Ради тебя

– Всё так! – фыркнул я. – Не, я тебя понимаю: ты молода, красива. Это твой депозит, другого нет, и надо им пользоваться здесь и сейчас, потом будет поздно. Надо хапать-хапать-хапать, а остальное гори огнем! – От злости я ударил по рулю. – Чёрт! Он же нуждался в тебе, как в чём-то незыблемом. А ты бросила его, когда он даже из комы не вышел! Даже подождать не могла, когда он в себя придёт! Конечно, зачем тебе за ним ухаживать? Зачем ходить в больницу, утку за ним выносить, когда можно купаться в шелках и золоте!

– Ты ничего… – пробормотала Ева, но меня уже несло.

– Ты такая же, как Кира! Той тоже не захотелось связываться с контуженным, и похрен ей было, что я террористов мочить подался, чтобы свадьбу её мечты оплатить. Зачем ей мычащий и пускающий слюни жених, когда нашёлся идиот побогаче?!

– Ты мычал и пускал слюни? – удивилась Ева.

– Нет, – раздражённо бросил я. – Кира потом так мне объяснила, почему разорвала помолвку. Я даже в себя ещё не пришёл, как она это сделала.

– Значит, считаешь меня такой, как твоя Кира? – зло процедила Ева. – Тогда слушай мою историю!

Глава 17

Ева

Тот день, который должен был стать для меня самым счастливым, навсегда остался днём скорби. Люди Артура перестреляли охрану и всех работников ЗАГСа, а меня бросили валяться без памяти на залитом кровью полу. Я не знаю, как ему удалось это провернуть, но когда я очнулась в больнице, во всех новостях страны трубили, что московский бизнесмен спас единственную выжившую в страшной бойне, учинённой местной бандой. Говорили, якобы в этом был замешан Игорь, задолжавший главарю огромные деньги. Информация о том, что сам Игорь тоже выжил и сейчас находится в коме, появилась гораздо позже. Для чего Артур сохранил ему жизнь, я поняла лишь потом.

Когда он, победно ухмыляясь, держал меня на мушке, я была уверена, что это конец. В его холодных глазах читался приговор всем нам. И когда Артур выстрелил, я потеряла сознание.

Вся окутанная трубочками и проводами, я пришла в себя в незнакомом помещении, залитым ярким искусственным светом. Над ухом жужжали и пищали какие-то датчики. Я повернула голову, и моё движение заметила женщина в белом одеянии. Перед глазами всё расплывалось, и мне казалось, что я вижу ангела.

– Тише-тише, не шевелитесь, – произнесла она, подходя ближе.

Женщина бросила взгляд на приборы и покачала головой.

– У вас всё в норме, но лучше не вставать несколько дней…

Она говорила и говорила, а я понимала, что это не рай, и женщина – не ангел, а обычная медсестра, что я выжила и продолжала находиться в прежнем аду, в который меня вверг Артур. Перед глазами стоял его насмешливый оскал, когда он взводил курок. «Бум!» – услышала я, прежде чем отключилась.

– В меня стреляли… – прохрипела я.

– Нет-нет-нет, – поспешила заверить меня медсестра. – На вас нет ни царапины. Вам очень повезло! Вас спасли в последнюю минуту!

Потом, когда мне разрешат взять в руки телефон, я прочитаю, что выжила лишь благодаря Артуру Гравицкому, миллиардеру и меценату. Якобы он решил поздравить со свадьбой бывшую возлюбленную, у него даже нашлась пригласительная открытка, написанная от моего имени, которую он с готовностью демонстрировал журналистам. И никому этот факт не покажется странным.

– Игорь… – прошептала я. В ушах до сих пор гремели звуки выстрелов, звучал звон разбитого стекла, шум падающего тела и мои крики, а в лёгких стоял густой, насыщенный запах крови. – Игорь… Игорь! Нет! Нет!

