БутАстика (том I)

– А почему так дешево?!..

Роман стал прислушиваться, но Катя очень плотно прижала телефон к уху – доносилось лишь невнятное глухое бормотание.

– В общем, так!.. – Голос жены приобрел стальные нотки. – Мы сами приедем к вам завтра и все обговорим. В котором часу вам удобно? – Она выслушала ответ собеседника и спросила еще: – А вы никому за это время не сдадите? А то ведь нам ехать из другого города, с работы отпрашиваться…

Трубка снова глухо и торопливо забормотала.

– Хорошо, – сказала Катя. – Тогда до завтра.

Мужчина, по крайней мере внешне, внушал доверие. Не молодой, но и далеко не старик – лет пятидесяти, как определил навскидку Роман. Одет в темно-серый пуловер и классического покроя джинсы. Стрижка короткая, волосы с сильной проседью; аккуратная, полностью седая бородка. Взгляд спокойный, глаза не бегают. В общем, на жулика не похож. Скорее – на университетского преподавателя или на отставного военного. Хотя Роман понимал, что профессиональный мошенник тоже не станет семафорить внешним видом, что собирается тебя надуть.

– Андрей Николаевич, – представился мужчина, когда Роман и Катя вошли в прихожую.

Роман тоже назвал свое имя, а Катерина сразу взяла с места в карьер:

– Я все-таки не поняла, почему вы так мало просите за комнату?

Андрей Николаевич все же потерял невозмутимость. Развел руками, опустил глаза.

– Ну, я же вам говорил… Мне много не надо, я живу один, зарабатываю неплохо. А вторая комната пустует; отчего бы не помочь тем, кому она действительно нужна?

– Не верю я в альтруизм, вы уж меня простите! – вздернула Катя подбородок. – И покажите-ка, кстати, комнату.

– Да пожалуйста! – заметно повеселел мужчина. Шагнул к ближайшей двери, распахнул ее. – Вот, ничего особенного, как видите, но жить вполне можно.

Катя, а следом и Роман, шагнули в комнату. Там все было точно так, как рассказал вчера Андрей Николаевич по телефону: диван, кресло, письменный стол, два шкафа – книжный и для одежды, телевизор на невысоком комоде. Все, кроме дивана, выделяющегося ярко-синей обивкой, не особенно новое, но вполне приличное, жить действительно можно.

Роман подошел к окну, отдернул занавеску и взгляд его уперся в серую бетонную стену. Она была совсем близко, метрах в трех-четырех, и заполняла собой весь обзор. Роман чуть пригнулся и глянул вверх. Стена заканчивалась примерно на уровне четвертого этажа. Выше нее, на склоне сопки, виднелись чахлые деревца – скорее, кустики.

– Вот, из-за этого тоже цена невысокая, – прокомментировал действия Романа Андрей Николаевич.

– А из-за чего еще? – нахмурилась Катя. Она была решительно настроена докопаться до истины.

Андрей Николаевич вздохнул.

– Собственно, это мелочи, конечно, прихоти пожилого человека, но у меня есть несколько условий…

«Начинается!..» – подумал Роман, а Катерина заметно насторожилась.

– Да вы не пугайтесь! – заметил реакцию супругов мужчина. – Условия пустяковые. Дело в том, что я – человек одинокий, но у меня довольно часто бывают посетители. Нет-нет, мы не шумим, не пьянствуем, – предупредил он готовый сорваться с губ Катерины вопрос. – Ваш сын даже не заметит чужого присутствия. А условие мое очень простое: никогда не входить в квартиру и не выходить из нее вместе с кем-то из моих гостей…

– Постойте, – возмутилась все же Катя. – А если мальчику будет как раз нужно войти или выйти? Он что же, на лестнице ждать должен, пока ваши гости нагостятся?

– Да нет же, вы не поняли, – смущенно поморщился Андрей Николаевич. – Нельзя лишь заходить и выходить одновременно. То есть, нужно всего лишь дождаться, пока за моим… э-ээ… гостем закроется дверь – и открыть ее снова. Вот и все.

– А… зачем?.. – не удержался Роман.

– Я же говорю: прихоти, – неохотно ответил хозяин квартиры. Чтобы побороть смущение, он даже повысил тон: – Я ведь никого не принуждаю снимать эту комнату! Не согласны с моими условиями – стало быть, распрощаемся, да и все.

– Вы сказали, что условий несколько, – подхватилась Катерина. – Что, есть еще какие-то… прихоти?

