Сборник авторских поэтических произведений

Грустных, радостых глазах,

Словно стебель иван-чая

В васильковых лепестках.

Прошу тебя, не хмурь напрасно

Колоски ржаных бровей…

Не сменяй свой лик прекрасный

На дождливый блёклый день…

Людское хамство.

Я устал мириться со злом.

И от хамства я тоже устал.

Мне досадно, что с каждым козлом

Понапрасну я речи ронял.

Понапрасну я речи ронял,

Пытаясь козлов воспитать,

И что к совести их я взывал,

Когда не к чему было взывать.

От козлов не ищи состраданья

И души ты в них, друг, не ищи.

Не веди разговоры с козлами

И не трать свои нервы на них.

Дар или проклятье.

Быть поэтом -

Дар или проклятье?

Грезить светом,

Чертя мелом

Мысли на стене.

Быть поэтом

В пожелтевшей

Клетчатой тетради,

Воплощая, что реально

Только лишь во сне.

Радуга и бурундуки.

Рассадники капиталистической радуги

Жрут со стола яблоки,

Жрут со стола апельсины,

Жрут абрикосы, кокосы

И тёмные сладкие сливы.

А тем временем

В далёкой Африке

Или может в холодной Антарктике -

И в такой же подобною Арктике,

И, возможно, в далёкой галактике -

Где-то в общем совсем далеко -

Там, где нету вообще ничего -

Сидит в одиночку, скуривши бамбук,

С голодного мыса политбурундук

И возвещает другим брундукам

О том, как открыть потаенный портал

В тот холодильник, что кормит рассадников

Капитализма и медного взадника.

Морская волна.

Свой душевный покой

Обрету лишь с тобой…

Мне морскою солёной волною,

Спящий в тумане,

Шумящий на солнце,

Раны омоет

Балтийский прибой…

Молитва любви.

Я ничей… я только твой… -

Шепчу тебе я перед сном.

И пусть смотрюсь я очень глупым,

Порою даже безрассудным,

Но это я… и я живой…

И мне плевать, что скажут люди,

Я хочу лишь быть с тобой,

Стоять держать тебя за руки

И вдыхать неспешно грудью

Воздух с пристани морской,

Не боясь, что вновь разделит

Нас щемящая разлука,

Не боясь, что не увидим

Мы в толпе с тобой друг друга,

И что ходим в одиночку

Мы по замкнутому кругу.

Я ничей… я только твой… -

Прошепчу я над постелью

Тебе нежно перед сном.

Я ничей… я только твой… -

Разольюсь морскою пеной,

Разобьюсь морской волною

На рассвете, на закате

Я, целуя берег твой.

Я ничей… я только твой… -

Прозвучит моя молитва

Тихо нежно перед сном

И останется до встречи

Пусть молитва та с тобой…

Минувший век.

Тяжело мне без тебя…

Без взгляда глаз то бирюзового окраса,

То солнца в тонущем закате,

То цвета вешних лепестков…

Прости, что в жизни всё иначе…

И как хрупка порой бывает

На земле людской любовь…

Услышу ли я вновь твой голос,

Стоя рядом у реки,

Что так тепло звучал когда-то

В тот июньский жаркий полдень,

Доносимый вольным ветром,

Доносимый пеньем чайки,

Мирно реющей вдали,

Слившись с берегом Томи,

Где летели без оглядки

Беззаботно наши дни,

Где среди речною гальки,

Где среди песка и глыб,

Где вода и время смыли,

Чешую с бетонных плит -

Там, с чего всё началось,

Где стоял ещё в двадцатых

Обветшалый старый мост -

Встречу ли я вновь тебя там?

Услышу ли твой милый смех,

Чтоб прожить с тобою рядом

Тот давно минувший век…

Родной двор.

В шахтёрском посёлке родной «Треугольник»

Стоит одиноко по пояс в снегу,

Над зябкою крышей панельного дома

Зимнее небо щекочет луну.

Там под снегами мой двор распростёрся -

Двор, занесённый январской пургой -

Там где душа моя звонко смеётся

Голосом детским, звеня над тайгой.

Душа.

