Снежная история

В двенадцать лет Соля выбрали в особую группу учеников для изучения древних летописей. Тогда у них с отцом вошло в привычку обсуждать прочитанное по вечерам. Вопросов было много, некоторые знания не укладывались в голове, и от этого Соль подолгу не мог уснуть. Если другие подростки принимали полученную информацию, как должное, то ему всегда требовались объяснения и примеры. Отец терпеливо обговаривал с ним каждую деталь, находил смысл в противоречиях, помогал докопаться до сути тех или иных событий.

Однажды Соль засиделся в хранилище до ночи, разгадывая загадку учителя. Перед ним лежала головоломка-тубус с вращающимися кольцами на корпусе. Если правильно совместить символы, выгравированные на них, цилиндрический корпус раскроется. Остальные ученики уже давно сдались и разошлись по домам, а Соль продолжал крутить головоломку в руках. Он даже не заметил, в какой момент перед ним возник отец.

– Ты не пришел. Мама волнуется, – строго произнес он, усаживаясь напротив. – Что-то решаешь?

Соль молча выложил перед ним тубус. Отец покрутил его в руках и хмыкнул:

– Старина Рос не меняется. Нам он тоже давал такую штуковину, а потом подтрунивал над теми, кто не увидел явного. Что тебя в ней смущает? Не думаю, что загадка сложная.

– Именно это и смущает. Ответ кажется слишком простым, – недоуменно пожал плечами Соль. – Зачем давать нам такую явную дичь?

– Если знаешь ответ, почему не попробуешь сместить кольца?

– Учитель сказал, что у нас только две попытки. Вдруг я не прав и потеряю одну из них.

– Сейчас ты теряешь время. Пока не проверишь – не узнаешь, – спокойно парировал отец. – В запасе нет других вариантов и предположений, но ты упорно отметаешь явный ответ. Почему? Из страха потерять попытку? Разве это рационально? Иногда ответ лежит на поверхности, нужна только смелость, чтобы его взять, – отец ободряюще похлопал его по плечу и встал. – Заканчивай, я подожду тебя снаружи.

Соль сосредоточился и начал крутить кольца. Когда символы встали на свои места, он осторожно потянул за оба конца. Тубус щелкнул и открылся. Внутри лежала записка: «Молодец!» Сердце громко забилось от радости. Отец был прав. Соль быстро собрал все манускрипты, запер архив и скатился к подножию кедра.

– У меня получилось, – счастливо выдохнул он.

– Молодец, – улыбнулся отец. – Я в тебе не сомневался.

Родители никогда не сомневались в них. Давали советы, сердились за какие-то проступки, смеялись над забавными ошибками, но в их действиях дети всегда чувствовали поддержку. Они знали: семья – их незыблемая опора, каким бы сложным ни был мир вокруг них…

Волки нападали и раньше. Но обычно это происходило на охоте или во время походов в человеческие деревни. В последнее время набеги участились. В какой-то момент старейшины начали бояться за поселение. Все взрослое население от шестнадцати лет и старше начали усиленно тренироваться.

Мальчишки тоже просились взять их в отряды по охране деревни, но взрослые лишь сердито отмахивались. Тогда четырнадцатилетний Соль сам собрал вокруг себя парней от десяти лет. В свободное от учебы время они стреляли, метали ножи и камни, учились спускаться по скале, бегали по лесу, прыгали через рвы, лазали по деревьям на скорость. Все коленки были сбиты, руки в ссадинах, но никто не жаловался. Лишь мамы каждый вечер причитали, смазывая мазью синяки и шишки.

Однажды отец, проходя мимо, увидел тренировку по стрельбе из лука. Соль заметил его, когда уже отстрелялся. Отцовские брови взлетели вверх от удивления, он присвистнул и поднял большой палец вверх. В тот момент Соль почувствовал себя героем, потому что получил одобрение от того, на кого равнялся.

Всего год прошел, а кажется: целая жизнь осталась за зыбкой границей воспоминаний…

***

Соль почти добежал до соболиного поселения, когда услышал волчий вой. Стая явно кого-то загнала в тупик. Не чуя лап, он кинулся туда. В тот момент Соль не думал о том, чем сможет помочь. В голове билась только одна мысль: «Я должен успеть».