Сев на больничной койке, я отчаянно срывала с себя трубки, вытаскивала иглы. Мне нужно бежать, ведь там Игорь, и он нуждался в моей помощи!

– Сейчас… – бормотала я в истерике. – Сейчас! Я иду!

Ко мне подскочила медсестра и силой уложила на постель. Вырываясь, я пнула её по ноге, и в тот же момент она кого-то крикнула. Дверь отворилась, и в палату вошли два амбала, которые играючи и без лишних церемоний помогли ей привязать меня ремнями. Я продолжала биться и выкручиваться, тогда медсестра достала откуда-то шприц и вонзила иглу мне в руку. Я обмякла. В голове зашумело, и я прикрыла глаза.

В следующий раз я очнулась, когда снаружи вовсю светило солнце. Окна были открыты настежь, и до меня доносился шелест листвы и птичья трель. Я попробовала пошевелиться, но оказалось, что я до сих пор была привязана ремнями.

– С добрым утром, – услышала я знакомый голос с лёгкой хрипотцой, и внутри всё оборвалось от ужаса.

Артур встал со стула и приблизился ко мне.

– Не… не… – В панике я забыла, как дышать, внутренности сжались и прилипли к позвоночнику, руки и ноги онемели, а сердце комом застряло в горле. – Не подходи… – просипела я.

– Как скажешь, – усмехнулся он. Взяв стул, Артур чуть придвинул его ко мне и снова опустился на него. – Как ты себя чувствуешь?

– Убирайся! – выдавила я. Высвободив руку, я потянулась к кнопке вызова медперсонала.

– Не-а, – Артур с улыбкой покачал головой. – Не стоит этого делать.

– Почему нет?! – я всё-таки нажала на кнопку. – Твоё место в тюрьме!

За дверью раздались быстрые шаги, и в палату вбежала вчерашняя медсестра. Увидев Артура, она остановилась.

– Что случилось, Артур Русланович? – с нескрываемым почтением спросила она.

– Вызовите полицию! – воскликнула я, но медсестра на меня даже не посмотрела. Все её внимание было приковано к Артуру.

– Всё в порядке, – удручённо вздохнул он. – Ева немного запаниковала, когда проснулась. Но её можно понять. Она такое пережил.

– Вы ей ещё не сообщили? – спросила она.

– Нет, только-только собрался, – Артур не закончил.

– О чём вы говорите?! Вызовите полицию! – Я забилась на постели, лихорадочно пытаясь развязаться.

– Тише-тише, – успокаивающем тоном произнесла медсестра, ныряя в карман халата, где у неё, по всей видимости, был заготовлен шприц.

– Это же он! – взвыла я от отчаяния. – Он был там! Я видела! Я своими глазами видела!

– Конечно, я был там, глупенькая, и да, ты видела меня, – в голосе Артура слышалось неподдельное участие. – Прости, что приехал слишком поздно.

– Не ври! Твои люди! Это они всех убили! По твоему приказу! – заорала я, со страхом наблюдая, как от неудовольствия сжимаются его губы, вытягиваясь в одну линию. – Я вас прошу: вызовите полицию!

– Вам очень повезло, Ева, что Артур Русланович успел вас спасти, – встряла медсестра. Она всё-таки достала из кармана шприц. – Именно его появление спугнуло преступников.

– Артур Русланович и есть самый главный преступник! – простонала я.

– Не слушайте её, – с досадой произнесла медсестра. – У неё истерика. Посттравматический синдром.

– Я всё понимаю, – кивнул Артур. – Вы не оставите нас? Я бы хотел сам сообщить ей важную новость.

Женщина с сомнением покачала головой.

– Я не уверена. Она в таком состоянии…

– Всё будет хорошо, – поспешил заверить её Артур. Медсестра вышла, а он повернулся ко мне и процедил сквозь зубы: – А теперь я говорю, и ты меня внимательно слушаешь.

