Благие знамения: после Армагеддона. Книга 1

— Сгорит, — уточнил он.

— Да, заживо, — подтвердил Хорас, будто это было всенепременное условие.

— Ииии… — Кроули покосился на закатное солнце, — я должен сделать это сию же минуту?

— Ну да.

— Прости, неправильно сформулировал, — поджал губы Кроули. — Я имел в виду, «есть ли у меня время подготовиться?»

Хорас посмотрел на него, но взгляд как будто прошел мимо и не вернулся.

— Мне просто нужно подумать, какой вид пламени выбрать, с какой температурой она будет гореть, степень прожарки, бла-бла-бла, — затараторил Кроули.

Хорас задумался. Кроули начинал терять самообладание.

— В договоре было что-то на эту тему? Сколько у меня времени? — напирал он.

— Нет, вроде нет… А тебе правда нужно время? — немного расстроенно спросил Хорас. — Меня бы устроило, если бы она просто сгорела, тебе необязательно так напрягаться.

— Я просто хочу сделать все как можно лучше.

Хорас вздохнул и неопределенно повел плечом.

— Ну ладно, думай.

— Отлично, я на минуту!

— Стой! — Хорас опять ухватился за его карман. (Не нарочно, просто это был один из неосознанных детских рефлексов хватания за мамину юбку.) — Ты ведь не сбежишь?

— Слово демона, — заверил Кроули. — И чем быстрее ты меня отпустишь, тем быстрее она превратится в жаркое.

* * *

Покупатели, словно каким-то образом почувствовав появление необученной помощницы в лице Верити, хлынули в магазин потоком, так что, выпроводив последнего, Азирафаэль пришлось вывесить табличку «Перерыв на обед». Она наконец придумала что бы такое безобидное поручить Верити, усадив ее за старенький компьютер в задней комнате, чтобы перенести туда данные из книги учета, и очень довольная собой, занялась тем, чем ей не давали заняться с самого утра, — расстановкой свеженьких книг. Но ее прервало очередное:

— Мисс Фэлл, простите, не могу разобрать слово, — виновато пролепетала Верити. — Это что, «Ломайпротон»?

— «Лемегетон».

Верити прищурилась, покраснела и смущенно хихикнула.

— Ой, ну да, а то я еще подумала: «Не будь дурой, во всем мире не может существовать книги «Ломайпротон».

— Ну, если ты произнесла это название вслух, то вполне возможно, кто-нибудь ее напишет.

— Азирафаэль.

На этот раз злосчастная книга все-таки полетела на пол, а Верити вскрикнула от неожиданности. Гавриил вырос как из-под земли и сиял улыбкой маньяка. Азирафаэль подошла к Верити, аккуратно взяла ее за плечи и отвела обратно в заднюю комнату.

— Знаете, я даже не слышала, как он вошел, — озадаченно прошептала Верити, оглядываясь. — Он что, ниндзя?

— Да, недавно спустился с горы, — рассеянно ответила Азирафаэль.

— Я пришел узнать, каково твое решение, — изрек Гавриил, когда она вернулась.

Азирафаэль опустила голову, что очень ему польстило. Учитывая их разницу в росте, она выглядела как провинившаяся школьница. На самом деле Азирафаэль думала. Думала сосредоточенно и очень быстро, словно гроссмейстер, просчитывающий ходы противника. Вот только ангелы не играют в шахматы.

В противном случае Небеса уже напоминали бы пустыню.

Азирафаэль не произнесла ни слова. За нее высказался ее кивок.

— Надеюсь, нет нужды напоминать о том самом небольшом условии?.. — уточнил он так, что собеседнику ничего не оставалось кроме как ответить утвердительно.

Азирафаэль снова кивнула, помедлив лишь пару секунд. Гавриил широко улыбнулся и положил не менее широкую ладонь ей на плечо.