Тропа упиралась в старое здание амбара. Во времена тренировок он с друзьями обустроил там тайный выход из деревни, чтобы тренироваться на скалах без родительского надзора. Сейчас он мог пригодиться. Соль прошмыгнул внутрь и осторожно выглянул из-за сорванной с петель двери.

Поблизости никого не было. Вой доносился из центра поселения, скорее всего, от дома старейшины. Соль пробежал вдоль амбарной стены, стараясь держаться в тени, и кинулся по тропе между домами в сторону источника шума.

Волчья свора была немногочисленной: маневр по разделению стаи удался. Соль насчитал семерых молодых волков, стоявших напротив отца и еще троих соболей. Впятером справиться с неопытными противниками они могли без проблем, главное, не дать им себя окружить.

Соль увидел, как волки начали двигаться по кругу, и выскочил из укрытия. Его появление озадачило противника. Свора остановилась в растерянности.

– Что ты здесь делаешь? – зло прорычал отец.

– Со мной нас пятеро. Мы сможем их одолеть, – Соль не обращал внимание на раздражение взрослых. В нем уже закипала кровь от предвкушения битвы.

В этот момент с другой стороны деревни раздался еще один вой. Свора радостно взвизгнула и завыла в ответ. Соболи напряглись и попятились.

– Бежим! – крикнул вдруг отец.

Они кинулись прочь от колодца. Соль недоуменно бросился следом, но успел оглянуться. Со всех прилегающих улиц к колодцу стекалась огромная темная стая. Опасность стала пугающе реальной.

– Я знаю тайный выход из деревни, – крикнул Соль отцу. – Нам лишь нужно добежать до старого амбара.

Соболиный отряд, не сговариваясь, резко повернул и помчался по узкой тропе между домами. Сейчас время было на их стороне, но так будет недолго. Скорее всего, волки уже кинулись в погоню, значит, нужно торопиться.

Им оставалось пересечь лишь одну улицу, когда из-за поворота на них вылетела волчья свора. Впереди неслась матерая волчица. Темно-серая шерсть, ярко-белые клыки и горящие злобой глаза. Соль никогда не видел волка так близко, на секунду он впал в ступор. Возможно, это спасло ему жизнь.

Соболь, бежавший первым, был разорван на части мгновенно. Не было ни схватки, ни борьбы, ни какого-либо противостояния. Огромная волчица, не останавливаясь, схватила взрослого пса за загривок и тряхнула. Сухой треск, глухой стон и ужасный звук раздираемой плоти.

– Бери сына и уходи, – прорычал второй соболь. – Мы либо все здесь погибнем, либо спасем хотя бы его.

– Жизнь коротка. Если не здесь, так на другой стороне я обязательно верну долг, – отец принял их жертву, как должное, не тратя времени на возражения. Подтолкнув застывшего сына к амбару, он, не оглядываясь, кинулся следом.

От шума той битвы Соль до сих пор просыпался по ночам в холодном поту. Он не видел ее, лишь слышал истошный вой, злобный рык, лязг звериных зубов, топот лап и треск рвущейся шкуры. Его былая уверенность в собственной несокрушимости разбилась о звук, доносившийся из-за спины. Он казался себе жалким, ничтожным, трусливым и глупым, наивно полагавшим в одиночку расправиться с той силой, которую не знал, но высокомерно лелеющий мысль о мести за погибших сородичей.

Они выскочили из деревни и помчались в сторону хранилища. Им все время приходилось петлять, заметать следы. Лишь раз отец сделал остановку, чтобы перевести дух. Взобравшись на валун, он окинул тревожным взглядом окрестности. Осенний лес поредел, сбросив часть листвы, и казался прозрачным. Спрятаться можно было только среди темных нахохлившихся от холода елей.

– Никогда не умаляй способностей противника, – сказал тогда отец. – Не думай, что соперник глупее, слабее или неопытнее тебя. Мудрый воин никогда не начнет схватку, если есть хоть малейший шанс ее избежать. Всю свою жизнь я пытался найти способ помирить оборотней, но не успел докопаться до истины. Корни многовековой вражды нужно искать в летописях. Меня никто не хотел слушать, потому что злоба порождает злобу. Жажда мести затмевает разум.

