Ради тебя

В последнее время я почти ничего не пила и не ела, впав в очередную депрессию после отказа Кирилла. Перед отъездом Артур открыто сказал, что пора бы обзавестись детьми, и по его возвращении мы непременно этим займёмся. Заглянув в потайной кармашек сумочки, я с облегчением убедилась, что мои противозачаточные таблетки на месте. Я не собиралась рожать от этого монстра.

Мои размышления прервал телефонный звонок с неизвестного номера.

– Алло? – осторожно спросила я.

– Ева Андреевна, – услышала я голос Кирилла. – Вы хотите, чтобы я рассказал о перестрелке, произошедшей больше года назад в ЗАГСе Самары. Скажите, насколько серьёзно вы настроены?

– Это была не перестрелка, это была казнь, – поправила я его, сглотнула слюну и продолжила: – Я готова предстать перед судом как свидетель, только бы Артур получил по заслугам.

– Отлично, – проговорил Кирилл. – Тогда жду вас завтра. Постарайтесь избавиться от «хвоста», иначе ничего не получится. – Назвав время и место встречи, он отключился.

Глава 21

Кирилл назначил встречу в кафе в центре города. Передо мной встала задача: как попасть туда незаметно от моих провожатых. Чтобы отвести им глаза, я записалась в спа-центр, расположенный на соседней улице. Приехав на место, я заказала и оплатила всевозможные процедуры и попросила девочек, работающих там, вывести меня через заднюю дверь, наврав, что спешу к любовнику. Они отнеслись с пониманием к моей просьбе. Возможно, я не единственная, кому салон оказывал подобную услугу.

В кафе я пришла первой. Мне пришлось прождать не менее получаса, прежде чем появился Кирилл. Своё опоздание он объяснил тем, что проверял, нет ли за мной слежки. Он сел напротив меня, лицом к выходу, а я во все глаза смотрела на него. Гроза всех олигархов оказался симпатичным молодым человеком, пожалуй, слишком молодым. Даже странно, что он умудрился принести им столько неприятностей.

– Итак, Ева Андреевна, – начал Кирилл, – вы утверждаете, что за расстрелом работников ЗАГСа стоит Гравицкий Артур Русланович? – Я кивнула. Он достал диктофон. – Не возражаете, я буду записывать?

– Нет, – мотнула я головой.

Я рассказала Кириллу всё, что видела в тот день, не забыла упомянуть ни про смерть медсестры, ни про смерть Игоря. Воспоминания разбередили незажившие раны, и я снова расплакалась.

– Вы уверены, что в гибели этих людей виновен ваш муж? – подавая салфетку, уточнил Кирилл, после того как внимательно выслушал.

– Конечно! – воскликнула я. Взяв бумажный платочек, я промокнула уголки глаз и сделала несколько глотков воды. – И Игоря, и ту женщину сбил автомобиль без номеров, такой же автомобиль преследовал мою маму.

– Вы не озвучивали свои подозрения Гравицкому?

Я усмехнулась в ответ на такой наивный вопрос.

«Неужели ты думаешь, я способен причинить вред твоим родителям? По закону они теперь и мои родственники. И пока они ими являются, я буду относиться к ним, как к родным», – Артур широко улыбнулся и закрыл тему, оставив меня, возмущённую его лицемерием, открывать и закрывать рот в бессильной злобе.

– Озвучила. Он лишь посмеялся надо мной.

– Понял. Итак, что имеем: записи с камер наблюдения за тот день не сохранились, из свидетелей только вы, – невесело резюмировал Кирилл. – Как-то негусто.

– Что же делать? – упавшим голосом спросила я.

Кирилл Исаев был моей последней надеждой, и если он мне откажет, то из ловушки Артура я уже никогда не выберусь. Я вздрогнула, вспомнив потухший взгляд Натальи Семёновны. Эта женщина сбежала от реальности в алкогольные сны. Видимо, такая же судьба ждала и меня.

– Я уверен, что за ним есть и другие преступления, – вздохнул Кирилл. – Не может человек, который раньше никогда не убивал, вдруг устроить кровавую баню.

– Думаете? – Его предположение одновременно и обнадёжило, и напугало меня.

– Да. Поступим следующим образом: я попробую на него что-нибудь нарыть, а вы возвращаетесь к себе и ведёте прежнюю жизнь. Я найду способ с вами связаться, когда что-то узнаю.

