
Полная версия
Чужая измена
Деньги лишними не бывают, кто спорит, но маньячу я ради самих тайн. И от безделья немного. А то, что за них платят, приятный бонус. Мне повезло в который уже раз. И самое время насторожиться. Линия удачи в любой момент может вильнуть. Как в картах. Был тузом, стал нулем. Не очко губит, а к одиннадцати туз. В песне правильно поется.
Удерживаю себя от желания сразу броситься в кабинет и проверить флешку Мясницкого. Суета в моей ситуации наказуема. Материалы на флешке наверняка закодированы. Начну копаться, вскрывать, Венди занервничает и поймет, что я ее использую, а не она меня. Тогда мой вкусный курорт быстро закончится.
Неторопливо завтракаю один. Разогреваю сырники в микроволновке, заливаю их сметаной и вареньем, уплетаю за обе щеки. Возникает приятное чувство сытости и телесного комфорта. И хотя забота обо мне временная, я странным образом чувствую себя как дома. Даже пофантазировал, что приехал в гости к лучшим друзьям.
После завтрака поднимаюсь на чердак. Готовлюсь лопатить склад ненужных вещей, прикидывающихся полезными, но встречаю огромное, практически пустое, помещение. Лишь в центре установлен бильярдный стол. Делаю себе пометку, поискать фанатов этой игры. В идеале, понять надо, чем занимался дед Венди. Какое мог оставить наследство.
Во мне говорит элементарное любопытство, но в то же время я предвижу, что история у Венди не рядовая. Не станет столь юная особа бродить по дому с заряженным оружием. Загривком чувствую, что за мной наблюдают, и начинаю играть на публику. Хожу взад-вперед с глубокомысленным видом, взмахиваю руками и замираю.
По большому счету, мне эти пассы не нужны. Тайники ищутся иначе. На первом месте мой опыт, на втором – шаблонность человеческого мышления. Рулят мои навыки и знания, а не мифические карманы у дома. Карманы важны, я не соврал Венди, но как дополнительные подсказки. Спустя какое-то время наблюдение сняли и я начинаю заниматься делом.
Осматриваю чердак, стол, понимаю, что его недавно двигали. Нарушили баланс. И ящик для киев и шаров расположен неудобно. Настоящий игрок не позволил бы прикасаться к столу, трогать его кий. У всех увлеченных людей имеются пунктики и приметы. Значит, хозяина или нет, или он не в состоянии контролировать происходящее.
Возможно, Венди торчит здесь вынужденно. Чтобы такие как я, джины из кувшинов, не влезли за секретами. Придется показать высокое мастерство. Дом уже обшарили, с чердака до подвала, и не на раз, но ничего не нашли. А я найду. И попутно выведу Венди на чистую воду. Девочка решила подшутить надо мной. Пусть. Моя очередь шутить тоже придет.
Посмеиваясь, я нахожу сбитую половицу под бильярдным столом и вытаскиваю из-под нее завернутую в старую газету пачку денег. Это настолько нарочито, что я усомнился, не фальшивые ли купюры. Швыряю их на стол. Умнее, конечно, продемонстрировать жадность и ломануться с радостными криками к хозяйке. Вот, какой я молодец.
Умнее, да, но я не баран на веревочке. Меня не то, чтобы задевает подобная подстава, сам же поведал про чердак, во мне просыпается истинный азарт. Дом, действительно, имеет секреты и словно бросает мне вызов. Я этот вызов принимаю. Хотя вряд ли будет просто.
– Ничего? Совсем? – я нахожу Венди в библиотеке, она выглядит огорченной. Расстроилась, что я не нашел ее деньги? Спрашивает, как обиженный ребенок, которому пообещали мультики, а отправили спать. Забавно. – Ну, время еще есть. Ищи.
– Кошки или собаки? – смотрю на нее с загадочной улыбкой.
– В доме нет животных.
– Я знаю. Интересуюсь, кто тебе больше нравится?
– Отгадай, – вскидывает подбородок как утром.
– Чего тут гадать, ясно, что собаки.
– Ясно? И почему?
– Собак предпочитают те, кто испытывает недостаток в любви.
– Я, по-твоему, испытываю недостаток в любви? – заводится Венди с полоборота. Я любуюсь ее праведным гневом.
– Конечно, испытываешь. Я же видел твоего мужа. Не особо скучающего в разлуке. Фиктивного, полагаю.
– Муж это всего лишь вывеска. У меня есть любовник.
– Да что ты? – нагло сомневаюсь я.
– Не веришь?
– Если бы он был, ты не связалась бы со мной.
– Спорное утверждение. Бездоказательное. Я тебя наняла, поверив слухам о твоей волшебной интуиции. Великий и ужасный джин Кир. Как обычно, слухи оказались сильно преувеличенными.