Соль слушал отца, не понимая, к чему он завел этот разговор сейчас. Как можно думать о примирении после разорения соболиной деревни? Разве соплеменники не имеют права ненавидеть волков, которые на их глазах разрывали соседей? Да, они сейчас слабы и малочисленны, но позже…

– По глазам вижу, что ты не согласен, – горько вздохнул отец. – Но позднее, гораздо позднее ты поймешь. Просто запомни мои слова.

Выше по склону среди деревьев маячил еще один камень, очертаниями похожий на прилегшего медведя. Скорее всего, за ним был обрыв, поскольку в той стороне облака клубились гуще. Отец спустился с валуна и потянул носом воздух. Соль увидел, как соболиные уши встали торчком – признак крайнего удивления и настороженности.

Отец предупредительно рыкнул и направился в сторону необычного камня. Чем ближе они к нему подходили, тем сильнее Соль чувствовал некое смятение и необъяснимое беспокойство. Обычно так свербит, когда ждешь чего-то неизвестного. Он покосился на отца, тот растерянно оглядывался по сторонам, затем подошел вплотную к камню и недоуменно фыркнул. Соль выглянул из-за его плеча. На скале виднелся символ. Он был едва заметным, от него исходил слабый запах воска.

– Что это? – шепотом спросил Соль.

– Руна. Но откуда она здесь? – отец задумчиво покрутил головой, надеясь найти ответ на свой вопрос.

Мимо камня стекал ручей. Нахоженных троп рядом с ним не было, однако чуть дальше на земле виднелись царапины, словно волокли нечто громоздкое. Соболиное чутье тут же определило: запах человеческий. Значит, неподалеку жили люди.

– Уходим, – буркнул отец. – Нужно вернуться в хранилище до ночи.

Они снова помчались вниз по склону, но из-за следующего валуна на них вышла волчья стая.

Последующие события происходили с такой скоростью, что в памяти Соля остались лишь обрывки тех страшных последних минут, которые навсегда изменили его жизнь.

***

До того дня Соль не знал, что такое ужас.

В их жизни не было места страху. Временами он чувствовал обеспокоенность, когда слышал тревожные новости о гибели соплеменников. Его часто посещали сомнения при мысли о своей полезности в семье и племени в целом. Однако взрослые всегда ограждали их от поистине страшных событий.

– Сын, ты должен уйти без меня, – крикнул отец.

Они бежали по направлению к ельнику, где был хоть какой-то шанс спрятаться. Волчья стая неслась следом. Краем глаза Соль заметил, как самые молодые волки обходят их сбоку.

– Нет, – упрямо мотнул он головой.

– Соль, мы погибнем оба. Кто тогда поможет маме? Ты старший, сын. Ты должен вернуться.

Сзади раздался разъяренный рык вожака. Огромный черный волк почти настиг Соля, клыки лязгнули рядом с соболиным хвостом. Отец резко развернулся и вцепился противнику в шею. Вожак от неожиданности растерялся и замотал головой. Соболь в тот же миг скатился на землю и снова бросился бежать.

Отец выскочил на прогалину первым, за ним из леса вылетел Соль. Там он впервые увидел ту девчонку.

Прятаться больше было негде, оставалось только драться. Отец вцепился в шею вожака, Соль решил сбить матерого волка с ног, чтобы помочь. Если бы не было волчицы, они, возможно, справились бы.

В пылу битвы Соль не чувствовал ни боли, ни страха, только неукротимую ярость и гнев. Он не замечал, что шкура уже пропиталась кровью, своей и волчьей. В ушах стоял лишь злобный вой, рычание отца, клацанье клыков и хруст сломанных хрящей.

В какой-то момент Соль увидел, как девчонка вжалась в дерево, прижимая к себе ружье, и чертыхнулся про себя. Сейчас ее оружие пришлось бы как нельзя кстати. Сзади раздался сухой треск, он оглянулся: безжизненное тело отца соскользнуло на замерзшую землю. Когда-то в человеческих книгах Соль вычитал: «Мир рухнул для него в ту минуту». Он не понимал этого выражения до того момента.

Мир рухнул. Соль явно слышал грохот, оглушивший его. Потом он понял, что девчонка все же выстрелила, отгоняя волчью свору. Ослепленный горем Соль кинулся на вожака, склонившегося над телом отца, но ему наперерез бросилась волчица. В воздухе прогремел еще один выстрел…

Позднее Соль не мог себе объяснить, почему он заслонил от матерых волков ту взъерошенную девчонку, отчаянно цепляющуюся за ружье. В том растрескавшемся мире лишь она оставалась чем-то реальным и осязаемым. Ему нужна была точка опоры.

