Когда скаты воспарят в небесах

Они любили друг друга, но были разделены самой твердью, не смея даже соприкоснуться. Тогда Фаргар начал приносить возлюбленной дары. Айфаль дорожила душами людей, и тех, кто прожил достойную жизнь, она принимала в свои воды, даруя им вечный покой в небесном плавании.

В огненной же бездне Фаргара не было покоя — там царили лишь крик и очищающая боль. Чтобы угодить Айфаль, он позволил грешникам выгорать добела, переплавляя их страдания в чистоту. Лишь пройдя сквозь его пламя, самые стойкие обретали право вознестись к небесному морю богини.

Руслан пару раз моргнул и пролистал ниже. Наткнулся на иллюстрации. Почему-то на Фаргаре он не задержался надолго, а вот Айфаль стал рассматривать, и увидел у её ног, погружённых в воду, несколько скатов.

К горлу подступила тошнота. Легенда рассыпалась в голове бессмысленным набором красивых слов, оставляя после себя лишь новые вопросы. Руслан скривился: вряд ли Фаргар и Айфаль были чем-то большим, чем сказкой для утешения смертных, такой же выдумкой, как и все боги из запыленных учебников по мифологии. Но один вопрос впился в мысли намертво: если это просто сказка, то почему на тех иллюстрациях эти огромные существа так покорно ластились к ногам богини?

Он выключил компьютер, и комната погрузилась во мрак. Перебравшись на кровать, Руслан нащупал телефон под подушкой и зашёл в диалог с Сэлом. Вместо тысячи вопросов, крутящихся на кончиках пальцев, он просто написал, что прочёл легенду, но ничего не понял.

Ответ пришёл практически сразу:

«Ты просто неправильно мыслишь».

Глава 4.

Сэл ответил Руслану и спрятал телефон в карман. Он играл с огнем, зачем-то подталкивая человека к правде. Ради забавы? Возможно, ведь так интересно наблюдать за тем, кто бьется в истерике от безысходности, правда?

Он не ответил на собственный вопрос, рядом шумно засмеялся Десмор, и захихикала Глуара, прикрыв рот полурукой-полукрылом. Она не обратилась до конца, ее смех и голос звучали по-совиному, да и головой она могла крутить практически на триста шестьдесят градусов. Зрелище было жутким, но все в этом клубе привыкли и к чему-то похуже.

Сэл снова был в «999 душах». Пару часов назад отчитался Танатису о своем дне: виделся с приговоренным, поддержал контакт и энергетическую связь, но в лишние подробности не вдавался. Знал, что наставник останется недоволен. А так он даже похвалил Сэла, напомнил ему о быстро истекающих днях и отправил развлекаться.

До этого Сэл катался на машине по городу. Он мог бы добраться до любой точки мира через тени, как делали все жнецы, но ему нравилось ощущение скорости и контроля над чем-то огромным вроде автомобиля.

Он видел жнецов, которые создавали себе лошадей и других огромных зверей в качестве марионеток и передвигались на них. Тоже неплохо, но машины все равно интереснее.

А теперь он вынужденно слушал громкий треп Десмора о его последнем задании . То ли шестидесятой, то ли семидесятой — Сэл так и не понял. Но это все равно было прилично больше, чем у него самого, да и живет Десмор на пятнадцать лет дольше.

В клубе «999 душ» собирались со всей округи жнецы и прочие существа, принадлежащие к потустороннему миру. Хотя в других, более мелких городах, тоже были подобные места, но менее презентабельные.

Сэл стряхнул пепел с сигареты в пепельницу, стараясь абстрагироваться от постороннего шума. Оставалось еще одно пристанище — Иной мир. Место холода и вечного мрака.

Место, где была дана жизнь тем, кто подвластен лишь Смерти. Если верить легенде, обитает она на вершине самой высокой горы. Но то были лишь слухи. Сколько бы жнецы не взбирались на разные горы, ни разу не видели свою создательницу. Сэл питал отвращение к этому миру, хоть и был связан с ним неразрывными узами.

— А как твое задание, Соломон? — по всей видимости, Десмор закончил очень длинный рассказ о себе и навалился всем весом на Сэла.

— Назовешь меня так еще раз, и я сломаю тебе челюсть, — Сэл выдохнул дым, продолжая смотреть перед собой.

