Далеко в стране Колымской, или Золотодобытчики

– А ты, Толя, помнишь нашего философа Кулябина?

А кто его не помнит? Все знают, что в институте была краснознамённая имени Кулябина группа РТ-54, кажется, всей группе по истории партии, тогда ещё изучали «Краткий курс ВКП(б)», неуды вкатил. Ребята рассказывали, что он на лекциях рассказывал, какие папиросы он любит курить, какие духи нравятся его жене, каким духам отдаёт предпочтение дочь и про разные другие мелочи. Все удивлялись, зачем, мол, это всё нам. А на экзаменах он, когда видел, что студент мямлит, стал спрашивать: «Какие духи любит моя жена?» Студент, если не знал, то он говорил: «Молодой человек, вы такого-то числа такого-то месяца не были на моей лекции, на которой я, между прочим, говорил об этом. Идите и изучите материал пропущенной вами лекции».

Анатолий рассказывал эту историю студентам из других ВУЗов. Смеялись и вспоминали преподавателей, с их причудами.

Однажды Кулябин объявил, что кто его обыграет в шахматы, тому он ставит отлично. Вышел Зуйков, обыграл, и получил отл.. А Сан Саныч изловил его на обещании, что кто пойдёт отвечать без подготовки, тому он ставит на балл выше. Сан Саныч встал и, подавая билет с зачеткой, сказал: «Согласен на удов.».

– Как на удов.? – удивился Кулябин.

– На неуд. я знаю плюс ваш балл, получается удов. Тот засмеялся и поставил.

А у нас, – рассказал маркшейдер Борискин, – один фронтовик знал плохо, отвечал плохо. Кулябин сделал глубокомысленый вид и спросил: «Так что же мне вам поставить, молодой человек?»

– А то, что будет не стыдно получить члену партии с боевого 1943 года,– ответил Веня и получил четвёрку.

– А меня самого он на философии спросил,– откуда вы родом, молодой человек?

– С Кузбасса,– отвечаю.

Он мне,– значит из шахтёров, которые философию ни когда не знали, и никогда не узнают, а потому ставлю вам хор. и подал зачетку.

– Поставил?

– Как и сказал, – хорошо.

Анатолий работал в геологическом отделе, шахту знал отлично, Владимир с ним несколько раз опускался в первую смену. Анатолий его водил и, как экскурсовод, всё подробно рассказывал.

За идею с лесоспуском в трубном отделении в существующем стволе шахты Владимир попал в число рационализаторов совместно с маркшейдером и бригадиром осмотрщиков ствола. Руководитель, который приехал к студентам на рудник, по этой рацухе предложил Владимиру сделать тему дипломного проектирования, объяснив, что это то, что нужно. Тема сугубо практическая, когда предложение рассчитают, возьми сумму проекта, возьми копию самого предложения, сделай сам расчеты и начерти это в общем виде и в деталях. Твой диплом даже выиграет, и с защитой, думаю, у тебя проблем не будет.

– Эх, было бы это лето, Толян, говорил Владимир, мы с тобой полазили бы по окрестностям, места красивейшие, рыбалка хорошая, летом грибы, ягоды. Поднимешься на гору и как с самолёта всё далеко видно.

– А ты, Володя, летал на самолете?

– Нет,– засмеялся он.

– Я вот тоже, в Иркутске иногда летом ухожу подальше, где самолёты разворачиваются и начинают разбег и смотрю, хочется хоть раз пролететь,– мечтательно произнёс Анатолий.

Новый год они пошли встречать в дом культуры, который все называли не иначе как Дворец. Знакомых Владимиру было ещё много, и он знакомил Анатолия с парнями и девушками. Танцуя с какой-то Таней, он заметил Светлану, сестру школьного товарища Димова Ивана, соседку, которая жила всего в квартале от Владимира. Владимир часто бывал у Ивана, пока тот не женился и помнил Светлану еще совсем девчонкой. А тут увидел девушку. В семье она была самой младшей, он знал, что родилась она во время войны, когда с фронта вернулся её раненый отец. Он часто шутил над ней, то за нос потянет, то по попке хлопнет, когда та начинала надоедать им с Иваном. Из всех трёх сестёр она была самая белокурая. Старшая Томка – ровесница Владимира была шатенкой, Людмила, вторая сестра Светланы походила на какого-то видимо родственника родителей и походила, на цыганку и слегка к тому же косила. Белокурая Светлана была, небольшого роста, кареглазая с развитыми формами. Потанцевав с Таней, он подошел к ней и произнёс:– а детям пора спать, Света.