– Ну, если вам понравилось такое определение… Собственно, условий еще два. Первое – телевизор… Он подключен к общей антенне. Показывает сносно, основные каналы ловит все. Так вот, не стоит пытаться подключить к нему другую антенну. Комнатную, или еще какую… Вообще не нужно трогать антенный кабель.

– Да никто и не собирается, – пожал плечами Роман, но Андрей Николаевич, казалось, его и не слышал. Он продолжал:

– Второе – нельзя заходить в мою комнату. Даже стучаться не стоит. Я человек очень занятый, из комнаты почти не выхожу… Надеюсь, ваш мальчик самостоятельный, справится и без меня.

– А когда он соберется заплатить вам за жилье, тоже не стучаться? – с отчетливым ехидством в голосе спросила Катя.

– Тоже, – кивнул мужчина. – В этом случае ему следует выйти из квартиры и позвонить.

– По телефону?.. – заморгал Роман. Его мысли начали путаться. Андрей Николаевич – хоть и не походил на сумасшедшего – нес явную околесицу.

– Нет, в дверь, – спокойно ответил тот. – Я открою и возьму деньги. Кстати, телефона в комнате вашего сына не будет. Считайте это еще одним условием, а также, если хотите, причиной низкой цены.

– Ничего, у него мобильник есть, – машинально сказал Роман.

– А мобильник здесь, увы, не работает…

– Это тоже условие? – нахмурилась Катя.

– Это факт, – развел руками хозяин квартиры. И строго посмотрел на супругов: – Так вы согласны?

Роман с Катей растерянно переглянулись.

* * *

Михаил прожил на новом месте уже две недели. После ненавистной общаги уютная комната казалась ему настоящим раем! Если раньше он старался как можно дольше оттягивать возвращение «домой», то теперь спешил в «свою» комнату с удовольствием.

Вот и теперь Миша взлетел на второй этаж, прыгая через две ступеньки, в предвкушении ожидаемого наслаждения: в прошлые выходные он привез из дому новый фантастический роман, а почитать его никак не удавалось – предыдущие дни были загружены учебой.

Он так разогнался, что чуть не сбил с ног высокую длинноволосую девушку, стоявшую возле дверей квартиры. Той самой квартиры, комнату в которой снимал Михаил!

«Какие к старику гости ходят!» – неприязненно подумал он, но развить мысль не успел – девушка обернулась и с легкой усмешкой окинула парня взглядом.

– Ну, чего застыл? – сказала она. – Проходи давай!

А Мишка и правда словно застыл. Никогда еще не видел он таких глаз – огромных, зеленоватых, словно подернутый тиной омут. И в этот-то бездонный омут, затянуло и Мишу. Сразу – и с головой.

– Так я… это… тоже туда… – с трудом выдавил он.

– А! Ты к Андрею Николаевичу? – спросила девушка и, не дожидаясь ответа, повернула в замке ключ и вошла в открывшуюся дверь.

Зачарованный Михаил, забыв про все условия и договоренности, шагнул следом за незнакомкой.

– Ой! – вскрикнула девушка, когда за парнем захлопнулась дверь. – Андрей Николаевич не велел заходить вместе с его гостями!..

– Вы извините, – опомнился Миша, – я нечаянно… Не говорите ему, ладно?

– А мне-то зачем говорить? – округлила и без того огромные глаза девушка. – Это ведь мне влетит, если что. – Она дернула плечиками, ставя тем самым точку в разговоре, скинула туфли и прошла… в Мишину комнату.

– Э-э!.. – протянул руки Михаил, но дверь перед его носом захлопнулась.

Миша недоуменно поморгал, потоптался возле двери, но все же решился и негромко в нее постучал. Девушка словно ждала этого – дверь тут же распахнулась.

– Ну, что еще? – Глаза незнакомки казались уже не зелеными, а черными. Возможно, из-за недостатка света, а может быть потому, что девушка сердилась.

– Вы извините, – прижал руки к груди Миша, – но я тут живу…

– Вот тут? – качнула назад головой незнакомка и улыбнулась. Нехорошо так, не по-доброму. – И сидите в этом вот кресле, и спите на этом диване?

– Ну, да, – закивал Михаил. – На этом диване сплю. Ой!.. – Парень уставился на диван и часто-часто заморгал. – А почему он зеленый?..

– Ну все, остряк-недоучка! Твои шуточки мне надоели. Будешь продолжать клеиться – пожалуюсь Андрею Николаевичу! – Девушка собралась захлопнуть дверь, но Миша вцепился в ручку обеими ладонями.

