Сборник авторских поэтических произведений

Что не здесь ты родилась…

Родилась ты в Казакстане

В городке Экибастуз,

Хотя Родиной считаешь

Ты берёзовую Русь -

Здесь жила ты с ранних лет,

Здесь ты выросла ребёнком…

Поезд-жизнь, судьба-билет -

Мы не знаем остановки.

Пересеклись пути все наши

На единой магистрали,

И зимой в ноябрь мрачный

Судьбы мы свои связали.

Я ни капли не жалею,

Что ты встретила меня…

Дай-ка я тебя согрею

И прижму к себе любя…

Взгляд с застенчивой улыбкой

Показался за окном.

Тихо скрипнула калитка.

Снова вместе мы вдвоём.

Моя родная.

Каждый миг, момент, мгновенье,

Проведённые с тобой,

Сходны с вечностью вселенной -

Яркой, светлой, неземной.

Мир прекрасный, мир цветущий

Виден мне в глазах твоих -

С первых встреч родную душу

Я узрел случайно в них.

Сны, дела и расстоянье -

Не помеха быть вдвоём!

Время будней на свиданье

Мы найдём, всегда найдём…

Поцелуй.

Сыплет сахарною пудрой

По аллеям белый снег.

В парке тихом и безлюдном

Фонари зажгли свой свет.

Скопы маленьких снежинок

Облепили нам ресницы.

За спиной следы ботинок

Идут длинной вереницей.

Джаз по радио играет -

Романтично, как в кино.

Иней сказочно сияет

На деревьях серебром.

Упадём вдвоём со смехом

В мягкий залежный сугроб.

Вдалеке над нами сверху

Стынет зимний небосвод.

Ветер северных просторов

Снарядил в дорогу сани

И принёс с собою холод

Из земель, покрытых льдами.

Странно только: мы не мёрзнем,

Хоть на улице мороз.

В «чернозёме» сеют звёзды

По крупицам, словно рожь.

Поцелуй так чист и нежен,

Словно розы лепесток -

Мы с тобой в тепле удержим

Его пламенный цветок -

Он согреет тело светом,

Что исходит из души.

Значит, вовсе нет секрета:

Зимы тают от любви.

Рвутся летние поэмы.

Вдоль мостовой над гордой Томью

Зажигают полосой

Фонари привычной новью

Свой беспламенный огонь.

Ветви лип, как чьи-то вены,

Отдают живым теплом.

Рвутся летние поэмы

Всё сильнее день за днём.

Их мельчайшие обрывки:

Те, которым нет цены -

Топчут чёрные ботинки,

Давят шпилькой каблуки.

Рвёт поэмы, не жалея,

На мильон опавших листьев

Осень с немощных деревьев,

Не познавших смысл жизни.

Допоздна гулять мы будем

По безлюдным тротуарам,

И пускай обветрим губы

Поцелуем в парке старом!

Смех, молчанье, разговоры,

Разговоры ни о чём.

Оба в длительной истоме,

Так похожею на сон.

Видишь: осень рвёт поэмы -

Может это неспроста?

Так скажи, зачем же лету

Делать то, что рвёт она?

На кой шут писать поэмы

Тем, кто ценит лишь себя?!

Лето, ты – великий гений! -

Хоть не признанный пока…

Ладони согреют замёрзшие руки.

Бусы в охапку собрала рябина,

Спрятала их под багровый подол.

В саду под окном расцвели сентябрины,

Пылая от сырости синим огнём.

Ладони согреют замёрзшие руки -

И осень не будет глядеть так злощаво…

Опавшей листвою слетают минуты

С наручных часов моего циферблата.

Торопимся всё непонятно куда:

Уходим с утра, а приходим под вечер -

Так и проходят все наши года,

Так и проходит вся жизнь человечья!

Ладони согреют замёрзшие руки -

И станет на сердце гораздо теплей,

Замедлят свой ход на секунду минуты,

Увидев движенья от наших теней…

Я изменюсь…

Я точно решил: я хочу измениться…

Стать лучше, стать чище, набраться ума.

Красок и жизни плеснуть на страницы

В собственной книге с названьем «Судьба».

Родная, я знаю, мне нужно меняться

Ради себя же и ради других.

Тебе одной втайне могу я поклясться

Под прядью застенчивых плачущих ив:

«Я изменюсь… Не сегодня, так завтра…

Просто поверь мне… Ведь я обещал…

Я буду тем самым на сцене театра,

Каким себя с детства в мечтах представлял!»