— Спасибо тебе, Азирафаэль. От всего сердца. Благодарю тебя за благоразумие и… уповаю на твои выдающиеся способности.

Азирафаэль почувствовала в этих словах какой-то подвох, но Гавриил с той же загадочной улыбкой исчез в глубине шкафов.

— Ушел? — высунулась из своего укрытия Верити.

Азирафаэль слегка тряхнула головой и кивнула. Верити скривилась.

— Никогда не чувствовала себя так странно… Мне показалось, что он заполняет собой весь магазин.

— Он тебе не понравился? Гавриил в сущности неплохой че… в смысле… ну да, человек. Очень любит детей, — зачем-то добавила Азирафаэль, и Верити скривилась еще раз.

— Вы меня простите, но он именно так и выглядит.

— Как неплохой человек?

— Нет, как педо… в смысле, человек, который очень любит детей.

— Верити, ты же хотела сказать «педофил»?

Верити промолчала и предпочла вернуться к компьютеру. Азирафаэль подняла с пола книгу, которую уже полчаса не могла никуда пристроить, и решила просто положить ее на ближайший стеллаж, но стоило ей пройти мимо телефона, как он затрезвонил так, будто звонивший орал на том конце провода.

— Да, чем могу…

— Спаси меня!

— Кроули? — Азирафаэль огляделась. Тишину нарушал только стук по клавиатуре из задней комнаты. Она вперила взгляд во тьму глубинных стеллажей, где пару минут назад исчез Гавриил, и понизила голос. — В чем дело? К тебе приходили? Почему ты не звонил?

— Я звонил! — некстати возмутился Кроули. — Ночью, с десяток раз!

Азирафаэль наморщила лоб и припомнила какой-то звонок, который в том состоянии приняла за звон в ушах.

— Возможно, прости. Так что случилось?

Кроули как мог вкратце ввел ее в курс дела.

— А чем я могу помочь? — не поняла Азирафаэль, когда он остановился, чтобы отдышаться.

— Ты же ангел! Помешай мне! Убеди его аннулировать договор!..

— Но я никогда не работала с демоническими договорами…

— Я тоже! Люди в основном взывают к высшим демонам.

— Но это же твое исправительное задание, я не имею права…

— Да никто не узнает! — возбужденно заверил Кроули, хотя отнюдь не был в этом уверен. — Кстати, почему ты шепчешь?

— Да и разве можно так просто освободить человека от договора, который он подписал своей же кровью?.. — проигнорировала Азирафаэль, снова скосив глаза в сторону темных стеллажей.

— Кровью? Пфф, да их давно заменили на ручки с красными чернилами.

— Вот как, — только и нашлась Азирафаэль. Ей-то казалось, она привела достаточно весомый аргумент.

— «Вот как»? Это все, что ты можешь мне сказать?

— Прости, Кроули, я… не могу.

— В смысле?

Азирафаэль в отчаянии закусила губу, пытаясь придумать, как подготовить Кроули, но на ум шли только отговорки-клише типа «мы больше не можем видеться» или Зло всех Зол — «между нами все кончено».

— Я просто не имею права в это вмешиваться, — осторожно сказала она, решив отложить этот разговор до более подходящего момента, и зачем-то добавила: — Даже если вы больше не пользуетесь кровью.

На том конце провода повисло молчание, прерываемое свистом проходящего сквозь плотно стиснутые зубы воздуха. Азирафаэль почувствовала себя, как человек, стоящий под деревом в грозу.

— Поверить не могу! — наконец разразился Кроули. — Мы несколько тысяч лет спасали друг другу задницы, а сейчас я слышу «прости-извини»?! И хватит уже шептать, я тебя еле слышу!

— А ты не думал, — слегка подрагивая от негодования, процедила Азирафаэль, — что если твои узнают о моем вмешательстве, тебя просто… просто…

— Ах, так ты обо мне беспокоишься, как благородно! — съехидничал Кроули. — Тогда упивайся своим благородством и дальше, потому что ты только что подписала двум соплежуям смертный приговор!