– А женатикам без жён здесь делать нечего,– ответила она, поздоровалась и спросила,– а ты как оказался, студент, дома зимой?

– Практика, Света, преддипломная, усекла?

– Усекла,– ответила Светлана,– хоть бы пригласил потанцевать.

– А я за этим только и подошел, как тебя увидел. Выросла, почти взрослой стала.

– Если замужем была, то, наверное, повзрослела,– ответила Светлана, принимая приглашение Владимира.

– Замужем! Когда успела выскочить и за кого?

– Друг моего братца Ванца, Орехов Витька, ты его не должен знать, они приехали сюда с Востока, вышла замуж за него, а он подзалетел на пять лет, сейчас посиживает в Нерчинске.

– За что подзалетел?

– По пьянке в киоск залезли, их в киоске и взяли, а там была недостача, её им всю и нахомутали. Вроде бы они с другом, раз побывали, не всё унесли и полезли во второй раз.

– Давно залетел?

– Весной год будет.

– Скучаешь, ждёшь?

– Не смеши, Володя, п..… и без того смешная,– с улыбкой ответила Светлана.

– Не видел, не знаю,– смешная или нет,– ответил он.

– Кому по ушам едешь, женатик!

– Жена, Светуля, у меня скромница, не позволяет смотреть, может и бывает смешная, так что даже не знаю, как и выглядит.

– Было бы лето, показала бы. Ты надолго?

– В марте поеду писать диплом, в июне будет защита.

– Значит, инженером будешь?

– Значит, буду,– ответил Владимир

– А ты хорошо, Володя, танцуешь,– сказала Светлана.

– Льстишь, Светка, хочешь, чтобы и следующий танец с тобой танцевал?

– Конечно, хочу, хоть сосед пригласил, а то одна настоялась, с час подпирала стенку.

Большинство молодёжи было под легким градусом, спиртным пахло и от Светланы.

– Сколько вмазала, Светуля, перед танцами?

– Как обычно, стакашек,– ответила она ты тоже, поди, выпил?

– Я – нет, алкоголь – враг здоровья! – произнёс он назидательным тоном.

– Не смеши, сейчас не пьют – язвенники и телеграфные столбы, потому что у них чашечки вверх дном.

– Это я первый раз про чашечки слышу, обычно говорили, не подносят из-за того что высоко тянуться.

– То было, сейчас так говорят.

Танцевала она не очень хорошо, но зато в толпе хорошо прижималась.

– Света, – прошептал Владимир, не прижимайся, поняла?

– Нет,– хитро ответила она,– ты же без жены, а я без мужа.

– Зима, кое-что ещё приморозишь, а у меня еще детей не было,– шутил Владимир. Где работаешь?

– В универмаге, если бы ты зашёл, то увидел бы, я там самая симпотная из продавщиц.

– Смотрю и вижу, от скромности ты не умрёшь,– засмеялся он.

– Ты же не хвалишь меня, так сама хоть похвалюсь, может и обратишь внимание на мою красоту, на мою молодость и на то, что я в настоящее время свободная, как птичка.

– Влюбишься в тебя, а что толку: зима, даже поприжиматься нет места, боязно даже целоваться, вдруг примерзнешь к тебе до весны.

Она хохотнула, видимо представив себя прилипшую к Владимиру.

– Проводишь?

– Спрашиваешь!

– Может быть, шампанского выпьем,– предложил он.

– Давно пора, а то скоро Новый год.

Спустились в буфет, и распили бутылку втроем, пригласив Анатолия. Домой пошли к часу, у Светланы устали ноги от тесных туфель.

– Не думала, что буду столько много танцевать, устала,– объяснила она.

– Светка, поцеловать тебя можно, крепко-крепко?

– Целуй, зачем спрашивать, – ответила она, безо всякого.

Дорога, которую можно было пройти максимум за четверть часа, растянулась на час, если бы не ноги, которые зябли, то по домам они бы разошлись под утро.

– А ты, Володя, не зазнался, хоть и без пяти минут инженер, всё такой же ушканский парень,– шептала она после очередного поцелуя. Завтра к Ивану приходи с бутылкой, посидим.

– Его жена меня этой бутылкой выгонит,– заметил Владимир, зная, что жена у Ивана не любила его друзей, приносивших выпивку.