— У-у-у, какой ты грозный злюка, — Сэл даже не понял, когда Глуара успела пересесть от Деса к нему и запустить руку в его волосы.

— К тебе это тоже относится, — он перехватил ее запястье и с силой отвел в сторону.

Глуара недовольно зашипела, но настаивать не стала. Десмор с радостью принял ее обратно и усадил к себе на колени. Молодые темные птицы вечно таскаются рядом с жнецами, кто-то принимает их, как Дес, кто-то гонит прочь.

— А если серьезно, Сэл? — взгляд темных глаз Десмора потерял все краски. — Молодой, все дела. Ты не спешишь исчезнуть? А то вдруг уже сдался.

— Не. Твое. Дело, — практически рявкнул Сэл.

Напускная забота Десмора его раздражала. Редкий жнец будет так открыто и радостно трепаться о каждой своей работе, как это делал Дес. Зачастую косари просто обменивались полезной информацией, которая может помочь новому поколению.

Сэл не собирался ничего ни с кем обсуждать. Если уж Танатису он рассказал только необходимую информацию, то Десмор не заслуживал даже этого. Хвалиться душой, отправленной в плавание, не всегда небесное, было последним делом, которым хотел заниматься сейчас Сэл.

Когда он уже собрался найти более спокойное место в клубе, на диваны по соседству сели другие жнецы. Опытные, но не такие древние, как Танатис. Десмор тут же стал тише, Глуара сразу обратилась совой и улетела.

Сэл не стал прислушиваться к их разговору. Дружеские отношения между жнецами — редкость. Но, как и всегда, случались исключения.

Четверо сидели расслабленно, пятый был напряжён. На их поясах висели серпы: у кого-то два, у кого-то три. У того, кто выглядел старше и куда опаснее других, Сэл насчитал пять серпов.

Своего рода отличительные знаки уровня каждого жнеца. Одни таскали их с собой, красовались на каждом углу и даже человеческие жизни при их помощи обрывали слишком кроваво. Другие, как Танатис, у которого давно исчезла потребность в хвастовстве, хранили серпы как награды.

Жнецы разговаривали тихо, отвергали подходящих к ним птиц, но охотно принимали наполненные бокалы от теневого бармена. Сэл скучающе курил, пока Десмор пялился в одну точку и явно думал, куда бы свалить, чтобы остальные не восприняли его уход как проявление неуважения.

Иногда жнецы повышали голос, называли имена, но практически все из них оказались Сэлу незнакомы. Одно повторялось чаще. Молчавший до этого жнец зло выругался, пальцы сжали стакан. Стекло не выдержало, треснуло, осколки посыпались на стол и пол. Густой напиток потёк по напряжённым рукам. Он заговорил, и его голос звучал куда громче других голосов в клубе. Сэл нехотя вслушался, замирая от смысла услышанного.

Незнакомый ему жнец говорил с яростью, с жестокостью и какой-то непонятной Сэлу болью.

Речь шла о колоссальной разнице между человеком и жнецом. О том, насколько выше существование косаря стоит над людской жизнью. Смертных много, бессмертных значительно меньше. И пока первые просто живут, лишь изредка принося какую-то пользу, вторые существуют ради работы, не зная ничего большего.

Сэл прищурился, не понимая, с чего началась эта тема и чем она закончится. Жнецов не трогала жизнь людей — ни её ценность, ни её быстротечность. Два разных мира, которые соприкасались только из надобности, а не из какого-то желания.

Следующая фраза жнеца заставила Сэла замереть, приложить все усилия, чтобы не выдать собственного интереса. Теперь стало ясно, к чему было прошлое рассуждение. Один из жнецов исчез.

Сэлу показалось, что все звуки вокруг резко затихли, словно кто-то заботливо убавил громкость. И теперь он слышал всё отчётливо, будто всё сказанное предназначалось ему.

Исчез жнец по имени Мортен — и не просто исчез, а прежде мучился долгие недели. Не подпускал никого к себе, твердил что-то о нежелании убивать, о несправедливости миров. Рассказ был настолько подробным и живым, что воображение Сэла строило красочные картинки в его сознании.

Корчащееся от боли незнакомое лицо, отчаянные крики и мольбы, а после — тишина, которая знаменовала превращение жнеца в ничто. Тела никогда не оставалось, оно распадалось на силу, которая его сотворила, как и все серпы. Ничто больше не указывало на то, что жнец когда-то существовал.