Кроули с такой силой бросил трубку, что Азирафаэль чуть было не выронила свою. Где-то с минуту она слушала гудки, но в голове продолжал отдаваться крик Кроули. Все, чего она хотела сейчас, это чтобы Гавриил пришел только завтра. А еще лучше — в следующем месяце.

— Мисс Фэлл, простите, а что вот тут за слово?.. Все в порядке?

У нее что-то кололо в груди, но Азирафаэль подумала, что Верити спрашивает не об этом.

— Да, все хорошо.

— А, я так и подумала. Просто вы все еще держите трубку.

— Азирафаэль, прости за беспокойство…

На этот раз вскрикнула не только Верити. Гавриил вышел оттуда же, куда совсем недавно якобы ушел.

— Откуда вы, черт возьми, появляетесь? — не выдержала Верити. Она была в том состоянии, когда непонятно, тянет ли тебя неистово хихикать или не менее неистово кричать.

Гавриил взглянул на нее словно воплощенное всепрощение и снова обратился к Азирафаэль:

— Не затруднит ли тебя кое-куда съездить?..

* * *

Кроули был мрачнее тучи. Он нашел Хораса сидящим на бортике фонтана; он тоже где-то достал хлеб и бросал крошки в шарообразных голубей. Девчонка сидела на том же месте. На первый взгляд Хорас казался абсолютно нормальным ребенком, но у Кроули был наметанный глаз: договор на всех оставляет свой индивидуальный отпечаток злого рока.

— Ты вернулся, — заметил Хорас. Видимо, это реплика должна была означать радостный возглас.

— Ага.

— Все придумал?

— Ага.

Хорас бросил остатки хлеба в стайку сизых пернатых шаров и соскочил с бортика.

— Тогда действуй.

Кроули медлил.

— Слушай, а что она вообще натворила?

— Толкнула мою сестру. Под велосипед. Она сломала ногу и ребро. А ей всего-то шесть лет.

Кроули надул щеки, еле сдержав ругательство, хотя и испытал облегчение от того, что девчонка осталась жива. Согласно адской статистике, людей на договоры с демонами толкала смерть близких людей. Ну, или деньги и слава.

— Ее не наказали?

— Она сбежала сразу. Я успел ее заметить, но мне не поверили.

— Почему?

— Дочь шефа полиции.

— А.

— Так ты будешь ее сжигать или нет?

Кроули очень медленно повернул голову в сторону девчонки, взгляд подернулся обжигающей пеленой (Кроули не был вполне уверен, что это огонь). И тут на него со всего размаху налетели сзади.

— Что за?.. — начал было Кроули и застыл с открытым ртом.

— Кроули, познакомь меня с мальчиком, — потребовала встрепанная Азирафаэль, — немедленно.

— Эээ, — он усилием воли отогнал замешательство. — Это Хорас. Хорас, это Азирафаэль.

Азирафаэль лучезарно, хотя и немного загнанно, улыбнулась Хорасу, но ответного энтузиазма не встретила.

— Вы не похожи на демона. Вообще ничем, — сказал он.

— О, я и не демон, я ангел.

Хорас оглядел ее с ног до головы и вдруг как будто все понял.

— Вы меня не переубедите, она сгорит.

Кроули в отчаянии возвел очи горе, но Азирафаэль и бровью не повела.

— Я просто узнала, какая страшная беда произошла с твоей сестрой и очень — очень— захотела навестить ее. — И прежде чем Хорас раскрыл рот для возражений, добавила: — Возможно, я бы даже могла вылечить ее…

Кроули действовал со скоростью змеи: он молниеносно сграбастал Азирафаэль за плечо, бросил «мы на пару слов» и оттащил ее в сторону.

— Ты что, сдурела?! Что значит «вылечить»?