– Он придурок её выгнал,– взял же он её, как сам напоминал ей постоянно, с привеском, с дочерью. Постоянно попрекал, a осенью чем-то она ему не угодила, причем трезвому, он её и выгнал. Позапились оба мои брата, жён выгнали, пьют, наверное, и сгорят от водки в один прекрасный день.

Назавтра Владимир пришел к Ивану, поздравил его с Новым годом и поставил водку на стол.

– Мы с тобой, Иван, ещё путем и не пили, а ведь мы с тобой кенты c самого первого класса, не так ли?

– Какой разговор! А кенты, наверное, с детского садика, мне что-то так кажется,– заявил Иван, жадно поглядывая на стол.

Вроде, между прочим, совсем случайно заскочила Светлана: – Ой, Володя, с приездом, с Новым годом, с новым счастьем! Какими судьбами попал зимой домой?

– На практике здесь, – подыграл он соседке, – вот решил старого друга навестить да выпить, спасибо, Иван, за помощь в постройке дома, – поблагодарил он Ивана. Тот зачастил: – Да какая там помощь, всё же друг, сосед. Сестре он сказал: – Светка, что-нибудь сообрази закусить, да брату не говори, а то тут такое заведёт!

Сестра убежала, а Владимир, глядя ей вслед, проговорил: – Взрослая, совсем невеста стала, а давно ли ссыкушкой бегала, выросла!

– Какая невеста, замужем уже, только мужа замели, срок дали, сейчас отдыхает, – засмеялся Иван. Выпивали, не хватило, с другом колупнули киоск, что у ресторана, им недостачу навесили, дали по полчервонца. Сам не заметил, как она выросла. Работает продавщицей, наверное, не будет своего ждать, хочет вижу, аж пищит, ты бы ей хоть палку кинул, – предложил он, глядишь, и породнились бы.

– Ваня! Она же твоя сестра!

– Ну и что, если сестра, так что, она мужика не хочет? Хочет!

– Иван, а где твоя кобра? Что-то не вижу, шёл и боялся, выгонит, но потом решил, что сегодня Новый год, авось, не прогонит.

– Правильно, Володя, заметил, что кобра, на всех шипела и всех гнала, но я её выгнал. Спасибо бы мне говорила за то, что с довеском взял, ан нет! Трезвый выгнал, когда сказала, что разойдется и дом пополам разделит, а ты же знаешь, что дом этот мы с братухой поставили, когда её и близко не было.

Прибежала Света и принесла закуску.

– А я с вами маленечко посижу на соседа погляжу, может, быть поднесёте?

– Сиди, смотри, а подносить маленькая ещё,– проговорил Иван,– напьёшься, скандалить начнёшь, лучше сиди и не проси.

Иван достал два стакана, сестра сама достала себе третий и отметив на стакане два пальца, сказала,– мне столько.

Иван налил сразу по полному, Владимир возмутился,– ты же знаешь, что я не пью, мне поменьше дозу, а ты сам опохмеляйся, тебе в пользу, а я опьянею, и не поговорим.

– Пей по чуть-чуть, я опохмелюсь, а то вчера наелся, до сих пор всё в глазах кружится.

Владимир отхлебнул, Светлана выпила полностью, выпил и Иван весь стакан, посидел, потряс головой и заел капусткой.

– Иван, ешь,– приказала сестра.

– Не лезет, посижу, одыбаюсь потом,– сказал и закурил, затянулся и закашлялся.

– Ну, как яичко снёс, раскудахтался,– проговорила сестра.

Владимир ещё налил, Иван прокашлявшись, потушил сигаретку и взял стакан, – а ты, Володя, молодец, что друзей не забываешь, спасибо, друг.

Сказал и опрокинул второй стакан, так же взял на вилку капустки и лениво пожевал. Пьянел он буквально на глазах, глаза, которые ещё недавно хоть что-то выражали, помутнели, язык стал заплетаться, Иван начал вставать, однако стоять не мог.

– Сиди, брат, а то голову разобьешь.

– Как живёшь со своей, Володя? – спросила Светлана.

– От добра добра не ищут, – ответил ей поговоркой.

– Вроде ты мужик соответствующий, что не так?

– У нас расхождения с ней, не хочет ехать на рудник работать, ей бы в Москву, туда бы она поехала с радостью.

– Ну, этот заход у неё должен пройти. – Заходи завтра ко мне в магазин.

Пришёл он домой по потёмкам, поиграл с ребятишками, выпил стопку с отчимом, за всё хорошее в новом году и лёг.

Перед глазами, когда он их смежил, предстала Дуся.