Сэл вздрогнул, услышав, сколько лет было Мортену. Девяносто четыре года. Не древний, но и давно не юнец. У такого были и подконтрольные марионетки, и парочка серпов. Но даже он не справился. Не справился со своим последним заданием — с молодой девушкой, чьё имя ему передали Писцы Судеб в тонком свитке.

Сэл откинулся на спинку дивана. Она скрипнула, он выдохнул слишком громко, чтобы остаться незамеченным. Его взгляд встретился со взглядом говорившего. Тот грубо, невероятно грязно выругался и жестом велел всем отправляться на поиски более укромного места для откровений.

Десмор, почувствовав вернувшуюся свободу действий, вновь открыл рот и принялся тарахтеть о чем-то своем. А Сэл думал, думал, думал. Руслан был слишком молод. В его взгляде еще не было той усталости, которая обычно примиряет жертву с концом. И именно это пугало Сэла до дрожи в пальцах. Вспомнив парня, он кожей почувствовал приближение пустоты.

Сэл ощутил, как внутри нарастает вязкий холод. А что, если он не справится? Что, если рука дрогнет, и задание останется невыполненным? Тогда не будет ничего — только беззвучное рассыпание в пыль, растворение в воздухе под шепот коллег. Руслан не был врагом, он был его приговором.

***

Все два дня после услышанного разговора Сэл не появлялся в клубе, а ездил на машине по городу. Утром, днем, вечером и даже ночью. Сон ему не требовался, лишь остановки на заправках.

Человеческой едой жнецы тоже не брезговали, хотя и не нуждались в ней. Поэтому Сэл с большим удовольствием ел хот-доги с заправок, на которые заезжал.

Он сидел на капоте своей машины, курил и пил кофе со льдом. Солнце было скрыто низко висящими тучами, вот-вот должен был пойти дождь. Деревья на краю леса, где припарковался Сэл, покачивались из-за холодного ветра, шумела листва.

Ему показалось, что он услышал уханье совы, но оно исчезло в порывах ветра. Сэл смахнул со лба растрепанные волосы, закинул голову и взглянул на серое небо. Первая капля упала ему на лоб и стекла к виску. А затем еще одна, и еще. Дождь зашелестел в кронах деревьев.

Сэл еще немного посмотрел на тучи и слез с капота. Жнецы не мерзли, но холодные капли неприятно стекали по бледной коже. В поисках куртки он полез в багажника, но пальцы задели не ткань, а пожелтевшие страницы. Среди забытых вещей лежал небольшой блокнот.

Он захлопнул багажник, так и не достав куртку. Сэл замер, глядя на обложку, которая на глазах темнела, впитывая влагу. Когда он открыл блокнот, тяжелая капля с влажным стуком ударилась о пожелтевшую бумагу. Вода мгновенно расплылась по карандашному наброску, размывая часть линий. С листа на него смотрел человек — взрослый, с глубоким взглядом и тонкой сеткой морщин у глаз, которые казались живыми даже в этом мимолетном эскизе.

Сэл быстро сел в машину и стал листать страницу за страницей. Разглядывал полноценные, законченные рисунки и легкие наброски. Чаще всего попадались именно люди, реже животные: собаки, кошки, птицы, еще реже здания или пейзажи.

Он увидел несколько портретов какой-то девушки, а затем друзей Руслана. Сначала Ники, потом Жени, Арса и Ульяны. Сэл перелистнул еще несколько влажных страниц, и пальцы его дрогнули. На последнем заполненном листе он увидел свой собственный портрет. Явно незаконченный, зато Руслан точно сумел передать эмоции и выражение лица. Не забыл даже про пирсинг.

Сэл замер, завороженно разглядывая свое нарисованное отражение, и только резкая вибрация в кармане заставила его отвлечься. Телефонный звонок ворвался в тишину, напоминая, кем является автор рисунка.

Глава 5.

Руслан хмуро смотрел на пасмурное небо. Такая погода вызывала легкое уныние и насылала желание укутаться в одеяло и смотреть фильмы весь день. Но его ждала работа, большую часть которой он, к счастью, уже успел закончить. Хотя несколько заказов всё ещё требовали внимания.