— А что тебя смущает? — слегка обиделась Азирафаэль. — Ты же знаешь, мне ничего не стоит срастить пару костей. И тебе, кстати, тоже, поверить не могу, что эта мысль тебе даже в голову не пришла, больная девочка…

Кроули покосился на Хораса и чуть не застонал: он всерьез обдумывал сказанное Азирафаэль.

— Но мы не служим людям!..

— Вы — нет, — спокойно ответила Азирафаэль, примиряюще улыбаясь. — А мы, ангелы, созданы для этого с самого начала!

— Ты поняла, что я имел в виду! — Примиряющая улыбка на Кроули не подействовала, он продолжал шипеть. — Сейчас ты вылечишь его сестру, а завтра он попросит тебя оживить замороженную курицу. Просто забавы ради!

— Я помочь тебе пытаюсь вообще-то. Если бы не я, та девочка бы уже горела как чучело Гая Фокса!

— Не горела бы!!!

На них покосились почти все, кто был на площади в тот момент. Кроули прочистил горло. Азирафаэль молча кивнула и улыбнулась такой понимающей улыбкой, что Кроули почувствовал, что его трясет.

— Я не добрый!

— Я ни слова не сказала.

— Ты подумала!

Азирафаэль почувствовала на себе взгляд и обернулась на Хораса. В его прищуренных карих глазах плескалось что-то напоминающее прежнего Хораса. Она чуть склонилась к нему.

— Мисс Азирафаэль, помогите Хлое. Пожалуйста.

Азирафаэль ласково улыбнулась.

— Конечно, помогу. Где ты живешь?

— На окраине города. Полтора часа на автобусе.

— Кроули, а мы не могли бы…

Кроули издал неопределенный звук, окрашенный усталостью человека, которого каждые выходные жена заставляет ездить к своей маме.

— Пожалуйста, Кроули, — проникновенно сказала Азирафаэль и указала на красное закатное солнце, — я не думаю, что у нас есть такая роскошь, как время.

Первые пять минут Кроули то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, ожидая урона своему «Бентли». Он был глубоко убежден, что дети обладают волшебным (или скорее проклятым) даром ломать все, к чему ни прикоснутся. Но увидев, что Хорас не то что ничего не трогает, а вообще почти не двигается и смотрит в окно, заметно успокоился.

— Он там, вроде, в наушниках? — спросил он.

Азирафаэль оглянулась на Хораса.

— Вроде.

— Я тут подумал, может, использовать тот приемчик? — Кроули прищелкнул пальцами. — Внушим ему аннулировать договор, и никого сжигать не придется. И почему мне это сразу не пришло в голову?..

— А это работает с демоническими договорами? — усомнилась Азирафаэль. — Мне кажется, это первое, о чем демоны должны были подумать в первую очередь: «закрыть» разум человека на время исполнения договора от подобных внушений. Иначе какой тогда в нем смысл, если его можно так легко аннулировать?

— А скажи-ка, многим демонам вообще приходит в голову мысль пожалеть контрактора? — поинтересовался Кроули, немного раздраженный тем, что его гениальную в своей простоте идею так просто отмели.

Азирафаэль поджала губы.

— То-то же.

Они немного помолчали.

— Да и вообще этот «приемчик» нужно использовать только в крайнем случае, — она повернулась к нему, — а не как ты — по поводу и без.

— Вот те раз! — возмутился Кроули. — Да если бы не я, тебя бы сожрал с потрохами тот старикашка-поляк.

— Он чех!

Кроули с легкостью вписался в крутой поворот, но вписался на такой скорости, что Азирафаэль впечатало в спинку сиденья.

— Так чего именно ты хочешь добиться? — с трудом проговорила она. — Как я поняла, девочку ты сжигать не собирался, но неужели ты надеешься спасти еще и Хораса?

Кроули поджал губы, явно не слишком довольный тем, в какую сторону сворачивает разговор.

