Темные тайны семейства Роуз

Кристофер, словно громом пораженный, не отрываясь смотрел на приятеля.Неужели это правда? Неужели он и вправду так изменился? Ему казалось его поведение совершенно естественно, даже логично.

Признается ли сумасшедший в своем нездоровье? Никогда. Не видя собственных недостатков, он считает себя абсолютно нормальным и правым.

– Я не вижу здесь проблемы. Что тебя так беспокоит? – спокойно ответил Кристофер, как будто именно его друг, а не он сам, был близок к помешательству. Ни тени участия в голосе, только ледяная отчужденность. - Ты слишком нервничаешь. Тебе нужно расслабиться и набраться сил. А я пока что присмотрю за всем – добавил он с невозмутимым хладнокровием.

– Предел! Моему терпению пришел конец! Я долго закрывал глаза на твои эксцентричные поступки, снисходительно относился к твоим причудам, но когда это сумасшествие обернулось против меня… это стало совершенно невыносимо! Кристофер, твоя страсть – это чистое помешательство! Ты словно во власти наваждения! Тебе необходима поддержка, иначе ты станешь представлять угрозу для окружающих… для самого себя… для меня… – Последние слова прозвучали почти неслышно, в них сквозило отчаяние и тревога за товарища, за их совместное будущее.

– То есть, ты решил сдаться? Оставить эту… кха…кха… "игру"? Что же с тобой произошло, объясни мне? – Кристофер недоверчиво вскинул брови, будто получив удар под дых, и его лицо исказила гримаса мучительного непонимания.

Неужели проблема во мне? Не я играю с чужими жизнями, Кристофер! Ты и мертвого достанешь, ясно? Даже в морге от тебя нет спасения! - охранник закричал, в голосе слышались мука и безысходность.

– Ты должен понимать, друг, что я не могу тебя отпустить. Ты… слишком много знаешь. Слишком много видел… И поверь, мне от этого больно. –Кристофер умолк, боясь выдать слабость, которая могла бы сорвать коварные планы. Словно зверь, он набросился на охранника, сбивая его с ног.

Не ожидавший такого нападения, мужчина потерял опору и, при падении, зацепил роковой выключатель. Комната с мониторами, где томился практикант, опять погрузилась в темноту.

Падение на кафель стало для охранника роковым. Алая жидкость потоком вырвалась из раны на голове, быстро образуя лужу.

Кристофер был развеселен таким печальным завершением, и гримаса безумной радости промелькнула на его лице, обращенном к неподвижному телу.

Затем он перевел взгляд на молодого человека, брошенного в абсолютной темноте, в окружении леденящих камер хранения, наполненных останками.

Он ждал, упиваясь тем, как ужас постепенно парализует жертву, как последняя надежда тает под влиянием холодящего страха.

Студент пытался сохранить остатки здравого смысла, но его захлестывала волна внутреннего смятения.

Бессмысленно убеждать себя в отсутствии опасности в темноте, когда испуганное воображение рисует чудовищные образы, в которые ты начинаешь верить сам.

Безнадежность вцепилась в его сознание мертвой хваткой, терзая изнутри. Он обмяк и осел на пол, словно сломанная марионетка, вжавшись головой в колени, пытаясь найти хоть какой-то выход.

Возможно, мрак станет его убежищем и успокоит, или же внезапно появится свет, и учитель, заливаясь смехом, распахнет стальную дверь, объявив все розыгрышем, пусть и жестоким.

Он был готов принять любую версию, лишь бы прекратить это адское состояние, лишь бы избавление пришло мгновенно и без страданий. Это стало единственной его мольбой в этот ужасающий момент.

Кристофер нажал на выключатель, и окружающее пространство как будто застыло. Даже в его, казалось бы, невозмутимом сердце, привыкшем к хладу морга, вдруг разверзлась ледяная бездна, сдавившая горло невидимым тисками.

Под покрывалом, на кушетке, тело внезапно ожило. Едва заметное шевеление пальцев ног, затем - медленный, полный боли подъем в сидячее положение.

Покрывало съехало, обнажая лицо, отмеченное тленом, с землистым оттенком кожи. Юноша, заметив движение позади, содрогнулся всем телом. Животный, всепоглощающий страх парализовал его.