Утро Руслана началось недавно, хотя уже было поздно для подъема, и живот требовательно урчал, напоминая о завтраке. В кармане завибрировал телефон, и он ответил, даже не глянув, кто звонит.

— Русик, привет! Не разбудила? — из динамика раздался радостный голос Ники.

Руслан машинально взглянул на часы, хотя и так знал, который час. Стрелки показывали десять.

— Нет, нормально, — он постарался придать голосу бодрости, но получилось неубедительно.

— Отлично. У меня желание приготовить блины. Ты же знаешь, мои такое не едят — только полезное, — Ника фыркнула, намекая, что их походы с Женей в бар сложно назвать «здоровым образом жизни». — Так что я еду к тебе. Ждёшь?

— Давай, — Руслан не успел договорить, как Ника уже сбросила вызов.

***

Ника приехала так быстро, будто стояла на другой стороне улицы в ожидании его разрешения. Она ввалилась в квартиру, возмущаясь, как её бесит погода, и пожаловалась, что успела промокнуть, пока шла от машины до подъезда.

С пакетов с продуктами стекали капли, а за Никой протянулась водяная дорожка. Она уверенно направилась на кухню, как к себе домой. Руслан привык к её внезапным визитам. Ника часто приезжала к нему готовить, а иногда даже пользовалась его «мастерской» для своих картин. После того как в его жизни появилась Лера, эти визиты сократились, чтобы не было лишнего повода для ссор.

Со стороны всем казалось, что Руслан и Ника просто никак не могут признать взаимные чувства друг друга и довольствуются дружеским общением. Было это правдой или нет, никто не знал. Зато вдвоем они проводили довольно много времени.

Будучи легким разочарованием своей семьи юристов и адвокатов, Ника все равно еще жила с ними. Правда и родители относились к ней неплохо, деньгами помогали, машину подарили, просто раз в месяц, иногда чаще, заводили разговоры о том, что художник – это не профессия. Поэтому и места для творчества у Ники не было, хотя жила она в приличных размеров загородном доме.

Когда Руслан снял эту квартиру (не без помощи матери), он стал принимать Нику у себя. Она пару раз даже ночевала на маленьком диване на кухне. Если вдуматься, из всех своих друзей Руслан был ближе именно с ней. Ника познакомила его с Женей, который позже привёл в их компанию Арса и Ульяну.

— Что с картиной? Успеваешь или опять будем сушить её феном в последнюю ночь? — спросила Ника, переодевшись в домашнюю одежду, которую всегда возила с собой. Её тёмные волосы были убраны в хвост, и Руслан заметил недавно окрашенные красные пряди.

— Тебе идёт, — отметил он. – С картиной вроде успеваю, — прикинул он, сколько времени осталось до выставки. — Я ездил тогда на Набережную. С Сэлом.

— С этим мрачным красавчиком? Надо было сказать! Я бы отменила все дела ради ещё одной встречи с ним, — захихикала Ника. — Ладно, показывай, что получается. Блины подождут.

Не дожидаясь согласия, Ника направилась в мастерскую. Там было тепло и сухо. Картина почти высохла: Руслан наносил краску тонкими слоями.

Ника сделал самое серьезное и в то же время вредное лицо. Такие лица они вдвоем часто наблюдали у преподавателей. Она принялась разглядывать картину, то подходила вплотную, то отходила, пару раз для виду цокала языком.

— Ну ладно, ты гений, как всегда. Но я бы сделала небо поярче и добавила бликов на воду. Хотя ты ещё не закончил, разберёшься, — заключила она и направилась к двери.

— Погоди. Хотел кое-что показать. Я позаимствовал твою идею, — сказал Руслан и загадочно улыбнулся. Он полез в рюкзак, брошенный в углу, но тут же изменился в лице и снова лихорадочно перерыл его. Пальцы раз за разом натыкались на всевозможный хлам, кроме блокнота. Той самой потрепанной книжки с набросками, которую он привык таскать с собой повсюду, чтобы в любой момент — в автобусе или в очереди — поймать ускользающую линию или внезапный блик света. Руслан начал вытряхивать все из рюкзака: на пол посыпались ластики, клячки, маркеры, канцелярский нож, влажные и обычные салфетки... Все, только не блокнот. — Учти, собирать будешь сам, — сказала Ника, расслабленно опираясь плечом о косяк двери.