— …По возможности, — осторожно ответил он.

— Почему?

— Дети очень редко вызывают демонов, им просто незачем. Это также ненормально, как… рождение двуглавого ребенка в абсолютно здоровой семье.

Азирафаэль обдумала сравнение и решила, что Кроули, пожалуй, прав.

— А это выполнимо?

— Не знаю. До меня такого вроде никто не делал.

— За всю историю? Не думаю.

Кроули хохотнул.

— То есть мало того, что ты меня записала в добрячки, так ты еще и на демонов прошлого позарилась? Не-ет, ангел, в те времена мы были куда злее, чем сейчас.

— Да?

Он убежденно кивнул.

— Людей становится все сложнее переплюнуть. Так что я уже даже перестал пытаться.

Какое-то время они ехали молча. Азирафаэль тяготилась мыслью о том, что ей придется рассказать Кроули, поэтому решила начать издалека.

— А кто такой этот Верен?

Кроули крякнул.

— Наиотвратнейший тип, с которым тебе лучше не встречаться.

Азирафаэль это утверждение, как ни странно, заинтриговало.

— Почему? — спросила она. — Что он такого делает?

— Стравливает людей друг с другом, грубо говоря.

Азирафаэль хотела сказать, что он выразился довольно мягко, но решила не давить на больное.

— А разве это не то, что делает любой демон?

— Помнишь Войну Роз?

— Как забыть.

— А Французскую революцию?

— Которую?

— Ту самую.

Азирафаэль поморщилась.

— И ты хочешь сказать, что все это устроил Верен? Я думала и там, и там главную роль играл человеческий фактор.

— И этот «фактор» на тот момент был полностью под его руководством.

Азирафаэль задумалась.

— Значит ли это, что сейчас он разжигает очередную революцию?..

— Если честно, мне все равно, что он там разжигает, на данный момент меня другое волнует.

— Кстати, — наконец решилась Азирафаэль и глубоко вздохнула, — я все собиралась тебе сказать…

— Мы приехали, — подал голос Хорас и Азирафаэль прикрыла глаза.

При мимолетном взгляде дом Хораса напоминал пряничный домик, но стоило приглядеться внимательнее, как пряник превращался в засохшие корки, которые не сгодились бы даже на пудинг. Войдя внутрь, и Азирафаэль, и Кроули ощутили примерно одно и то же — словно ступили в черное болото.

Теперь Хорас смотрел только на Азирафаэль, причем смотрел так, будто был утопающим, а она — ослепительно-белым спасательным кругом. Он сделал движение, будто собирался взять ее за руку, но так и не решился, и молча повел их с Кроули на второй этаж.

Хлоя оказалась хрупкого сложения девочкой, так что гипс будто был в два раза больше нее. Азирафаэль осторожно присела на краешек кровати, словно боялась спугнуть дикую белку, и заглянула ей в лицо.

— Она спит, — пробормотал Кроули, глядя на нее поверх головы Азирафаэль. Хлоя показалась ему изувеченной куклой.

— Теперь она почти всегда спит, — сказал Хорас. В его глазах стояли слезы.

— Пусть спит, так даже лучше, — прошелестела Азирафаэль. — Когда она проснется, то решит, что это волшебство…

Она протянула узкую ладонь и положила на гипс. Не было ни свечения, ни каких-либо других внешних признаков, но Кроули и Хорасу послышался какой-то отдаленный перезвон. Хлоя глубоко, хотя и слегка прерывисто вздохнула и улыбнулась во сне. Глядя на нее, Азирафаэль не смогла сдержать улыбки.

— Ей снится чудесный сон, — прошептала она. — О единороге.

— А не маловата она еще для единорогов?

Азирафаэль укоризненно взглянула на Кроули. Тот развел руками.

— Значит, теперь она здорова? — спросил Хорас.

— Ну конечно.