Представления, рожденные в его голове под покровом надвигающейся тьмы, внезапно материализовались в пугающей действительности. Заметив, как покойник восстает, он отшатнулся и кинулся к двери, запертой Кристофером. Безысходность придавала ему энергии. Он яростно стучал в дверь, взывая о спасении, мечтая выбраться из этого кошмарного места.

Кристофер не отрицал мистицизма, предполагал существование иного мира. Но увиденное сейчас разрушало все его устоявшиеся взгляды на окружающее. Состояние между жизнью и смертью? Вероятно, только тогда граница между мирами настолько размыта, что легко ошибиться.

Однако его мечты развеялись в прах, когда покойник начал меняться. Конечности выкручивались под неестественными углами, кости ломались с ужасающим, утробным треском.

Этот звук не достигал его через экран, но муку, невыносимую, всепоглощающую агонию этой метаморфозы, можно было ощутить каждой клеткой тела, просто кинув взгляд на монитор.

Кристофер рванулся к юноше, не из жалости – вовсе нет! – а из сковывающего ужаса. Идея о полиции, роющейся в его прошлом, в его тщательно скрываемых тайнах, обжигала его сознание, словно каленым железом.

Он слышал надрывные вопли, понимал – создание терзает студента, обрекает его на кошмарную кончину. Каждое мгновение задержки несло риск разоблачения.

Он несся вперед, словно безумный, пока вопли внезапно не стихли, словно нить существования была обрезана. В ногах появилась дрожь, и бежать стало бессмысленно. Все закончилось.

Холодный ужас парализовал его. В мыслях с бешеной скоростью мелькали картины грядущего: кошмарные, зловещие, сплетающиеся в безумный узор. Он не мог сосредоточиться ни на одной, погружаясь в бездну собственных фобий, спотыкаясь о них, словно о булыжники на дороге в преисподнюю.

Кристофер добежал до двери и, согнувшись, оперся руками о колени, тяжело дыша. Он не торопился войти, смутное беспокойство удерживало его от этого шага. Что творилось в душе – не передать словами.

Как объяснить произошедшее? Как убедить в своей невиновности? Полиция не поверит в существование монстра, восставшего мертвеца. Они увидят лишь его, Кристофера, стоящего над бездыханным телом студента. Его руки будут запачканы кровью, а его ложь будет очевидна. И тогда наступит крах. Крах всему, что было для него ценно, что он так тщательно охранял.

Прижавшись лбом к ледяной поверхности двери, он сомкнул веки. За этой хрупкой преградой лежал истерзанный ребёнок. Дитя, вероятно, мечтавшее о грядущих днях, о любви и блаженстве. Мальчик, чья жизнь трагически и бессмысленно прервалась. И он, Кристофер, чувствовал свою вину. Пусть и косвенно, но именно его безрассудный опыт высвободил это порождение тьмы.

Отчаяние накрыло его с головой. Он жаждал закричать, разрыдаться, умолять о прощении, но лишь хриплый, приглушенный стон вырвался из его груди. Кристофер понимал, что необходимо действовать, принять хоть какое-то решение, однако ноги словно вросли в пол, а разум отказывался подчиняться. Он застрял в моменте невозврата, где любое действие лишь усугубит катастрофу.

Медленно выпрямившись, он дрожащей рукой коснулся дверной ручки. Что ждет его там? Какое наказание уготовано ему судьбой? Он не знал. Но знал одно: он должен взглянуть правде в глаза, какой бы ужасающей она ни была. И он распахнул дверь.

В комнате стоял запах смерти и металла. Отвратительное зловоние ударило в нос, заставив Кристофера отступить. Он застыл на пороге, парализованный ужасом. На кафельном полу, в багровой луже крови, лежал юноша. Тёмная, почти чёрная кровь била фонтаном из разорванной шеи, и Кристоферу не требовались специальные знания, чтобы понять: сонная артерия перерезана.

Присмотревшись, он заметил неровные края раны, следы зубов, вырванный кусок плоти. Убийца не мог далеко уйти – в комнате была единственная дверь, та самая, через которую вошёл Кристофер. Но комната была пуста. Леденящий душу страх сковал его.

Не все создания пресмыкаются по земле…

Словно подчиняясь невидимой силе, Кристофер медленно поднял глаза кверху. Его лицо, словно высеченное из камня, не выражало никаких чувств, но взгляд… в нём застыл глубинный, животный страх.

На потолке, скрываясь в полумраке, притаилось подобие паука, истинное порождение кошмара.