Поездка к Чёрному морю.

Мы едем на поезде к Чёрному морю,

Чтобы друг с другом душой отдохнуть.

Вместе, как птицы, мы рвёмся на волю:

Долог и светел наш жизненный путь!

Вагон наш по рельсам бежит и смеётся:

Счастье с тобою нас снова нашло!

Пусть в купе жарко от волжского солнца -

Нам это в радость и нам хорошо!

В прошлом остались дожди и ненастья -

Им больше не место у нас в голове!

Пусть наши мысли наполнятся счастьем

И жить будут с нами на этой земле!

***

Суглинистый берег румянит речушку,

Что расплела серебристые косы

И понеслась, как малая девчушка,

Через равнины за матерью-солнцем.

К тополям вековым среди зарослей ивы

Я проведу тебя тихой тропой.

В каплях росы на седой паутине

Мы отраженьем с тобой промелькнём.

Тополь кудрявый над берегом речки

Нас заслонит своей сочной листвой,

И будут звучать наши нежные речи

Шёпотом ветра под крепким стволом.

«Давай растворимся друг в друге навечно:

Станем одной неразрывной душой!»,

Как растворяются звёзды с рассветом

Тихими зорями в небе ночном.

Будет шуметь своей пышною кроной

Тополь всё тот же, что нас укрывал,

И, не жалея уставшие ноги,

Будет речушка за мамкой бежать.

Раздумья у осеннего пруда.

Поплавок плывёт по небу,

Отражённому в воде.

С клёна сыплются монеты,

Как с прорехи в кошельке.

Водомерки вальс танцуют

Под оркестр комаров.

Обнажил свой белый купол

Храмом божьим поплавок.

Где-то там в болотных топях

Слышны лаи гончих псов,

Кряки уток, выстрел в воздух

И охотничий манок.

Звуки эхом отдаются

В хрупком шелесте листвы:

Осторожно к нам крадутся

Ранней осени шаги.

Над главой скелет крушины

Свесил кисти чёрных бус.

На сердцах больших кувшинок

Мне видна немая грусть.

В милом образе берёзы

Я ловлю свои черты:

Жизнь людская в нас плетётся

С белой, чёрной полосы.

Нет идеалов в мире бренном! -

Все мы грешники в душе!

Даже мы, творцы-поэты -

Те и по уши в дерьме!

И вот настало то мгновенье,

Когда счастье на коне:

Поплавок мой скрылся в небе,

Отражённом на воде.

Осенняя роза.

Не расцелует на прощанье

В час расставанья за меня

Осенняя роза родными губами

Белые щёки твои докрасна.

Опустится роза в хрустальную вазу -

«Красуйся, голубка, покамест жива!»,

Пока не иссякла махровая чаша,

Резных лепестков завитых кружева.

Дивная роза в томительной неге

Красным бутоном припала к стеклу:

За даль непроглядного синего неба

Хочется ей поскорей заглянуть…

Хочется вновь ей очнуться на клумбе

Рядом с тюльпаном в июльскую ночь,

После которой средь бела полудня

Родилась на свет их любимая дочь.

Но знать бы той розе печальную правду:

О том, что она не вернётся домой,

Не встретит рассвета с любимым тюльпаном,

Что быть её дочке больной и сирой.

Что думала роза в часы увяданья?

О чём говорила, предсмертно молясь?

Какие испила из вазы страданья,

К небу зовущему вверх возносясь?

Прости мою душу, осенняя роза,

За то, что сорвал твоё хрупкое тело…

Чуть только ударили в землю морозы,

Как сразу, бедняжка, ты вдруг омертвела…

Уж очень влюбился я в эту девицу,

Чьи белые щёки я так целовал.

В счастье и радости бились ресницы,

Когда ей в подарок тебя передал.

Осенняя роза – ты вечный знак веры,

Надежды и истины светлой любви…

Насколько бы не были дни эти серы,

Ты нас друг к другу душой воззови!

Мой родимый отчий дом.

Стекают капли по стеклу

Медленно и робко,

Словно слёзы по лицу

Маленькой девчонки.

Набирает ход в дороге

Наш автобус не спеша.

Духота царит в салоне,

Мокнет трасса от дождя.

Далеко за горизонтом

Ждёт меня мой отчий дом -

С ним я связан нитью тонкой,

Как иголочка с клубком.

