Тайны теней

Вся моя жизнь – золотая клетка, покрытая грязью, кровью и грехами. С самого рождения я была обречена на жизнь, в которой нет выбора. Ты делаешь все, что тебе скажет отец или познаешь весь вкус его негодования. Папа был страшным человеком в обычной жизни, а когда он злился…

–– Джейн! – голос Гарри раздается из-за двери. – Ты там?

Нет! Нет! Уходи. Пожалуйста.

Поджав губы, я стараюсь глубоко вздохнуть, чтобы успокоить сердце и дать легким больше воздуха. Как мне выйти отсюда и…

И что, Джейн? Не показать своему карателю, что ты расстроена? Убита горем? И готова сделать все, чтобы сбежать от этой жизни?

–– Джейн! – стук в дверь становится настойчивее. – Я слышу тебя.

Вскочив на ноги, распахиваю дверь. Мне даже не пришло в голову посмотреть на себя в зеркало и судя по лицу Гарри, я выгляжу хуже, чем должна. Его глаза, не отрываясь, рассматривают мое лицо. Проходят секунды, минуты, но Гарри не выпускает меня из ореола своих глубоких глаз. Мужчина хмурит брови, его губы приоткрываются. Сама того не замечая, я облизываю соленые от слез губы.

–– Что произошло? – серьезно спрашивает он.

–– Я в порядке, – хлюпаю носом, вытирая остатки слез на щеках.

–– Тебе лучше сказать, что довело мою невесту до такого состояния, – требовательно произносит Гарри.

Я застываю на месте.

Он пытается защитить меня? Проявить заботу?

Гарри олицетворяет собой темную комнату с большим количеством сюрпризов. И мне кажется, что у него несколько личностей. Никогда не знаешь, на какую именно наткнешься. Как человек может быть сначала грубым, требовать своего, а потом проявлять заботу?

–– Просто… – мой голос тихий и хриплый от слез, растекающихся по щекам, – дай мне время…

Отступаю назад, чувствуя холод плитки под ногами, и слегка толкаю его в грудь, пытаясь закрыться в ванной.

–– Не так быстро, – его пальцы мгновенно обвивают мои запястья, и я замираю. Сердце бешено колотится, а ладони покрываются липкой испариной.

Кажется, что у меня поднимается температура. Да, это точно она. Жар проносится по организму, захватывая все жизненно важные органы. Я готова вспыхнуть прямо здесь и сейчас.

Это чертовски плохая реакция!

–– В чем проблема? Если ты не скажешь, то я узнаю сам. Но тогда ничем хорошим это не закончится, – его взгляд сверлит меня насквозь.

Рассказать ему правду – значит подписать себе смертный приговор. Я не настолько безрассудна, чтобы признаться, что работаю за его спиной… и еще в странном, закрытом клубе.

–– Ты уверен, что хочешь это услышать? – я вскидываю брови, сжимая кулаки, пытаясь сдержать дрожь.

–– Я начинаю раздражаться, Джейн, – голос стал холодным, но сильным, заставляя мою спину выпрямиться. Делаю глубокий вдох, стараясь собрать воедино мысли, и чувствую, как его пальцы слегка ослабевают на моих запястьях.

–– А я в порядке… – делаю шаг назад, руки тянутся к краю раковины, словно ища опору. – Ну, физически так точно, а эмоционально… – я горько улыбаюсь, – это всего лишь гормоны.

Это ложь. У меня нет месячных, но он этого не узнает. Лицо Гарри не меняется. На нем нет испуга, отвращения или чего-то еще. Вряд ли мужчину может испугать кровь, когда он и так почти каждый день купается в ней как в самой премиальной гималайской соли.

–– Насколько от одного до десяти плохо? – спокойно спрашивает он, опираясь на дверной косяк, взгляд внимательно сканирует меня.

–– Пять, – я пожимаю плечами, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Первый день самый плохой. Дай мне пять минут, и я выйду в более приемлемом виде.

Я провожу рукой по воздуху перед лицом, акцентируя внимание на потекшем макияже, словно рисую на невидимом холсте свое отражение.

–– Ничто не сможет испортить твою красоту.

Я часто моргаю, пытаясь понять – это галлюцинации или Гарри сделал мне комплимент. Минуту назад он был более чем реален, его кожа соприкасалась с моей. И это было приятно. Даже более чем.

Гарри

Я ненавидел женские слезы.