Глупое, грешное, бренное тело -

Моя оболочка, мой временный кокон -

Носит в «утробе» частичку вселенной -

Частичку вселенной, что связана с Богом.

Все наши души – лишь капли в океане,

Клетки внутри одного «организма»,

Звёздная пыль над бескрайней поляной,

Застывшая в вечном движении жизни.

Сей мир не первый,

Но и не последний… -

Кроме него есть другие миры,

Куда перейдём мы из этого мира

По правилам странной вселенской игры.

Живя по законам телесного мира,

Держа в бренном теле незримую душу,

Мы рождены тайны жизни постигнуть -

А значит здесь каждый по-своему нужен.

Пустота.

Душа опустела,

Почти зачерствела,

Промокнув до нитки

В сезоны дождей…

И дышит на ладан

Чужими духами

Её молодое,

Блаженно святое,

Ставшее дрянью,

Порочное тело,

Безудержно тая

В пыланьи заката

Тенью далёких

Безоблачных дней… -

Едва ли я вспомню ту давнюю юность

И наших сердец беззаботное время…

Едва ли я вспомню хоть что-то о ней…

Мне снится Сибирь…

Я закрою глаза…

И мне снится Сибирь…

Я лечу сквозь леса…

Я лечу сквозь снега…

Я лечу сквозь туман и морозы…

Я лечу сквозь луга и поля,

Где желтея в канун сенокоса

Под косма'ми седою берёзы

Пахнет мёдом сухая трава… -

Я лечу там, и, словно ребёнок,

По дороге к родимому дому

Так небрежно и так вероломно,

Но с такой, непонятной для взрослых,

И безграничной на сердце любовью

С улыбкой срываю, летя вникуда,

Над холмами земные цветы…

Приснится, как прежде, пьянящее лето

И миг дуновенья короткой весны,

Тёплая осень в эльфийском наряде

С шелестом прелой увядшей листвы,

Что стелит путь к старости нам под ногами

Под томным дыханьем холодной зимы…

Облик печальный, облик родной…

В тумане узрел я твой облик печальный -

Облик родной и донельзя знакомый…

В глазах твоих томных, иззелена-жёлтых

Скользила тоска…

И в минуты молчанья

Шумела, звеня,

Золотая листва -

Шумела, звуча

Песнопеньем церковным…

И руки, хранящие шрамы отчаянья,

Сковавшие губы незримой печатью,

Словно отметины борозд на поле,

Въевшихся в кожу душевною болью,

Так нежно за плечи меня обнимали

И веру в любовь в моё сердце вселяли… -

Как жаль, что всё это мы вмиг потеряли…

Людское счастье.

Душа моя, потрёпанная ветром…

Я ли это, промелькнувший, в отблеске воды?

От востока к западу скитаюсь я по свету

И в пути пытаюсь счастье я найти…

Пустота одиночества.

Я одинок… Нет во всём мире любви -

Та, что заполнит мою пустоту,

Что так рьяно пожирает

Мою душу изнутри…

Я одинок… Загнан, словно морем ветер,

Стаей гончих дикий вепрь,

Загнан, словно на охоте,

Егерями старый волк…

Я одинок… Зол, что в нас исчезла правда,

Зол на то, что к добрым людям

Мир по-прежнему жесток…

Зол, что сердца чистота

Стала ныне старомодна

И по жесту доброй воли

Нам теперь не так нужна…

Зол, что ныне добровольно

Всё, что было в нас святое,

Как оставленное в память

Нам завещанное Богом,

Мы оставили на подкуп

Нашим страстям и грехам,

Подменяя жажду денег

Нашим самым сокровенным,

И без ценника на полке,

Расплескавшимся по полу,

Разметавшимся по свету,

Человеческим мечтам…

Немного о любви.

Своей настоящей любви

Я никогда и ни за что

Не посвящу свои стихи…

Любви настоящей не надо признанья -

О ней лишь тихонько слагают в тиши…

Её превозносят, но не воспевают,

Нося каждый день на поклон ей цветы.

О цветах.