Он не мог отвести глаз от Хлои, и улыбка наконец прорезалась сквозь отпечаток обреченности. Хорас перевел взгляд на Азирафаэль, затем на Кроули и изо всех сил стиснул его в объятиях.

— Спасибо, мистер Кроули, спасибо вам огромное! — горячо зашептал он.

Кроули ошарашенно смотрел на него.

— …А ты ничего не перепутал? Это ее тебе надо благодарить.

— Но ведь это вы ее позвали.

Кроули покосился на Азирафаэль, которая вовсю старалась сохранить серьезное выражение лица.

— Ну пожалуйста, — буркнул он, сдавшись (и предварительно погрозив ангелу пальцем, точно зная, о чем она думает).

Хорас отлип от Кроули и неловко встал перед Азирафаэль, будто боялся лишний раз взглянуть на нее. Она улыбнулась и сама прижала его к себе.

— Мистер Кроули, — сказал Хорас, — я больше не хочу, чтобы вы ее сжигали. Можно как-то отменить договор?

— Надо подумать… — сказал Кроули и уставился в потолок. — У тебя же есть копия?

— Да, в комнате где-то.

Он вышел в коридор.

— Копия? — переспросила Азирафаэль.

— Это тебе не шестнадцатый век, ангел, — усмехнулся Кроули и вышел за Хорасом в коридор.

Азирафаэль еще раз взглянула на Хлою, и ее обрамленная ярко-рыжими волосами головка вызвала в ней до того сильный прилив любви, что она не удержалась и едва коснулась губами ее лба. Кроули отстраненно наблюдал за ней из коридора. Ангелы ничего не могли с собой поделать, когда видели милых детей. Особенно милых и больных детей.

Нет, он не винил Азирафаэль. В конце концов он и сам когда-то был ангелом.

Они вошли в комнату Хораса, и он передал им свою копию договора.

— Отлично… Почему бы тебе не… — Кроули почесал подбородок, — не пойти перекусить. А мы пока разберемся, что к чему.

Пока Кроули изучал договор, Азирафаэль осматривалась. В этой комнате мог с равным успехом жить как мальчик вроде Хораса, так и его бабушка или дедушка: почти пустая коробка с сероватыми стенами, кроватью и письменным столом, заваленным книгами. Внушительным для одиннадцатилетнего ребенка количеством книг. Азирафаэль немедленно впилась взглядом в корешки. Большинство историй из школьной программы, такие как «Оливер Твист» Диккенсаили «Айвенго» Вальтера Скотта, но ее немного смутила «Джейн Эйр». Причем не сам факт ее наличия на столе одиннадцатилетнего мальчика, а сомнения в том, что в одиннадцать лет дети вообще проходят «Джейн Эйр».

— Проклятие!

— Тише ты, разбудишь девочку! — шикнула Азирафаэль.

— Взгляни сюда.

— Я в ваших демонических договорах ничего не смыслю, — попыталась откреститься Азирафаэль, но Кроули все равно подскочил к ней и ткнул его ей под нос.

— Здесь сказано, что только демон, заключивший договор, имеет право его расторгнуть! — простонал он, снова превращаясь в болид «Формулы-1» и нарезая круги по комнате. — Черт, черт-черт-черт, ни одной лазейки, ни одной, он все продумал, изворотливая тварь!

Когда Кроули пронесся мимо нее, Азирафаэль выхватила у него из руки договор и пробежала глазами с обреченным видом человека, который заранее знает, что ничего не поймет.

— «Обязуюсь исполнить волю контрактора (сжигание заживо) не позднее заката солнца…» Боже, стиль ну точь-в-точь как у Михаила.

Кроули бросил взгляд в окно, где солнце неумолимо скрывалось за горизонтом, и указав на него обеими руками, прошипел:

— И это единственное, что тебя сейчас волнует?!

— «С согласия контрактора, подписавшего сей договор, он не может быть разорван никем, кроме демона, с которым сей договор заключен». И правда, не подкопаешься...