После разговора с Кириллом я вернулась в спа-салон (зашла через служебный вход), сделала одну из оплаченных процедур, чтобы не вызывать подозрений у людей Артура, и вернулась в ожидающий меня автомобиль.

Вечером позвонил муж и сообщил, что задержится в Питере. Я деланно вздохнула, сказала, что буду скучать, и побыстрее отключилась, чтобы не выдать своей радости. Дни потянулись за днями. Кирилл больше никак не давал знать о себе, и моя надежда таяла с каждой минутой. Он объявился накануне приезда Артура, позвонил мне на мобильник. Номер определился, но я знала, что если попробую перезвонить, то у меня ничего не получится.

– Вы можете говорить? – спросил Кирилл взволнованным голосом.

– Да, – тихонько ответила я.

– Мне кое-что удалось обнаружить, – сообщил он. – Расстрел в ЗАГСе не единственная бойня, которую устроил Гравицкий. Нужно встретиться, желательно сегодня вечером.

– Если я выйду из этого особняка, то больше в него не вернусь, – пробормотала я.

– Ладно, – неожиданно согласился Кирилл. – Я придумаю, как вас спрятать. Дело будет резонансным, ему не уйти от правосудия, глава следственного комитета не позволит. Жаль, смертную казнь отменили.

Было раннее утро, и мы договорились, что я приду в то самое кафе после рабочего дня. Весь день я провела как на иголках. Я заперлась в спальне, чтобы никому не попадаться на глаза и не вызывать лишних подозрений своей нервозностью. В назначенное время я покинула комнату, перевесив через плечо маленькую сумочку, в которой у меня лежали паспорт и банковская карточка. Я планировала, как и в прошлый раз, заехать в спа-салон, чтобы выбраться оттуда через чёрный ход.

Я неторопливо шла по гостиной, слушая, как стучат каблучки по дорогому керамограниту, и старалась ничем не выдать своего ликования. Скоро, уже буквально через несколько минут, я навсегда покину этот особняк!

– Куда-то спешишь, дорогая? – окликнул меня насмешливый голос.

Вздрогнув, я молниеносно обернулась, со страхом уставившись на восседающего в кресле Артура.

– Ты?! – воскликнула я, в отчаянии понимая, что уже слишком поздно изображать бурную радость от неожиданной встречи.

– Я, – кивнул он. Уголки его губ чуть дрогнули в издевательской ухмылке, но лицо тут же приняло сосредоточенное выражение. – Решил вернуться пораньше, соскучился по любимой жёнушке.

– Да? – я судорожно вцепилась в сумочку.

– Ты не рада? – спросил он.

– Р… рада, конечно, – улыбнулась я, как можно искреннее, но понимала, что улыбка вышла насквозь фальшивой. – Почему ты не сообщил, что приедешь пораньше?

– Хотел сделать сюрприз, – серьёзно ответил Артур. – Ну как, получилось?

– Д… да, – кивнула я, – получилось.

– Отлично. Так ты не сказала, куда собралась? – Он окинул меня оценивающим взглядом.

– Да так, в спа, – отмахнулась я, стараясь казаться беззаботной. – Пилинг, шугаринг, шоколадное обертывание. Хотела навести красоту для тебя, – от волнения я несла всякий бред.

– Ага, иди, – муж указал на дверь.

– Что? – я не поверила своим ушам.

– Иди-иди, – повторил он. – У меня тут дела небольшие нарисовались. Поспеши, а то опоздаешь.

В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появились телохранители Артура. Их было четверо, и они тащили волоком какой-то мешок. Мешок стонал и извивался, и я не сразу сообразила, что это человек. Муж поднялся с кресла и направился к двери. Люди Артура двинули со своей ношей к подвалу, и за ними потянулся красный след. Человек застонал и откинул голову. С ужасом всматриваясь в лицо избитого и окровавленного парня, я не сразу узнала в нём Кирилла. Я пошатнулась, не в силах отвести от него взгляд. Я стояла в гостиной, как вкопанная, когда услышала, как лязгнули замки, и следом прогремел голос Артура:

– Опоздала.

Глава 22

Неспешным шагом Артур вернулся в гостиную, подошёл ко мне, снял с моего плеча сумочку и заглянул в неё. Он проверил содержимое, медленно извлекая одну вещь за другой и возвращая её на место.

– Паспорт, телефон, помада, – перечислил он. – Негусто.

Потеряв интерес к сумочке, Артур закрыл её и аккуратно повесил мне на плечо.

– Спа подождёт, – спокойно произнёс он. – Водитель сегодня занят. Иди к себе.