Нет нежнее во всём свете

Материнского тепла.

Не найти важней совета,

Чем у мудрого отца.

Дом родной мой, дом мой милый,

Будь прибежищем моим,

Грей очаг наш нерушимый

Своим пламенем любви.

Встреть меня, родного сына,

Как встречают мать с отцом,

В этот буйный день дождливый

На пороге в отчий дом.

Утоли мои печали,

Остуди в душе тоску,

Напои горячим чаем,

Расслабь душеньку мою.

Не приютит меня в дороге

Никто другой с таким теплом,

Как вдали за горизонтом

Мой родимый отчий дом.

Я – властелин своей судьбы.

Хочется плакать, но я держу слёзы…

Хочется выйти, но я не уйду!

Я не из тех, кто так быстро сдаётся,

Я свою жизнь до конца доведу!

Назло неприятелям я пойду дальше,

Достигну всех целей, к которым иду!

Кто не согласен – пошлю их подальше,

А те, кто со мной – за собой поведу!

Черти и бесы, а ну расступитесь!

Пошли вон с дороги! – она лишь моя!

Стойте в сторонке, со страхом дрожите -

Ведь эта дорога мне Богом дана!

Бойтесь меня и всех, кто со мною,

Как запаха ладана в святых церквах!

Я – властелин над своею судьбою,

Сияющий верой у Бога в глазах!

Ода родному посёлку.

Все, кого я знал доныне,

Тебя позабыли, родное село,

И воспевать тебя отныне,

Похоже, мне лишь суждено.

Я не гнушаюсь своей доли,

Хоть признаюсь, что порой

Быть поэтом очень больно,

Ибо он в душе живой.

Ты – мой храм, моя святыня!

Ты, Малиновка моя!

Спой в стихах слепому миру,

Как твой сын любил тебя!

Расскажи всем русским людям,

В коих жив забытый дух,

Что другое время будет:

Без владык навозных мух.

Русь в Сибири возродится -

Вслед за ней взойдёт страна:

Просвещения пшеница

Привнесёт в умы зерна.

В центре всех этих событий

Воссияешь ты звездой,

Что вела меня по жизни

Через чащу в рай земной.

Я пророчу тебе славу,

Несмотря на робкий вид,

А покамест буду рядом,

Когда мир в надежде спит.

Колба.

Небо в сгустках чёрной краски:

Кисть макнули в синеву.

В рощах ситцевых найду

Среди кочек с жёлтой ряской

Сарбалинскую колбу.

Бюрократия.

Не отрывая «пятых точек»

От «офисных насестов»,

Проводя остатки будней

В «брюхе» каменных квартир,

Сброд бюрократов страстно хочет

Сделать «лучше» этот мир.

Странный сон.

В эту ночь из неоткуда

Мне явился странный сон:

Будто б серая разлука

Привела меня в твой дом.

Я стоял в немой прихожей,

Слышал только, как дышу.

Мой приход как звон встревожил

В доме злобном тишину.

Прошёл вперёд, добрёл до кухни.

От кухни – тёмный коридор.

Кругом лежит какая-то рухлядь,

Слоем пыли устлан пол.

В конце слепого коридора

Я увидел чью-то дверь.

Подошёл, за ручку дернул,

Отворяю: там постель.

Ты лежишь под одеялом.

Никого, лишь ты одна.

Взгляд твой ясный стал вдруг вялым:

Словно б чем-то ты больна.

Я приблизился к кровати.

В висках тикали часы.

«Знаешь, я пришёл некстати,

Но я должен был прийти…»

В ответ прискорбное молчанье…

«Неужели ты мертва?»

Мысли полнятся отчаяньем,

Ходит кругом голова.

Я хочу рыдать от горя,

Проклинать себя за всё.

«Боже, господи, как больно!

Почему забрал её?!»

В горле встрял комок железа.

«Ангел мой, зажги свечу!»

В нервах я на стены лезу,

Горько плачу и кричу…

Дрожит тело, дрожат руки,

Боль объяла целиком…

«Я не знал, что есть разлука,

Где бы смерть была концом…»

Если б знал, что всё случится

Так, как вижу я сейчас,

Я бы заново родился,

Чтоб спасти с тобою нас…

Я исправил бы всё то, что

Погубило в одночасье

Наши чувства в старом прошлом,

Где любовь смешалась с грязью.

