гореть, а длительное спокойствие как ледяная вода. Она сталкивается с огнем, и на душе становится очень пусто.
– Значит, она особенно ценна в тебе, – улыбнулась Таня.
– Не надо стремиться к постоянству своих чувств. Просто наслаждайся ими.
Открыв глаза, Кирилл взглянул на нее.
– Как-то странно от тебя это слышать. Ведь ты боишься потерять близких людей. Разве по этой логике ты не должна наслаждаться моментом, пока они есть с тобой?
Таня покачала головой.
– Но ведь они уходят навсегда, а чувства возвращаются. Это не одно и то же. Пойдем?
Она поднялась, и с ее белым сарафаном тут же заиграл ветер. Кружева у плеч встрепенулись, чуть прикрыв собой персиковую кожу.
Сложив плед, ребята двинулись дальше. Они зашли в лес и, обходя ряды каштанов и лип, вышли к озеру пронзительно голубого цвета. Сев на каменистый выступ, Таня окунула в воду пальцы.
– У меня тоже не всегда получается быть в гармонии с собой. Мне бывает тревожно, хоть я и знаю, что просто так ничего не случается. Но как полностью доверять жизни, если боль из прошлого так и не окупила себя? Чем была вызвана смерть папы, если мы оба думали позитивно, доверяли Вселенной, а она просто взяла и отняла его у меня? Чем он заслужил это? Ведь он любил этот мир больше, чем кто-либо.
Кирилл поднял голову. Верхушки сосен тяжело покачивались на ветру. Серые облака уже грозились пролиться на землю. Стало прохладно, и он предложил Тане пойти обратно. Встрепенувшись, она оглянулась на него. Улыбка на ее лице была очень грустной.
– Я не специалист в эзотерике, – начал Кирилл, когда они пошли обратно.
– Но тебе не кажется, что некоторые вещи случаются сами по себе? И никакой связи с судьбой, кармой, твоим состоянием они не имеют.
Таня твердо покачала головой.
– Все связано. Мысли, мироощущение, чувства формируют нашу жизнь. Мы притягиваем к себе то, на что настроено наше излучение.
– Ну, допустим. Но откуда ты знаешь, что чувствовал твой папа? Может, только внешне он был таким оптимистичным.
Она взглянула на него как на ребенка, который хоть и сказал глупость, но прозвучала она очень по-взрослому.
– Это вряд ли. Папа всегда смотрел на жизнь не так, как другие. Там, где обычно видят проблему, он видел новое решение. Говорил, что Вселенной лучше знать, как прийти к цели. Новые знакомые сначала смеялись над ним, но все складывалось именно так, как говорил папа. Наверное, поэтому все любили его. Он давал окружающим ту магию, которую все мечтали увидеть в детстве.
– И ты такая же, – улыбнулся Кирилл. – Наверное, твоя мама тоже?
Таня глубоко вздохнула. Она посмотрела куда-то в сторону, словно желая убедиться в правильности своих мыслей. Наконец она покачала головой.
– Раньше она пыталась рассуждать как папа. Даже восхищалась им. Когда он появился в ее жизни, все наладилось. Мама не раз говорила это. В ее семье было не принято говорить о переживаниях, обниматься. Все были отстраненными и замкнутыми на себе. Папа дал ей ту любовь, которую никто никогда не проявлял к ней. Она очень хотела, чтобы я ощущала ее с детства. Помню, у нас было правило. Каждый вечер мы втроем собирались, чтобы обсудить день или планы на неделю. Смеялись, играли в настольные игры. Если у меня возникали проблемы в школе, родители всегда пытались помочь мне.
Таня замолчала. Обхватив руками шею, она покрутила ей в разные стороны. Кирилл с беспокойством смотрел на нее.