С этими словами Артур направился к входу в подвал, оставив меня, одеревеневшую от ужаса, одну. Дверь за ним закрылась с еле слышным щелчком, и этот звук словно привёл меня в чувство. Я бросилась следом. В панике я дёргала за ручку, стучала ладонью по крепкому полотну, выкрикивая имя мужа, умоляя открыть мне и не делать парню ничего плохого.

Мне никто не ответил, тогда я рванула к выходу, но двери оказались надёжно заперты на все замки, в том числе на электронные, на которых Артур предварительно сменил все пароли. Я в ужасе носилась по всему этажу, забегала в каждую комнату, пыталась открыть окна, но безуспешно. Как и ожидалось, дверь для прислуги тоже была закрыта.

Схватившись за сумочку, я принялась судорожно перебирать лежащие в ней предметы.

– Ну, где же ты, – бормотала я в поисках телефона. Я же точно помнила, что брала его.

Но мобильника нигде не было. Я рылась и рылась, и была не в состоянии остановиться, хотя понимала, что он никуда не мог деться из двух маленьких отделений. Страх накрыл меня волной беспомощности и безысходности, стиснул сердце в ледяной кулак, парализовал волю. Голова закружилась, и меня повело в сторону. Я чуть не упала, но вовремя схватилась за стену. На негнущихся ногах я с трудом доковыляла до кабинета Артура. Там у мужа был подключен стационарный телефон.

Ввалившись в помещение, я, пошатываясь и держась за окружающую мебель, дошла до рабочего стола, схватилась за трубку и поднесла её к уху, пальцами потянулась к кнопкам и застыла, вслушиваясь в тишину. Словно во сне я дёрнула за провод и уставилась на обрезки в своих руках. Я рухнула в кресло Артура. В висках бешено стучал пульс, вызывая сильнейшую головную боль.

Я снова полезла в сумочку. Помада, банковская карточка, даже паспорт – всё было на месте, кроме мобильника. Куда же он мог подеваться? Вероятность того, что его взял Артур, я упорно отметала.

– Может, выронила в гостиной? – пробормотала я, поднимаясь с кресла.

Первый приступ прошёл, и отчаяние придало сил. Я ворвалась в гостиную и бросилась к дивану. Я сбрасывала на пол декоративные подушки, залезала ладонями в щели между сиденьем и боковушкой, отодвинула журнальный столик, чтобы убедиться, что под ним тоже нет моего телефона.

«А вдруг я оставила его в комнате?» – с безумием утопающего я хваталась за любую спасительную мысль.

Поднявшись в спальню, я первым делом исследовала туалетный столик, вытряхнула из ящиков всё содержимое, затем перевернула постель, заглянула под кровать, вытащила вещи из шкафа. Я ползала по полу, пытаясь найти хоть что-то в устроенном хаосе.

– Ты не это ищешь? – услышала я сзади голос мужа и резко обернулась.

Артур стоял, привалившись к косяку, поигрывая моим мобильником и буравя меня непроницаемым взглядом.

– Устроила погром в гостиной, – добавил он.

– Отдай, – прошелестела я одними губами, не обращая внимания на его замечание, – пожалуйста.

– Возьми, – Артур продолжил крутить мой телефон, зажав между большим и указательным пальцем.

Между нами было метра три. Артур смотрел на меня, не отрываясь, в глубине его глаз плясали непонятные огоньки. Внутреннее чутьё твердило мне не приближаться, но я не послушалась. Я поднялась с пола и сделала несколько неверных шагов. Оказавшись совсем рядом, я протянула ладонь. Лицо мужа тут же преобразилось: губы плотно сжались, глаза угрожающе блеснули. Резкий взмах рукой, и в тот же миг я громко вскрикнула от хлёсткой пощёчины, отбросившей меня на пол. Колени прострелило острой болью, из разбитой губы выступила кровь, а рот наполнился металлическим вкусом.

– Дрянь! – выплюнул Артур в ответ на мой ошарашенный взгляд. Он присел передо мной на корточки, схватив за челюсть двумя пальцами, заставив смотреть ему в глаза, и яростно зашипел: – Ради тебя! Я на всё был готов ради тебя! Я устроил тебе персональный рай на земле! Ты жила, ни о чём не заботясь, ни о чём не думая, порхала как бабочка с цветка на цветок! И как ты мне отплатила?!