– Помедленнее, хозяйка, – мне доставляет удовольствие выдвинуть из письменного стола ящики с бумагами и всякой мелочевкой, по-быстрому их простучать, найти в одном из ящиков двойное дно и протянуть Венди пачку писем, перевязанную кружевной тесьмой. – Джин Кир, действительно, великий и ужасный.
Фокус мне удается на все сто. Венди растерянно переводит взгляд с писем, которые я ей подаю, на мое лицо и обратно. Вероятно, ящики она сама все прошерстила. Только они массивные, из толстой фанеры, и найти тайник неопытному человеку невозможно. А я таких столов повидал достаточно. У меня самого похожий стоит в кабинете.
Наконец, Венди берет письма и кивает. Явно не хочет при мне их читать. Я тоже киваю и удаляюсь. Появилось время для моих дел. Можно проверить флешку, но вместо этого я забиваю в поиск другое. Ищу любые сведения о поселке, хозяине дома и бильярде. Убеждаю себя, что это важно для моей безопасности.
На самом деле, наоборот. Моя безопасность затрещит по швам, если я узнаю лишнее. Она и так висит на волоске. Беру себя в руки, зачищаю поиск. Ссориться с Венди мне ни к чему. Захожу, на всякий случай, в секретный раздел сайта своей конторы. Самсонов поставил заглушку с цифрой семь. Плохо. Я надеялся, что начнется торг.
Попросят вернуть флешку и пообещают взамен жизнь. Такие случаи бывали. Новички часто совершают ошибки, хватают из сейфов ненужное. Заковыка в том, что я не новичок. Никто не поверит, что я взял флешку случайно. Мясницкий наверняка решил, что я за ней и влез в его схрон. Как-то надо ему сообщить, что я пока унял любопытство.
Иначе будет гонять меня как зайца по всему миру, ему не надоест. И ресурсов у него хватит. Понимая это, я и не стал проверять, что на флешке. Еще из вредности. Как будто сам перед собой оправдываюсь и демонстрирую честность. Даже мысль мелькнула, не вернуть ли пропажу на место? Раньше надо было думать, сейчас это уже не спасет.
Нахожу игру и полчаса гоняю шары. Не люблю это дело, но для образа недалекого громилы в самый раз. Возвращаюсь в гостиную и хмыкаю. Венди достала елку и пытается ее собрать. Раскладывает на диване ветки и что-то бормочет. Прислушиваюсь, а она песенку поет. Про елочку. Смешная девчонка.
Не видел бы ее с пистолетом, направленным на меня, посчитал бы милым домашним котенком, который годится только для мурлыканья. Уходя от Самсонова я еще помнил, что на носу новый год, а потом вылетело из головы. Не до того стало. Впрочем, последние несколько лет я в компании не ходил и праздник не отмечал.
Давно не разделяю коллективного безумия по поводу новогодней ночи. Поздравления, желания и подарки, все это для маленьких детей. Чтобы учились взаимодействовать с будущим. Но, с другой стороны, одергиваю сам себя, раз в году можно и побезумствовать. Тем более, что в этом году горячая просьба у меня к деду Морозу имеется.
– Давай помогу с елкой, – предлагаю без всякой задней мысли, от нечего делать. Сидеть одному в комнате не хочется. Насижусь еще.
– Ты умеешь? – Венди смотрит на меня недоверчиво. – Не сломаешь?
– Искусственную елку? Сломаю? Ты считаешь меня всемогущим?
– Считаю заносчивым и хитрым.
– Правильно считаешь. Я такой и есть. Вернее, был.
– Был? Почему был? Пока не помер.
– Если прячусь в твоем доме, а не гуляю на воле, значит, с хитростью возникли проблемы. Укатали сивку крутые горки. Провал агента ноль ноль семь. Нация в трауре.
– Но ведь на любую хитрость найдется хитрость покруче?
– Точно. Запишу в блокнотик, чтобы не забыть.
– Почему ты не взял деньги? Мы же договорились, что если найдешь…
– Хочешь заплатить за услуги, так заплати, – перебиваю я Венди. – А не делай из меня обезьяну, прыгающую за бананом.
– Извини. Неправильно это было, согласна.
Целую минуту смотрю на Венди. Удивила она меня. Умение признавать свои ошибки не каждой дано. А эта запросто. Сделала не то, извинилась. Не стала оправдываться и выгораживать себя. Пытаюсь вспомнить, когда я искренне извинялся последний раз за свои поступки. Очень давно. Наверно, в школе, когда порвал приятелю рубаху.