Девчонка оказалась не из робких, быстро пришла в себя и успела перезарядить оружие до нового нападения. Соль слушал ее напряженное сопение, рычал и надеялся, что она сразит вожака наповал. Только тогда стаю можно остановить.

Ярость наполняла все его существование. Казалось, Соль весь состоит из гнева и бешенства. Тело отца лежало где-то там, за волчьими спинами. Проклятое племя оставило его не только без крова, но еще и лишило родителя. Он должен поквитаться за это.

Из-за спины снова грохнул выстрел. Потом еще один. Пуля снесла вожаку ухо. Рассвирепевший от боли зверь бросился в их сторону. Но в то же мгновение поляну озарила бледно-голубая вспышка. Ослепленные волки попятились. Соль оглянулся и замер. Из груди девчонки вырвалась синяя птица. Она увеличивалась в размерах и сияла так, что глаза начинали слезиться.

Первым среагировал вожак. Он взвился в воздух, схватил птицу за хвост и сдернул вниз. Та что-то пискнула, бросив взгляд на девчонку.

Соль недоумевающе зарычал, не сводя взгляд с волчицы. Та уже пришла в себя и явно задумала что-то. Позади послышался негромкий шепот. Язык был незнакомым. Вокруг девчонки образовался какой-то вихрь, с каждым ударом сердца он закручивался туже и туже, пока не стал осязаемым. Она схватила образовавшуюся ледяную стрелу и швырнула в вожака. На глазах изумленной стаи огромного зверя отбросило назад и пригвоздило к земле.

Соль ошарашенно смотрел на девчонку. Она устало осела, словно из нее выкачали все силы. Соль остался один на один с разъяренной стаей, лишившейся вожака. Волчица в два прыжка преодолела расстояние между ними. Соль уже видел блеск ее ярко-белых клыков. Не задумываясь, он кинулся в бой. Волчьи зубы успели хорошенько потрепать его, когда снова раздались выстрелы.

Пара серых тел свалилась замертво. Волчица моментально оценила ситуацию, яростно взвыла и бросилась в лес, увлекая за собой стаю.

На тропе стоял человек. Взгляд мужчины равнодушно скользнул по поляне, затем остановился на девчонке. На мгновение показалось, что он хотел подойти к ней, но в последний момент передумал, тяжело вздохнул, подхватил волокушу с дровами и потащил ее вверх по склону.

Соль доковылял до отца и уткнулся в еще теплое, пахнущее домом тело. Сердце не билось, мышцы уже свело предсмертной судорогой. Он старался не смотреть в застывшие глаза, лишь тихо скулил. Слезы катились по щекам и казались обжигающими, словно боль была лавой, выплескивающейся из вулканического чрева. Соль не знал, как ее унять, лишь чувствовал, как внутри что-то трескается, покрывается серым пеплом.

Он не помнит, когда очнулся, но, подняв голову, увидел девчонку. Она сидела уткнувшись в колени и рыдала навзрыд. Почему-то стало ее жаль. Соль с трудом доковылял до нее, ткнул носом в мокрую щеку и тявкнул. Не хватало еще утешать эту… Тут в его голове помутилось, тело мотнуло то ли от усталости, то ли от пережитого, лапы подогнулись, и Соль упал на землю.

Уже в полуобмороке он чувствовал, как по шее бегают ловкие пальцы, как тонкая игла пронзает кожу, как нестерпимо жжет в холке. Соль крепко сжимал зубы, стараясь не сорваться и не укусить врачующую руку. Наконец все закончилось. Он обессиленно свалился набок и мелко задышал. Боль не давала ему впасть в забытье.

Девчонка попыталась его тащить куда-то, но Соль зло огрызнулся. Тогда она оставила свои попытки и, оглянувшись в последний раз, ушла следом за охотником.

Мира. Ее звали Мира. Непонятное человеческое существо, которое стало смыслом жизни на несколько лет.

***

Следующие два года пролетели как один день.

Когда Соль вернулся к хранилищу, то понял: второй группе удалось уйти. Часть летописей исчезла, тропу в горы он проверил несколько раз. Никаких следов борьбы не обнаружилось. Появилась надежда, что маме с младшими братьями и сестрой удалось скрыться от волчьей стаи.