Глава 18

– Итак, – Артур откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу, склонил набок голову и упёрся в меня немигающим взглядом. Сейчас он походил на змея, а точнее на удава, сжимающего кольцами свою жертву, чья жизнь зависела только от его прихоти. – Подобная выходка больше не должна повториться. Тебе всё равно никто не поверит, но я бы не хотел лишних пятен на своей репутации.

– Пятен на твоей репутации?! – с ненавистью прошипела я. – Пятен на твоей репутации?! Ты – убийца! Ты – моральный урод! Ты! Ты! Ты…

– Достаточно, – поморщился Артур. – Тебе всё равно никто не поверит. Виновные уже найдены и убиты во время погони. Они не смогут ни подтвердить, ни опровергнуть обвинения.

– Есть же записи с камер, – сдавленно прохрипела я.

– Нет, ничего нет, – Артур мотнул подбородком и снова уставился на меня. – В СМИ меня чествуют героем, ты ничего не докажешь. Твоё слово против моего. Как думаешь, кому поверят? Уважаемому бизнесмену или двинувшейся от горя никому не известной специалистке по обработке первичной документации, а в прошлом театральной актрисе?

– Ты чудовище… – Под его пристальным взглядом я вжалась в постель. Меня пробил озноб. Я лежала, но мои руки и ноги тряслись, словно в лихорадке. – Ненавижу!

– Осторожнее со словами, – усмехнулся Артур. – Нехорошо так говорить со своим спасителем.

– За что? За что ты меня так ненавидишь?

По щекам катились слёзы, его образ расплывался перед глазами, но я всё равно продолжала видеть эту дьявольскую ухмылку, блуждающую на его лице.

– О нет! – воскликнул он. – Какая ненависть, о чём ты?! Всё! Абсолютно всё, что я делаю – я делаю ради тебя! Все мои действия обусловлены лишь любовью к тебе. Сжигающей, всепоглощающей любовью. Я же жить без тебя не могу! Ты здесь у меня сидишь! – Артур постучал указательным пальцем по виску. – Я пытался тебя забыть. Когда ты так подло сбежала, второй раз бросив меня перед самой свадьбой, я решил, что на этом всё! Я больше не стану тебя спасать, потому что ты своим ограниченным мировоззрением просто не в состоянии понять, на какие жертвы я иду ради тебя. Чего мне стоит каждый раз вытаскивать тебя из грязи. Вместо того чтобы быть благодарной, ты просто посмеялась надо мной! Но сердцу не прикажешь, хотя, признаться, я пытался. И что я узнаю по прошествии времени? Ты собираешься замуж за какого-то нищеброда! Но ты ни с кем не будешь счастлива, кроме меня. Я не позволю тебе этого!

– Ты болен… – пробормотала я, отказываясь верить в услышанное, но Артур, увлечённый пламенной речью, не обратил внимания на мои слова.

– Мы вернёмся вместе в Москву, – продолжал он. – Это будет эпичное возвращение. Никто не осудит мужчину, спасшего от смерти ту, что всегда любил, несмотря на её предательство. Да и она, наконец, поняла, что обязана быть с ним до гроба. Определенно моя репутация не пострадает, если мы поженимся при таких обстоятельствах.

– Поженимся?! – взвизгнула я. Меня всю передёрнуло от омерзения. – Я никогда не выйду за тебя замуж! Ты убил Игоря! Да я не позволю тебе даже прикоснуться ко мне!

– О, ты выйдешь. – Артур встал со стула и подошёл к распахнутому окну, долго смотрел вдаль, затем повернулся лицом ко мне и опёрся на подоконник. – И даже будешь заниматься со мной любовью со всей страстью и удовольствием.

– Никогда! – выкрикнула я, подавшись вперёд. Ремни впились мне в тело.

– Я умею находить нужные аргументы, – возразил Атур.

– И какой аргумент ты предъявишь в случае моего отказа? – глухо поинтересовалась я. – Убьёшь меня?