Нераскрывшейся любовью

Ярко вспыхивают в тёрне

Сотни тысяч алых, белых,

Красных, жёлтых и пурпурных,

Фиолетовых и чёрных -

Разноцветных диких роз,

Что пьянят беспечный разум,

Столь доверчиво наивный,

Что дурманят сердце ядом,

Словно терпкий сладкий мёд.

Сотни пёстрых диких роз -

Их лоснящиеся стебли,

Словно кожа дамской шеи,

Благородно и надменно

Носят в свете ожерелья

Из бесчисленно богатых,

Обжигающих мне душу,

Острых огненных шипов.

Сотни женских диких роз -

Тонко сотканных из фальши,

До корней высокомерных -

Одна красивее другой -

Так похожих друг на друга

Под цветущею в закате,

Увядающей с рассветом,

Но обманчиво холодной,

Летней бархатной луной.

Сквозь разросшийся кустарник

Из колючих диких роз

Вижу я вдали поляну,

Освещаемую лучами

Одиноких в небе звёзд -

На поляне той тихонько

Смотрит в воду у ручья

Робким, кротким, скромным взглядом

Сентябринка полевая

Цвета солнечного дня…

Уставший сентябрь…

Уставший сентябрь… И теплится солнце,

Нежно сгущая лучами листву,

Тихо лаская под кроной берёзы

Осенней прохладой сухую траву.

Стадами крылатыми тянутся в небе

Тучей жужжащей, садясь к нам на дом,

Божьи коровки и прячутся в белых

Мозаичных ситах, что цедят по крошке

С детства застывший, как время, навеки,

Лелеющий памятью душу, не тело,

Взрастивший меня и моё поколенье

Внутри своих стен обветшалых панельных,

Старый, холодный, как сердце Сибири,

Поблекший тяжёлый советский бетон.

Пестрят конопушки по панцирям красным,

Тлея на ветре в вечернем свету.

Усталый сентябрь… Дай Бог, не напрасно

Прошла наша юность в далёком цвету.

Сибирь.

Я кричу тебе с надрывом

Моей надломленной душой,

Но едва ли ты услышишь,

Что хочу я быть с тобой…

Я кричу тебе с надрывом

Туда, где ты совсем одна…

Туда, где всходит утром поздно

Хладом выжженое солнце

Над заснеженной равниной

Распротёршейся Сибири… -

Может ты там ждёшь меня?.

Я кричу и рвутся связки,

Что мешали мне дышать…

Я кричу и рвутся связки,

Что мешали мне сказать

Обо всём, что не сказал я,

Когда стоило, наверно,

Тебе всё-таки сказать,

Чтобы нам с тобой друг друга

В серебре опавшем снега,

В серебре сибирской вьюги

По пути не растерять…

Остывшее сердце.

Прости, что я не сохранил,

Не донёс к твоим ладоням,

Растерял на полпути,

В по'ру юности бездумно,

Так бессмысленно растратил

Я, скитаясь, на других,

Моё выжженное болью и запекшееся кровью

Своё сердце для тебя… -

Тем, каким в себе я помню

Это сердце с детства я…

Ты поверь, ведь я далече

Был душою так же чист,

Словно павшая в подлеске

На черёмуховый лист,

Омываемая лучами и таёжною прохладой,

Над корнями древних кедров,

Под ветвями старых пихт

На безоблачном рассвете

Среди пней и бурелома

Капля вешнего дождя.

В русских церквях плачут свечи.

В русских церквях плачут свечи:

Горячи и раскалённы льются слёзы восковые,

И страдальцам души лечат

С неба зрящие на землю

Византийские святые,

Освещая сердце светом

Сквозь иконы росписные.

Сибирские кони.

Кони топчут травы,

Мчатся и храпят.

Кони топчут камни,

Что спелый виноград.

Пыльная дорога,

Бескрайние поля -

Несут домой их ноги

Туда, где их земля.

Где б они не были, куда бы не ушли -

Всегда туда вернутся, откудава пришли.

Всегда туда вернутся, откудава пришли,

Зовёт к себе их голос родимою земли.

Легенда о королевском замке.

Там клевер растёт, покрывая пустырь,

Что над разрушенным замком лежит.

Там быль превратилась в руины и пыль,

Ветером к земле с одичалых морей

Стада облаков приминали ковыль.