– А потом все изменилось. Папа умер, а мама с головой ушла в бизнес. Вспоминать о нем она не любит. И обо мне, пожалуй, тоже. Ее мало что волнует, кроме денег, – помолчав, Таня добавила, – Знаешь, когда я сказала ей о тебе, она лишь спросила, из какой ты семьи. И ответ ее устроил. Мама интересовалась лишь тем, какие у тебя отношения с отцом, и советовала мне повлиять на тебя. Чтобы я помогла вам выровнять их. И все. Больше ей ничего не интересно.
От холода она обхватила себя за локти.
Какое-то время Кирилл лишь смотрел сквозь землю, пытаясь представить образ этой женщины. Но у него ничего не выходило. Уж слишком такие суждения разнились с миром Тани, со всем, что связано с ней.
Наконец Кирилл подошел к Тане и крепко обнял ее. Они остановились прямо на подножии склона и, задумавшись, даже сначала не заметили, как начался дождь. Он все усиливался, а ребята не сходили с места. Теплая вода пропитывала их одежду, стекала по коже, а они так и стояли, слушая ее удары об листья. В этом безмолвии им как никогда были ясны мысли друг друга.
– Пойдем домой, – прошептал Кирилл.
Его серое худи стало темного цвета. Челка прилипла к лицу, разделив высокий лоб на две части. Но все, что видела Таня – это янтарные глаза, что, подобно солнцу, согревали ей душу взглядом.
Взявшись за руки, они побежали вниз. Дождевые капли как ручейки стекали по лицу, от чего-то вызывая у них улыбки. Они смеялись, когда теплый ветер с силой убирал им назад волосы. Мокрые пряди бились друг об друга, а ребята все ускорялись. Иногда они переглядывались. Выходило очень глупо. Оба чувствовали себя маленькими детьми, которые загулялись на улице. Казалось, дома родители отчитают их за мокрую одежду, положат в постель и сделают горячий чай. Этот момент будет всплывать в памяти так же, как разные мелочи из детства. Встречаясь глазами, они знали, что оба чувствуют это.
Вскоре у ряда кипарисов показался старый дуб с сухими ветками. Сразу за ним пролегало еще не обработанное лавандовое поле. Его фиолетовый оттенок от дождя выглядел еще насыщеннее. Ребята перешли на шаг. Аромат ощущался так ярко, словно букет лаванды поднесли прямо к носу. Свежесть асфальта сливалась с ним, вытесняя из головы все мысли.
Дом был уже совсем близко. Его терракотовая крыша виднелась за лиловыми цветами шафрана. Быстро миновав поле, ребята зашли в него.
– Пойдешь в душ? – спросил Таню Кирилл, сняв с себя майку.
Влажная грудь чуть поблескивала в дневном свете. Изгибы ключиц и ряд кубиков слегка отбрасывали тень на бледную кожу. Таня замерла, смотря на рельеф подкаченных плеч. На то, как выделяет их полумрак комнаты.
– Иди первый, – сказала она и повернулась к шкафу. Кирилл в недоумении проводил ее взглядом.
Закрыв дверь ванной, он ждал, пока нагреется вода. Смотрел, как ее струи стекают по прозрачным стенкам кабины, падая на кафельный пол. Подставив под них пальцы, Кирилл зашел в душ. Его тут же обдало теплом. Закрыв глаза, он ощущал, как расслабляется его тело. Как мышцы, утомленные ходьбой, наконец получили долгожданный отдых. За шумом воды он не слышал даже собственных мыслей.
Хлопнула дверь. Пальцы обхватили его плечи. Прерывистое дыхание казалось прохладным под паром. Протерев глаза, Кирилл обернулся на Таню. Ее обнаженное тело впервые предстало перед ним. С упругой груди по каплям стекала вода. Он с жаром припал к ней.
Пальцы сжали ему голову. Иногда пытались оттолкнуть его, но Кирилл даже не ощущал этого. Спускаясь все ниже, контроль все больше отпускал его. Ее вздохи, всхлипывания оставили его наедине со своей страстью. Он задыхался. Губы коснулись его ушей.
