Восьмиклассница

– Я… как-нибудь справлюсь.

Она кивнула, и я осталась одна.

А ещё думала: «Да Серёже вообще плевать на мой ответ. Какая разница? Он плюёт на меня с высокой колокольни, а я тут сижу и мучаюсь. Да пошёл он. Пусть делает, что хочет».

Шла домой после последнего урока по дорожке через школьный двор. Асфальт был усыпан золотыми листьями с таких же золотых деревьев по краям. День выдался неожиданно тёплым, и ветер иногда подхватывал складки моей школьной юбки, которую я зачем-то надела сегодня утром. Обычно я ходила в джинсах, но сегодня было так тепло, что захотелось надеть её.

И вдруг Серёжа появился на моём пути. Встал прямо передо мной, сунув руки в карманы, с сигаретой в зубах и самоуверенной ухмылкой. Подбородок задран вверх, в глазах – вызов.

– Ну, так что ты решила? – протянул он, глядя на меня из-под длинных ресниц.

Я на мгновение растерялась от этого наглого тона.

– А что я вообще могла решить? – пожала плечами. – Думаешь, я передумала? Нет. Твоё предложение всё так же отвратительно.

Серёжа высокомерно закатил глаза, быстро затянулся и выпустил дым в сторону, чтобы я не почувствовала запах.

– Назови три причины, – сказал он, делая новую затяжку.

Он не переставал меня бесить. Я сжала кулак и начала разгибать пальцы.

– Первая, – выгнула указательный. – Это мерзко. Как бы я ни ненавидела Виноградову, я не могу так поступить. Вторая, – разогнула средний. – Я не верю тебе.

Третья… Я замялась. В голову пришла Ксюшка, но говорить о ней сейчас было бы предательством. Я не имела права выдавать её чувства.

– И третья… – я запнулась, отчаянно соображая, что сказать.

– Если не сможешь придумать, тогда целуешь меня, – улыбнулся он, докурил сигарету и резким движением отбросил её в сторону.

– Нашёл, что предложить… – я возмутилась. – Это нечестно!

– А я обещал, что будет честно? – он насмешливо вскинул брови. – Ну, так что? У тебя два варианта.

Я раздражённо заправила выбившуюся прядь волос за ухо.

– В тебе нет ни капли жалости.

– Это у тебя её нет, – парировал он. – Ты меня уже второй раз отшиваешь. Ты первая, кто так со мной поступает. Так что хочешь, не хочешь – а поцеловать меня придётся.

«Ну, хоть в чём-то я первая!» – тут же подумала я.

– Да, Серёж, у меня нет третьей причины, но и целовать тебя я не собираюсь!

– Тогда разберём. Почему ты мне не веришь?

– Потому что ты так легко обманываешь Катю. Какой смысл мне тебе верить?

– Но это же она. А тебе я ни разу не врал, – уверенно заявил он.

– Ты в этом уверен? Я вот – нет.

– Ну, назови хотя бы один момент, когда я врал тебе.

В голове – пустота. «Когда он мог меня обмануть?»

– Ну… А! Точно! Вспомнила, – воскликнула я, когда нужное воспоминание всплыло само собой. – Ты же, когда только пришёл к нам в школу, всю неделю твердил, что придёшь на матч пятнадцатого числа посмотреть на меня, а в итоге не пришёл!

Серёжа удивлённо распахнул глаза.

– У меня вообще-то появились дела в тот день, – нахмурился он. – Я хотел прийти. Но приехал батя из Воронежа со всеми шмотками, и мы весь день таскали вещи. Тем более я зашёл за тобой после матча. Или ты уже забыла?

«Блин… Я ведь не знала. Тогда он просто сказал, что у него дела, но не уточнял, какие. А я и не подумала спросить».

– Ладно, да, окей, – пробормотала я, смущённо отводя взгляд. – А на английском?

– Что на английском? – непонимающе переспросил он.

Снова посмотрела на него.

– Ты обещал подсказывать мне на самостоятельных, а в итоге слился!

Серёжа едва не рассмеялся от абсурдности моего наезда, уголки его губ дрогнули в улыбке.

– Ну ты же сама сказала, что тебе не нужна помощь, – напомнил он.

«Да что ж такое… Неужели он и правда ни разу меня не обманул?»

Про то, что мы с Серёжей вроде как договорились сначала получше узнать друг друга, прежде чем начинать встречаться, я даже не вспомнила. А его представление о «более близком знакомстве», похоже, диаметрально отличалось от моего. Как ни крути, формально это и правда нельзя было назвать ложью с его стороны.