– Нет, что ты. – Покачав головой, он сложил на груди руки. – Тебя я пальцем не трону. И никто не тронет. Но если ты хочешь, чтобы этот нищеброд остался жив, ты сделаешь так, как я тебе скажу.

– Что значит, остался жив? – недоверчиво переспросила я. – Его убили на моих глазах! Превратили в решето! – Я вновь забилась, пытаясь освободиться. Артур со снисходительной ухмылкой наблюдал за моими действиями. – Мерзавец! – заорала я. – Это ты сделал! Ты!

– Я не убивал его, – спокойно произнёс он.

– Лжёшь! – истошно завопила я. – Лжёшь!

– Успокойся, – лениво вздохнул Артур. – Твой нищеброд в коме. Я не планировал оставлять его в живых, но так получилось даже лучше. Итак, слушай расклад: ты возвращаешься со мной в Москву, и мы женимся. На свадьбе ты будешь самой счастливой невестой. Игорь же, – он презрительно сплюнул, произнося имя моего жениха, – едет лечиться в частную клинику, где за ним будет самый лучший уход.

– Неужели ты настолько себя не ценишь, что готов жениться на той, которая тебя ненавидит и презирает? – спросила я.

Лицо Артура свело в гримасе ярости. Верхняя губа приподнялась, обнажив ряд идеально ровных, белоснежных зубов, ноздри раздулись. Я в ужасе пожалела о собственной несдержанности.

– Ты навсегда забудешь об этих словах, – прорычал он. – Выкинешь их из своего лексикона. И каждой прожитой минутой будешь доказывать мне свою любовь и верность так, чтобы у меня никаких сомнений не осталось. Я оставлю тебя сейчас, чтобы ты хорошенько всё обдумала и взвесила, и приду к тебе завтра. Не советую ни с кем делиться подробностями нашего разговора. Будет лучше для всех, если он останется между нами. И чтобы ты поняла, насколько я серьёзно настроен, в скором времени тебя ждёт сюрприз.

Артур ушёл, а через несколько минут в палату вошла медсестра и всё-таки вколола мне в плечо содержимое шприца. Следующим утром я узнала, что она так и не дошла до дома после смены. По пути её сбила неизвестная машина без номеров. Автомобиль так и не нашли, а у женщины остались престарелые родители и сын-первоклассник.

Глава 19

Мы вернулись в Москву через два дня и поженились в конце недели. Был ли у меня вариант отказаться? Нет. На регистрации брака я была в том самом платье, которые мне сшили год назад. Оказалось, всё это время Артур его трепетно хранил. На церемонию были приглашены журналисты: нас снимали на видео, фотографировали, брали интервью. Я скалилась на камеру, изо всех сил изображая довольную невесту, Артур же светился самодовольством и гордостью.

– Я бесконечно рад, что женился на самой прекрасной женщине планеты. Наша история любви была непростой, но мы сумели преодолеть все разногласия по дороге к счастью, – сообщил он в беседе с представителем какого-то глянцевого журнала после того, как мы скрепили своё согласие подписями и поцелуем под крики «Горько!». Я думала, меня вывернет наизнанку, когда его губы нашли мои, и язык властно вторгся в рот, но я подавила приступ тошноты. – А ты что скажешь, дорогая?

– Я… – Виски пульсировали, вызывая головную боль. Моя улыбка стала ещё более натянутой, пока я подыскивала нужные выражения. – Даже не знаю…

– У моей жены нет слов от счастья. – Артур ответил за меня, нежно погладив мою руку, лежащую на сгибе его локтя. – А теперь просим нас извинить – нас ждут Гавайи!

В аэропорт мы прибыли в свадебных нарядах, чтобы тут же сесть в частный самолёт. Перелёт занял более десяти часов. Внутри нам сервировали праздничный стол, Артур взял из ведёрка со льдом открытую бутылку шампанского и разлил по бокалам.