– Я… У меня ни разу не было этого.
Кирилл замер, а потом медленно поднял взгляд на нее. Кровь с силой билась в висках. Мысли с трудом приходили ему в голову.
– Я аккуратно.
Таня слабо кивнула ему.
Кирилл немного пришел в себя, выйдя из ванной. Донеся Таню до кровати, он наклонился к ней. Лучи солнца выглядывали из окна, освещая стройные ноги. Нежно целуя их под коленями, он не отрывал взгляда от ее лица. От того, как страсть и застенчивость беспрерывно боролись в нем. Но вот Таня закрыла глаза. Горячая волна пронзила ее.
Глава 14
Сколько бы Кирилл не пытался смотреть в окно, ни о чем не думая, мысли все равно настигали его. Стоило ему на пару секунд проникнуться внутренним безмолвием, как восторг тут же преобразовывался в них. Он сразу начинал представлять, как будет всегда медитировать с Таней, купит все необходимое для йоги и вообще изменит свою жизнь полностью.
«Черт!»
Кирилл встряхивал головой, отгоняя мысли. Прислушиваясь к звону чаш, он пытался отследить свое дыхание. Вдох-выдох, вдох-выдох, но между ними все равно возникали слова или образы. Казалось, разум играл с ним в глупую игру. Словно в нем сидел злой человечек, который нес всякий бред или зацикливал действия из прошлого. Это все больше начинало раздражать его.
– Я больше не могу.
– Терпи.
– Не могу.
– Еще две минуты. Делай, как получается, – произнесла Таня с таким спокойствием, какое бывает у большинства дикторов из аудио-медитаций.
И он делал, чувствуя, как от злости начинают гореть уши. Когда из окна подул ветер, стало легче. Его порывы чуть охладили пыл в нем. Кирилл смотрел на мирное колебание травы, погружался в ее зеленый цвет взглядом. И случилось странное – он словно проснулся. Все вокруг показалось таким объемным, что хотелось оглядеться.
Казалось, до этого Кирилл и не замечал ни мебели в комнате, ни голубых занавесок. Бежевые стены, ворсистый ковер под ним только сейчас дошли до его внимания. Он воспринимал пространство так, словно отделился от него.
В онемении Кирилл взглянул на свои руки. Казалось, они не принадлежат ему. Словно даже на самого себя он смотрел со стороны. Дыхание замерло.
– Все, – воскликнула Таня, как только прозвенел будильник.
– Да как так?! Я только втянулся.
Таня пожала плечами, едва сдерживая улыбку. Медленно потягиваясь, она подошла к тумбе и открыла прозрачную банку с травами. Аккуратно, почти беззвучно, она заполнила водой чашки. Как маленькая гейша поставила их на подставку и с идеально ровной спиной направилась к Кириллу.
– Молочный улун поможет закрепить эффект от медитации, – сказала Таня, ставя поднос перед ним.
–У меня получилось, почти получилось! В самом конце я будто вышел из матрицы, как Нео.
–Поздравляю! С первого раза так редко кто чувствует.
– А когда это стало получаться у тебя?
Она пожала плечами.
– Не помню, я же занимаюсь этим с детства. Если хочешь, можем теперь всегда медитировать вместе, – предложила Таня после небольшой паузы.
Кирилл закивал головой. Встав с ковра, они вместе сели за стол. Граненая ваза с лавандой чуть закрывала ее лицо. Таня долгое время не поднимала взгляда. Когда их глаза встретились, он засмотрелся в карий омут. Подвинув букет, Кирилл чуть наклонился к ней.
– Ты как после вчерашнего?
Уголок ее губ слегка дрогнул. Закусив его, Таня с улыбкой опустила голову.
–Все было замечательно.
– Просто… Это было так неожиданно. Я даже не подумал, что у тебя это может быть впервые. Ты вроде говорила, что у тебя был парень.