Но больше всего ненавидел тот орган, который решил, что я должен и успокоить Джейн. Мне не было свойственно сочувствие к совершенно чужим для меня людям. Я не знал ее как человека, и даже не пытался это сделать. Не был готов впускать в свою жизнь еще кого-то, который может стать моей погибелью. Наш мир устроен так, что стоит тебе показать хоть одно слабое место и ты будешь уничтожен. Аспен обучена и сможет убить любого даже без помощи своего устрашающего мужа. Лия замужем за доном итальянской мафии. Она стала первой женщиной Италии, после того как отец Марко отошел от дел. Мимо девушки даже муха не может пролететь пока ее муж не позволит этого.

Что не дает мне сделать Джейн самой защищенной? Страх. Я знаю, что такое терять близких людей. Меня не ужасает возможность потерять империю, деньги, власть, влияние, но пугает вероятность потерять близкого. Именно поэтому лучшим вариантом защитить Джейн будет то, что я оставлю ее в покое и мы будем женаты только по документам. Никаких чувств. Общей постели. Совместных выходов в свет и ужинов. Все тихо и секретно. Тогда, возможно, ее жизнь будет спасена.

Я прекрасно понимал, откуда эти слезы. Но не думал, что увольнение так сильно расстроит ее. Джейн плакала, проливая свои драгоценные слезы из-за меня, а я ненавижу доводить женщин до слез. Но как только записка от «Мистера Инкогнито» попала мне в руки, мгновенно решил, что Джейн больше не должна появляться в клубе. Это было опасно. Я не знаю, какой информацией обладает этот ублюдок, и мысль об этом заставляет кровь стыть в жилах. Внутри что-то щелкает, и я переигрываю свое решение. Лучше уж усилить безопасность клуба до предела, чем наблюдать свою невесту в слезах каждый божий день.

–– Шерон! – я чуть ли не кричу в телефон, пальцы сжимают трубку так, что пальцы белеют от напряжения. – Верни модельера! Займись контактом нового, сейчас же! Рабочий день восемь часов, не больше. Если увижу кого-то в офисе дольше рабочего времени, спрошу с тебя!

Она молчит. Я слышу только легкое шуршание на другом конце провода, будто ей плевать.

–– И еще я решил усилить охрану, завтра приедут солдаты, – снова тишина. Мои зубы скрипят от раздражения.

–– Ты вообще тут?! – рявкаю, отрывая телефон от уха.

–– Да, – спокойно отвечает девушка. – Просто ждала, когда у тебя пройдет истерический приступ трехлетнего ребенка.

–– Ты еще высмеиваешь меня?! – я чуть не задыхаюсь от гнева, сжимая телефон.

– Ты что! Как я могла, Гарри, – в ответ тихо смеется Шерон. – Просто сглаживаю углы. Я услышала тебя. Доброй ночи!

Я бросаю телефон на стол.

Почему я не могу держать рядом с собой спокойных и покладистых девушек? Почему сам себе создаю миллион проблем с ними?

Потому что ты не любишь, когда тебе вылизывают обувь языком, Гарри.

Скидываю пиджак с плеч, и записка падает на ковер, раскрываясь чернилами вверх. Каждая аккуратно выведенная буква будто оживает, царапая память и заставляя сердце биться быстрее. Я нервно провожу рукой по волосам, пытаясь найти хоть какое-то решение.

Нужно рассказать все Остину. Сейчас же.

Хватаю телефон со стола, пролистываю контакты, палец сам останавливается на его имени. Несколько коротких гудков, и вдруг в динамике раздается знакомый голос:

–– Воу! Юпитер перестал поглощать космический мусор и один их метеоритов прилетел тебе в голову?

–– Что за чушь ты несешь?!– рявкаю в трубку.

–– За последние два часа ты позвонил мне два раза. Это прогресс, приятель, – хихикает он.

–– У нас проблема. И тебе не будет так весело, когда узнаешь, какая. – говорю хрипло, глядя на записку, все еще лежащую на ковре.

На том конце линии смех обрывается. Секунду слышно только, как где-то щелкает дверь, затем другая, потом – запуск системы и знакомое цоканье по клавишам.

–– Скажи, кто и когда, – коротко бросает Остин. – И его больше нет.

–– Включи голову, идиот! Мне отправили записку, и я не знаю, кто и когда ее оставил. – Я начинаю ходить по комнате, сжимая телефон в руке.

–– Записка? Слишком скучно, – простонал Остин. – А где тебе ее оставили?

–– Около места для нового мероприятия в эти выходные.