Я насупилась, сложила руки на груди и глубоко вздохнула.

– Вот видишь, – довольно усмехнулся Нагимов. – У тебя нет доказательств, что я когда-то врал тебе. Ты просто так решила.

– Да хоть бы и так!

– Ты просто не хочешь мне верить.

– Даже если так, это моё дело!

– Тогда ты проиграла. С тебя поцелуй, – ухмыльнулся он.

«Достал!»

– А если я скажу, что хочу остаться с тобой друзьями? Это считается?

– Не-а, – довольно хмыкнул он. – Давай, приступай. Вон, можешь даже на бордюр встать, чтобы дотянуться.

«Вот же гад…»

Но я встала на бордюр. Теперь мы были на одном уровне.

Я уже смирилась: «Будет ещё один поцелуй в щёку – и всё. Раз он так упёрся. Раз я, как дура, не сумела наскрести три внятные причины, почему мы не можем встречаться. Сама подписалась под этим глупым уговором».

Но сердце в груди колотилось так, будто внутри меня играл дабстеп без наушников. Казалось, что и Серёжа это чувствует.

А он просто улыбался – дерзко, самоуверенно, с ямочками на щеках. Все девчонки говорили, что ямочки выглядят невероятно мило, но я никогда не понимала их… до этого момента.

Уловила слабый запах сигарет, смешанный с чем-то другим – дорогим парфюмом с нотками цитрусов, морской свежести и чего-то пряного, острого, как перец.

Чёрт… Я облизнула губы.

Чёлка чуть падала Серёже на глаза, и он провёл рукой по волосам, пытаясь пригладить их – без толку. Я не могла оторвать взгляд от его лица. В глазах – целая палитра: тёмно-карие, но в глубине будто мерцало что-то тёплое, почти золотое. А губы… не слишком полные, не тонкие – именно такие, какие мне всегда нравились.

– Нравлюсь? – его голос прозвучал низко, почти шёпотом.

Я слишком долго разглядывала его и смогла выдавить только:

– Угу…

– Сильно?

– Не-а, – я неловко улыбнулась, опустив взгляд.

– Врёшь.

И прежде чем я успела осознать, он приблизился и поцеловал меня. Губы Серёжи мягко, но уверенно прижались к моим. Его ладони скользнули к моей талии, притягивая ближе.

Я должна была отстраниться. Должна была сказать что-то колкое, как обычно. Но… не смогла. Почему-то я не хотела, чтобы это заканчивалось.

Пыталась выгнать из головы все лишние мысли. Успокоить бешеное сердце.

«Этого не должно было случиться. На моём месте должна быть другая».

Серёжа прижался своим лбом к моему. Мы молчали, оба не сводя взгляда с губ друг друга.

– Это же я должна была поцеловать тебя, – прошептала.

– И ты бы это сделала?

– Я хотела в щёку, – смущенно улыбаясь, выдавила я.

Серёжа ухмыльнулся:

– Ну, тогда ты явно промахнулась.

Я фыркнула, чувствуя, как лицо заливает жар.

– Сам виноват.

– Не спорю.

Я положила руки ему на грудь и наткнулась на шнурки от капюшона. Пальцы сами собой начали рассеянно их теребить, в надежде унять тревогу. Сердце так колотилось, и только эти глупые, наивные движения хоть немного помогали справиться с волнением.

Завязала бантик, стараясь не смотреть Серёже в глаза. Он опустил взгляд на моё произведение искусства, а потом удивлённо посмотрел на меня:

– А с закрытыми глазами сможешь?

– Хм… Ну давай попробую.

Я подняла голову, так что наши носы слегка соприкоснулись. Закрыв глаза, снова принялась за узел.

Знала, что он смотрел на меня, чувствовала это каждой клеточкой кожи.

Завязать бантик оказалось сложнее, чем я думала, но через несколько секунд я справилась.

– Ха… Вышло… – шепнула.

И в тот же миг его губы снова прижались к моим.

Серёжа взял моё лицо в ладони, не оставляя ни малейшей возможности отступить, спрятаться, сбежать. Его поцелуй был не резким – скорее настойчивым. На какое-то мгновение его губы будто стали частью меня – чего-то нового, пугающе трепетного, чего я ещё никогда не чувствовала.

– Сегодня же расстанусь с Катькой, – хрипло выдохнул он прямо в мои губы.