Искажённое человеческое тело переходило в восемь паучьих лап, тонких и покрытых редкой шерстью, каждая из которых заканчивалась острыми шипами, словно иглами.

Существо напоминало облезлого крысенка из подвала, принявшего облик самого ужасного кошмара.

Кристофера парализовал страх, лишив возможности пошевелиться. Монстр, прильнувший к потолку, медленно перебирал когтистыми конечностями, изредка наклоняя уродливую голову, как бы прицениваясь к жертве.

В полутьме комнаты его глаза горели зловещим изумрудным светом, отражая голод хищника и предвкушение расправы.

Кристофер осознавал, что любое неосторожное движение вызовет нападение.

Он пытался контролировать каждый вдох, чтобы ничем не выдать свой ужас.

В сознании, словно в горячечном бреду, мелькали варианты спасения, но перед лицом столь колоссальной опасности все они представлялись неэффективными. Он осознавал, что встреча с этим созданием неминуемо приведет к гибели.

Внезапно существо издало приглушенный свистящий звук, который резонансом отразился от стен помещения. Отделившись от потолка, оно грациозно, словно паук, спустилось вниз, цепляясь острыми конечностями за стены.

Кристофер ощутил леденящий озноб. Он отдавал себе отчет в том, что время стремительно утекает.

Собрав воедино все свое мужество, Кристофер резко оттолкнулся от пола и ринулся к выходу. Он понимал, что это отчаянный шаг, но бездействие было равносильно самовольному уходу из жизни.

Он выскочил из комнаты и с силой закрыл дверь, надеясь получить хоть небольшую отсрочку.

Единственной мыслью, настойчиво стучащей в висках, было – бежать, бежать без оглядки. Кристофер летел по коридору, не имея представления о конечном пункте, но осознавая, что от этого зависит его существование.

В тишине ночи дети безмятежно покоились. Кристофер тихонько подтянул одеяла,

легонько коснулся губами их лбов, и с грустью в душе направился в свою спальню.

Недавний рассказ не выходил у него из головы, ужасные картины морга неотступно преследовали его.

Лишь под рассвет ему удалось погрузиться в тревожный сон.

Аманда разбудила его. Прогулка с Мэнди и Лукасом. Он согласился без энтузиазма, словно его терзали дурные предчувствия.

Дети, полные жизни, вырвались на улицу, весело бегая и играя в лесу.

Кристофер, утонув в своих мыслях, блуждал в дебрях воспоминаний и опасений. Его вырвала из раздумий внезапная тишина. Он посмотрел вокруг, детей нигде не было.

Его объял безумный страх.

– Мэнди! Лукас! – пронзительный вопль разорвал лесную тишь.

Заглянув из-за ствола, мужчина издал короткий, болезненный стон.

Ему почудился тихий смех, почти неуловимый, но все же дарящий смутную надежду.

Сердце бешено забилось, подгоняя его вперед, к источнику звука. Достигнув нужного места, он в отчаянии осмотрелся, но вокруг была лишь звенящая пустота.

Последняя искра надежды угасла, и, не в силах больше бороться, он упал под дерево, где и погрузился в беспамятство.

Пробуждение было внезапным и оглушительным. Перед ним стояли его дети – мальчик и девочка. Лукас и Мэнди, но как они могли так вырасти? Мгновение назад они были малышами, а теперь подростки.

Кристофер безумно пытался осмыслить происходящее, его разум отказывался принимать увиденное. Он непроизвольно отшатнулся, будто спасаясь от кошмарных видений. Ужас сковал его, отняв дар речи. Касания к лицу ощущались как нечто инородное, вселяющее неподдельный страх.

– А? Кто вы такие? Не прикасайтесь ко мне! Где мои дети? – пробормотал он в отчаянии, словно повторяя заклинание.

– Папа, это мы, Лукас и Мэнди. Что с тобой случилось? Ты сам не свой, – с тревогой произнес Лукас, пристально глядя в потерянные глаза отца.

– Возможно, ты слишком долго был на солнце и потерял сознание. Хорошо, что мы оказались рядом, иначе ты бы пролежал здесь до самой ночи, – добавила Мэнди.

– Пора, отец, возвращаемся, тебе необходим покой.

Его приподняли, бережно придерживая под руки, и повели в направлении дома, словно бесценный артефакт, опасаясь повредить.

