Василиса

Возможно, прошлое Димы было тёмным и болезненным, но сейчас он был здесь, рядом со мной. И это было главное.

Дорогие читатели!

Ваше мнение, ваши отзывы, ваша критика – все это бесценно для меня. Они помогут мне понять, удалось ли мне достичь поставленной цели, смогла ли я донести до вас то, что хотела. Ваша оценка станет для меня стимулом для дальнейшего развития и совершенствования как писателя.

Пожалуйста, поделитесь своими впечатлениями о романе. Напишите рецензию, оставьте комментарий на сайте, обсудите его с друзьями. Ваше мнение важно!

С искренней благодарностью и надеждой на вашу поддержку,

Ольга Острова.

Глава 5

— А Семпроний?

Это же древний римский род!

Ты потомок патрициев, затерявшийся в российской глубинке?

Поддразнила я его, не в силах сдержать улыбку.

Я всегда увлекалась историей, и особый интерес у меня вызывал Древний Рим. В голове хранилось множество любопытных фактов о той эпохе. От хитросплетений политических интриг до деталей быта простых граждан.

— Что ж, должен признать, ты неплохо разбираешься в истории, — с лёгкой усмешкой произнёс Дмитрий. — А Агесилай… Это прозвище, данное мне в честь спартанского царя. Разумеется, я не совершал подвигов на поле брани, но отличался весёлым нравом, что весьма импонировало тогдашнему правителю. За это и был удостоен такого прозвища.

— Когда ты сменил имя и почему Дмитрий? — спросила я, сгорая от любопытства.

— Когда очнулся от векового сна, — ответил он тихо, и в его голосе прозвучала какая-то древняя усталость.

— Что ты имеешь в виду? — я невольно подалась вперёд, ловя каждое слово.

— Рита, я поведаю тебе свою историю вкратце, по порядку, — Дмитрий сделал паузу, собираясь с мыслями. — После обращения я был вынужден навеки покинуть свою семью. Долгие годы скитался по миру в одиночестве, избегая людских поселений. Потребовались десятилетия, чтобы я смог контролировать свою жажду убийства. Как ты уже знаешь, вампиры не просто несдержанны. Мы убийцы по своей природе, особенно в начале. Как тебе удалось не сорваться, я до сих пор не понимаю?

— Никто не понимает, но об этом потом, — я сжала его руку. — Сейчас твоя история.

В моих глазах читался неподдельный интерес, дыхание участилось. Я боялась пропустить хоть слово.

— До чего же ты любопытна, — улыбнулся Дима, целуя меня в макушку. — Ладно, слушай. Всё это время в моей душе зрел план мести: выследить и покарать вампиршу, что так зверски обошлась со мной.

Я прильнула к нему крепче, внимательно слушая.

— И вот момент настал.

Я затаила дыхание, боясь прервать рассказ.

Они устроили логово в заброшенной часовне на окраине Вены, — голос его зазвучал глуше.

Я настиг их. Её приспешники бросились на меня. Трое. Быстрые, сильные…

И тогда я узнал, что, помимо обычных вампирских способностей, обладаю ещё собственной, чудовищной силой.

Силой, способной управлять не только человеческим разумом, но и подчинить своей воле любое существо на этой земле. Вампир, оборотень, зверь, рыба или птица — все, в ком есть хотя бы крупица разума, — никто не мог избежать моей власти.

Ненависть к врагу помогла мне раскрыть дремлющий в глубине потенциал, превратив меня в оружие, равного которому мир еще не видел.

В воздухе повисло напряжение.

Теперь я понимала, почему он так осторожен, почему так сдержан.

Внутри него бушевала мощь, способная изменить сам мир.

— И вот она у моих ног.

Наконец я могу насладиться моментом триумфа. Её глаза, некогда полные презрения и всевластия, теперь отражали лишь беспомощность. Я видел в них отблеск той ненависти, что питала меня все эти долгие годы, но теперь она была направлена против неё самой.

Я наклонился ближе, ощущая, как моя сила плотным туманом окутывает её, вытягивает остатки воли, лишает способности сопротивляться. Её попытки вырваться были жалкими.