Слова, как нож. Я даже не успела осознать, как одно единственное имя способно в одно мгновение разрушить всё – всё ощущение, весь этот хрупкий момент. Жгучий гнев вспыхнул внезапно.

– Слушай, делай с Катькой, что хочешь! – я выпрямила руки, упёрлась ладонями в его грудь. – Я уже ответила тебе на твоё дурацкое предложение!

– Значит, поцелуй для тебя ничего не значит? – его взгляд стал слишком серьёзным.

«Я ему не верю. Для него всё это игра. Я же ему не нужна».

В кармане Серёжи зазвонил телефон.

– Конечно, значит! – выпалила я, даже не думая, просто на эмоциях. – Но для тебя – нет! Да тебе вообще наплевать на меня, ведь так?!

Он удивлённо смотрел на меня, потом едва заметно улыбнулся. Пальцы мягко коснулись моего лица. Он спрятал за ухо выбившуюся прядь и большим пальцем провёл по моей щеке.

«Почему он так со мной поступает? Почему я не хочу, чтобы он убирал руку?.. Не отвечай на звонок. Пожалуйста…»

– Дурочка… – прошептал он, глядя на меня с тёплой нежностью.

И убрал руку. Отступил на шаг, доставая телефон из кармана.

– Ну, кто там трезвонит, так не вовремя? – пробормотал он и, глянув на экран, тут же улыбнулся. – О… Здорово, Дэн!

«А как же я? Мне уйти?»

– Ты чего звонишь? С ума сошёл? Тебе этот разговор примерно в миллион обойдётся, – хмыкнул Серёжа, отойдя чуть в сторону.

«Кажется на другом конце рассказывают что-то гораздо интереснее меня…»

– Что?! – он рассмеялся, чуть не выронив телефон. – Подожди-подожди… Что он сделал?

Ком в горле становился всё больше.

«Серёжа не ответил на мой вопрос, не попытался переубедить… Значит, для него всё это и правда лишь игра».

– А я-то думал вы там со скуки сдохнете без меня! – громко усмехнулся. – Он вообще там живой?

Я спрыгнула с бордюра и развернулась, не оглядываясь, но не успела сделать и пары шагов, как Серёжа заметил. Не прерывая разговора, догнал, схватил меня за руку, переплетая наши пальцы.

Дрожь пробежала по телу, но Серёжа лишь крепче сжал мою ладонь и нежно провёл большим пальцем по коже.

Хотелось исчезнуть.

«Зачем он так делает? Почему не отпустит? Ведь мне нравится. Слишком нравится…»

Но я догадывалась, чем это закончится. Он не воспринимал меня всерьёз. Рано или поздно, он сделал бы мне больно.

«Я не изменю своего решения. Я не буду с ним. Никогда».

Серёжа продолжал говорить по телефону с неизвестным мне Денисом. Я почти не слышала слов – только глухой фон его голоса, растворяющийся в бесконечном шуме моих собственных мыслей. Копалась в себе, зарываясь всё глубже, будто сама себе выкапывала яму.

Я даже не понимала, что там у него случилось. Это было так… неважно. Я могла думать только об одном: о том, как его рука всё ещё держала мою. Как он мягко поглаживал большим пальцем мою ладонь, иногда чуть крепче сжимая пальцы – словно боялся, что я выскользну. А мне ведь хотелось отдёрнуть руку, уйти, исчезнуть.

Было так обидно за себя. За то, как он поступал. За то, что даже сейчас он выбрал кого-то другого – того, кто далеко, на другом конце страны. А не меня. Ту, кто здесь.

«Если бы я была важна ему хоть немного, он бы просто положил трубку. В конце концов, разве девушка, которая тебе нравится, не важнее пустых разговоров?»

Но он уже двадцать минут говорил с другом.

«О чём я вообще думаю? Почему я всё ещё держу его за руку? Почему не убежала?»

Когда мы подошли к моему дому, я остановилась, встала перед Серёжей, заглянула в глаза. Он смотрел на меня, но не прекращал разговора.

Я ждала несколько секунд. Потом ещё. Но так и не дождалась. Рывком выдернула руку и развернулась, направляясь к подъезду.

– Ага, я понял, давай. Вечером спишемся, – вдруг резко сказал он в трубку и догнал меня. Снова схватил за руку.

– Не хочешь со мной разговаривать – не надо! – я дёрнула руку, но он её удержал.