Она покачала головой.
– С ним ничего не было. Я рада, что лишилась девственности с тобой.
Их пальцы переплелись, и Кирилл нежно поцеловал ее руку.
– И ты не пожалеешь об этом. С тобой я словно стал другим человеком.
– А каким ты был до меня?
– Развратным. То есть… Это не важно. Главное, что ты воскресила во мне кого-то, кто умеет заботиться и любить, понимаешь? Все, что было до тебя, ушло, словно происходило не со мной или вообще в другой реальности.
От ее взгляда душа казалась ему невесомой. Еще немного, и она вылетит из его груди. Унесется туда, где существует лишь лучшее из того, что создано Богом. В ее глазах Кирилл словно был им.
Позавтракав яичницей с беконом и круассанами, они стали собираться в дорогу. Собрали рюкзак, сумку и, пройдя полкилометра до остановки, сели на автобус, который подъехал точно по расписанию.
– Почему ты решила поехать именно в Кассис? Это же почти деревня.
– Увидишь, – таинственно улыбнулась Таня.
Кирилл не стал расспрашивать ее. Ему было все равно, куда ехать. Большую часть Европы он объездил еще в детстве. Родители всюду таскали его за собой, пытаясь привить интерес к культуре. Но от поездок Кирилл запомнил немногое. Как они останавливались в пятизвездочных отелях, и как от обиды он долго не мог уснуть в них. Родители требовали от него послушания, хороших манер и молчания. Ничего из этого мальчик был не готов предоставить им. Может, поэтому, повзрослев, он не особо жаждал путешествий. Все, чего ему хотелось – это быть с Таней. Неважно где. Кирилл сразу сказал ей об этом.
Всю неделю она сама выбирала, куда им поехать. Читала путеводители, смотрела обзоры в интернете. Восхищалась старинными замками и видами с утесов, а он лишь слегка улыбался, идя за ней.
Всю дорогу до Кассиса Кирилл спал в автобусе. Лежал на Таниных ногах, наслаждаясь тем, как касаются волос ее пальцы. Иногда она будила его. Показывала очертания гор на горизонте, живописные пастбища или бирюзовое море. Он молча вглядывался в них, а когда они пропадали из поля зрения, вновь проваливался в сон.
Приехав в Кассис, они сразу направились к центру. Там, у набережной, всюду плыли корабли. Лучи солнца проносились по их палубам. Засмотревшись на них, Кирилл задумался о своем и не сразу повернулся к Тане.
– Как же тут красиво! Попробуй посмотреть на реальность тем же взглядом, что и во время медитации. Так, словно впервые видишь ее.
– Но зачем? Что это даст?
Таня с улыбкой закатила глаза. Ее забавляло то, как Кирилл всегда искал выгоду в жизни.
– Счастье. Ты забываешь, что оно не в чем-то великом, а в том, чтобы наслаждаться происходящим с тобой. Взгляни на это.
Остановившись на склоне, она показала на шероховатую стену домика с лианами. На ставни окон изумрудного цвета и желтую дверь рядом с ними. У маленького столика на террасе стояли горшки с растениями. Они чуть прикрывали собой деревянные стулья с узорчатыми спинками.
– Чувствуешь умиротворение, легкость?
Он пожал плечами.
– Отдели себя от пространства. Направь внимание на свой внутренний мир и на него одновременно.
Люди шли мимо них, о чем-то разговаривали, смотрели по сторонам, подставляя лицо солнцу. В их поведении не было ничего особенного, но Кириллу они внезапно стали казаться странными, словно каждое их слово или жест были прописаны в чьем-то сценарии, но никто из прохожих даже не подозревал об этом. Казалось, что люди – просто картонные куклы, персонажи фильма, не знающие того, что все их действия предопределены, что их самих играют актеры. Минуту назад таким был и он сам, пока не вытащил себя из декораций. Пока не проснулся.