Я был нерушимой стеной. Воплощением её ночных кошмаров. Она дрожала, распластанная у моих ног, спутанные волосы падали на лицо, дыхание вырывалось рваными всхлипами.

Её стенания и мольбы не трогали меня. Они скользили по поверхности сознания, не находя отклика. Я стоял неподвижно.

Когда до неё наконец дошло, что умолять бесполезно, что я не пощажу, гнев охватил её целиком. Вспышка ярости заставила вампиршу вскочить на ноги — резко, порывисто, с дикой решимостью в глазах.

Она вскинула голову, сверкнула взглядом, полным ненависти и вызова. На миг в ней пробудилась прежняя сила. Но едва она сделала шаг вперёд, моя власть сомкнулась вокруг неё крепче, чем стальные цепи. Невидимые путы снова сковали движения, лишив даже шанса на попытку бегства.

Я отдал приказ.

И она без колебаний оборвала нить своей жизни, отделив голову от плеч.

Месть свершилась.

Но вместо триумфа внутри разверзлась ледяная, всепоглощающая пустота.Став орудием собственного возмездия, потратив на это почти полтора столетия, я сам обратился в чудовище, неотличимое от тех, кого преследовал.

Расправившись с остальными, я принялся тщательно заметать следы. Стирал малейшие намёки на произошедшую трагедию.

Сжигая тела, я задумался:

Смогу ли когда-нибудь вернуть свою человечность?

Или я навсегда останусь монстром, уничтожающим всё на своём пути?

И если так.

Кто сможет остановить меня?

Кто сможет противостоять силе, которую я высвободил?

Пепел осел, унося с собой последние свидетельства свершившейся казни. Я стоял, окружённый тишиной, оглушительной и давящей. В этой тишине я слышал лишь эхо прошлого. Крики жертв. Шёпот ненависти. И собственный голос, отдававший приказы, которые превратили меня в то, чем я стал. Больше не было врагов. Остался лишь я сам.

В воздухе повисла тишина.

Я подняла глаза на Диму, в них отразилось восхищение.

Как всегда, мой разум выхватил из потока его слов самую суть, отбросив в сторону пугающие подробности.

— Так вот какой силой ты обладаешь! Невероятно! Ты, наверное, чувствуешь себя непобедимым? — выдохнула я.

— На самом деле это тяжкое бремя, — тихо ответил Дмитрий, усмехнувшись.

Он явно не разделял моего восхищения.

— Приходится всё время контролировать себя.

Я молчала, переваривая услышанное. Вспомнила собственное смятение, когда узнала, что обладаю силой огня — настолько мощной, что…

В голове роились мысли о его невероятной способности, о той тьме, что он носит в себе. И в то же время я видела его уязвимость, его стремление к свету.

— А что было потом? Когда ты сменил имя? Ты поэтому выбрал имя Дмитрий? Как символ новой жизни, новой надежды? — засыпала я его вопросами.

— Отчасти да, — он кивнул. — Но ещё и потому, что имя это мне показалось простым, человечным.

— Что же было дальше? — я сгорала от любопытства. — Когда я встретила тебя, ты был полон жизни и энергии. Как тебе удалось сохранить свою душу и интерес к жизни, прожив так долго? — Я была уверена, что это только начало его истории.

— Я провёл много лет в одиночестве в горах, — продолжил Дима с печальной улыбкой. — Нашёл пещеру и обустроил её, сделав похожей на дом. Но даже величие гор и тишина, наполненная вечностью, не смогли удержать меня вдали от цивилизации.

Моя страсть к новым знаниям, пробудившаяся вместе с вампиризмом, была неудержимой.

Я решил вернуться к миру.

Когда-нибудь я обязательно покажу тебе моё старое жилище, спрятанное среди облаков. Перед уходом я тщательно закрыл вход, чтобы никто не смог нарушить покой этого места.

Он сделал паузу, заново переживая те дни, а потом снова заговорил:

— Я странствовал по земле, наблюдая, как эпохи сменяют друг друга.

Меня интересовало всё, но ничто не могло удержать меня надолго.

