Переплетения

024

Шум капель дождя по крыше или натянутой палатке, внутри которой ты находишься, так волшебен, что кажется будто находишься совсем в другом мире, более близком к первозданной радости, чем к пониманию происходящего. В таком состоянии не хочется думать, а только ощущать всё кожей, словно животное в засаде. Сейчас я понимаю, что без надежды и веры в лучшее, не выжить просто, однако в детстве я постоянно корил себя именно за эти чувства, и отчаянно с ними боролся, как с пережитками чего-то ненужного. Я так безудержно верил каждому слову, каждому обещанию, каждому приглашению, и точно так же безудержно разочаровывался каждому грубому слову, каждому отворачиванию, каждому игнорированию. Обостренная впечатлительность работала в обе стороны с одинаковой силой. Но позже каждая улыбка в моей жизни стала предательской, и я долго не мог поверить и понять почему так происходило? А потому, что за улыбкой проще всего скрыть ложь и внутреннее беспокойство. Улыбка, она как легкая пробежка, всегда успокаивает и вруна и верящего, то есть меня. За улыбкой проще всего скрыть свои колебания и раскачивания перед тем, как что-то делаешь. А значит, все-таки, те кто улыбаются, испытывают какие-то угрызения совести, а может быть просто пытаются скрыть личную боль. Они как бы натягивают эту маску, словно говорят нам: «Да все в порядке, видишь как мне весело!». Сколько раз ловил себя на мысли: «сначала нужно узнать человека поближе, прежде чем доверять ему что-либо ценное», и каждый раз нарушал данное себе обещание, только увидев его улыбку. Любая улыбка всегда обезоруживает. Всегда, - это наше слабое место, ведь нас с детства учат, что когда нам хорошо, то мы улыбаемся, а когда нам хорошо, то мы не склонны к коварству. Точно так же мы оцениваем и других. Но почему-то в реальной жизни, все кто улыбались мне, предавали быстрее тех, кто смотрел на меня с суровым лицом, даже тех, которые меня критиковали во всем, то есть тем, кому я сам доверял меньше всего. Не знаю как собаки, но те, кто чаще других мне улыбались, потом же чаще других и кусались. Был у нас один парень, ходил всегда и улыбался довольный, всем рассказывал, куда он поступит, сколько будет зарабатывать, в каком большом доме будет жить. И говорил это всегда с улыбкой, и потому мы все верили ему без тени сомнения, кто-то завидовал даже, кто-то радовался вместе с ним, заводя с ним дружбу, делясь какими-то игрушками. Он был очень хитрым, и каждый раз, когда пытался кого-нибудь обмануть – улыбался во все зубы. При этом глядя прямо в глаза, хотя если приглядеться, то просто сквозь них и того, кого пытался обмануть. Однако его никогда нельзя было поймать на слове, он всегда изворачивался и говорил, что не это имел в виду, и его просто не так поняли. Он не знал одного: что обмануть можно всего раз, потом тебе уже никто верить не будет. Так его и прозвали П* балабол, как только он открывал рот, все окружающие расходились в стороны. На самом деле, оказалось, что он живет в полной нищете с бабушкой, которая работала уборщицей с нищенской зарплатой. А мы все наивно думали, что его родители респектабельные люди. Сначала, когда я об этом узнал, то обиделся на него, но потом понял, что это горделивое вранье – лишь попытка пережить свое нерадостное положение. Он хотел, чтобы хотя бы другие думали, что у него все хорошо. Вероятно, он не хотел говорить правду, чтобы никого не расстраивать, и избежать унижения. И он был прав, узнай кто из более обеспеченных семей об этом раньше, они бы никогда не допустили его в круг своего общения, и никогда бы не поделились своими вещами, и не приглашали бы так часто к себе в гости. Причиной многих наших несчастий является то, что мы верим разговорам других людей на слово, даже не подвергая малейшему сомнению, и совсем забывая о том, что все они, как и мы, подвержены порокам