Пускай она меня услышит,

Пускай меня за всё простит…

Она смеётся там и дышит:

Там, куда мне вход закрыт.

Осенний сад.

Осень накрывает столик на веранде,

Скатертью осыпался наш вишнёвый сад.

«Листья на деревьях, прошу, не увядайте…

Позвольте нам с любимой взглянуть на ваш наряд…»

Чайник закипает, день близится к обеду.

«Пошли хоть на секунду пройдёмся босиком

По листве опавшей, цветущей жарким летом,

Устлавшей землю прелую причудливым ковром».

Солнце освещает извилистые тропы,

Около усадьбы шумит кудрявый клён.

Звучат души осенней прелестнейшие ноты,

Когда мы, взявшись за руки, под вишнями идём.

Поединок.

Рать с ордой сошлись на поле,

Но не рвутся воевать:

Поединок вместо боя

Им не терпится начать.

Оба войска ищут смелых

Среди тысячи полков,

И нашли остервенелых -

Двух громаднейших орлов.

Один из них – белоголовый,

Взял с собой охапку стрел.

Смотрит прямо: взгляд суровый.

Был бы шанс – полмира съел.

Жрёт оливки с хлипкой ветки,

Что сорвал незнамо где,

И плюёт в лицо объедки

Бедной матушке-земле.

На груди сияют звёзды,

Море вычурных полос.

С виду вроде он и грозный,

Но на деле – только пёс.

Тут навстречу златоглавый,

Полный чести и добра,

Наш орёл идёт двуглавый,

Царский скипетр держа.

Его душой не движут злоба,

Ни тщеславие, ни ложь,

За спиною у народа

Он не точит вострый нож.

Как не лезет поп с уставом

В чужеродный монастырь,

Так и он своей державой

Не диктует власть другим.

Здесь, в груди, заместо флага,

Образ Георгия с копьём,

Что пронзает насквозь гада

Под серебряным конём.

Пробил час, бойцы схватились

В страшной яростной борьбе:

Так, что клювы потупились,

Словно сабли на войне.

Схватил выродка за шею

Наш двуглавый исполин,

Поднапрягся силой всею

И, как змея, удавил.

Все ордынцы, что кричали

Из бесчисленной толпы,

Вдруг внезапно замолчали

От нашедшей немоты.

Подошли, упали наземь,

Побросали все мечи

И взмолилися все разом:

«Ну, поведай, кто же ты?!»

Отряхнулся наш от пыли,

Встал на ноги и сказал:

«Я дитя святой России!

Поднимитесь! Мир настал!»

Ностальгия.

За облаком жёлтым из грязи и пыли

Высятся звёзды, родные как мать.

В мыслях проносятся дни те, что были,

И те, что в ближайшем лишь мне предстоят…

Где-то вдали за железной дорогой,

Куда не доходит свет ярких огней,

Стоят друг за другом знакомые горы

До самой окраины деревни моей.

Меж ними легли потаённые стёжки,

Что без прощанья уходят домой:

Где летом звенят золотые серёжки,

А в памяти слышится голос родной.

В том месте смеются девичьей улыбкой

Над суетою больших городов

Белые рощи в небесной накидке,

Несущие правду сквозь кривду веков.

Только лишь там: в завсегдатай отраде

Смогу утолить я чумную тоску,

Там заживит мои свежие раны

Трель соловья в безмятежном лесу.

Ветер, послушай! Я знаю, ты слышишь!

Скажи, от чего же так плачет душа?!

Хоть я не рядом, но слышу, как дышит

За тем горизонтом родная земля…

Улица Угольная.

Посёлок укрыт одеялом из тысячи звёзд.

Ночь, опускаясь на землю, зажгла фонари.

Здесь все засыпают под стуки тяжёлых колёс

Вагонных составов, идущих один за другим.

Свет из окон сочится по стенам панельных домов -

Словно мёд, он стекается к лону бензиновых луж.

В котельной работают люди под трески железных котлов:

И в зной, и во время чудовищных стуж.

Светофор, точно сонный, стоит и моргает глазами во мгле,

Держась за шлагбаум, как гусар за родное ружьё.

Слышна электричка в далёкой глухой тишине.

На балконах развешано чьё-то льняное бельё.

Сырость асфальта окутала воздух тенистых аллей:

Летний дождь задержался тут около часа назад.

Позади в спину светят плеяды коттеджных огней.

Я иду по дорожке, делая медленный шаг.