– Погодите! – завопил он. – Я не шучу! Это моя комната! То есть, я снимаю ее у Андрея Николаевича… Но у меня другая мебель! И обои другие… И ковер…

Видимо, голос, которым Мишка выпалил все это, и глаза, которые он безумно таращил на чужую обстановку «своей» комнаты, заставили девушку усомниться в нехороших намерениях парня. Она выпустила дверную ручку и посторонилась, кивнув Михаилу:

– А ну, заходи!..

* * *

– Где?! Где он?!.. – Катерина набросилась на открывшего дверь Андрея Николаевича и затрясла его, вцепившись в пуловер. Не ожидавший такого натиска мужчина едва не упал, споткнувшись о порог.

– Катя, ну что ты делаешь? – болезненно поморщился Роман.

– Что я делаю?! – повернула к мужу голову Катя. – Я?!.. А не он вот, этот вот!.. – Она снова принялась трясти Андрея Николаевича, но тот уже был готов к подобному и мягко, но крепко перехватил руки женщины.

– Прошу вас, не надо, – сказал он, сочувственно глядя на Катерину. – Давайте пройдемте в квартиру и поговорим…

– О чем?! – замотала головой Катя. – Я не хочу с вами ни о чем говорить! Верните мне сына или с вами будут разговаривать в полиции!

– Но я не знаю, где он. Я не видел его уже три дня…

– Нам он тоже не звонит три дня, – закивал Роман. – Ему было стыдно за супругу, но еще более – страшно за судьбу пропавшего Мишки. Он положил руки на Катину талию и мягко подтолкнул жену к двери: – Катюша, давай и правда зайдем, сейчас все соседи сбегутся.

Катя внезапно заплакала. Закинула руки на плечи Романа, прижалась к его груди лицом и затряслась в рыданиях. Роман воспользовался этим и почти занес ее в прихожую. Андрей Николаевич поспешил закрыть за ними дверь. Потом он метнулся на кухню и вернулся со стаканом, от которого явственно пахло лекарством.

– Пусть выпьет, – протянул он стакан Роману. – Это успокаивающее.

Катя больше пролила, чем выпила, но через пару-тройку минут ей и впрямь стало легче. Рыдания прекратились, плечи перестали трястись.

– Проходите, – открыл Андрей Николаевич дверь. Лишь переступив порог комнаты, Роман понял, что хозяин квартиры впустил их не к себе, а в комнату… Миши!

Но… Роман огляделся… В комнате не было вещей сына! Она была такой же пустой, как и две с лишним недели назад, когда они с Катей осматривали ее впервые.

Андрей Николаевич перехватил недоуменный взгляд Романа и закивал:

– Да-да! Он здесь не жил. Присядьте, я все вам сейчас расскажу…

И он рассказал… Да такое!

По словам хозяина квартиры выходило, что дверь в нее является неким порталом между параллельными измерениями. И каждый, кто ее открывал – открывал проход в иной мир, похожий на наш, но все-таки отличный от него. И в каждом таком мире существовала эта квартира. То есть, не совсем эта, тоже слегка отличающаяся от оригинала, пусть даже совсем в мелочах.

Андрей Николаевич не был ни в одной из этих «параллельных» квартир, он оставался всегда в этой, находящейся в нашем мире. Зато любой другой попадал исключительно в другой мир, для каждого свой. Но, разумеется, не подозревал об этом, ведь выходя из квартиры, каждый возвращался в нашу реальность.

Рассказ хозяина квартиры показался Роману бредом… Зато Катя уцепилась за эту фантастическую версию, как за соломинку.

– Так давайте скорее пойдем в тот мир… в ту квартиру, где сейчас Миша! Что же мы сидим?!

– Но как?.. – развел руками Андрей Николаевич. – Туда может войти только он… Как во все другие – прочие жильцы этой квар…

– Постойте, – нервным смешком перебил мужчину Роман. – Сколько же народу вы поселили в эту… коммуналку?

– Я не считал, – смущенно отвел глаза в сторону Андрей Николаевич. – Человек двадцать, я думаю… Я никому не отказывал. Зачем? И людям хорошо, и… мне.

– Да уж! – опять всхохотнул Роман. – Так вот почему вы ее так дешево сдаете! Это сколько же вы в итоге со всех-то навариваете?