Оттолкнув меня, Артур поднялся, не сводя с меня внимательного взгляда, на лице его блуждала дьявольская усмешка. Он опустил руку в карман брюк и достал оттуда какой-то прибор, в котором я с дурным предчувствием узнала диктофон Кирилла. Муж нажал кнопку, и я услышала собственный голос, вещающий о преступлении Артура Гравицкого. Крыть мне было нечем.

– Я заявлю в полицию, – прошептала я.

– Поговорим об этом завтра, – процедил он. – Сейчас меня ждёт более важное дело, чем угрозы сумасшедшей жены.

Артур вытащил из кармана чёрную флешку, подкинул её на ладони, поймал и снова сунул в карман.

– Всё, что твой дружок успел нарыть, отправится в могилу вместе с ним.

С этими словами он вышел, оставив меня одну в комнате. Он забрал с собой телефон и запер дверь на замок. Я сидела на полу и тряслась от страха до самого рассвета. Это была одна из самых жутких ночей в моей жизни. Я уже не плакала, потому что слёз не было. Я ждала шагов за дверью, ждала, что в комнату снова войдёт Артур и прикажет своим людям убить меня. Но никто ко мне не спешил.

Едва на горизонте забрезжили первые лучи солнца, я, ведомая непонятным чутьём, доползла до окна и выглянула в сад. Я видела, как телохранители Артура выносили из дома огромный брезентовый мешок, держа его с двух сторон. Они дотащили мешок до вырытой ямы и небрежно сбросили на дно. Муж неспешно подошёл к краю, постоял недолго, словно о чём-то задумавшись, и что-то кинул туда.

Артур кивнул, и его люди принялись засыпать яму, а я с силой прикусила пальцы на руках, чтобы не заорать от понимания произошедшего. Я подставила Кирилла. Сама того не подозревая, я заманила его в ловушку.

Глава 23

Встав в стороне, Артур хладнокровно взирал на то, как его люди закапывают яму. Я же прильнула к окну и не могла оторваться от развернувшейся передо мной отвратительной и жуткой картины. Не выдержав, я всё-таки закричала в отчаянной попытке их остановить.

– Нет! Нет!

Сотрясаясь в рыданиях, я била ладонями по стеклу, но оно даже не треснуло. Я видела, как охранники, забросав могилу землёй, принялись сажать на этом самом месте розы, они даже посыпали кусты удобрениями и полили.

Зажав в зубах сигару, Артур всё это время наблюдал за действиями своих людей. Когда всё было покончено, он просто развернулся и направился в сторону дома. Подходя к крыльцу, муж поднял голову и посмотрел в сторону нашей спальни. Я в панике отпрянула от окна, но он, конечно же, меня заметил. Это было понятно по его кривой ухмылке.

Резко обессилев, я сползла по стене. Я снова ждала, что за дверью вот-вот раздадутся шаги и меня выволокут из комнаты, протащат по лестнице и затолкнут в подвал, где со мной и разделаются. Но время шло, а в коридоре по-прежнему было тихо.

Не знаю, как долго я просидела на полу, трясясь от страха и не понимая, что же теперь меня ждёт, ломая голову над тем, какую участь готовит для меня мой муж. Артур не торопился подниматься ко мне, и эта его медлительность сводила с ума. Я не верила, что он простит мне подобный поступок, и если он не собирается меня убивать, значит, продумывает нечто похуже.

Я не хотела умирать, но и бесконечно вариться в охватившем меня ужасе тоже уже не могла. Всхлипывая, я подползла к двери и схватилась за ручку. Как и ожидалось, она не поддалась, сколько бы я её ни дёргала.

– Выпустите меня, – простонала я, но ответом было гробовое молчание.

Привалившись к стене, я вслушивалась в царящую на этаже тишину. Прислуга так и не вернулась в дом, что тоже наводило на мрачные мысли. Безостановочно прокручивая в голове события последних часов, я провалилась в какое-то бесчувственное оцепенение. Я сидела на полу и пялилась в одну точку, когда из дальнего конца коридора до меня донёсся шум: кто-то шёл в сторону спальни, и этот кто-то явно был не один.

Встрепенувшись, я подскочила и отбежала вглубь комнаты. Схватившись за голову, я пыталась найти хоть что-то, что можно было бы использовать в качестве оружия. Взгляд беспокойно скользил по мебели и по предметам, но ни за что не цеплялся. Бросившись к туалетному столику, я опустилась на колени и принялась рыться в куче всякой мелочёвки, которую я вытряхнула из ящиков накануне. Найдя маникюрный набор, я дрожащими пальцами вытащила из него ножницы и зажала в кулаке.