Вольно-невольно навеялись мысли о старых добрых друзьях,

С которыми мы возвращались здесь с прогулки когда-то домой:

Все в ссадинах, шрамах, шорты в колючих репьях -

Даже не верю, что всё это было… взаправду всё было когда-то со мной…

Простодушие.

Душно мне с вами… В крови задыхаюсь…

День ото дня всё труднее дышать…

Если и честно, то даже не знаю,

Куда мне, простому, от вас убежать…

Моя доброта и слепая наивность

Приводят вас часто в раскатистый смех.

О, высшие люди, простите за дикость,

Что быть простодушным – паскудство и грех.

Я рад бы умчаться от вашего сброда,

Послать всё к чертям и уехать с концами

В родную деревню, где ждут меня дома

Отец поседевший и милая мама.

Мне хочется быть не бездушною куклой,

Жить не для денег, а ради других.

Ведь жить ради денег способен лишь глупый,

Забывший о близких и самых родных.

Сколько ещё я смогу продержаться

В гадюшнике вашем – лишь Богу известно.

Так что же мешает мне с места сорваться,

Вернувшись туда, где душой я воскресну?

Душно мне с вами… В крови задыхаюсь…

День ото дня всё труднее дышать…

Если и честно, то даже не знаю,

Куда мне, простому, от вас убежать…

Помнится, я говорил, что люблю вас…

Помнится, я говорил, что люблю вас,

Но сердцу теперь не прикажешь, увы…

Зачем вы тогда от меня отвернулись,

Когда я просил вашей белой руки?..

Я стал, как и все, деловитым и чёрствым -

От прежнего Саши и след уж простыл…

Мне плюнуть вам в душу теперь так же просто,

Как с грустью промолвить, что я вас любил…

Забудьте меня, умоляю, забудьте…

Хоть море наплачьте, я к вам не вернусь…

И в жарких объятьях другого целуйте,

Пытаясь развратом познать смысл чувств…

Не плачьте родная… Позвольте лишь только

Сказать на прощанье вам несколько слов:

Однажды вы мне уже сделали больно.

Пропала к вам жалость, а с ней и любовь…

Письмо лучшему другу.

Дружище, здорово! Ну как поживаешь?

Давненько не виделись, добрый мой друг.

Сколько ж минуло? – не сосчитаешь.

Благо, что память – не битый сундук.

Как там родители, братик твой малый?

Как они все там? Как наше село?

Как поживает твой батька бывалый?

Сколько же суток с тех пор утекло?

Что-то задумался: вспомнилось детство,

Вспомнились наши былые года…

В груди непривычно забилося сердце:

Вспомнилась наша златая пора…

Время, дружище, тянулось улиткой,

Сидело на месте, поджавши свой хвост -

Не было раньше таким оно прытким:

Скромно и медленно шло с нами в рост.

Сейчас – это ужас! Совсем озверело!

Словно собака, сорвалось с цепи!

Несётся куда-то, вконец ошалело!

Только и делай, что следом беги!

Даже не верю, что мне уже двадцать:

Как же я быстро успел повзрослеть!

Дал, если б честно, себе восемнадцать -

Застыл этот возраст в мозгу, словно медь!

Может быть, это и лучше, дружище:

То, что душой я по-прежнему молод?

В старости спросят: «А лет тебе много?» -

Я же отвечу, что «крепок, как молот!»

Надо бы свидеться, старый приятель.

Душою излиться навстречу друг другу.

Вечер субботний со смыслом потратить,

Сменив разговорами хмурую скуку.

Стихотворение о поэте.

Я – не я и я не здесь…

Я всего лишь чей-то сон…

Прими таким, какой я есть,

Безумный мир, в котором я рождён…

Я – не я, меня здесь нет…

Я – пустота с живой душою…

Прими меня, ведь я портрет,

В рамки загнанный судьбою…

Лебедь, плывущий по сточной канаве.

Лебедь, плывущий по сточной канаве,

Белым не будет уже никогда:

Из вод осквернённых он с грязью впитает

То, отчего умирает душа.

Куда ему плыть и к чему же стремиться?

Стоит ли что-то вокруг изменить? -

Когда всё святое помойные крысы

В пошлость успели давно превратить.

Туманом зловещим окутана вечность -

В ней годы грядущие канут во тьму.

И если в сей мир не придёт человечность,

То, значит, я вскоре вот так же «умру»(1).

(1) – умереть духовно, а не телесно.