Он хотел пойти по следам соплеменников, но не смог. У него остались незакрытый долг перед девчонкой, неудовлетворенная жажда мести и масса вопросов, на которые могли дать ответы только старые манускрипты. Соль боялся спрашивать себя, какая из этих причин удерживала его сильнее всего.

Он похоронил отца возле горного ручья вместе с соплеменниками.

После возвращения в хранилище распорядок Соля не менялся долгое время. С утра он мчался проверять человеческий дом, расположенный на краю ущелья. Если хозяин был дома, то Соль спокойно охотился, а после изучал манускрипты. Если девчонка оставалась одна, то он старался не отходить от нее далеко, хотя она редко спускалась ниже Медвежьего камня, а значит, находилась в безопасности. Соль вычитал в летописях, что символ, начертанный на скале, служит защитой от людей и зверей. Однако он все равно прибегал каждый день убедиться в невредимости Миры.

Девчонка казалась необычной. От нее исходила непонятная энергетика. Она отличалась от отца. Тот был обычным человеком: порой угрюмым, иногда печальным, редко улыбающимся. Дочь он любил, но какой-то странной любовью. Соль замечал его косые взгляды, странные уходы в лес. Иногда мужчина пропадал несколько дней в горах, оставляя дочь одну. Куда подевалась мать девчонки, Соль не знал, но, судя по запаху, отсутствовала она довольно давно.

Про руны он вычитал много интересного в манускриптах. Оказывается, подобные символы встречались в письменности с древних времен. Этот язык широко не применялся и исчез давным-давно, но откуда тогда руна появилась на камне?

Чем больше Соль читал, тем больше вопросов у него появлялось. Он уже по-другому смотрел на мир, замечал некоторые нестыковки. Вспоминая действия одного из последних старейшин, Соль понимал их причину. Однако истинного смысла пока не нашел.

Несколько раз он возвращался к тому письму, которое отыскал перед нападением волков на соболиную деревню. Отправитель писал: «Кристалл – не проклятие, не источник силы племени. Он может стать либо оружием, либо прощением, нужно лишь осознать его сущность. Мы не те, кем себя считаем. Нам навязали чужое мнение. Когда у тебя появится смелость услышать меня?..» Кто написал старейшине это письмо? Почему нужна смелость? О каком кристалле шла речь?

Перед мысленным взором всплывал образ мужчины, вылезшего из колодца с кожаным мешочком на шее. Похоже, кристалл не был большим. Камень? Судя по всему необычный камень. Почему старейшины скрывали от племени его существование? Соль снова зарывался в летописи, пытаясь найти хоть какие-то упоминания о нем. Но все тщетно.

Однажды ему пришла в голову мысль: «Если информация о кристалле настолько секретна, то записи могли спрятать». Соль кинулся к тайнику, перевернул его вверх дном, но там ничего необычного не нашел. В архиве стояло столько сундуков с летописями, а на полках хранилось столько книг, что найти среди них нужный источник быстро не получится. Соль злился, на несколько дней бросал чтение и отчаянно носился по горам, проклиная старейшин и их тайны. Но потом брал себя в руки и снова зарывался в бумаги.

Он не замечал, как летит время. Сезоны сменяли друг друга, за летом наступила осень. Подули холодные ветра. Охотник все чаще уходил в горы, оставляя дочь одну, поэтому Соль оставался ночевать неподалеку от человеческого дома.

Однажды мужчина вернулся поздно, и Соль уже не ждал ничего необычного, как вдруг из хижины донеслись раздраженные крики и шум. Потом охотник босиком выскочил на улицу, бешено вращая глазами и настороженно оглядываясь по сторонам. Девчонка выбежала следом и схватила отца за руку. Она громко кричала ему в лицо, но тот не слышал, лишь бессвязно бормотал. А потом крикнул:

– Никогда не уходи дальше Медвежьего камня. Если чувствуешь опасность, возвращайся под его защиту как можно скорее.