–– Там камер больше, чем во всех владениях ФБР, – хмыкает он, и я почти вижу ухмылку на его лице. – Считай, что он труп.

Слышу, как снова оживают клавиши. Несколько секунд густой, вязкой тишины словно она оседает мне на плечо и давит на грудь.

–– Тут все чисто, черт возьми, – вдруг взрывается Остин. – Никто не подходил к твоей машине. Но по времени тут не хватает куска в несколько минут.

–– Я так и думал, – шепчу, проводя рукой по лицу.

 Это было бы слишком просто. Слишком очевидно. И что-то подсказывает мне, что «Мистер Инкогнито» еще пробежится по моим нервам.

–– Записка у тебя? Что там написано?

–– «Победа достается тому, кто сделал ошибку предпоследним, Гарри», – цитирую я, глядя на строчки, будто они могут дать ответ.

–– Тогда тебе лучше не ошибаться, дружище, – Остин тяжело вздыхает. – Я прилетаю завтра. Охрана будет со мной. Не делай резких движений и дыши. Это прозвучит тщеславно, но мы слишком многое имеем, чтобы нас свергли. Лучше иди и налаживай отношения со своей маленькой женой, дружище!

–– Заткнись, Остин, она мне еще не жена, – огрызаюсь.  – Жду завтра. И, пожалуйста, постарайся без глупостей.

–– Все под контролем. До завтра. – линия обрывается, оставляя после себя гул и слишком громкое биение собственного сердца.

Одна проблема почти решена, но осталась та, что не дает мне покоя последнюю неделю.

Моя «не жена», которая уже выбралась из ванной и звенит на кухне посудой. 

Глава 5

Джейн

–– Отпусти меня! Мне больно, Кариос! Не делай этого, пожалуйста!

Я зажимаю уши ладонями, стараясь не слышать крики мамы. Сквозь пальцы все равно пробиваются грубые, резкие, будто удары хлыста звуки.

–– Чертова ты сука! Ты поплатишься!

Удар. Крик. Еще удар. Крик. Снова крик.

–– Мама! – шепчу, закрывая рот рукой, чтобы отец не услышал. Горячее дыхание бьется о ладонь, и я чувствую, как слезы пропитывают кожу.

Он не должен меня найти. Я сделала, как просила мама: спряталась в шкафу. И теперь не имею права выйти. Ни при каких обстоятельствах.

–– Мое лицо… – мамин крик пронзает тишину, и я сильнее прижимаю ладони к ушам. Шкаф тесный, душный, пахнет нафталином и пылью, но я не двигаюсь.

–– Они поймут, что ты избиваешь меня! Только не лицо!.. – голос срывается на визг, звериный и отчаянный.

Раздается глухой звук и что-то тяжелое падает на пол. Потом наступает тишина. Настолько глубокая, что я слышу только собственное сердце.

Я замираю. Считаю до десяти. Потом еще. Кажется, он ушел.

Осторожно приоткрываю дверцу шкафа – она скрипит, и я замираю снова. Воздух пахнет кровью и страхом.

–– Мама… – шепчу, вываливаясь из укрытия. Колени скользят по полу. – Нет… нет! – слезы застилают глаза, и я ползу к ее телу, оставляя мокрые следы. – Пожалуйста… пожалуйста! – повторяю, не узнавая собственного голоса.

Трясущимися руками убираю волосы с ее лица, размазывая кровь по щеке.

Нет. Она не может умереть. Не сейчас. Не оставить меня одну.

–– Мам… – склоняюсь к ее лицу, целую лоб, щеку, губы, молюсь, чтобы она очнулась. – Ты не можешь меня оставить…

И вдруг слабое движение. Ее губы дрожат.

–– Красавица моя… – выдыхает мама. Голос хриплый, но живой. – Я в порядке… – ее рука находит мои волосы и прижимает меня к себе. – Пообещай, Джейн… пообещай, что убежишь из этого мира, как только появится возможность.

–– Я не оставлю тебя! Не смогу! – слова давятся в горле, превращаясь во всхлипы.

–– Не дай ему убить и тебя, – шепчет она, и глаза ее наполняются болью и любовью одновременно. – Не дай…

–– Мам, пожалуйста… не засыпай… – я шепчу, касаясь ее щеки, но она больше не отвечает.