– Оль… – Серёжа неожиданно притянул меня к себе, обнял со спины.

Я замерла. Он взял мои ладони, вновь переплетая пальцы, и обхватил меня. Тёплое дыхание у виска.

– Извини, – тихо сказал.

Кожей чувствовала, как он выдыхал, чуть сильнее сжимая мои руки.

– Друг звонил из Воронежа, – пояснил Серёжа. – Там такие новости… пришлось уделить ему две минуты.

– Двадцать две… – тихо поправила я.

Он усмехнулся, но не отпустил. Мурашки пробежали по спине.

– Простишь меня?

– Не-а…

Он заулыбался.

И прежде чем я успела что-то добавить, его губы коснулись моей щеки. По телу пробежал электрический разряд.

Он медленно отстранился, и я повернулась к нему. Серёжа снова взял меня за руки.

– Ладно… Я пойду. Надо срочно решить одно дело, – он загадочно улыбнулся мне. – До завтра?

Чуть крепче сжал мои пальцы, будто не хотел отпускать. И, несмотря ни на что, я тоже улыбнулась – неуверенно, но искренне.

– До завтра, – прошептала я, и он отпустил мои руки.

Стояла и смотрела ему вслед, всё ещё глупо улыбаясь. Ведь сегодня был день, когда я впервые поцеловалась – двадцать седьмое сентября.

Глава 7

На следующий день, в пятницу, по дороге в школу я чувствовала, как внутри всё сжималось от волнения, словно сердце стучало не в груди, а где-то в горле.

«Скоро увижу Серёжу», – от этой мысли по телу пробегала приятная дрожь. Хотелось снова ощутить его прикосновения, поймать его взгляд, почувствовать тепло его губ.

Но вместе с этим в голову лезли тревожные мысли.

«Ксюша… Катя… Как они отреагируют?»

«Сможет ли Ксюша простить мне такой предательский поступок? Или это конец нашей дружбы? Если она отвернётся… смогу ли я отступить? Смогу ли ради неё отказаться от Серёжи?»

«Как же всё сложно… Пожалуйста, пусть она поймёт меня… Пусть мы помиримся».

Я вошла в класс и сразу же начала искать глазами Серёжу, но его не было.

«Опаздывает? Или прогуливает?»

Когда учительница в начале урока спрашивала о тех, кто отсутствует, его имя прозвучало среди троих.

– А где он?

В классе повисла пауза. Никто не знал. Даже Катя.

И что страннее всего – выглядела она так, будто ей всё равно. Она пересела к Ване Орлову, смеялась над чем-то, оживлённо жестикулировала.

«Неужели она уже всё знает? Неужели ей действительно плевать?»

А мне? Мне было не всё равно.

На третьем уроке телефон в кармане завибрировал. Я осторожно вытащила его и увидела смску.

Серёжа: Извини, не смогу сегодня прийти, приболел

Губы сами собой дрогнули.

«Обидно. Я ждала его. Я так надеялась, что увижу его… Глупая. Наивная дура».

Прошлой ночью я почти не спала, мучаясь мыслями, прокручивая в голове каждую деталь нашей встречи. А он… просто заболел.

Глаза защипало. Я заставила себя не думать об этом.

К последнему уроку собрала себя в кучу и, наконец, ответила:

Я: Выздоравливай, пей горячее молоко с мёдом :)

Ответа не последовало. Прошло десять минут. Пятнадцать. Пусто.

«Ну и ладно. Мне тоже плевать».

***

В понедельник Серёжа всё же удосужился прийти. Но стоило мне увидеть его, как внутри что-то болезненно сжалось.

Будто ничего не было. Будто не было тех поцелуев, его теплых рук на моей талии, не было того трепета, от которого замирало сердце. Он даже не посмотрел в мою сторону.

Полный игнор, словно я пустое место.

Но и на Виноградову он тоже не обращал внимания.

«Что вообще происходит?»

«Он что, просто хотел удостовериться, что нравится мне, и на этом всё? Ему было весело, интересно поиграть, а теперь можно вычеркнуть меня из своей жизни? Придурок!»

На уроке я не выдержала и попросилась в туалет. Заперлась в кабинке, прислонилась лбом к холодной стенке и сжала руки в кулаки. Очень хотелось заплакать, но не смогла.

«Не из-за него».

Как назло, заболел живот, да ещё горло с выходных першило, насморк. Может, Серёжа меня заразил? «Ну спасибо. Просто идеальный день».