Азирафаэль посмотрела на Кроули, чье лицо напоминало маску трагедии.

— Она обречена, — пробормотал он, — та девчонка. И Хорас. Они оба обречены.

Азирафаэль стояла потрясенная. Кроули на протяжении многих тысяч лет являл собой нерушимый оплот стойкости духа, был способен вырабатывать энергию, как электростанция. А сейчас она наблюдала, как он тяжело осел на кровать Хораса. Азирафаэль почувствовала себя как никогда бесполезной.

— Скажи ему, — раздался его глухой голос. — Я приду через минуту.

Азирафаэль хотела было заглянуть ему в глаза, но этому мешали очки, поэтому она молча вышла и прикрыла за собой дверь. Хорас, вопреки ее ожиданиям, стоял в дверях комнаты Хлои. Заметив Азирафаэль, он как-то стушевался. Она встала рядом с ним.

— Я все слышал, — тихо признался он.

— Да? — Азирафаэль с тревогой посмотрела на него, но вспомнила орущего Кроули и вздохнула. — Немудрено…

Немного помолчали. Только Хлое, по всей видимости, было хорошо — она продолжала улыбаться, как улыбаются по-настоящему счастливые дети.

— Хорас, можно спросить?

— Конечно.

— Как зовут ту девочку?

Хорас, к удивлению Азирафаэль, плотно, совсем по-взрослому, сжал челюсти и выплюнул:

— Тереза.

— Тереза... А ты говорил с ней после того, что произошло?

Он как будто удивился.

— Нет. Правда она приходила пару раз, но я сказал маме, что не хочу ее видеть. Мне хотелось только избить ее.

Азирафаэль прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Ей подумалось, что одиннадцатилетние дети не должны испытывать желание избивать кого-то… Неожиданно ее осенило, и она повернулась к Хорасу.

— А когда она приходила в последний раз?

— …На прошлой неделе вроде.

— А что она делала сегодня на площади? Она давно там сидела? Когда я ее увидела, мне показалось, она кого-то ждет.

— Кажется, давно, — неуверенно ответил Хорас. В интонациях Азирафаэль ему почудилось что-то маньяческое.

Тем временем Кроули чесал кожу головы, будто пытался добыть огонь. Его мучила какая-то мысль, вернее, даже зародыш мысли, который он все никак не мог «родить». Он снова вскочил и стал бродить по комнате.

— «Обязуюсь исполнить волю контрактора (сжигание заживо) не позднее заката солнца…» — раз за разом перечитывал он. — Сжигание заживо… Черт, что за Средневековье?.. Преступница должна сгореть на закате… должна понести наказание… должна раскаяться… Погодите-ка!.. Азира…

Азирафаэль буквально влетела в комнату с аналогичным криком «Кроу…» Оба уставились друг на друга, будто синхронизировали догадки.

— Мне кажется, до меня дошло!!! — в один голос крикнули они, и Кроули издал нечто наподобие победного клича.

— Да тихо ты, сколько можно повторять! — просипела Азирафаэль, но не до конца исторгнутый радостный смех трансформировался у нее в подпрыгивание на месте.

— Что, что я такого сказал? — спросил озадаченный Хорас, войдя вслед за Азирафаэль, и оторопел еще больше, когда демон и ангел снова одновременно воскликнули:

— Надо вернуться на площадь!

* * *

Когда черный «Бентли» с визгом затормозил у площади, от солнца осталась только макушка, будто красная шапочка. Кроули, Азирафаэль и Хорас буквально вывалились наружу (хотя со стороны казалось, будто «Бентли» их попросту выплюнул). Тереза еще была там, правда сменила скамейку и читала книгу, но особого интереса в ее глазах не наблюдалось.

— И что мне делать? — спросил Хорас.

— Иди и поговори с ней, — приказным тоном сказал Кроули.