Руслан продолжал шарить рукой по пустому рюкзаку, будто высшие силы могли вдруг сжалиться и вернуть потерянное. Но чуда не случилось.

— Проклятье. Блокнот. Он остался в багажнике Сэла, — пробормотал он с уверенностью, которая граничила с отчаянием.

Блокнот всегда лежал в рюкзаке — на случай, если захочется порисовать где-нибудь в кафе или в метро. Перед поездкой на Набережную он точно был там. А теперь... пропал.

— Что ты делал в его багажнике? — зевнула Ника, с интересом наблюдая за нервной вознёй друга.

Руслан бросил на неё испепеляющий взгляд, но тот отскочил от её привычной брони невозмутимости.

— Сэл хотел меня похитить! — шикнул он. — Ладно, просто рюкзак лежал там, а я, видимо, не закрыл его. Дерьмо. Я нарисовал его.

Руслан опустился на корточки, собирая разбросанные вещи с такой сосредоточенностью, будто это могло вернуть блокнот. Ника сдерживала обещание не помогать, но всё же с лёгкой тревогой глядела на него сверху вниз.

Руслан редко рисовал кого-то без спроса. Обычно это были случайные прохожие в автобусах или метро, которым он даже не говорил о своих рисунках. Но если он знал человека хотя бы несколько минут, то всегда спрашивал разрешения. В этот раз он нарушил правило. А Сэл в баре ясно дал понять, что не заинтересован в таких портретах.

— Думаю, ему плевать на твой блокнот, — сказала Ника. Она слегка потрепала Руслана по плечу, как бы показывая, что сочувствует. — Напиши ему. Может, он вообще не у него.

— Да, точно! — Руслан торопливо закинул всё в рюкзак и достал телефон. Но вместо сообщения решил сразу позвонить. Так быстрее. Если блокнот у Сэла, он готов был тут же бросить все дела и ехать за ним.

За три долгих гудка Руслан успел выругаться на себя, проклясть собственную невнимательность и пожалеть, что вообще полез в этот багажник.

— Ну? — хриплый голос Сэла заставил его вздрогнуть.

— Привет, — Руслан прочистил горло, чувствуя, как голос вдруг дрогнул. — Мой блокнот... кажется, он у тебя в багажнике. Посмотришь, пожалуйста?

— Ага, он у меня. — Сэл замолчал. Руслану показалось, что он даже улыбнулся, насмешливо или самодовольно.

— Отлично, — Руслан попытался изобразить радость, но прозвучал скорее напряжённо. — Когда я могу его забрать?

— Я привезу его тебе. — И после короткой паузы добавил: — Сейчас.

— Хорошо, — начал Руслан, но его вновь не дослушали: в трубке раздался короткий гудок.

Он убрал телефон, уставившись на открытый чат. Всего пять сообщений. Три от него и два от Сэла.

В их общей беседе с друзьями за час набиралось в сто раз больше. Сэл явно был не из тех, кто тратит время на болтовню в мессенджерах, но отвечал с удивительной скоростью.

***

— Красавчик приедет сейчас? — Ника взмахнула руками, и во все стороны полетела мука. — Это утро становится всё лучше и лучше.

Радости Ники Руслан не разделял, но всё равно согласно кивнул. Если Сэл привезёт блокнот и, в придачу, не станет в него заглядывать, то день и правда станет куда лучше.

Девушка продолжала носиться по кухне и танцевать под музыку, льющуюся из колонки. Она уже закончила замешивать тесто и принялась выпекать блины. В этом она была профи, да и в целом в готовке. Сколько бы Ника ни готовила на этой кухне, каждый раз выходило невероятно вкусно. Даже если она просто нарезала хлеб с колбасой. Золотые руки. Картины писала она так же прекрасно.

Ника допекала последний, самый маленький и кривой блин из остатков теста, когда в дверь грубо постучали. Руслан встал, чтобы открыть, но девушка моментально отпихнула его в сторону и первой бросилась в коридор.

До дома Руслана Сэл доехал на машине, а вот в подъезд попал через тени. С тёмных прядей волос стекала вода, да и весь он успел промокнуть под усилившимся дождём. Ещё на лестничной клетке Сэл почувствовал сладкий запах и глубоко вдохнул.