– Совет да любовь, дорогая! – Он отсалютовал мне. – За нас! За взаимопонимание!

– Угу, – пробормотала я, залпом выпивая игристый напиток, давясь пузырьками.

Меня никто не поздравил со свадьбой. Мои родные даже не понял, где я и что со мной, а друзей у меня уже не было. Как-то вечером, после выписки, мне позвонили родители Игоря. Им ответил Артур, который в тот момент находился со мной в одной комнате. Он посоветовал им навсегда забыть этот номер. Мне он тоже запретил говорить с ними. Своим родителям о свадьбе с Артуром я рассказала гораздо позже, когда уже всё произошло. Тогда я и узнала, что после новости о расстреле в Самарском ЗАГСе моя мама слегла в больницу с сердечным приступом. И моё сообщение о бракосочетании с Гравицким едва не добило её.

По прибытии Артур на руках вынес меня из самолёта, поскольку в пути я изрядно накидалась шампанским. Я была пьяна и могла не скрывать того, как сильно меня от него воротит. Меня даже вырвало на его белоснежную рубашку. Он лишь брезгливо отряхнулся.

– Пить надо меньше, – заявил он, занося меня в комнату и бросая на постель.

– В такой чудесный день грех не напиться, – пробормотала я, еле ворочая языком. – Это же триумф для любой женщины: заполучить в мужья самого Гравицкого.

Свесившись с постели, я сплюнула на пол и снова откинулась на одеяла. Артур склонился надо мной. От выпитого я никак не могла сфокусироваться и увидеть эмоции на его лице.

– Проспись, – сказал он глухим голосом и вышел из спальни.

Я так и уснула в свадебном платье, сшитом на заказ у известного дизайнера и год провисевшем в гардеробной у Артура. Утром я приняла душ, переоделась и с раскалывающейся головой вышла в гостиную. Артур снял для нас трёхкомнатные апартаменты, сам же переночевал в соседней спальне.

Он сидел ко мне спиной и с кем-то говорил по телефону.

– Идёт на поправку? – переспросил Артур у кого-то. – Отлично, вы знаете, что делать.

Завершив разговор, он повернулся ко мне:

– Его перевели в частную клинику.

Артур не назвал имени, но я поняла, что он говорит об Игоре. Я хотела задать кучу вопросов, но по его лицу поняла, что не стоит этого делать. Зажав рот руками, чтобы не разреветься от облегчения, я вышла на открытую террасу, откуда открывался вид на потрясающий пейзаж. Всхлипывая и давя рыдания, я отстранённо взирала на Тихий океан, сверкающий на солнце бирюзовым покрывалом и раскинувший свои бесконечные объятия. Его волны мягко накатывали на белоснежный пляж, оставляя на нём пену. Я огляделась по сторонам. Наш отель, окружённый зелёными холмами, словно утопал в тропической растительности, повсюду росли кокосовые пальмы и экзотические цветы. Здесь царило сумасшедшее буйство красок.

– Разве можно грустить в раю? – спросил вышедший следом за мной Артур.

Я мотала головой со слезами на глазах, делая вид, что плачу от счастья.

«Главное – Игорь жив и идёт на поправку», – думала я. В ту ночь я сама пришла к Артуру. Когда его пальцы и губы ласкали меня, я отключила все чувства. Он целовал меня, раздвигал коленом ноги, вторгался в моё лоно, а я выгибалась, механически вгоняя ногти в его плечи, оставляя на коже длинные, глубокие царапины. Я замкнула в себе всю ненависть и отвращение, затолкала глубоко внутрь, и такое насилие над собственным телом не смогло пройти бесследно. Поскольку я боялась показать Артуру своё истинное отношение, это вылилось в неприятие любых прикосновений, и, как следствие, в страх толпы. Стоило оказаться среди незнакомых людей, как меня накрывала паническая атака. Что же, моя фобия, появление которой все связали со случившимся в ЗАГСе, стала удобным объяснением тому, почему я больше не стремилась на сцену. Да и предлог какой хороший: бросила театр, чтобы посвятить себя семье. Руслан Борисович очень даже одобрил мой поступок, и только в глазах Натальи Семёновны я видела сочувствие и затаённую грусть, но мою свекровь в скором времени упекли в клинику по лечению алкоголизма. Она вообще оттуда практически не вылезала.