Когда Кристофер потерял сознание, упав в тени векового дерева, его сознание погрузилось в глубочайшую пропасть минувших дней.

Там, в недрах позабытого, он заново увидел своих родных, только что вошедших в их новый загородный дом.

Он вновь бродил с детьми по лесной чаще, слышал их жизнерадостный смех, когда они, прячась за стволами, изо всех сил старались не выдать себя звонким хихиканьем, прикрывая рот ладошками.

Греза была настолько реальной, настолько ощутимой, что, распахнув веки и увидев своих отпрысков повзрослевшими, он не сразу уверовал в подлинность настоящего.

На краткий миг он словно выпал из реальности, и грезы показались ему более подлинными, чем действительность. Возвращение в бодрствующее состояние обернулось лишь новым уровнем обмана, словно сама реальность стала частью кошмара, созданного из мучений потерянных лет.

Дома их ожидала Аманда, и в воздухе ощущался запах свежего пирога. День рождения детей. Как он мог забыть?

– Что-то вы сегодня задержались, наверное, плутали? – Аманда улыбнулась, но в ее взгляде проскользнуло волнение. – Мойте руки и к столу.

Они безмолвно послушались, ощущая груз невысказанных чувств.

Торжество вышло тихим, каким-то призрачным. Без товарищей, без поздравлений. Только они вчетвером, потерянные в своем замкнутом мирке.

Но любовь, соединяющая их, оставалась крепкой. После ужина родители организовали пенную вечеринку на заднем дворе, а под вечер, утомленные, но довольные, открыли бутылку вина и устроились смотреть комедию. К середине фильма Кристофер и Аманда уже спали на диване, и дети помогли им добраться до спальни.

Лукас и Мэнди остались в гостиной, допивая родительское вино. Мэнди неожиданно почувствовала слабость и, не говоря ни слова брату, вышла на веранду подышать свежим воздухом. Лукас, увлеченный телевизором, не сразу осознал ее отсутствие. Только через некоторое время, обернувшись, он понял, что сестры нет рядом, и в тревоге позвал ее.

Не получив отклика, Лукас резко поднялся с дивана, и его охватила паника, словно дикий зверь, впившаяся когтями в душу. Он тщательно осмотрел все комнаты в доме, выкрикивая её имя, но в ответ раздавалась лишь гнетущая пустота.

Наконец, набравшись смелости, он выбежал на веранду, и его взгляд остановился на Мэнди, свернувшейся калачиком на лестнице.

- Как ты? – спросил Лукас, приближаясь и ощущая, как тревога сковывает его изнутри.

- Всё хорошо, не переживай, – прозвучал едва слышный, почти надломленный голос.

- Ты уверена?

- Послушай, Лу, всё в порядке, не переживай. Мне просто необходимо глотнуть свежего воздуха, отвлечься. Не стоит меня сопровождать.

- Ты совсем не задумываешься о последствиях? – В голосе Лукаса слышалось явное беспокойство. – Сейчас одиннадцать вечера, вокруг кромешная темнота, лес полон неизвестных существ. Куда тебя понесло в такую позднюю ночь?

- Просто развеяться… мысли окончательно перепутались.

- Что произошло, Мэнди? Расскажи, я же твой брат, доверься.

- Да в том-то и проблема, что мы торчим в этой глуши уже одиннадцать лет, словно в заключении! Ни культуры, ни перспектив. Нам ведь по пятнадцать, а у нас нет даже элементарного образования! А у меня, может, была мечта стать психотерапевтом… или врачом для животных… А в итоге – только этот ужасный лес!

- Ты намерена сбежать? – сказал Лукас, не сдержавшись.

- Нет… я всего лишь пытаюсь найти выход из этой ситуации. Пока родители спят, возможность идеальная.

- В таком случае, я иду с тобой. Не позволю тебе одной бродить по этой глуши.. Здесь может кто угодно встретиться.

- Кого здесь опасаться? Разве что белок, зайцев… обычных лесных обитателей.

- А вдруг я тебя не найду? Или ты заблудишься? Как я потом тебя искать буду?

- Не переживай. Думаешь, я все эти одиннадцать лет бездельничала? Я здесь каждый уголок изучила, каждую тропинку знаю. Я почти у цели. У меня есть общее направление, просто надо немного скорректировать. В любом случае, я всегда найду обратную дорогу –Мэнди отвернулась, сделала шаг в густой лес, и темнота поглотила ее. Лукас стоял, не решаясь остановить, сердце терзала мысль о возможной, вечной утрате. Несгибаемость этой девчонки поражала.