– Я не считал… – вновь повторил хозяин «коммуналки». – Выходит и впрямь немало, но…

– Да при чем тут это?! – вскочила с дивана Катя. – Хоть миллион, нам-то что! – Она смерила мужа гневным взглядом. – Лично мне сын дороже любых денег! Сделай же хоть что-нибудь!..

– Что я могу сделать? – огрызнулся Роман, но тут же смягчился, извиняюще поднял руки. – Разве что… Разве мне попробовать войти в этот… гм-м… портал… – Он все еще не верил в рассказанное Андреем Николаевичем, но мозг уже начал просчитывать варианты. – Ведь мы с Мишей близкие родственники, и если проход настраивается на какие-то биологические параметры…

– Так иди, Рома, иди! – не стала дослушивать Катерина бормотание мужа и потащила его за рукав в прихожую. – У тебя не получится – я пойду!..

Роман переступил уже было порог квартиры, но в последний момент обернулся.

– Погодите, но если из квартиры всегда возвращаются в наш мир, то почему сюда не вернулся Михаил?

– Не знаю, – помотал головой Андрей Николаевич. – Возможно, когда в дверь заходят сразу двое… я же не зря ставил условие не входить ни за кем следом!.. возможно, тогда что-то сбивается… Или еще, – мужчина задумчиво поскреб затылок. – Да-да, еще вариант – выйти не через дверь, а, скажем, через окно…

– Но зачем? – ахнула Катя. – Ведь второй этаж!..

– А если он зашел с кем-то еще из жильцов? Им же стало бы тогда очевидно, что квартира со странностями! И… стало, например, любопытно, почему так происходит. Ваш сын читает фантастику?

– Он только ее и читает, – улыбнулся Роман.

– Вот видите! Тогда он вполне мог догадаться, в чем дело. И мысль про окно наверняка бы пришла ему в голову.

Он закрыл входную дверь и тут же распахнул ее снова. Прихожая была пуста. Андрей Николаевич и Катя будто испарились.

Роман судорожно сглотнул и осторожно, почему-то на цыпочках, прошел к двери в злосчастную комнату. Приоткрыл ее, просунул голову… Комната была иной, чем та, в которой сидели они только что. Похожей, но иной. Сразу бросился в глаза цвет дивана – не ярко-синий, а оранжево-красный, будто сигнализирующий об опасности. А потом Роман перевел взгляд на окно. Одна его створка была открытой…

Не помня себя, не думая, что может отбить, а то и сломать ноги, он вскочил на подоконник и прыгнул вниз. Пронесся перед глазами серый бетон стены – такой же точно, как и в родном, обычном мире, больно ударила асфальтом по пяткам земля. Но боль оказалась терпимой, да и не до нее было сейчас Роману. Слегка прихрамывая, он бегом обежал дом и помчался к университету, корпуса которого виднелись через пару кварталов.

Вбежав на крыльцо, Роман едва не столкнулся с выходящим из здания… Михаилом. Отец и сын, и без того похожие друг на друга, замерли в одинаковых позах, разинув рты. И тут следом за Мишей на университетское крыльцо вышла высокая стройная девушка и, взяв парня под руку, потянула за собой. Но, почувствовав его невольное сопротивление, подняла изумленные зеленоватые глаза на друга, а потом медленно перевела их на Романа.

– Что такое, Миша? – спросила она. – Кто это?

– Это… – сглотнул Миша и почти беззвучно выдавил: – Это мой… папа… – И тут парня вдруг затрясло, он попятился, выставив перед собой, словно защищаясь, руки. – Но ведь ты… ты умер! – выкрикнул он, и в ушах Романа противно зазвенело, то ли от этого крика, то ли от того, что он машинально прочел на бронзовой вывеске за спиной сына.

Вычурными, под славянскую вязь буквами на ней значилось: «Государственный Его Императорского Величества Университет…»

Мать космонавта

Когда ночная чернота разливается по небу и колючие звезды начинают в нем холодное перемигивание, из покосившейся избы выходит старая женщина и, на ходу поправляя неизменный черный платок, направляется к угору над речкой Исток, что течет у деревни с таким же названием. Она останавливается на том самом месте, где желто-оранжевая глинистая тропинка начинает крутой нырок под угор и, петляя, вьется между сочными травяными зарослями до самой воды. Женщина поднимает лицо к небу и, подслеповато щурясь, перебегает взглядом от созвездия к созвездию, ища вполне определенную и жизненно важную для нее цель – красноватую искорку Марса. Для этого ей не нужны ни карты звездного неба, ни астрономические календари; за двадцать последних лет она научилась находить Марс так же легко и быстро, как зловредных колорадских жуков в ботве картофеля.