Я успела. В следующее мгновение в замке с тихим шорохом повернулся ключ, и дверь отворилась. Спрятав за спиной своё ненадёжное оружие, я остолбенела от неожиданности. В проёме показался незнакомый человек в очках и белом халате. Он переступил порог, за ним проследовали ещё два здоровенных качка, самым последним в комнату вошёл муж. Артур остановился в дверях, в то время как нежданные гости двинули ко мне.

– Что здесь происходит? – ошарашенно спросила я.

Проигнорировав меня, человек в белом халате повернулся к моему мужу:

– Это и есть больная?

– Да, Вадим Сергеевич, – кивнул он. – Это Ева, моя жена. Вчера ей стало плохо. Она принялась орать всякую дичь, крушить всё в гостиной, потом заперлась в спальне…

– Не слушайте его! – возмущённо воскликнула я. – Артур убил человека! Убил и закопал в саду! – Внимание доктора уже было приковано ко мне. Я видела, как сузились глаза мужа при звуке моего голоса, но меня было не остановить: – Вызовите полицию!

Однако никто не шелохнулся.

– Дорогая, – сказал Артур. – Всё будет хорошо. Вадим Сергеевич – очень хороший психиатр, он поможет тебе.

– Прекрати нести чушь! – заорала я, вдруг осознав, что меня не слушают. Качки приблизились ко мне вплотную и лишь ждали команды. – Я могу доказать! – В два прыжка я преодолела расстояние до окна. – Вон! – я тыкала пальцем в стекло, показывая направление. – Вон там! Под новой клумбой. Артур убил и закопал человека вон под той клумбой!

– Что скажете, доктор? – услышала я за спиной спокойный голос мужа и недоверчиво обернулась.

– Налицо параноидальный бред, – доктор снял очки, протёр стёкла уверенными движениями и водрузил на нос. – Когда, вы говорите, это началось?

– Вчера? – ответил Артур.

– Вот вчера и надо было нас вызвать.

Вадим Сергеевич покачал головой, чуть заметно кивнул своим амбалам, и те рванули ко мне. Отскочив, я выставила перед собой маникюрные ножницы острыми концами вперёд, и когда меня попытались схватить, кольнула тянущуюся ко мне руку, оставляя на ней кровавую царапину. Один из качков зашипел и выбил у меня импровизированное оружие, второй же воспользовался сумятицей и заломил мне руки за спину. Плечо тут же пронзила боль, и, скосив взгляд, я заметила подошедшего доктора. В руках он держал уже опустевший шприц. Перед глазами помутнело, ноги стали ватными, и я обмякла на руках у амбалов.

– Понимаете, – голос Артура доносился до меня как сквозь толщу воды, – не хотелось бы огласки, всё-таки я люблю Еву и ни за что не брошу.

– Всё будет в порядке, – убеждал его Вадим Сергеевич. – Подлечим, в наши дни шизофрения не тот диагноз, который ставит крест на полноценной жизни. Жаль, конечно, такая молодая ещё…

Звуки стремительно искажались, беспорядочно смешиваясь, то растягиваясь, то сливаясь в невообразимую какофонию. Я уже не понимала смысла слов. Глаза против воли закрылись, и все чувства отключились, я провалилась в темноту.

Глава 24

Сплошной мрак в голове начал постепенно рассеиваться, а разум понемногу проясняться. Первое, что я почувствовала ещё до того, как разлепила веки, это то, что я лежу на чём-то холодном и жёстком. Я попробовала пошевелиться, но не смогла. С трудом открыв глаза, я растерянно разглядывала окружающие меня белые стены и белый потолок с безжизненно мерцающими светильниками.

Всё вокруг мне казалось стерильным и чуждым. Я смотрела по сторонам и старалась сосредоточиться, но сознание было словно окутано туманом. Ни воспоминаний, ни обрывков образов – лишь пустота. Внутри медленно нарастал страх, затмевая собой все остальные чувства.

«Где я? – мелькала в голове настойчивая мысль. – Как я сюда попала?»

Но ответа не было. Едва я попыталась подняться, как мои запястья и лодыжки пронзила резкая боль, они оказались туго стянуты ремнями. Не поверив собственным глазам, я с усилием дёрнула сначала одной рукой, потом другой, попробовала ногами, но ремни лишь крепче врезались в кожу, и каждый рывок только усиливал осознание собственной беспомощности.

– Помогите, – прохрипела я и осеклась.