В начале моего пути люди погрязли в войнах и распрях, их горизонты сузились до захвата чужих территорий. Редкие изобретения, рождённые гениями, тут же клеймились как колдовство или ересь. Тёмные времена порождали тёмных людей. Невежество власть имущих было поистине бездонной пропастью, поглощавшей свет разума. Сколько великих умов было уничтожено из-за этого!

Но я оставался лишь сторонним наблюдателем, не вмешиваясь в ход истории.

Скитаясь по миру, я, конечно, встречал и других вампиров, моих сородичей. Но в большинстве своём это были слабые, жалкие существа.

Их жизнь сводилась к элементарному утолению голода и бессмысленному продлению существования. Они были подобны паразитам, высасывающим жизнь из смертных, не задумываясь о последствиях. Я же, напротив, старался черпать энергию, не причиняя вреда. Будто дегустируя изысканное вино, а не осушая бочку пойла.

Никто из них не обладал той силой, что текла в моих венах. И я осознал, что это редкий дар, который даётся лишь избранным.

Иногда я вступал с ними в кратковременные союзы, но вскоре понимал, что наши пути расходятся. Мне было неинтересно участвовать в их интригах и борьбе за власть.

Я искал нечто большее, чем просто выживание.

Меня тянуло к знаниям, к искусству, к красоте во всех её проявлениях. Я посещал библиотеки, музеи, картинные галереи, стараясь впитать в себя всё лучшее, что создало человечество.

Голос Дмитрия оживился, в нём зазвучала страсть.

Учился играть на музыкальных инструментах, писал стихи, изучал языки. В каждом новом веке я находил для себя новые увлечения, новые горизонты. Именно в этих неустанных поисках и заключался смысл моего бессмертия.

Возможность видеть мир во всём его ослепительном многообразии.

Разгадывать его загадки.

Чувствовать, как бьётся его сердце.

Но подлинные шедевры рождались так редко…

В его голосе зазвучали печаль и разочарование.

Однажды, блуждая в хитросплетениях мощёных улиц Лондона, я наткнулся на вампира.

Его сила была пугающей.

Одно лишь прикосновение превращало живое существо в хрупкий, застывший кристалл.

Не просто лёд, а прозрачную статую, запечатлевшую последний миг жизни.

Человек после такого не выживал. Даже если со временем лёд растаивал, жизнь уже не возвращалась.

У вампиров шанс выжить после заморозки есть.

Это был первый вампир, наделённый особыми способностями, с которым мне довелось встретиться.

«Неужели Алихан? Вряд ли найдётся ещё один вампир с такими способностями», — промелькнула у меня мысль.

— Его имя…

— Алихан! — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

— Откуда ты знаешь о нём? — изумление застыло на лице Димы.

Он даже слегка подался вперёд, словно хотел лучше разглядеть выражение моего лица.

— Так, пересекались однажды. Там ещё Валентин был, его верный пёс, и Влас, шут гороховый, — небрежно бросила я, стараясь выглядеть равнодушной.

Дима замер, ошеломлённый моими словами.

Его глаза сузились, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Я почувствовала, как воздух вокруг стал гуще, наполняясь напряжением.

— Рита, хватит юлить, отвечай! Где ты с ними познакомилась? Это они обратили тебя? Они пытались тебя убить? — в голосе древнего вампира звенела сталь.

Каждая нота угрозы обжигала воздух. Гнев, клубившийся вокруг него, был почти физическим. Он давил первобытной мощью, готовый смести всё на своём пути.

В тот момент я отчётливо поняла.

Он готов уничтожить всё вокруг, чтобы защитить меня.

От этой мысли внутри разлилось тепло.

— Любимый, успокойся, со мной всё хорошо, — я осторожно коснулась его руки, стараясь передать через прикосновение своё спокойствие. — К чему сотрясать эфир напрасными опасениями?

На удивление, слова подействовали почти мгновенно.

Напряжение в его плечах ослабло.

Он лишь хмыкнул, а в голосе проскользнуло зловещее удовлетворение:

— Уверен, они уже пожалели, что посмели встать у тебя на пути.

— Как ты догадался? — на моём лице расцвела нахальная улыбка.

Дима, поддавшись моему лукавому очарованию, разразился заразительным хохотом. Его веселье мгновенно передалось мне, и вскоре мы оба заливались смехом, искренним и беззаботным. Мы смеялись до коликов в животе, пока наконец не стихли, переводя дыхание.