– Ты, сынок, не заболел?

– Да нет, видимо, лишнее выпил.

– Так праздник же, выпил, спи, тебе, когда завтра на работу?

– Ночью, в третью смену.

– Отлежишься, но все равно усни.

Мать переселяла детишек на зиму в зал, так как детская за ночь выстывала. Владимир занял их комнатку, в которой спать ему было приятно.

– Старик, где ты пропадал первого? – спросил Анатолий Владимира утром второго числа, когда Владимир зашёл в контору.

– Со Светой справлял Новый год, мать говорила, что ты заходил.

– А мы тоже с девушками гуляли, я приходил тебя пригласить, у меня опять всё ограничилось танцами и комплиментами,– рассказал Анатолий и пригласил его зайти в их геологическую каморку, чтобы не мелькать на глазах начальства, которое не любило праздно разговаривающих сотрудников даже в лице временно оформленных студентов.

– А я, Володя, честно сказать, ещё ни разу не был с женщинами в близких отношениях. Есть у меня девушка, учиться в мединституте, учится она в другом городе, встречаемся редко, встретимся и пока начнём привыкать друг к другу, как пора расставаться. Последний раз у нас чуть не дошло до серьёзного, но не получилось, она не решилась, а я не насмелился.

– А я, Толян, сам их не ищу, у меня как-то всё получается, что не я, а меня женщины выбирают, со всеми мне хорошо кроме жены. Я вот думаю, если бы у меня с женой было как с другими, может быть я и не шёл с ними на сближение.

– А в чём, собственно говоря, у тебя загвоздка? – спросил Анатолий тоном знающего все тонкости интимных отношений.

– Ей хватает раза в неделю, а мне и раза в ночь мало, вот и вся загвоздка,– объяснил Владимир.

– Ну, а другие как?

– С другими, чем больше, тем им лучше.

– Интересный случай,– произнес Анатолий, но спохватился, рассмеялся и сказал,– я не советчик, за отсутствием опыта. А как ты это узнал? Спросил и даже сплюнул, – тьфу! Не это же хотел спросить, много у тебя их других было? Может быть, ты рано делаешь выводы?

– Было не много, но одна, царствие ей небесное, внесла сразу всю ясность, с ней многое понял.

– А что с ней?

– Муж ревнивец, убил.

– Да ты что!

– Похоронили, заехал да как узнал, до сих пор, Толя, очухаться не могу, сходил на кладбище и там меня слеза пробила.

– Любил?

– Привязался, но её бы полюбил, такой душевной женщины мне, наверное, уже не встретить.

А жену ты, Володя, любишь?

– А чёрт её знает, – улыбнулся и чистосердечно признался он. – Запутался я, Анатолий, даже не знаю. Училась со мной соседка, из школы вместе домой ходили, часто и в школу шли рядом. Стала она мне нравиться, тогда у нас все начинали дружить, я ей тоже предложил дружбу, девушка согласилась, а я на всё лето устроился работать в топографический отряд и за всё лето ни разу не встретился с ней. И осенью, когда пошли в школу, написал записку и назначил свидание, она была зла на меня, решила позлить и не пришла, стала меня избегать, а тут я защитил свою будущую жену от посягательства на её девичью честь, проводил, она попросила меня, чтобы я её некоторое время провожал. Я согласился, вскоре мы с ней поцеловались, оказалось, что целоваться с девушкой очень приятно, потом вроде само собой всё остальное случилось. В институт сразу не попал, ушёл в армию, дождалась, поженились, вместе уже более пяти лет. А та девушка уехала учиться в другой город, но потом тоска её заела, и она перевелась ко мне поближе, думала, что я холост, а я уже был женат. Жил с женой, а о той думал, снилась она мне. Несколько раз встретились, срок давала мне, сколько меня будет ждать, нынче окончила институт и уехала, с обещанием выйти замуж за первого, кто посватается, видимо, назло мне. С женой расходиться нет сил, начали всё с ней с самых азов, нищету студенческую прошли, мечтали красиво зажить после окончания института. Но в последнее время она мне стала ставить чуть ли не ультиматум: или Иркутск, или она никуда со мной не поедет, а мне направление будет, как я понял, на Колыму.

– Так кого же ты сильнее любишь?

– Мне кажется, что ту, которая уехала.

– Да, паря, положение твоё не из легких, тут советовать – дохлый номер, тут ты сам должен разобраться. Вообще-то, Володя, любовь-любовью, а женщину и мне попробовать охота – сознался Анатолий.