Хотелось уйти с уроков, но всё же решила – дожить до конца учебного дня.

Когда вернулась в класс, все уставились на меня удивлёнными глазами.

– Ты где столько времени пропадала? – кто-то бросил в тишине.

– В туалет ходила, – спокойно ответила я.

– На двадцать минут?! – всплеснула руками учительница. – Это уже прогул урока. Давай дневник.

«Блин! За что ещё и это?»

Я молча принесла дневник и осталась стоять рядом, пока Людмила Михайловна делала запись.

– Десять кругов вокруг школы, наверно, успела навернуть, – пробормотала она.

Я сжала зубы.

«Может, мне лучше знать, что я делала всё это время?! И так паршиво, а тут ещё это. Достали все».

Вернулась на место, засунула в уши наушники и спрятала их под волосами.

Оставшиеся два урока просто просидела так, слушая музыку. Только она и спасала.

После школы зашла к бабушке с дедушкой – они как раз вернулись из деревни. Бабуля, как всегда, постаралась: специально для меня приготовила вкусную еду, и это даже немного подняло настроение. Дедуля тоже не подвёл – помог разобраться с новой темой по математике.

Бабушка, как обычно, расспрашивала про школу. Я отвечала только про уроки: делиться ужасными оценками совсем не хотелось, этот момент я просто опустила. А про свои переживания – тем более. Зачем? Она всё равно бы не поняла.

***

Эта неделя выдалась просто сумасшедшей. Настолько, что заставила меня хоть чуть-чуть отпустить мысли о Серёже. И просто перестать замечать его в классе.

Всё началось с объявления о «Дне учителя» в пятницу. Конечно, к празднику надо было подготовиться заранее. Нашему классу поручили в четверг украсить актовый зал и подготовить поздравительный плакат. А ещё мне предложили выступить на сцене. Кошмар.

В среду, как член пресс-службы класса, я была вынуждена остаться после уроков и рисовать этот дурацкий плакат… одна! Двое одноклассников, которые тоже должны были помогать, просто слились, даже не удосужившись предупредить.

Настроение было хуже некуда. Я понятия не имела, сколько придётся проторчать в школе, выполняя работу за троих.

«Класс. Ну что сказать».

На одном из уроков я осторожно попросила Лилю составить мне компанию. Она колебалась.

– А это надолго? – спросила она с сомнением.

Если бы я сказала правду, она бы точно отказалась.

– Минут на двадцать, не больше, – попыталась я убедить её.

Лиля вздохнула, но всё-таки согласилась.

Когда мы пришли в кабинет, её глаза округлились от удивления. Перед нами лежал абсолютно чистый, нетронутый лист.

– Ты что, издеваешься? Это же за день не сделать! – возмутилась она.

– Знаю… но надо постараться, – вздохнула я.

Лиля театрально закатила глаза, но кинула сумку на парту и принялась двигать столы.

– Ладно, помогу тебе.

– Спасибо! – будто камень с плеч свалился.

Через пару минут к нам заглянула староста с телефоном в руках. Вместе мы нашли подходящие стихи в интернете, и она красиво переписала их на плакат. Всё заняло максимум пятнадцать минут. Всё остальное время мы работали вдвоём.

Классная руководительница ушла сразу после шестого урока, так что мы с Лилькой врубили музыку через учительский компьютер. Сразу стало веселее.

– Слушай, – я задумчиво вертела кисточку в руках. – Людмила Михайловна за прошлую работу влепила мне трояк… Может, ей стены разрисовать?

Лиля усмехнулась.

– И что же ты там нарисуешь?

– Напишу! «С Днём Учителя, дорогая Людмила Михайловна!»

Мы обе расхохотались.

– Отличная идея! Ей точно понравится!

Так, болтая, подтанцовывая под музыку и шутя, мы провели ещё час. Веселье прервал звонок.

– Да, Ксюш, привет, – ответила Лиля. – Что хотела?.. Да, представляешь, я ещё в школе… Плакат рисуем… Эм… – подруга глянула на меня. – Со старостой. Все свалили, так что нам досталось. Приходи, кстати! Нам лишняя пара рук не помешает!

Я застыла.

«Нет… Ксюшка идёт сюда». А мы ведь с ней с тех пор так и не разговаривали…

Зло посмотрела на Лилю.

– Почему ты ей не сказала, что я здесь?

– Ну, надо же как-то вас помирить! Потом ещё спасибо скажешь.

– А если мы ещё больше поругаемся?