— Димочка, что было дальше? — поинтересовалась я, сгорая от нетерпения узнать продолжение.

— Они у меня попляшут на раскалённой сковородке! — проворчал Дима, грозя кулаком в пустоту.

Я торжествующе усмехнулась, смакуя грядущее зрелище.

— На чём я остановился? Ах да, Алихан — смазливый вампиреныш. Оказался он не только одарённым, но и на редкость смышлёным. Общий язык мы нашли быстро. Хоть и не было в нём ни капли сострадания к смертным, вёл он жизнь почти аскетическую, что меня вполне устраивало.

Так мы и стали существовать бок о бок, и я обрёл сподвижника. Вскоре к нам примкнул и Валентин.

Этот вампир, признаться, внушал мне лёгкий трепет своей маниакальной приверженностью к законам, кои сам же в большинстве своём и измыслил.

Фанатики всегда опасны.

Но Алихан и Валентин на удивление быстро спелись, и он убедил меня, что лучше уж держать его под присмотром, чем позволить ему творить бесчинства, прикрываясь законом.

Тут не поспоришь.

Дима усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то вроде ностальгии.

— Так наша троица и сплотилась, а благодаря Валентину и Алихану чуть ли не в королевскую превратилась.

Оба, как выяснилось, питали слабость к власти.

Но, как ни странно, под их правлением вампиры вели себя примерно, и ущерб людям причинялся минимальный. Так что я закрыл на это глаза.

Хотят быть главными — пусть будут.

Был издан свод вампирских законов, и Валентин взял на себя бремя блюстителя. Эта парочка настолько сплотилась, что стала неразлучна.

Я же навис над ними, как дамоклов меч, следя, чтобы не злоупотребляли властью.

На мелочи я смотрел сквозь пальцы, а в остальном царил довольно прочный мир.

Так мы и жили.

Я увлекался изобретениями.

Они изображали из себя королей…

Я слушала, затаив дыхание, представляя себе эту необычную картину — трёх могущественных вампиров, балансирующих между властью, долгом и собственными амбициями. В голове роились вопросы, но я решила не перебивать, пусть расскажет всё сам.

— Однажды в круговорот нашей жизни ворвалась Кассандра.

Мы повстречали её на одном из тех пышных балов, которыми так увлекались Алихан и Валентин. Это случилось в далёком 1543 году, когда маски скрывали истинные лица, а интриги плелись за каждым поворотом вальса. Зал блистал огнями, музыка струилась, а шёпоты и смешки тонули в ритме менуэта.

Кассандра выделялась даже в этой пёстрой толпе. Её платье цвета опавшей листвы, казалось, впитывало свет, переливаясь оттенками бронзы и ржавчины. Глаза — огромные и тёмные — отражали целую вселенную. Она двигалась с грацией дикой кошки, а её смех звучал как звон разбитого хрусталя.

«А вот и эта мерзкая вампирша», — промелькнула у меня мысль. Именно эта дрянь посмела встать у меня на пути. Именно из-за неё я больше не человек. Гнев вскипел внутри, и я невольно издала низкий, животный рык.

Дима тут же сжал мою руку ещё крепче, бросив на меня встревоженный взгляд.

— Может, опустим эту часть рассказа? — спросил он обеспокоенно.

— Ну уж нет! — воскликнула я, упрямо вскинув подбородок.

— Она особого интереса у меня не вызвала, — продолжил Дима, но в его голосе я уловила едва заметную фальшь.

— Ой ли, — не поверила я ему, прищурившись.

— Ты будешь слушать, что было дальше, или нет? — грозно спросил этот наглый вампир.

Я замолчала и кивнула, изо всех сил стараясь скрыть раздражение.

— Кассандра сумела завоевать доверие Алихана и Валентина и незаметно вошла в нашу жизнь, став её неотъемлемой частью.

Её поведение было поразительно безупречным для вампира.

Она умело изображала образ благородной дамы в самом возвышенном понимании этого слова.

Добродетель, нежность, искреннее сострадание к окружающим.

Всё казалось подлинным.