Таня с улыбкой смотрела на Кирилла. На то, как он крутил головой, словно став ребенком, впервые увидевшим реальность. Глаза округлились и наполнились светом. Коснувшись его руки, она осторожно прильнула к нему.
– Что чувствуешь?
Их пальцы сплелись, но Кирилл все так же смотрел вдаль перед собой.
– Что проснулся в фильме. Что теперь я словно вижу себя со стороны и… Могу управлять собой.
– Так и есть, – таинственным голосом произнесла Таня.
– В этом состоянии можно сделать все, что угодно.
Сказав это, Таня повела Кирилла вверх по склону. Они шли по каменистой дороге вдоль похожих домиков, кафе и прилавков. Вокруг было столько цветов, столько ярких красок, что эта тропа стала казаться ему целым миром. Из его сознания исчезли мысли, стремления, прошлое. Он жил здесь и сейчас, на сто процентов осознавая это. Все его существо погрузилось в то, что он видел, слышал, чувствовал.
Улыбка невольно появилась на лице Кирилла. Неведомая свобода заполонила сердце. «Я никогда не жил до тебя. Я был где-то в себе, своих мыслях или наоборот забывал о них, растворившись в реальности. Я хочу всегда ощущать то же, что и сейчас. Не знаю, чем я заслужил тебя, но теперь я счастлив», – все это он хотел сказать Тане. Хотел кричать об этом на весь мир, обнимать ее, благодарить Вселенную за то, что она свела его с ней. Но Кирилл просто шел, оглядываясь по сторонам, и улыбался. Боялся, что спугнет, потеряет это чувство.
Но вот они дошли до вершины холма, и домики закончились. На его каменистой поверхности не было никого, никто не нарушал тишину своим движением. Лишь редкие кустарники покачивались на ветру, цепляясь за траву своими ветками.
Ребята подошли к извилистому дереву на краю обрыва. Перед ними простиралась море чисто бирюзового цвета. Ветер с силой подталкивал волны, и они остервенело разбивались об скалы. На их поверхности оставались влажные следы соли, что, как бриллианты, мерцали в лучах солнца.
– Теперь понимаю, почему ты решила сюда поехать, – сказал Кирилл, опершись о дерево. Свежий бриз с задором развевал его волосы. Он с наслаждением подставил лицо ветру.
– Тебе хорошо?
– Как никогда в жизни.
Таня вплотную подошла к Кириллу и поравнялась с ним, встав на выступающие из-под земли корни.
– Это только начало. У нас все будет хорошо, – сказала она с теплой улыбкой.
И Кирилл верил в это. Смотрел в карие глаза, в их заволакивающий оттенок и медленно кивал Тане. Ему совсем не хотелось идти дальше. Он простоял бы весь день на этом утесе. Насыщался свободой и ветром, забыл бы о времени, о том, что может быть что-то кроме моря, скал и крика птиц над ними. Но вскоре Таня повела его дальше. Их ждали городские площади, замок и тихие пляжи в укромных бухтах.
К вечеру они вновь вышли к набережной. Прогуливались вдоль причалов, старинных домиков и подплывающих кораблей. Те неторопливо причаливали к порту, и, вспенив воду, плавно замирали в ней. Их палубы уходили высоко в розовеющее небо. Холмы на его фоне выглядели еще загадочнее, чем днем. В их вершинах затерялся золотой диск солнца. Мимо него с резвым криком летали чайки. Иногда они снижались к морю и на миг окунали в него свои лапки.
– Куда поедем завтра? – спросил Кирилл, и Таня с удивлением взглянула на него. – Ну что? – засмеялся он. Теперь ему и вправду было интересно это.
– В этом состоянии все кажется по-другому. Не знаю, правда ли в нем появляется больше контроля над реальностью, но находиться в нем приятно.
– Я просто не думала, что ты сразу сможешь войти в него.
Кирилл усмехнулся.
– Сомневалась во мне?