– Ох-ре-неть! – выдохнул Роман, ударив кулаком по рулю. – Он же псих! Они там все психопаты, что Артур, что этот, как его там, Руслан Борисович!

– Угу, – кивнула я. – А когда мы вернулись из свадебного путешествия, – меня всю перекорёжило при этих словах, – я узнала, что Игоря больше нет. Лечение в клинике действительно помогло, его вытащили буквально с того света и выписали. А в день выписки его сбил автомобиль. Насмерть.

– У тебя есть доказательства, что за этим стоит Артур? – спросил Роман.

– Нет, – глухо ответила я. – Но я знаю, это он. Игоря не просто сбили, понимаешь? Его протащили под колёсами метров пятьдесят! Его размазали по асфальту! – Выкрикнула я. – Я читала об этом в новостях по возвращении. Всё! Абсолютно всё было напрасным! Я пыталась его спасти, но оказалась в ловушке, из которой нет выхода!

Я сжалась на сиденье, всхлипывая и прикрывая голову руками. Какое-то время мы ехали молча, пока Роман не задал новый вопрос:

– Ты не пыталась сбежать ещё раз?

– Пыталась, – кивнула я. – Мне не удалось уйти далеко. Охрана обнаружила меня достаточно быстро. А через несколько дней мне позвонила мама и сообщила, что за ней ездит какая-то странная машина, и сегодня чуть не сбила её на пешеходном переходе.

– Охренеть… – повторил Роман.

– Я не могу больше никого потерять, – жалобно протянула я. – Я не переживу ещё одну смерть. Я смирилась.

«Почти», – чуть не проговорилась я и осеклась. Была ещё попытка, последняя, с которой я пошла ва-банк, и которая вылилась в новую смерть. В смерть того самого журналиста, которого и разыскивал Роман.

Глава 20

Весь день мы мчали по какому-то шоссе, изредка останавливаясь, чтобы купить перекус и продолжить путь. Мы почти не разговаривали. Моё откровение слишком потрясло Романа, он не пристёгивал меня, даже когда я покидала машину, пусть и вместе с ним.

Поёрзав на пассажирском кресле и подтянув колени к груди, я бросила косой взгляд на своего спутника. Он сидел за рулём, нахмурившись и плотно сжав губы.

– Почему ты решила мне всё рассказать? – задал вопрос Роман после длительного молчания.

Я пожала плечами:

– Я устала носить всё в себе, мне надо хоть кому-то выговориться. Я не могу рассказать об этом никому, а ты… Ты всё равно уже не жилец, если за тобой не стоит вся мощь вооружённых сил нашей страны.

– Я одиночка, – хмыкнул Роман, – но тоже чего-то стою.

– И чего же? – в моём голосе ясно слышался сарказм. – Что один человек, даже хорошо обученный, может противопоставить империи Гравицкого?

– Кирилл бы мог, – вздохнул Роман, и его лицо исказилось от боли. – Всё, что мне известно: он работал над разоблачением твоего мужа, но все материалы исчезли вместе с ним. Если бы только достать их, тогда Гравицкого ничего не спасёт.

– Откуда ты знаешь, что у него что-то было на Артура? – спросила я, затаив дыхание.

– Два месяца назад мне по почте пришло странное письмо от анонима… – начал Роман, а меня словно током тряхнуло от этих слов.

Руки дрожали, и я вцепилась в собственные джинсы, чтобы унять странный тремор.

– Что с тобой? – забеспокоился Роман.

– Ничего, – солгала я, проваливаясь в воспоминания.