В отличие от многих девиц, она не преследовала меня. Но всегда оставалась рядом, готовая прийти на помощь в любой момент. И я, уставший от одиночества, сдался на милость её спокойной доброты.

Кассандра отличалась от всех, кого я когда-либо встречал. В её присутствии я чувствовал умиротворение. Она не пыталась изменить меня, не требовала жертв, не плела интриг. Просто была рядом, тихой тенью, готовой разделить и радость, и горе.

Алихан и Валентин также изменились под её влиянием. Они стали более терпимыми, более внимательными к нуждам других. В замке воцарилась непривычная гармония.

Много позже выяснилось, что Кассандра всё-таки была не так безгрешна.

Она, как искусный кукловод, незаметно плела нити, управляя их поступками. Я заметил это, но не стал вмешиваться. Особого вреда от её манипуляций не было.

Между тем время текло лениво и тягуче.

Мы словно застыли в янтаре.

Не развиваясь, не меняясь.

В какой-то момент я осознал, что жизнь превратилась в бесцветную, унылую рутину. Ничто больше не радовало. Краски поблекли, запахи потеряли остроту, звуки стали глухими.

Я перестал различать рассвет от заката, дни сливались в однообразную череду.

В начале XVIII столетия, когда душу стала грызть невыносимая тоска, я ощутил непреодолимую потребность избавиться от опостылевшего существования. Тогда я прибегнул к дарованной вампирам возможности. Погрузился в вековой сон, не страшась ни тлена, ни забвения.

По прошествии двух столетий, как и было условлено, Алихан вернул меня к жизни.

Пробуждение обернулось для меня калейдоскопом потрясений.

Мир, который я считал неизменным, преобразился за последние двести лет, что я проспал.

Раньше столетия казались бесконечной чередой дней.

А теперь прогресс стремительно мчится вперед, сметая всё на своём пути.

Я смотрел на этот новый мир, не в силах поверить своим глазам.

Как будто я провалился в бездну времени.

И двести лет превратились в двести тысячелетий.

Города пронзали небо своими небоскрёбами, улицы были полны машин, поезда рассекали пространство, а в небе парили металлические птицы.

В шоке я взирал на новый, незнакомый мне мир.

Но сквозь это оцепенение пробивалась неутолимая жажда познания.

Вечный огонь, горевший во мне.

Этот новый безумный мир манил своими бесконечными возможностями и неизведанными тропами. Я был готов окунуться в этот омут приключений, утолить голод открытий и встретить неизбежное.

Вековая скука растаяла, как дым, и жизнь вспыхнула с новой силой.

Я перезагрузился, и мир вокруг меня заиграл яркими красками.

Именно в этот момент мне пришло в голову взять себе новое имя.

Глава 6

Я молчала, наблюдая за этим удивительным вампиром.

Он стоял, глядя на реку, и, казалось, в глубине его шоколадных глаз всё ещё мерцают отблески давно минувших столетий.

Я тихо вздохнула, и Дмитрий повернул ко мне своё лицо, тронутое нежной улыбкой.

— А потом в мою судьбу ворвалась ты. С своей неиссякаемой энергией, открытостью и неугомонным характером. Моя жизнь изменилась. О скуке и тишине я могу только вспоминать.

Он усмехнулся, а в глазах плясали весёлые искры.

— Возможно ли сохранять безмятежность или впасть в уныние, когда ты находишься рядом? — произнёс он с лукавой улыбкой, и в его взгляде читалось глубокое обожание. — Теперь я ощущаю себя абсолютно счастливым. Мне больше не нужно ничего искать в этом мире. Ты — моё самое дорогое сокровище, моя родственная душа, моя любовь, моя семья, — тихо закончил Дмитрий, делая шаг ко мне и осторожно беря за руку.

— Знаешь, Люций, для самого могущественного вампира на земле ты невероятно сентиментален, — не удержалась я от подколки.

И сияющая улыбка играла на моих губах. Самая счастливая улыбка вампирши на планете.

— Рита, прошу тебя, не зови меня так. Теперь я Дмитрий, — произнёс он с лёгким укором, чуть сжимая мою ладонь.