– Знаешь, парню терпеть легче, я вот в армии три года отслужил. Главное на женщин не смотреть. Первая после жены женщина была замужняя, у неё муж облучился на секретном заводе, перестал быть нормальным мужиком. А ей мужик нужен был. Вот она мне и рассказала, что в юности хватает поцелуев и ласковых слов, а с возрастом появляется другая любовь, и одних поцелуев уже мало. Жизнь, внешне простая, но бывают такие сложности, что временами не знаешь, что и думать. А если бы я не разлучался с женой? Наверное считал бы ее идеалом, и со временем бы втянулся, смирился, так ничего другого не испытав. Вроде бы я с одной стороны,– изменщик, плохой человек и должен был уже умереть от угрызений совести, а она, совесть моя, меня не грызёт, с другими женщинами вроде бы лучше себя узнал, и даже, ты только не смейся, стал духовно богаче.

– А мы со своей решили согрешить после регистрации,– поделился Анатолий.

– А если вы не подойдёте друг другу в интимном деле?

– Не знаю,– ответил Анатолий,– я об этом даже не задумывался.

– Я тоже, Толян, не думал, пока не налетел.

– А что же делать?

– А чёрт знает что,– ответил Владимир,– по-моему, нужно до женитьбы всё же пожить с опытной женщиной, набраться опыта, а то ведь ни я, ни жена, ни в зуб ногой. Она считает, что она права, я считаю, что она не права. Главное она и слушать не хочет, чтобы что-то изменить. Помолчали.

– Пошли, Анатолий, дай мне чертежи, что обещал,– поговорим после, а то спать хочу. Домой Владимир пошёл пешком, свой автобус уже уехал, а рейсовый ходил раз в час.

Рацпредложением Владимира заинтересовались, отправили в Золотогорск механика, он привёз оттуда чертежи, которые нужно было откорректировать для своего ствола шахты. Владимиру получить копию не составило труда, копию ему сделали маркшейдеры, и Владимир к концу января уже имел все материалы для диплома.

– Можно практику заканчивать,– сказал он Анатолию,– у меня материалов уже диплома на два.

– А у меня что-то всё застопорилось,– признался Пермяков,– данных нет о нижележащих горизонтах месторождения, нет разведки, запасы подсчитаны категории "Г-2" а это предполагаемые запасы, которых может и не быть, прогнозы же делать по таким месторождениям нельзя.

Владимир засел за чертежи, в которых был смысл всего его проектирования, чертежи, по сути дела, и были дипломным проектом, а текстовая часть – всего лишь пояснительной запиской. Решили с Анатолием уехать после 15 марта, Владимир хоть и не боялся, но кто его знает, ведь проектировать приходилось первый и, возможно, что и в последний раз в жизни, как бы что не сорвалось, а руководитель их посещением не баловал. Галина уже не писала часто и подробно, как не писал и он сам, раз в неделю он навещал родню, те интересовались, как идут его дела, спрашивали, чем можно ему помочь.

– Да всё есть, всё вроде бы идет по плану, материалы собираются, в марте думаю ехать на проектирование.

И в начале марта он зашел к Тамариной матери, посидели, поговорили, он взял адрес бывшей подруги. Матери дочь писала редко и мало, писала, что устроили в общежитии, с квартирами плохо, работала она экономистом, просила выслать подушку и писала, что у них очень холодно.

15 марта, как они хотели, не выехали, оказалось, что все данные по месторождению являются секретными, у них потребовали, чтобы все материалы, выслали через спецчасть. Анатолий принес пачку разных чертежей, которые валялись у них, и, сделав опись, пронумеровав всё, сдали секретчикам. После этого их с миром отпустили.

Глава 17

Горняки-дипломники собирались до конца марта. В общежитии им выделили комнату, парни написали красиво: «Дипломная комната», «Без стука и без дела не входить!». А на двери внутри комнаты повесили нарисованную на двух листах ватмана голую женщину. Самые талантливые маркшейдеры рисовали её весь вечер, часто курили. После чего на двое суток засели за преферанс, попивая водочку, пиво, вспоминая о незабываемых днях практики.

Владимир привёз почти готовый дипломный проект, поэтому чаще обычного ездил на заработки. С женой жили без спора, без ругани, не было главного, не было душевной близости, особенно она, замкнулась, когда он сказал ей, что согласился ехать в Магаданский совнархоз.

– Поедешь?