Найдя желаемое, женщина замирает на несколько минут, не отрывая взгляда от мерцающей красной звездочки. В этом взгляде и боль, и нежность, и неземная тоска, а губы ее беззвучно шепчут при этом что-то слышимое лишь ей одной. Закончив неслышную молитву, старая женщина осеняет крестом далекую планету, а потом, беззвучно роняя слезы, трясет на нее сухоньким кулачком.

Двадцать лет назад Александра Петровна не то что найти Марс на небе – и самого-то названия такого никогда не слышала. Не до этого ей было, не до тонких небесных сфер. Да и образования – один класс церковноприходской школы; хорошо, читать с Божьей помощью выучилась: сынок хоть редко, но пишет, мать не забывает, и можно эти драгоценные листочки каждый день перечитывать, ни к кому не обращаясь. А то вот Нюрка Тимошиха как раз к ней часто бегает, письма от дочек почитать. Надо сказать, дочки у Тимошихи пишут чаще, чем ее Коленька, но на то они и дочки, да и в городе ведь у них ни коровы, ни огорода – что еще вечером делать? А вот ее сынок – Николай Алексеевич – военный летчик! Чай, у него времени-то поменьше, чем у продавщицы Катьки да медички Наташки.

Но именно тогда, двадцать лет назад – в семьдесят пятом – пришлось узнать ей, пожилой уже женщине, об этом трижды проклятом Марсе; узнать – и не забывать теперь уже никогда, до самого последнего, смертного часа. Началось все так неожиданно и стремительно, что кажется, будто сама жизнь Александры Петровны разломилась на две половинки: до этого июльского дня – и после.

Было еще совсем рано – только выгнали коров на пастбище. Утро выдалось особенно чистое, по-июльски теплое, тихое и безоблачное. Но первозданную райскую тишину резко и грубо разорвал треск мотоциклетного мотора. Старый «Иж» председателя, вынырнув из леса, мчался по сухой, прожаренной солнцем дороге, оставляя за собой такие клубы дыма и пыли, что казался подбитым «Мессершмиттом» из военных фильмов. Еще не доехав до первых домов, председатель начал что-то возбужденно орать, порываясь при этом еще и размахивать руками. Не сдержав рвущихся из души эмоций, он оторвал-таки обе руки от руля, но резво взмахнув ими пару раз, нарушил этим устойчивость своего двухцилиндрового агрегата, и мотоцикл, угрожающе накренившись набок, изменил свою первоначальную траекторию. Председатель опомнился лишь, когда переднее колесо отделяли от придорожной канавы каких-то полметра. Он судорожно схватился за руль, но спасти положение сумел только отчасти. Вместо того чтобы клюнуть на полном ходу носом в канаву, мотоцикл влетел в нее по касательной, упав правым боком на пологий склон. Но председатель словно и не заметил этого дорожно-транспортного происшествия. Он быстро выбрался из канавы и, прихрамывая, бросился бежать к дому Александры Петровны, продолжая при этом громко, но неразборчиво орать и теперь уже совершенно беспрепятственно размахивая руками, как готовящаяся ко взлету курица.

У Александры Петровны екнуло в груди и тисками сдавило сердце. Из бессвязного вопля подбежавшего уже совсем близко председателя она разобрала только одно: «Николай Бурдаев». Это было имя ее сына. «Коля, Коленька…» – прошептала Александра Петровна вмиг помертвевшими губами и, схватившись рукой за грудь, стала медленно опускаться на лавку. Но председатель, прогремев ведрами в сенцах, уже влетел в избу, и только увидев на его красном, заляпанным грязью, перекошенном лице застывшую, словно грубо приклеенную, гримасу дикого восторга, она поняла, что беда миновала.

– Радио! Включай радио! – заорал в самое ухо председатель. Он хотел сказать что-то еще, но все другие слова, похоже, вылетели из его головы при падении с мотоцикла. Он лишь продолжал махать руками так, что затрепыхали ситцевые занавесочки на окошке, и повторял, как заведенный: – Радио! Скорее, радио!

– Да нет у меня радио! – простонала Александра Петровна. – Что случилось-то?! Ты, ирод, меня в гроб чуть не загнал! Что с Коленькой? Что?!

Председатель неожиданно прервал свой рукокрылый взлет и застыл, словно вкопанный. Его глаза округлились, лицо покраснело еще больше, даже вздулись жилы на лбу, но сказать он так ничего и не сумел. Поняв, что от председателя в ближайшее время ей ничего путного не дождаться, Александра Петровна бросилась к двери. У неграмотной Нюрки Тимошихи как раз было радио.