и любят преувеличить или даже выдать желаемое за действительное. Все до одного хотят того, чтобы их уважали и относились к ним подобающе, а без вранья этого просто невозможно достичь. Вот так чужое вранье заставляет нас врать на их уровне или еще больше. И вот таким образом мы все переходим на уровень не реальных ожиданий друг от друга, а каких-то мифических недовольств. Даже те, у кого и так все хорошо, не брезгуют тем, чтобы преувеличить себя настолько, чтобы казаться еще лучше, чтобы оторваться от серой обыденности, и стать еще на голову выше остальных. Но на самом деле никто не знает, как мы или кто-то другой чувствует себя в одиночестве: с какими мыслями он засыпает и просыпается утром. Улыбка первый признак вранья, каким бы этот человек ни был: имеющим корыстный интерес или скрывающий личную боль. Улыбающемуся человеку верить нельзя, так он пытается что-то скрыть от нас. Но что? Ведь так можно ненароком и обидеть страдающего человека или попасть в умело расставленные сети. С улыбкой я бы сравнил разве что еще слезы. Эта такая же ширма для любого обмана, особенно женского, и надо сказать, они более эффективны, чем улыбка. Потому что инстинкт разделить с незнакомым человеком его боль у нас почему-то гораздо выше, чем инстинкт разделить с тем же человеком его радость. Если хорошо попросят, то мы готовы помогать всем. Как жаль, что такие возвышенные чувства в наше время стали лишь приманками. Наверное, поэтому я не люблю все эти праздники, где полно улыбок, веселья, подарков, - потому что все это ненастоящее и притворное. При первом же скандале, они начнут друг друга проклинать, как будто никогда не было совместной радости. Для меня улыбка – это договор хороших отношений, а не маска, как для других. Поэтому я и не люблю эти маскарады, что толку, если скоро придется от них выслушивать уже оскорбления. С самого раннего детства я желал всем одного только добра, но окружающие в ответ только делали подножки, втыкали ножи мне в спину или плевали в лицо, потому что видели, что я перед ними открыт, доверчив и готов на любую помощь. После таких отдельных случаев, начинаешь себя перестраивать, и уничтожать все самое хорошее, становишься злым, коварным и недоверчивым, не хочется лишний раз даже улыбнуться случайному прохожему. Именно поэтому добра становится меньше, - просто потому, что оно всегда не взаимно, в отличии от зла, за которое хочется мстить еще большим злом. Когда же зло станет такой же приманкой, как и добро? Хотим мы того или нет, но мы все лишь средства для кого-то другого. Каждый день и даже час нас пытаются использовать в своих интересах те, кому мы каждый день жмем руку и желаем «хорошего настроения». Жаль только, что мы не всегда понимаем, кто и каким образом это совершает, зато можно не сомневаться, что это происходит постоянно. Ведь не зря говорят, что «если не знаешь, кого разводят в твоей компании, то это значит – тебя». Да, да, и еще раз да. Люди перестали быть целью друг для друга, и все больше походят на капризные средства. И чаще всего используют нас те, кого мы сами считаем спасителем или жертвой. Если нам одной рукой дают, то другой уже со спины что-то забирают. Да, что там: любой разговор начинается с обмана. Собеседник либо преувеличивает свою значимость, либо принижает чужую, либо льстит нам, глядя в глаза. Используют все, даже самые близкие, которые хотят, чтобы мы были для них такими же понятными. Не знаю почему, но мысль о том, что меня используют придает мне сил и уверенности в любых начинаниях, возможно потому, что избавляет от всяких иллюзий по поводу добрых намерений тех, кто меня окружает. Но самое главное, если приглядеться получше, то и мы сами всех стараемся использовать для своей выгоды. Мы ни чем не лучше тех, что держат за спиною ножи, просто у кого-то они больше, у кого-то острее или блестят. Мы сами