Наконец Мира увела его, и в доме все стихло. Соль решил остаться неподалеку на всякий случай. Он чувствовал тревогу. С отцом девчонки явно что-то происходило. К тому же Соль уловил странный запах в лесу. Даже скорее, это было чувство опасности, а не аромат. Воздух словно вибрировал после сильной грозы. Дрожь ощущалась кожей, заставляла шерсть на загривке вставать дыбом. Он долго вспоминал, откуда ему знакомо подобное чувство, пока не понял: такой трепет исходил от Миры. Вокруг нее воздух тоже вибрировал, но слабо, со временем Соль привык ощущать это, как само собой разумеющееся. Но сейчас дрожание стало сильнее, гораздо сильнее.

Под утро его начало клонить в сон. После ночного снегопада земля промерзла, лапы начали коченеть. Соль вскочил и побежал в сторону обрыва, решив немного размяться. До рассвета оставалось больше часа, но небосвод уже побледнел. К тому же выпавший снег высветлил ближайшие окрестности до мельчайших деталей. Звезды растворились, луна превратилась в блеклый, прозрачный блин. Жутко хотелось обернуться человеком и встряхнуться. Соль оглянулся, нет ли кого поблизости, хотя смешно бояться этого в такой глуши.

Однако чуткое ухо уловило скрип снега. Кто-то шагал по горной тропе следом за ним. Соль замер, прислушался, потом спрятался меж корней одинокой сосны, стоявшей у самого обрыва. Из предрассветной дымки выскользнул силуэт охотника. На его плече виднелся заплечный мешок и ружье. Неужели снова уходит?

– Эй, – негромко позвал мужчина. – Соболь. Я знаю, что ты здесь. Спасибо, что охраняешь Миру. Прости, что благодарю с опозданием.

Соль с удивлением слушал его, но показываться не торопился.

– Мне нужно уйти, – продолжал охотник. – Только в этот раз я могу не вернуться. Пожалуйста, не оставляй ее. Мире понадобится помощь. Если однажды возникнет угроза для ее жизни, – мужчина тяжело вздохнул и замолчал.

Соль выглянул из убежища. Отец Миры, уткнувшись в рукав, тихо плакал. Что-то было не так. Соль решительно выскочил на тропу, сел перед охотником и молча уставился на него. Почему взрослый мужчина решил заговорить со зверем? Ситуация настолько безвыходная? Тогда ему нужно просто отвести дочь в деревню под горой. Но он просит о помощи у соболя? Соль ждал ответов, тревожно вглядываясь в давно небритое лицо с красными от усталости и слез глазами.

– Ты ведь оборотень, – вдруг сказал охотник. – Не удивляйся, – он вскинул руку, успокаивая вздрогнувшего соболя. – Моя жена непростой человек, думаю, ты это чувствуешь в Мире. Поэтому я вижу, кто ты такой. Встречал таких однажды.

Соль напряженно ждал, не понимая, как реагировать.

– Мне нужно уйти. Если однажды возникнет угроза для жизни дочери, отдай ей вот это, – мужчина наклонился и положил на тропу небольшую коробку. – Она разберется. Но только в том случае, если возникнет опасность, – отец Миры пожевал губами, тяжело вздохнул и, развернувшись, быстро зашагал в лес.

Соль провожал его недоуменным взглядом до тех пор, пока он не скрылся за деревьями. Затем обратился, осторожно взял коробочку и покрутил ее в руках. Ничего необычного: легкая, перевязанная обычной бечевкой, а внутри перекатывается небольшая вещица. Ему очень хотелось открыть, но это было нечестно. Смирившись с неизбежным, Соль сунул коробку в глубокую щель под корнями сосны. Тащить ее с собой в хранилище было опасно и далеко. Вдруг содержимое понадобится внезапно.

Над горами начинался рассвет. Кто же мог знать тем утром, что судьба совершит кувырок, и все изменится раз и навсегда.

***

Впервые в жизни Соль не знал, что делать. Девчонка заперлась в доме и не выходила уже несколько дней. После долгих метаний по горам в поисках отца она обессилела настолько, что чуть не сорвалась со скалы. Вернувшись, Мира замкнулась.

Соль понимал, что с ней происходит. Когда уходят близкие, кажется: весь мир тебя предал. Отчаянно хочется завыть и разодрать его в мелкие клочья. Мира громила дом, кричала, швыряла об стены книги. Соль заметил, что девчонка не умеет плакать: ни от обиды, ни от боли. Она лишь крепче стискивает зубы. Но сейчас клокочущее горе сметало все, что попадалось ей на пути.