Он постучал в дверь и стал ожидать. Блокнот Сэл сжимал в опущенной руке — единственное, чему он не дал промокнуть.

Ему открыли, но вместо Руслана на пороге стояла широко улыбающаяся Ника.

— Заходи-заходи! Мы заждались! — голос девушки эхом разнёсся по подъезду и заставил Сэла скривиться. Но он всё равно переступил порог и разулся.

Руслан мялся в проходе на кухню, словно находился не в своей квартире, а был в гостях. Увидев Сэла, он улыбнулся и помахал ему. В ответ получил сдержанный кивок.

Ника продолжала скакать вокруг Сэла, жестами и голосом направляя его на кухню, и громко рекламировала свои блины. Сладкий запах сменился гарью. Ника выругалась и побежала к плите, чтобы спасти последний блин от превращения в уголек.

Два парня остались в коридоре одни. Сэл сделал несколько шагов вперёд, оставляя после себя влажные следы, и кинул Руслану блокнот.

— Следи получше за своими вещами, — бросил Сэл и смахнул со лба влажные волосы.

— Ты открывал его? — этот вопрос крутился на языке Руслана ещё во время телефонного разговора.

— Есть разница? — на губах Сэла появилась ухмылка.

Ответить Руслан не успел — в коридор выглянула раскрасневшаяся Ника.

— Живее, пока не остыло. Иначе блины станут невкусными, а я злой. Вам это не понравится, — она ткнула пальцем сначала в Сэла, а потом в Руслана.

Взглянув Сэлу в глаза, Руслан поплёлся на кухню. Там хотя бы можно будет отвлечься на завтрак и успокоить урчащий живот. Проходя мимо Сэла, он заметил, что вся его одежда практически полностью промокла.

— Ты что, ходил плавать и забыл раздеться? — спросил он.

— Далеко машину оставил, а там дождь, если ты не заметил, — Сэл прищурился и сделал ещё шаг вперёд.

— Заметил, — буркнул Руслан. — Последняя дверь справа по коридору — ванная. На стиралке чистые вещи.

— Незачем, — отмахнулся Сэл.

— Есть зачем, с тебя уже лужа натекла, — Руслан впервые решил уйти, не дожидаясь чужого ответа, и скрылся на кухне.

***

Сэл появился на кухне со взъерошенными волосами и в светлой одежде Руслана. Выглядел он весьма необычно, особенно для тех, кто видел его только в чёрном.

— Пока не съешь — из-за стола не выйдешь! — громко объявила Ника и поставила перед Сэлом чистую тарелку. В небольших глубоких мисочках были сгущёнка, варенье и сметана. Девушка отлично подготовилась. Иногда она делала и солёную начинку, например яйцо с луком, но сегодня было настроение только на сладкое.

— И вы постелите мне здесь? — Сэл кивнул на диван, на котором вместе с ногами сидел Руслан и жевал завернутый конвертиком блин со сгущёнкой.

— А это уж как хозяин решит. Я здесь не живу, иногда приезжаю поныть, поготовить и порисовать, — ответила Ника с набитым ртом, на что Сэл только хмыкнул.

Он отвёл взгляд от девушки и посмотрел на блины. Их он раньше не пробовал — как-то не было подходящей возможности. Но запах ему определённо нравился. Сначала Сэл съел один со сгущёнкой. Его внутренний сладкоежка плясал от радости — настолько ему было вкусно. Следом пошёл блин с вареньем. Не так сладко, но всё равно достойно того, чтобы завернуть ещё один малиновый конвертик.

Руслан на Сэла не смотрел, продолжая набивать пустой живот едой и запивать это всё чаем. Ника же, наоборот, замерла, словно и вовсе не собиралась шевелиться, пока Сэл не выразит своё мнение.

— Ну? — не выдержала она, когда Сэл потянулся за четвёртым блинчиком, так и не проронив ни одного комментария.

— Неплохо, — кивнул он, что на языке Сэла означало высшую похвалу.

— Только попроси, и я буду готовить только для тебя, — не сдержалась Ника и обаятельно улыбнулась.

На фразу Ники Руслан поперхнулся, да так сильно, что стал задыхаться. Но ни девушка, ни Сэл никак не отреагировали, с разными эмоциями на лице глядя друг на друга.