Перед теми, к кому я лезу в сейфы за жареными фактами, извиняться глупо. С женщинами обычно расстаюсь без всяких расшаркиваний. Мои извинения давно превратились в слова-пустышки. А девчонка сердечно извинилась. Дальше мы собираем елку молча, Венди подает ветки, я закрепляю их, посмеиваясь над нелепым занятием. Потом развешиваем игрушки и гирлянды.
Комната преображается. Становится волшебной. Не хватает только подарков под елкой. Я, естественно, никаких подарков не жду, думаю, что Венди тоже. Просто соблюдаем привычный с детства ритуал, вспоминаем приятное. И неожиданно настроение становится другим. Предвкушающим.
Перед сном отваживаюсь выйти на улицу. Пора подумать о путях отступления. Вдруг драпать придется. Поселочек как вымер. Неужто зимой никто не живет в этом райском местечке? Или завтра налетит толпа на празднование нового года? Станет шумно. Салют и пьяные крики. Надеюсь, местные жители не имеют привычки поздравлять соседей.
Сразу видно, в каких домах хозяева забыли об элитной недвижимости. Снег лежит ровным слоем, птицы и то следов не оставили. Не спрячешься и не прыгнешь за забор в случае опасности. Лишь у шлагбаума в домике охраны горит свет. Но охранники знают, что беспокоиться им не о чем, сидят в тепле.
Иду по узкой дорожке, утоптанной, наверно, сторожем, вокруг поселка. Меня некому обнаружить. Тишина и темнота. В лес ответвляется тропинка. Сворачиваю. И через пару километров выхожу к кладбищу. Значит, где-то рядом деревня. Деревенька тоже уже спит, в окнах темно. Прохожу насквозь, в доме на отшибе вижу свет.
Кто-то, как и я, думает о том, как жить дальше? Любовь к домам на отшибе у меня особая, я без колебаний проникаю на чужую территорию и заглядываю за неплотно прикрытые ставни. На полу на одеяле сидит старик как из сериала. Треух, телогрейка и валенки. Небритый и лысый. Сует бутылочку с молоком в пасть щенку.
Второй щенок пищит и тыкается носом в колени старика. Щенки с претензией на породу, но вряд ли чистокровные. Решение созревает мгновенно. Еще даже не додумав мысль до конца, тихонько скребусь в окно. Не хочется напугать старика. Через пять минут уже сижу на одеяле вместе со стариком и кормлю щенков.
От умиления словно впадаю в детство. Вспоминаю, как жил в деревне, как гонялись с пацанами за бабочками, дались они нам, сейчас смешно. Как просились пасти коров, а нас не брали. Восхищали меня два пса, которые управлялись со стадом без пастуха.
– Возьму одного?
– Бери, – легко соглашается старик. – Куда мне их. В лесу вчера нашел. Выкинули. Ведь большие уже, оставили сначала, а потом выкинули. Они пищали, я и не стерпел.
– Кто выкинул?
– Да разве узнаешь. С трассы швырнули коробку в лес и уехали. И ведь скотчем перемотали коробку, чтобы выбраться не смогли. Я тут брожу по округе, за поселком и деревней этой дачной присматриваю. Выбросили бы дальше, за поворотом, пропали бы щенки. Замерзли, морозы-то какие были.
– В поселке ведь охрана.
– Они за машинами только смотрят. Шагу лишнего не сделают.
– Коробку покажи. Сохранил?
– А ты не простой, – старик качает головой. – Я по молодости тоже ершистый был. За справедливость бился.
– Перестал биться? Поумнел?
– Можно и так сказать. Просто выбрал жить там, где справедливость редко нарушается. Оно и сердцу спокойнее, и себя не предаешь.
– Когда-нибудь также поступлю. Второго щенка куда денешь?
– Внучке подарю, если разрешат ей. Учится плохо. Неинтересно, говорит. Глядишь, стараться начнет. А тебе щенок зачем? На семейного не похож ты, уж извини.
– Подарю знакомой одной. Новый год, а у меня подарка нет. Магазинов поблизости не сыщешь, да и… все у нее есть, в общем.
– Из поселка дивчина твоя? Где шлагбаум?
– Ну да, из поселка.
– Венди?
– Знаешь ее? – я удивляюсь и зависаю, так запросто и провалиться можно. Хотя если старик невыездной, не рванет докладывать обо мне.
– Деда ее знаю. Арнольд Виленович. Хороший мужик, основательный. В больнице он сейчас. А внучке велел дом в порядке содержать. Из-за границы вызвал.
– Это у нее получается, – смеюсь от души. – У Венди в доме чистота стерильная. А с дедом-то что? Подагра? Диабет?
– Огнестрел, – сообщает дед так обыденно, словно Арнольд Виленович чаем поперхнулся за завтраком. – Неосторожное обращение с оружием.
– Так и было? – задаю явно лишний вопрос, дело не мое, но старик отвечает.