такие же чудовища, как те, кого мы боимся и стараемся избегать, мы так же улыбаемся, когда нам что-то надо, и так же отворачиваемся, когда нас просят о помощи те, кому мы остались когда-то должны. Не будем скрывать, что мы все умеем притворно улыбаться, и вести себя так, чтобы понравиться всем, но вот только некоторым из нас стыдно это делать, а другим просто невыгодно. Каждый хочет быть как все, но при этом как-то по-своему. Мы хотим быть на уровне, но при этом не падать на самое дно. Не понимая, что большинство всегда ошибается, ведь только каждый отдельный человек видит все правильно, а уж если их мнения сходятся, то образуется правда. А если все подражают друг другу, то в этом согласии рождается ложь. Мы и сами обманываться рады пока доверяем глазам, а не душе, ведь в полутьме и розовый цвет начинает казаться оранжевым. Я не позволяю перебивать чужим голосам свой собственный внутренний голос, иначе потеряюсь в этом лживом и притворном многообразии мнений. Их голоса могут быть громче, но не значимее. А вот голос внутри всегда создает такие нужные вибрации, которые позволяют настраиваться на лучшее. Я заметил, что если вообразишь чего-нибудь, хотя этого не имеешь, то другие, если не увидят, то почувствуют у тебя это. Своим воображением я как бы создавал необходимую деталь, которая завершала бы процесс или решала бы проблему. Когда я воображал, что знаю как сделать что-то, то мне доверяли это дело, при том, что я даже рта не открывал для просьбы. Когда я воображал, что ничего не знаю, то меня даже не спрашивая унижали. Все-таки воображение открывает и закрывает пустые места, которые никто не видит, но все прекрасно чувствуют. Возможно, это объясняет и бесконечные конфликты, когда люди даже не разговаривая, успевают друг на друга обидеться. Бывает и такое, что прощают без слов - по одному взгляду, но это гораздо реже. А все, что нужно было всегда людям, чтобы перестать враждовать и жить дружно, так это научиться быть открытыми и искренними, а не прятать все глубже свои обиды и действовать из-за их спины. Но все почему-то стесняются говорить то, что чувствуют, наверное, потому что они ничего не чувствуют, кроме зависти и жадности, о которой говорить вслух, значит, уничтожать себя, по их мнению. Когда нам кажется, что все происходит не вовремя, или когда мы опаздываем, или забегаем вперед, то мы не понимаем, что это просто не наша полоса движения, а чья-то чужая. Мы не сможем попасть на поезд, если нам не вручили билет на него. Но почему-то обижаемся, если нас не дождались и уехали раньше. Мы никак не научимся отпускать чужое, которое нам не принадлежит, но которое мы посчитали своим. Люди, друзья, вещи, идеи, здоровье - они не предают, они просто уходят к другим, не прощаясь. Не стоит ни к чему привязываться изначально. Наше только то, что невозможно выразить, но можно только почувствовать. И это нельзя продать, передать или потерять. Это и есть мы, - то, что никому нельзя показать. А жаль, ведь хочется как раз обратного - понимания и участия. В свое время меня извела привычка обижаться и не оставлять обиду без ответа. И пока я строил планы по восстановлению справедливости, я незаметно разрушал и свой собственности мир. Я становился таким раздражительным и ненавидящим людей, которые хоть чем-то были похожи или связаны с теми, кто на мой взгляд причинил мне какое-либо зло. Я не находил места рядом с ними. Обида - это червь саморазрушения. Вообще любое ожидание, что кто-то другой измениться к лучшему, приводит только к нашему ухудшению. Что я понял на старости лет: к людям не надо подстраиваться, а свой человек чувствуется сразу, если не притворяется, что-то же бывает нередко. Свой человек не копирует нас, а продолжает в движениях и мыслях, и поэтому мы пытаемся передать ему гораздо больше, чем остальным. Всю свою жизнь мы ищем вокруг своих людей.