Резко вскакиваю с подушек, сердце колотится, словно пытаясь вырваться из груди. Нервное дыхание заполняет комнату, а слезы, горячие и соленые, медленно скатываются по щекам, оставляя за собой следы отчаяния. Внутри меня происходит настоящий шторм из эмоций: страх, паника и безысходность смешиваются в один ком, который застревает в горле, не позволяя мне даже нормально вздохнуть. Я пытаюсь сосредоточиться, глубоко вдохнуть воздух, но он словно ускользает от меня, как если бы был живым существом.

Вокруг меня все становится размытым, и я слышу только собственное сердцебиение, которое гремит в ушах. Стараясь успокоиться, закрываю глаза. Делаю еще одну попытку вдохнуть, и на этот раз, кажется, воздух заполняет легкие.

Поднимаюсь с кровати, стараясь унять остатки тревоги. Каждое движение становится маленькой победой. Подхожу к окну и открываю его. Свежий воздух заполняет комнату, и он приносит с собой живительную силу природы. С глубоким вдохом осознаю, что, несмотря на все испытания, продолжаю двигаться вперед.

Мамы не стало, когда мне было семь лет. После той ночи, когда я пряталась в шкафу, она скончалась. Я осталась одна с отцом-тираном и приняла на себя всю тяжесть его гнева. Стала новой мишенью для его нападок. Мне приходилось много переживать и делать все, как он велел, но за это я получала побои. Угодить отцу было нелегко – он всегда был недоволен моими действиями. После того как мне исполнилось четырнадцать ситуация только ухудшилась. Мне подобрали мужа, и я продолжала подчиняться отцу, даже будучи уже двадцати двух лет, выполняя его требования, даже когда это заставляло меня делать ужасные вещи. Я не оправдываю себя, но это был мой шанс выжить, и я не могла обратиться за помощью к кому-либо. Я оказалась совершенно одна в этой паутине насилия. Когда же моего отца убили за нарушение мафиозного кодекса, я испытала краткое облегчение, которое, к сожалению, продлилось недолго.

Сейчас каждый новый день – это шанс заново почувствовать радость и надежду. Я учусь быть благодарной за моменты тишины между бурями и за возможность расти, даже когда кажется, что все вокруг разрушается.

Поднимаю глаза к небу, глядя на голубую гладь.

–– Пожалуйста, помоги мне справиться с этим, мам, – шепот разносится по моей комнате. Закусив губу, я продолжаю смотреть на небо, пока слезы не заполоняют мои глаза. – Помоги мне сбежать из этого мира. Пожалуйста, дай мне возможность.

Звук входящего сообщения режет тишину, заставляя меня вздрогнуть. Телефон вибрирует на прикроватной тумбочке, разбивая вязкое утро на острые куски.

Я морщусь и нехотя плетусь к тумбочке.

Сжав телефон в руке, провожу пальцем по экрану и сразу открываю сообщение.

Шерон: Ты возвращаешься! Не обращай внимания на нашего засранца босса. Он тот еще трехлетний ребенок с бушующим настроением.

Смотря на сообщение, на моих губах появляется улыбка.

Хоть что-то хорошее за последние несколько дней.

Гарри

Ночь тянулась бесконечно долго, лишая сна. Темнота за окном была лишь фоном, тусклым занавесом для гораздо более мрачной картины, разворачивающейся в моей голове. На кону стоят жизни людей, которые воскресили мою давно погребенную душу. Угроза кружилась над нашими головами, и ее масштаб был до конца непонятен.

Кто посмел пойти против безрассудного человека, которого изрядно потрепала жизнь? Человека, чьи шрамы глубоки, а история увита темными тайнами? Этот острый, резкий вопрос, как осколок стекла – терзал меня всю ночь. Его эхо отскакивало от стекол, разносилось по комнатам, превращаясь в невыносимый гул.

На кухне что-то звякнуло, выдернув меня из размышлений о надвигающейся трагедии. Звон посуды сменился тихими шагами. Джейн. Я бросаю быстрый взгляд на часы, которые показывают шесть утра. Зачем она поднялась в такую рань?

Тишина, окутывающая дом, была почти осязаемой. Никаких утренних громких звуков, только слабый шепот воды, струящейся из крана, и легкий стук тарелок о стол. Я поднялся с кресла, потирая глаза, и направился в кухню. Мне не следовало идти к ней и завязывать разговор. Джейн была падением для моей души. Чистым полотном, которое хотелось испортить нездоровыми наклонностями вандализма.