– Не поругаетесь, – уверенно заявила подруга. – Ты же Ксюшку знаешь. Она больше часа обижаться не может.

Я хмыкнула, но тут же вздохнула.

– Она на меня злится уже неделю…

– Ты исключение. Люди сильнее всего обижаются на тех, кто им дорог.

– С какой страницы «ВКонтакте» ты это вычитала?

– Это факт, подтверждённый мировой психологией!

Я горько усмехнулась и пожала плечами:

– Вряд ли это про нас. Ксюшка же реально влюбилась в Серёжу, а я так с ней поступила…

– Ну вот и извинишься.

– Как будто это так легко…

– Легче, чем потом страдать! Миритесь сегодня же, иначе рискуете вообще перестать общаться.

Я покачала головой.

– Ладно, попробую.

Ксюша жила недалеко, так что через десять минут уже была в школе. Я как раз вышла в туалет поменять воду для красок, а когда вернулась, увидела её в кабинете. Она болтала с Лилей, но, заметив меня, тут же замолчала и напряглась.

Я глубоко вдохнула и сделала шаг вперёд.

– Ксюш, прости меня! – выдохнула, опуская взгляд. – Я правда виновата перед тобой. Если бы можно было всё исправить, я бы никогда не сделала тебе больно. Я больше не буду…

Я подняла глаза. Она улыбалась. В следующую секунду Ксюша сделала шаг ко мне и обняла.

«Она простила меня».

– Оль, я сама давно хотела помириться, но всё никак не решалась… Спасибо, что сделала это первой.

Мы втроём посмотрели друг на друга – и вдруг осознали, как же сильно соскучились.

«Снова вместе. Снова лучшие подруги!»

– Ну, так что вы тут колдуете? – поинтересовалась Ксюша, оглядывая наш беспорядок.

Рассказав ей о том, что мы уже сделали и сколько ещё предстоит, мы ожидали её возмущения. И не ошиблись.

– Что?! – воскликнула она. – Вы серьёзно? Это же нереально!

Но уже через секунду, бодро вздохнув, добавила:

– Ладно, до полуночи ещё далеко, как-нибудь управимся!

Мы рассмеялись, а затем вернулись к нашему шедевру.

К шести вечера, измотанные до предела, наконец покинули школу. Я села в автобус, взглянула в окно и почувствовала, как усталость затягивает в сон.

Как только оказалась дома, рухнула на кровать. Несмотря на изнеможение, внутри была лёгкость.

«Я помирилась с Ксюшей. Теперь всё должно быть хорошо. И это даже приятнее, чем начать встречаться с парнем. Простые слова извинения, а ведь так страшно было их произнести!»

***

Я так соскучилась по своим подругам, что болтала с ними без остановки на каждой перемене в четверг. Но, если честно, в этот день я больше всего ждала конца уроков. Ведь нам предстояло украшать актовый зал. Я никогда раньше не занималась таким, но жутко хотелось залезть на стремянку и прикрепить гирлянду или шарики с буквами.

А ещё я переживала за наш плакат. Мы трое – явно не великие художницы, и наши рисунки не блистали шедевральностью. Но когда болтаешь без перерыва, легко забыть о важных делах. Например, о том, что плакат вообще-то надо было сдать учителям.

– Почему вы до сих пор не сдали плакат?! – возмутилась на нас Людмила Михайловна в актовом зале. – И вообще, он у вас как у пятиклассников! Вам не стыдно?

Мы обменялись растерянными взглядами. А потом, даже не соображая, что делаем, бросились в классный кабинет. По дороге я взорвалась:

– Да что она на нас наезжает?! Лучше бы на Толю с Ильёй ругалась, они-то вообще свалили, как позорные крысы!

– Вот именно! – поддержала Ксюша.

– Вечно крайними остаёмся, – вздохнула Лиля.

Ворвались в кабинет, схватили плакат и побежали обратно в актовый зал. Но тут прозвенел звонок с шестого урока… И весь поток учеников рванул в раздевалки.

«Катастрофа».

– Пропустите! – надрывались мы, пытаясь пробиться сквозь толпу.

Кое-как, с боями, чуть не разорвав плакат пополам, мы донесли его до места назначения. Прикрепили на стену рядом с другими стенгазетами и наконец выдохнули. И тут меня осенило: «Наш плакат – самый лучший. А на нас ещё и наорали».

– Всё, я сейчас пойду и всё выскажу Людмиле Михайловне! – возмутилась я.