Я фыркнула, шутливо вывернувшись из его объятий.

— Рита, я серьёзно, — настаивал он, глядя на меня с мягкой настойчивостью.

— Ладно, ладно, — сдалась я, притворно вздыхая. — Но только если ты позволишь мне шептать твоё римское имя, когда мы будем наедине, — тут же выдвинула я условие, заглядывая ему в глаза. — Ну пожалуйста, оно тебе так идёт, — умоляюще добавила я, заметив тень непримиримости на его лице.

И он капитулировал.

— Только когда мы одни, — дал Дмитрий своё согласие.

Я радостно захлопала в ладоши, не в силах сдержать восторг.

— Договорились!— Скажи мне… — и я умолкла, подбирая слова.

Мне хотелось перевести разговор на Кассандру.То, что описал Дима, моим представлениям о ней не соответствовало.Да и ревность меня мучила, чего лукавить, призналась я сама себе.

— Рита, в чём дело? Ты что-то хотела спросить? — Дмитрий внимательно посмотрел на меня, слегка наклонив голову.

— Да, мне интересно… Почему Кассандра так поступила со мной? Как ей удалось приблизиться к моей дочери? — спросила я дрогнувшим голосом.

Дмитрий отвёл глаза, явно чувствуя вину.

— Я даже представить не мог, что она способна на такое, — произнёс он с горечью в голосе. — Мы расстались сразу после моего пробуждения, задолго до нашей с тобой встречи. Она выслушала меня спокойно, без истерик и упрёков. Сказала, что и сама думала об этом, а потом предложила остаться друзьями. И когда ты пропала, объявилась, предлагая помощь, — прошептал Дима, и в его глазах вспыхнул гнев, когда он окончательно сопоставил факты. — Я был слеп.

— Эх, мужчины, вечно вы попадаетесь на эту удочку! Неужели так сложно понять, что после любви женщина никогда не станет другом бывшему? Это просто попытка хитростью вернуть утраченное, — выпалила я, сердито глядя на этого наивного вампира.

— Если бы я мог, воскресил бы ее и снова убил, — прошептал он, и в его голосе была такая горечь, что у меня сжалось сердце. — Прости…

Я придвинулась к нему и обняла за шею, притягивая к себе:

— Не кори себя, любимый, — прошептала ему на ухо. — Что случилось, то случилось. Кассандра — это прошлое, мёртвое прошлое. Перестань винить себя во всём. Ты не виноват.

Он обнял меня в ответ, прижимая так крепко, будто боялся, что я исчезну.

Наступила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев над головой и журчанием реки у наших ног. Мы стояли, обнявшись, наслаждаясь каждым мгновением, каждым «ударом» наших небьющихся сердец.

Вдруг Дмитрий отстранился и посмотрел мне в глаза. Серьёзно, твёрдо, с решимостью, которую я так хорошо знала.

— Рита, — произнёс он, и в голосе его прозвучала такая глубина чувств, какой я никогда прежде не слышала. — Я сделаю всё, чтобы защитить тебя. Ты для меня всё, и никто не посмеет больше тебе навредить.

Я улыбнулась ему и нежно поцеловала.

— Знаю, Люций, — ответила я просто. — Я тоже. Я тоже сделаю всё, чтобы защитить тебя. Скажи, у Кассандры же не было никаких дополнительных способностей? — спросила я напоследок чисто из любопытства.

— Нет, она была пустышка, — ответил Дима, усмехаясь. — В отличие от тебя, у неё был только стандартный набор вампирских возможностей. Зато амбиций — на десятерых.

Я усмехнулась в ответ, радуясь тому, что у меня есть сила. Что я могу защитить тех, кого люблю.

— Пора возвращаться, — прошептала я с ноткой тревоги в голосе. — Неугомонная троица наверняка уже перевернула весь парк вверх дном и исследовала все аттракционы.

— Боюсь, ты права, — согласился Дима с улыбкой. — Васька так точно.

— Эти двое от неё не отстанут, поверь мне на слово, — усмехнулась я, вспоминая наши прошлые розыгрыши. — Они уже, наверное, успели покататься на всех каруселях по три раза и украсть мороженое у какого-нибудь несчастного ребёнка.