Он следовал за ней сквозь переплетение ветвей, стараясь не шуметь, боясь спугнуть, словно пугливую птицу. Они ушли в такую чащу, где даже Лукас никогда не бывал, а она все шла вперед, руководствуясь лишь ей известным маршрутом.

В кромешной тьме он едва различал ее очертания, но, засмотревшись, споткнулся. Тишину разорвал звук хрустнувшей под ногой ветки. Мэнди содрогнулась, ее сердце бешено забилось. Бросилась вперед, не оглядываясь, убегая от неизвестной опасности. Выбившись из сил, обернулась, пытаясь разглядеть в темноте, кто ее преследует. И тут же, как наказание, на голову обрушилась толстая ветвь. Мэнди упала на землю без чувств, и тишина окутала ее разум. Лукас был далеко, но отыскать ее в ночи не составило труда. Он бежал по ее следам, и вот, в тени дерева, он увидел ее неподвижное тело.

Он торопливо приблизился, упал ничком у её бока, пальцы, объятые тремором, нашарили пульс на руке. Она дышала… но тревога не ослабевала. Он стиснул её ладонь, и разум заполонили ужасающие видения, от которых не было избавления.

Освободив её кисть, положил рядом, скользнул ладонью вверх по ткани, под мягкий вязаный свитер. Неконтролируемый импульс, мрачное эхо прошлого, доставшееся от родителя, чьи прикосновения бесчестили чистоту.

В то же время Лукас, будто захваченный некой злой властью, продолжал своё безумное изучение тела сестры, всё глубже погружаясь в бездну порока, пытаясь избавиться от её одежды.

Ему удалось расстегнуть пуговицы, и дрожащие пальцы потянулись к девственности Мэнди. В тот миг, когда тьма, казалось, поглотила все вокруг, она приоткрыла веки и в ужасе увидела себя раздетой возле брата.

Её внутренний мир обрушился, и из горла вырвался вопль, полный муки и безысходности, вопль, который, казалось, никто не услышит в этой дикой местности.

Охваченный ужасом, Лукас начал невнятно оправдываться, твердя о кошмарной ошибке, но Мэнди не слушала, её вопль становился все громче и отчаяннее.

Парализующий страх разоблачения, родительского гнева, позора, полностью завладел его сознанием. Ему казалось, что единственный выход – избавиться от "помехи", навсегда лишить сестру голоса.

Поддавшись безумному импульсу, он поднял тяжелый булыжник и со всей силы обрушил его на голову Мэнди.

Жизнь девочки прервалась мгновенно, тело обмякло и рухнуло на землю.

Лукас, будто проснувшись от кошмара, осознал весь масштаб своего злодеяния. Он сидел, закрыв лицо ладонями, в полном оцепенении от совершенного.

Время тянулось невыносимо медленно. Собравшись с духом, он перетащил тело в ближайший ров и вернулся домой, где его ждала бессонная ночь, наполненная терзаниями и угрызениями совести.

Весь следующий день был для него словно в тумане, очнулся он лишь когда пришло время обеда. Родители, вставшие с первыми лучами солнца, были встревожены отсутствием Мэнди и, объятые беспокойством, разбудили Лукаса.

Опасаясь, что его обман раскроется, он поведал им случай о конфликте на террасе, и о том, как Мэнди, резко закрыв за собой дверь, ушла.

- О Господи, куда же она могла направиться? Она ведь ещё совсем юная! Как ты мог допустить её уход? Это же твоя сестра! – с отчаянием в голосе произнесла Аманда.

- Она понимала, что делает, это было её личное решение, и я уверен, что она сможет о себе позаботиться, – с сомнением ответил Лукас.

- Сможет? Как ты можешь такое утверждать? Ты совсем не испытываешь к ней любви?

- Просто это был её выбор, и я его уважаю. Да и если честно, мам, здесь же совершенно нечем заняться, вокруг нет цивилизации, а я хочу общаться с друзьями, кататься с ними на велосипедах, посещать нормальную школу, а не томиться в этой глуши.

- Ты знаешь, я не виновата в том, что мы оказались в этой забытой Богом местности. Твой отец зачем-то привез нас сюда.