– Замолчи,– крикнула она и заплакала. Мог он писать и дома, но стал уходить к ребятам, где за спорами, за разговорами забывался. С Галкой почти не спали, она не отказывала, но лежала равнодушная и бессловесная.

Красоты весны на этот раз Владимир почти не замечал, день в дипломной комнате, день на заработке.

Защита прошла успешно, после защиты ребята тупым карандашом прокрутили дырочку в костюме Владимира и привинтили значок. Галка поздравила и вручила букет цветов, дома отметили радость шампанским вместе с хозяевами. А через день он уехал на месяц в воинскую часть на стажировку. Привезли их в Забайкалье, в военные летние лагеря, одели в офицерскую форму, но с солдатскими погонами и надолго забыли о них. Стажёры утром вставали, чтобы позавтракать, после завтрака уходили на речку и в кустах до обеда загорали, купались и резались в карты, обедали и искали места попрохладнее, чтобы вздремнуть. Ужинали и до темноты вновь шли на речку. Когда учения закончились, их заставили красить материальную часть, два дня они всё красили на несколько раз. Получилось красиво.

– Ну как на курорте побывали,– смеялись парни и радовались. Радовались концу учёбы, радовались лету и всему, что их окружало.

– Клава! Здравствуй! Поздравь меня, всё, стажировка закончилась, скоро всё закончится. Клава, а где, Галка?

– Она уехала сразу после тебя, сказала, едет домой.

– Странно, почему она мне ничего не написала?

– Не знаю, Володя, но она мне заплатила по сентябрь месяц, сказала, что тебя не выписывала из-за отсутствия у тебя военного билета.

– Ну, а как Мыкола, где он?

– Уехал, уже два дня в дороге, пришла телеграмма, что отец серьёзно болен, мы оба взяли отпуск, хотели вместе отдохнуть, но не получилось. Может, есть будешь?

– Нет, схожу с дороги в баню да посплю, а то всю дорогу в карты проиграли, от радости сон не шёл, вот и убивали время.

– Что-то сегодня жарко и жара какая-то как в парилке,– заметил он, вернувшись из бани.

– Второй день парит, вчера дождик был, может быть и сегодня пройдет.

Поговорили, и Владимир пошёл спать, спал крепко почти до ночи. Встал, послонялся по ограде, хозяйки не было видно, хотелось, есть, но он представил, как кипятить чайник, как что-то варить, ждать, потом сидеть и жевать. Есть раздумал, пошёл опять лёг и скоро заснул.

Приснился ему сон, что, вроде бы, он ещё не вернулся со стажировки, а служит командиром батареи, ему дали цель, колонну движущихся танков, а поражать цель должен из "Катюши". Он навел и подал команду: «Огонь!» "Катюша" содрогнулась, снаряд, ярко блеснув, с грохотом сорвался с рельс, а за ним полетели другие, и скоро снаряды застучали с громким стуком о броню танков. Очень удивился, что снаряды кончились, но били по броне ещё громче. Проснулся. Что-то стучало в окно, кроме стука сверкали молнии, и гремел гром, казалось, рушится небо.

– Галка приехала,– пронеслась у него мысль, и он, соскочив с кровати, включил свет и распахнул дверь, которую не закрывал. В дверях встала испуганная Клава, – гроза, Володя, боюсь! Пусти к себе! Гроза!

– Заходи,– позвал Клаву, а сам вышел на улицу. Туча ещё не проливалась, сверкали молнии и по интервалу между блеском и грохотом определил, что осталось около полукилометра. Туча надвигалась широким фронтом, сверкало и слева, и справа и прямо. В промежутках между громыханием звенела тишина, всё вокруг замерло и напоминало бегуна перед стартом, который весь превратился в сгусток нервов и силы. После очередного затишья засверкало, тьма рассеялась, и вдруг показалось, что небо слилось с землёй. Брызнул дождь, вновь сверкнуло, сразу же грохнуло, снова засверкало и загрохотало без перерыва, дождь на какое-то мгновение стих и вдруг послышался нарастающий гул. Дождь обрушился на землю не струями, а водопадом.

Владимир забежал в дом: «Вот это гроза!» В это время сверкнуло, загрохотало, как от залпа батареи, и погас свет.

– Клава, где ты?

– В подушки зарылась, страшно, я так боюсь грозы! Так боюсь! Сядь, Володя, рядом,– попросила она и затихла.

Он прошёл и сел на койку, а на улице сверкало, грохотало и лило. Клавдия лежала, зарывшись в подушки, и вздрагивала каждый раз, от вспышек и грохота.