Когда я вошел, девушка стояла у плиты, склоняясь над сковородкой, где тихо шипел омлет. Она, словно в трансе помешивала содержимое, не замечая меня. На фоне золотистого света, пробивавшегося через окно, я затаил дыхание, смотря на нее. Ее волосы небрежными спутанными прядями ложились на плечи, опускаясь на шелк ее домашнего костюма. Смотря на открытые участки загорелой кожи, я ощущал ее нежность кончиками пальцев.

Я не касался ее, но хотел это.

Чертовки плохое желание, Гарри. 

Сделал шаг вперед, и половица скрипнула под ногами. Джейн обернулась, и ее глаза встретились с моими, на мгновение пронзив пространство между нами, словно искры. Воздух покинул легкие будто кто–то дал мне под дых. Улыбка коснулась ее губ, но она была немного грустной, будто что-то скрывала и не хотела, чтобы я знал.

–– Доброе утро, – произнесла Джейн, возвращаясь к помешиванию омлета.

 Я открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле словно стекло. В голове крутилось множество вариантов для наших диалогов. И ни один не подходил под план держаться от нее подальше. Мне стоило бы развернуться и уйти, но вместо этого я подошел ближе и предложил ей помощь, как бы смягчая напряжение.

–– Может, я сделаю кофе? – спросил, пытаясь отвлечься от ангельского лица без грамма макияжа и стремления в отношении моей будущей жены.

И, черт возьми, я не умел варить кофе. За меня это всегда делала кофемашина, но на кухне Джейн была только турка и кофе в зернах, а также в помоле.

Варка кофе не сложнее убийства, правда же? 

–– Ты и кофе? – прыснула Джейн, бросая на меня шутливый взгляд. – Пепелище, которое останется после этой квартиры дорого тебе обойдется, – она широко улыбнулась.

–– Я могу купить этот город, не говоря о квартире, красавица.

–– Иметь во владении Париж? Кажется мечтой любой девушки, – хихикнула она, совершенно не выглядя смущенной моим признанием ее красоты.

–– А причем тут ты? – я облокотился на стол, скрещивая руки на груди.

Джейн, не отрывая взгляда от меня, медленно сглотнула. Я загнал ее в угол.

–– Ну, – она выключила газ и посмотрела в мои глаза, – если я стану твоей женой, то все что будет твоим, автоматически попадает в мои цепкие гламурные руки. Так ведь? – ее брови поползли вверх.

–– Да, это так. Мне нужна чашка кофе перед наполеоновскими планами по захвату мира, – отталкиваясь от стола, подхватил все, чтобы попробовать сварить кофе. Джейн стояла рядом и наблюдала за моими действиями. Ее легкий аромат лаванды, смешанный с запахом свежего белья, был самым приятным, что я слышал ранее. Насыпав уже молотый кофе к турку, принялся наливать жидкость, чтобы эта субстанция превратилась во что-то похожее на кофе.

–– Слишком много воды, Гарри, – Джейн высунула голову из-за моего плеча. Она находилась чертовски близко. – До точки сужения турки будет достаточно.

–– И что я должен сделать дальше? – я повернулся к ней, наши глаза встретились и мне стало не по себе.

–– Теперь нужно поставить на огонь, – Джейн показала пальцем на конфорку. – А потом варить около пяти минут. Ты справишься с этим?

Я не знал, что ответить. Мои умения обращаться с плитой сводились к тому, что мне было известно около десяти способов пыток с этой штукой.

–– Поняла тебя. Позволь мне не испортить этот импортный сорт кофе.

Мне пришлось отступить. Она явно знала, что делать с этой штукой из древности, в которой варили кофе. Джейн, словно опытный алхимик, с невероятной грацией и точностью управлялась с данным загадочным устройством. Я не мог оторвать от нее глаз. Ее сосредоточенность, предельная аккуратность и скрытая уверенность, с которой девушка действовала, были невероятно притягательны. Аромат кофе, насыщающий воздух, усиливал это ощущение.

Когда она, наконец, подала мне чашку, я почувствовал, как тепло окутывает мои ладони. Я сделал глоток, а ее глаза не выпускали мои, ожидая вердикта.

–– Тебе удалось его не испортить, – сам того не желая, на моих губах расползлась идиотская улыбка, которая была для меня не свойственна.

Это сигнал, Гарри. Нужно срочно уходить. 

–– Хочешь позавтракать? – Джейн принялась доставать фарфор из верхнего шкафчика.

Это будет перебором. Мы не должны завтракать вместе. Варить кофе. Мило беседовать. И вообще существовать в одной галактике.