О Кирилле Исаеве, как о назойливом и скандальном журналисте я узнала от Жанны на очередном благотворительном вечере четы Вознесенских. Высшее общество считало меня странной особой, вырвавшейся из нищеты, но не стремящейся стать его частью. Жанна взяла на себя обязанности по интеграции меня в это самое общество. Она таскала меня по различным мероприятиям, собраниям, встречам, на которых я всё больше отмалчивалась. Я не сопротивлялась. Чем меньше я видела Артура, тем было лучше.

– Нет, вы только посмотрите, что написал этот журналюга! – со злостью воскликнула Жанна, отбрасывая телефон.

– Что произошло, дорогая? – спросил Борис, её муж, поднимая отброшенный гаджет и вчитываясь в статью.

– Эта сволочь написала, что мой благотворительный фонд занимается отмывом денег, полученных незаконным путём! – От ярости холеное лицо Жанны пошло красными пятнами. Я ещё не видела её в таком состоянии. – Вечно от этого Исаева одни неприятности!

– Какая чудовищная ложь! – возмутился Борис. – Мы непременно дадим опровержение во все СМИ.

– Скажи это Фёдору Черкасову, предыдущей жертве этого писаки! – процедила Жанна сквозь зубы. – После того как Исаев написал о его махинациях с земельными участками, Феде не помогло никакое опровержение – пришлось заплатить огромный штраф, и это он ещё легко отделался. Чёрт! Если за нас возьмутся силовики… – Она не договорила. Запнувшись на полуслове, Жанна обвела взглядом присутствующих, мило улыбнулась и сменила тему.

Как впоследствии выяснилось, опровержения не помогли, и благотворительный фонд Жанны проверяли вдоль и поперёк, даже взялись за дела её мужа. Им пришлось пожертвовать немалой частью бизнеса, чтобы откупиться. У меня же не выходил из головы этот Кирилл Исаев.

Я пыталась осторожно наводить о нём справки, но никто толком не мог ничего сказать. Всё, что удалось узнать: Кирилл Исаев – независимый журналист, сделавший себе имя на разоблачении элиты, но где он живёт, и как с ним можно связаться, никому не было известно. На одном из сайтов с его статьями я обнаружила форму для обратной связи, чем и решила воспользоваться. Ответа я ждала несколько недель и уже успела отчаяться, когда внезапно мне поступил звонок.

– Ева Андреевна? – услышала я в трубке приятный мужской голос. – Это Кирилл Исаев. Вы писали, что у вас есть неопровержимые доказательства ухода от налогов Артура Гравицкого.

– Д…да, – заикаясь пробормотала я, не веря в удачу. – Я бы хотела встретиться с вами лично.

– Я не хожу на личные встречи, – возразил Кирилл. – Всю информацию вы сможете прислать мне на электронный адрес.

– Нет! – воскликнула я. – Только с глазу на глаз!

– Извините, я так не работаю.

– Стойте! – Испугавшись, что он сейчас повесит трубку, я затараторила: – Простите, я солгала! Я хочу поговорить не о махинациях с налогами, я о них ничего не знаю. Я хочу, чтобы вы всем рассказали правду о той страшной бойне, что произошла в Самарском ЗАГСе больше года назад! – последние слова я прокричала.

– Извините, я не связываюсь с уголовными делами…

– Нет, пожалуйста, – перебила я его в отчаянии. – Вы – моя последняя надежда! Я была там! Была той самой невестой, которую чуть не убили! Я видела нападавших, среди них был Артур Гравицкий…

Я не сразу поняла, что говорю в пустоту. Кирилл отключился, не дослушав меня до конца. Я пробовала перезвонить, но мне сказали, что номер не существует. Несколько последующих дней я провела как в аду. Впрочем, почему как? Я и жила в преисподней. Единственное, что хоть как-то радовало – Артур уехал в Питер на встречу с зарубежными партнёрами и должен был вернуться нескоро.