Уже на крыльце Нюркиного дома Александру Петровну догнал очухавшийся председатель. Способность мыслить вернулась к нему вместе с выбитыми из головы словами. Причем слова эти стали вылетать из председателя пожалуй быстрее, чем формировались сами мысли.

– Николай, Николаев Бурдаев! – затараторил председатель. – Он на Марс полетел! Советский корабль! Шесть человек! Сегодня ночью!

Поскольку Александра Петровна ничего до этого не слышала о Марсе, ей снова стало страшно.

– Какой корабль?! – заплакала она. – Коля же летчик!

– Космический корабль! – затряс женщину за плечи председатель. – Прекрати реветь, ты у нас теперь мать космонавта!

На шум высунулась из избы Нюрка.

– Вы че тут разгалделись? Михалыч, ты че в таку рань примчался? Война, што ль? – эта неожиданная мысль вдруг показалась Нюрке очень правдоподобной, и она громко заголосила во все горло.

– Цыть, дура! – рявкнул на Нюрку председатель, став наконец самим собой окончательно. – Накаркаешь! Включай радио скорее! – и оттолкнув оторопевшую бабу, сам влетел в избу и метнулся к приемнику. За ним ринулись женщины. Из динамика, включенного председателем на полную громкость, с полуслова загремел голос диктора: «…паж корабля «Союз 7К-М1» перешел на борт марсианского экспедиционного комплекса «Аэлита». В три часа восемнадцать минут по московскому времени с космодрома «Байконур» произведен запуск космического корабля «Союз 7К-М2» с экипажем в составе командира корабля – летчика-космонавта, подполковника Бурдаева Николая Алексеевича, бортинженера – Героя Советского Союза, летчика-космонавта, подполковника Еремина Геннадия Александровича и космонавта-исследователя Саленко Сергея Семеновича. Космический корабль «Союз 7К-М2» выведен на околоземную орбиту, и в настоящее время его экипаж готовится к операции стыковки с марсианским экспедиционным комплексом «Аэлита». После того как оба экипажа займут свои рабочие места в экспедиционном комплексе, будет запущен разгонный блок, и космический комплекс «Союз 7К-М1» – «Союз 7К-М2» – «Аэлита» начнет ускоряться для достижения второй космической скорости, после чего возьмет курс на планету Марс.

Прослушайте биографии членов экипажей космических кораблей «Союз 7К-М1» и «Союз 7К-М2»…»

Женщины стояли раскрыв рты, ничего пока не понимая из сказанного. Александра Петровна не могла еще поверить, что говорят про ее Коленьку. Мало ли бывает однофамильцев! И Николаев Алексеевичей тоже в СССР – пруд пруди. Этот, к тому же, – подполковник, а Коленька-то – майор. Но вот диктор дошел до слов: «Командир корабля „Союз 7К-М2“ – летчик-космонавт, подполковник Бурдаев Николай Алексеевич родился 30 ноября 1940 года в деревне Исток Великоустюгского района Вологодской области…».

– Это ж твой Колька! – ахнула Нюрка, всплеснув руками.

Теперь это поняла и сама Александра Петровна. И обе женщины в один голос зарыдали.

Председатель был всего лишь первой ласточкой. В этот же день к Александре Петровне прикатило районное руководство из Великого Устюга, ближе к вечеру – областное, из Вологды, ну а на следующий день Исток – забытая богом деревушка в десять дворов – превратился просто в центр Вологодской области! Приезжали представители из Москвы, Ленинграда, других городов Союза; газетчики, теле- радиорепортеры, важные и не очень советско-партийные руководители, делегации трудовых коллективов и школьников, и многие-многие другие. Разбитая грунтовка, петляющая сорок километров по полям и лесам от Великого Устюга до Истока, за все свое существование не переносила на себе столько транспорта, сколько потрамбовало ее за эти несколько дней. Поток посетителей стал редеть дней через десять, а только лишь где-то через месяц сократился до одного-двух человек в день. Жители деревни, не привыкшие к такому дикому столпотворению, вздохнули с огромным облегчением. Александра Петровна – тем более. Только безграничная гордость за сына помогла ей выдержать это ужасное напряжение, длящееся целый месяц. Усталость от ежедневного общения с такой уймой народа была для непривыкшей и к тысячной доле подобного интереса к себе пожилой женщины просто непосильной нагрузкой.