- Пожалуйста, давайте не будем сейчас выяснять причины и искать виновных. Когда-нибудь мы обязательно вернемся в город, возможно, даже приобретем там жилье.

- Хорошо, пусть будет так. Но что же с нашей дочерью? Что, если с ней что-нибудь произошло? Моё сердце матери не находит покоя от беспокойства.

- Необходимо незамедлительно организовать розыск! Вдруг случилась беда? –Произнес Кристофер, но втайне он беспокоился вовсе не о дочери, а о том, что ее пропажа привлечет внимание правоохранительных органов к нему. Он ведь по-прежнему скрывается от закона. Лукас полностью разделял его страхи: разыскные мероприятия девочки могли привести к его разоблачению. Встреча с полицейскими была им обоим крайне нежелательна.

Аманда же, ощущая собственное бессилие, настойчиво предлагала обратиться за помощью к полиции.

- Может, стоит сообщить в полицию? У них больше шансов найти ее и вернуть домой. Тогда все наладится. – Произнесла Аманда, пытаясь сдержать дрожь в голосе, полным надежды.

- Мы сами ее найдем.

Крис и Лукас в унисон отрезали: Мы сами ее найдем.

Женщина с сомнением посмотрела на них, но сдалась и согласилась на самостоятельные поиски. Они собрались и, словно призраки, исчезли в густой чаще леса.

Дни и ночи напролет они прочесывали лесной массив, но все напрасно. Шли дни, недели, месяцы, а девочка так и не была найдена.

За этот период Аманда превратилась в бледную тень самой себя. Ее взгляд потух, а сердце заполонила беспросветная тьма. Неухоженные волосы, выраженные темные круги под глазами, абсолютная апатия – все говорило о ее нестерпимой боли.

Заметив её му́ки, мальчишки щадили её чувства, избегая лишних расспросов, понимая глубину её потери.

В один из дней, столкнувшись с безысходностью собственных поисков, Аманда прибегла к крайней мере. Затворившись в комнате, втайне от мальчиков, она позвонила в полицию, сообщая об исчезновении дочери, с дрожью надежды и отчаяния в голосе.

- Майкл Ка́нос у аппарата. Что произошло? – Раздался спокойный, деловой голос.

- Шериф… здравствуйте, – Её голос дрожал, словно листок, сорванный ветром -. Моя дочь… Мэнди… пропала несколько месяцев назад. Мы живем… в отдаленном месте, в лесу. Она вышла на прогулку вечером… и не вернулась. Я не представляю, где она может быть… возможно, в городе, но она бы позвонила, я уверена… Умоляю, помогите мне найти её! – В голосе Аманды, сквозь приглушенные рыдания, прорывались отчаянные мольбы.

- Мы приложим все усилия, чтобы вернуть вашу дочь. Пожалуйста, назовите её полное имя и дайте её описание.

- Мэнди Роуз…

- Роуз? A Кристофер Роуз… не её отец ли? – в голосе шерифа послышалась жесткая нотка. Он крепко сжал рацию в руке, готовый в любой момент передать ориентировку на беглеца.

- Да, Кристофер — это её отец. Почему вы спрашиваете? – в ее интонации возникло недоумение, которое быстро сменилось тревогой.

- Боюсь, у меня для вас плохие новости. Ваш супруг подозревается в… осквернении тел покойников. Мне нужно узнать ваш адрес, чтобы мы могли приехать и разобраться с ситуацией на месте. – сказал шериф, пытаясь оставаться спокойным, хотя в душе его бушевали ярость и сострадание к этой бедной женщине.

Аманда в оцепенении уронила трубку телефона. Внутри все сжалось от страха. Обращаться в полицию она больше не станет. Обрывки мыслей, зловещие предположения, вихрем закрутились в ее голове. Почему их переезд в такую глушь был настолько поспешным? Почему муж так яростно возражал против вызова полиции? Сердце сковал жуткий холод. Неужели рядом с ней жил монстр, и она ничего не замечала? Внезапно ее пронзила страшная догадка: а что, если Мэнди тоже… Что, если он убил ее? Или совершил над ней что-то еще более ужасное, немыслимое? Эта мысль разрушила ее мир. Ее захлестнула волна боли и отчаяния. Без дочери ее существование потеряло всякий смысл. Зачем продолжать жить, если ее девочки больше нет? В голове билась лишь одна, жуткая мысль…