Там песни звучали, слагались легенды,

А в стенах под башнями теплилась жизнь.

И свечи горели у тёплой постели -

С ночи на утро в их ярком свеченьи

Рождались в том замке на свет короли.

Дождь ночной.

Дождь ночной, о чём ты шепчешь? Что пытаешься сказать?

Для кого на грешну землю льёшь с небес ты благодать?

С виду мир такой ужасный,

Что и слов не подобрать,

Но под маской – он прекрасный,

Просто он залеплен грязью,

Что не так-то просто снять…

Холодильник.

Я открою холодильник,

Постою с ним полчаса.

Раз, два, три, и холодильник

Заполняет пустота!

Под покровом тёмной ночи…

Под покровом тёмной ночи

Я выкидывал комод.

Я бежал, что было мочи,

По лицу струился пот.

Запах навоза.

Запах навоза -

Не запах завода.

Под запах завода работают люди -

Под запах навоза работают мухи.

В любую погоду: и в зной, и в мороз -

Порадует запахом сельский навоз.

Так трудно…

Так трудно быть хорошим,

Так трудно быть простым…

В мире, где всё сложно,

Быть добрым, не пустым…

Морской бриз.

Слезою комета падает вниз

В мерном сиянии лунного ока,

От берега к морю подул лёгкий бриз,

По волнам скользит запоздалая лодка.

Затерявшиеся в далёком прошлом…

Всё обесценено: мысли и чувства -

Так год от года мы ходим кругом,

Давясь в одиночестве собственной грустью,

Теряясь с годами в далёком былом…

Повседневность.

Мы забыли о прекрасном

В повседневной суете,

В мире грёз и древних сказок

Пребываем, как во сне.

Пластиковый мир.

В пластиковом веке,

В пластмассовой глуши

Жили-были человеки

Без эмоций и души.

Красота и безразличие.

И плевать совсем природе,

Что ты ходишь по земле:

Людям Бог отмерил годы,

Ей – бессмертие свое'…

Поколенье 90-х.

Поколенье 90-х -

Постсоветские сыны.

Мы – последнее потомство

В пропасть рухнувшей страны…

Детство в родном дворе.

Я корнями пророс в эту землю,

Я корнями пророс в этот двор,

Где играли мы бархатным летом,

С пацанами гоняя в футбол.

Так скучно и гадко сидеть взаперти…

Так скучно и гадко сидеть взаперти,

Тоскою и грустью томиться…

Так хочется быстро отсюда уйти,

В свободу и радость пуститься…

Дыхание родного края.

Есть в этом воздухе что-то такое,

Чего я нигде никогда не найду.

Быть может, так пахнет забытая воля? -

Ежели так, то, значит, не зря я на свете живу.

Ах, если б знала ты, родная…

Ах, если б знала ты, родная,

Как сияет ночью снег

В спящем городе Калтане,

Посыпая наш проспект.

Колобок.

Кошка мурлычет у тёплой печи,

Свернувшись в пушистый клубок.

Старик со старухой из белой муки

Слепили себе колобок.

Ночная тишь.

Треск костра…

Луна…

Тишина…

Тайга…

Планета Земля – чистилище вселенной.

Здесь душа не держится без тела,

Здесь нет на покой ни дня -

Мы в чистилище вселенной

Под названием Земля.

Бренная, тленная оболочка.

Тело, как яблоко: спеет, стареет.

И только лишь ввек неизменно одно -

Душа, что засела в дряхлеющем теле

И хочет однажды вернуться домой.

Нелёгкий путь прошлого.

Жизнь преподносила немало испытаний:

Душа с годами стала, как у старика…

Но сейчас не время, не время для рыданий.

Былое – лишь начало… Дорога далека…

Забывчивый кот.

Сидел на крылечке кот

И, зевая во весь рот,

Глазёнки свои приподнял,

Ухмыльнулся и сказал:

«Эх, надо было ключ бы взять

От подъезда номер «пять»… »

Богема.

Внутри меня плотно засела богема,

Ставшая музой в моей голове -

Ей пропиталось насквозь моё тело,

Как ванная губка в проточной воде.