–– У меня есть дела. Спасибо за кофе, Джейн.

Я развернулся и быстрым шагом вернулся в свою комнату.

***

План возмездия работал отлично. Шерон пригласила на собеседование этого ублюдка, который посмел положить свои руки, глаза и мысли на мою будущую жену. Знал бы он на какой тонкой грани сейчас балансирует. Я оставался в тени, но слушал их разговор в момент собеседования. Даже несмотря на то, что он нужен был мне в качестве мяса для битья, осторожность была превыше всего. Мне нужен был один просчет с его стороны, чтобы осуществить свой план в действии. Любой нелепый намек, прикосновение, взгляд и все, он сыграл в ящик кормить червей.

Джейн появилась спустя тридцать минут после моего приезда. Она впорхнула в здание как первый луч света, освещая все вокруг. Легкое платье с цветочным принтом и своеобразной юбкой с воланами вальсировало в такт походке. Загорелые ноги привлекали лишнее мое внимание, а стук высоких казаков отдавался в ушах, напоминая каждую секунду, что она присутствует рядом со мной в одном пространстве.

Войдя в кабинет, на ее лице отразилось удивление, когда девушка увидела своего профессора. Но Джейн была выше того, чтобы показывать панику, скрывая удивление за манящей и такой притягательной улыбкой. Я продолжал наблюдать за ними через камеры. Все шло в рамках профессионализма, они поприветствовали друг друга, завязывая рабочий разговор. В нем не было ничего интересного или того, за что я бы мог зацепиться. Моя теория подтвердилась, для того чтобы он смог оступиться, я должен дать ему что-то большее, чем просто встречу с ней. Мероприятие, которое пройдет уже завтра, все расставит на свои места.

Оставив Шерон напоминание в общем чате, я покинул здание. Мне срочно нужно было проветриться и встретиться с Нико. Муж моей сестры приехал в Париж рано утром и уже успел поведать мне о более, чем десяти способах, как он хочет меня прикончить. Нико раздражало в Париже абсолютно все: начиная от надоедливых бабушек, которые дают ненужные, но действенные советы, и, заканчивая тем, что огромное количество голубей портят его костюмы из премиальных тканей. Мы договорились встретиться в небольшом ресторанчике на пересечении улиц Реколе и Люсьен Сампе. Я подъехал к ресторану точно в оговоренное время, и, как только вышел из машины, заметил, что Нико уже ждал меня у входа. Он был собран и осматривал улицу как ястреб, выискивающий подходящую добычу.

–– Что с твоим лицом? – я остановился рядом с Нико.

–– А каким оно должно быть? Ты притащил меня в этот, богом забытый город, – с раздражением бросил он.

–– Ты преувеличиваешь. Он не так уж и плох.

–– Ужасен от и до. Так зачем ты меня позвал?

Нико бросил на меня раздраженный взгляд. Я понимал его недовольство, но он был единственным, к кому мне можно было обратиться с этим вопросом.

–– Твои возмущения неуместны. Я щедро заплачу тебе за присутствие здесь, – подчеркнул я. – Давай зайдем, и я введу тебя в курс дела.

Мы вошли в ресторан, выбрав самый уединенный столик, чтобы нас никто не подслушал. Место было уютным: приглушенный свет и тихая музыка создавали ощущение уединения. Устроившись поудобнее, я сразу решил перейти к сути дела.

–– Тебе нужно проследить за этим человеком, – достал фотографии из кармана пиджака и протянул их Нико. – Гай Бессон. Тридцать семь лет. Не женат. Ранее нигде не замечался.

Его взгляд скользнул по снимкам, и я заметил, как брови друга слегка приподнялись от удивления. На фотографиях был запечатлен человек, чье существование вызывало у меня настороженность. Я знал, что мужчина может быть опасен, и поэтому обратился именно к Нико – он был профессионалом в этом деле.

–– Что этот человек тебе сделал? Я не помню, чтобы он был засвечен в наших кругах, – спросил Нико, не отрывая взгляда от снимков.

–– Он имеет виды на мою жену.

–– Невесту, – поправил друг, – я этим займусь.

–– Просто проследи за ним: выясни, с кем он общается и куда ходит. Это поможет понять, что он замышляет.

Я знал, что Нико умеет оставаться незаметным и именно это мне было нужно. Друг вздохнул, но в его глазах уже читалось решение. Он аккуратно сложил фотографии и положил их в карман.