От белизны стен становилось не по себе. Казалось, они наклонились, сжимая пространство вокруг меня, создавая ощущение неминуемой опасности. Где-то вдалеке послышался едва уловимый звук: то ли шагов, то ли шёпота. Сердце начало биться быстрее, грозясь выскочить из груди.

Я с тревогой посмотрела на дверь. Она была такая же белоснежная и сливалась со стенами. В памяти начали всплывать какие-то картины, но они были слишком размыты. Не лица, а тени. Не голоса, а гул ветра.

– Помогите, – простонала я.

Время в этой белой комнате застыло. Ко мне никто не приходил, и я принялась аккуратно крутить запястьями, стараясь найти в узлах слабое место. Туман в голове постепенно рассеивался, и я начала вспоминать события, из-за которых попала в это место.

Артур. Это Артур отправил меня сюда. Белые стены, мерцающие светильники. Неужели он сдержал угрозу и запер меня в психушке? И судя по связанным рукам и ногам, я находилась в одной из худших психбольниц, наверное, даже нелегальной.

Я так увлеклась попытками освободиться и настолько провалилась в воспоминания, что не обратила внимания, как гул шагов за стеной становился всё отчётливее. Внезапно раздался громкий щелчок, и дверь отворилась. В проёме показалась немолодая женщина, вероятно, медсестра, одетая в белый халат, в руках она держала поднос с какими-то тарелками и стаканом.

Медсестра прошла в комнату. Она опустила поднос на прикроватную тумбочку.

– Уже пришла в себя? Вадим Сергеевич распорядился тебя покормить, – заявила она, присаживаясь на край больничной койки.

– Выпустите меня, – прошипела я. – Вы не имеете права меня тут держать.

– Здесь не ты решаешь, кто на что имеет право, – усмехнулась медсестра. Она взяла с подноса тарелку с кашей и принялась её помешивать. – Так что давай, не выделывайся. Будешь соблюдать дисциплину – будет хорошо, а нет – переведут в палату для буйных, и обращение будет соответствующим. Ты этого хочешь? А тебя переведут, хотя бы за то, что ты попыталась убить одного из медбратьев маникюрными ножницами.

– Послушайте, я защищалась, – перебила я её, – муж упёк меня сюда, потому что я стала свидетельницей преступления. Я не шизофреничка! Прошу вас, свяжитесь с полицией, у меня есть доказательства…

– Давай, ам!

Я не успела договорить, как медсестра сунула мне в открытый рот ложку горячей овсяной каши. Эта женщина осталась безучастна к моим словам. Она сидела на краю постели и смотрела на меня холодными рыбьими глазами. Я с возмущением выплюнула вязкую, обжигающую язык безвкусную субстанцию.

– Выпустите меня! – заорала я, с надеждой глядя на приоткрытую дверь, но никто не спешил мне на помощь.

– Хорошо, – кивнула медсестра. – Не хочешь есть – не ешь, но витамины принять надо.

С этими словами она достала из кармана халата контейнер для лекарств, высыпала себе на ладонь всё содержимое. Второй рукой разжала мне челюсти, надавив на определённые точки, и запихнула в рот горсть таблеток. На этот раз женщина была начеку и не дала сплюнуть. Чтобы не задохнуться, мне пришлось всё проглотить.

– Вот и всё, – с чувством выполненного долга произнесла медсестра, забирая поднос с тумбочки и выходя из палаты.

Глаза затуманились, и я вскоре снова провалилась в забытье.

Я не знала, сколько времени провела в клинике. Дни слились в один. Я просыпалась, в меня пихали какую-то еду, таблетки, делали уколы. Иногда приходил Вадим Сергеевич, задавал какие-то вопросы, качал головой и говорил, что выписывать меня пока ещё рано.

– Бред усилился, шизофрения прогрессирует, – сказал он однажды. – Я вынужден уведомить об этом вашего мужа. Как бы ни пришлось оставить вас тут навсегда. Вы же опасны для общества.

Артур пришёл через несколько часов. Просто переступил порог палаты и встал у прикрытой двери.

– Доктор мне сообщил, что ты не поддаёшься лечению, – вздохнул он. В его глазах даже промелькнуло сочувствие, когда он рассматривал меня, связанную ремнями по рукам и ногам. – Ева, посмотри, в кого ты превратилась: кожа да кости, глаза ввалились, волосы клочьями лезут. Неужели ты хочешь закончить вот так?

– А у меня есть выбор? – хрипло спросила я, еле ворочая языком.