– Сказал, что пистолет чистил, заело, вот и бахнуло. Не опровергнешь. Свидетелей-то не было.
– Ясно, – замолкаю, понимая, что вляпался. Не ангел, а дьявол привел меня в этот дом. Вопрос зачем?
Глава третья. Щенок на Новый год
Старик провожает меня до крыльца, крепко жмет руку. Показывает в сторону леса, там дальше большая деревня, есть автобусная станция. Автобусы только днем, зато хорошие, современные. Я киваю, понимая, что старик мои сомнения увидел. Оставаться или сбежать. Мне своих проблем хватает, надо ли ввязываться в чужие?
Не зря Леха не хотел здесь появляться. Спинным мозгом чувствовал, что за него никто не вступится, если разборки начнутся. А похоже, что начнутся. У меня тоже нюх на разборки. Венди очень проблемный персонаж. И напрасно я себя убеждаю, что мне все равно деваться некуда. Россия большая и автобусы хорошие.
– Заглядывай в гости, коли делать будет нечего, – говорит на прощание старик. – Иван Сергеич я. На праздники уеду в город. Но быстро вернусь. Коробку-то дать? В которой щенки сидели?
– Дать.
– Ага. Не думай, лишнего не сболтну. Помог бы ты Венди. У нее руки связаны. Деда скоро выпишут, тогда и уйдешь.
– Спасибо. С новым годом вас. Загляну как-нибудь.
– Звать-то как тебя?
– Кирилл.
– С наступающим, Кирилл, – Иван Сергеич уходит в дом и я неторопливо иду обратно.
Кое-что для меня прояснилось. По крайней мере, Венди меня встретила с пистолетом правильно. Ждала других гостей. Если завтра приедут двое ее работников, то мы уже небольшая армия. И щенок-сосунок. Никому нас не взять голыми руками. Такие дурацкие мысли вертятся в голове, пока пробираюсь через кладбище.
Глупость не приходит одна, тянет за собой следующую. Флешка, прятки, щенок. Может, это возраст? Подкрался незаметно. Мне пора на покой? Состарился и не понял, что уже не скакун. Надо бы уточнить аккуратно, кто так быстро и точно слил Венди информацию обо мне. Не сама же она копалась в интернете, там моих заслуг не найдешь. Особенно про спецназ.
Имя деда необычное, Арнольд Виленович, если бы встречал, запомнил бы. И в то же время интуиция говорит, что могли пересекаться. Мир секретов, которыми я занимаюсь, не так уж велик. Никому не интересны тайны простых людей, зато всем нужны тайны тех, у кого на счетах лежат увесистые суммы.
Жаль, не спросил фамилию Арнольда Виленовича, опасался показать свое заинтересованное любопытство. Первичные данные имеются, отыскать можно. Уравняю наши позиции с Венди. Загибать пальцы я тоже умею. За размышлениями не замечаю, что уже иду по поселку.
У шлагбаума стоит микроавтобус, смена охраны. Парни ленивые, прав Иван Сергеич, не торопятся, перебрасываются шутками. Наблюдаю из-за угла дома. Один явно новенький, оглядывается, присматривается, задает вопросы. Остальные парни к нему относятся с недоверием и на вопросы отвечают неохотно.
За мной вряд ли этот товарищ прибыл, а вот к Венди запросто. Дело нечисто, если огнестрел. Меня вот как-то угораздило здесь оказаться. Как там, рыбак к рыбаку притягивается? Один гонимый лопух нашел партнерку по несчастью? Жаловаться грешно, мой плен прекрасен. Симпатичная девочка и вкусно кормят.
Щенок сладко спит и даже не вздрогнул, когда я устраиваю его под елкой. Кстати на глаза попадается обрывок красной атласной ленты, завязываю щенку поперек пузика. В своей спальне снова застаю Венди. Сидит неподвижно, смотрит на ладони. Опасалась, что не вернусь? В общем-то, правильно опасалась. Я до сих пор в сомнениях, оставаться ли.
Человек утренний и человек вечерний это две большие разницы. Утром человек верит, что планы, которые он себе на день сочинил, исполнятся в точности. А вечером, даже если планы выполнены, человек бывает разочарован их никчемностью. Потому что планы планами, а жизнь идет своим чередом и она вовсе не про планы.
– Я хотя бы знаю, кто за мной гоняется, а ты своего преследователя знаешь? – спрашиваю резко и застаю врасплох. Венди вздрагивает и отворачивается.
– С чего ты взял, что меня преследуют? Я здесь недавно и никому не интересна.
– Откуда взяла информацию обо мне?
– Ниоткуда.
– На улицу не выходи, там охранник новый нарисовался. А кроме тебя пасти в поселке некого.
– Может он на замену.
– Венди, сладкая моя, извини, горькая, – я ржу над тем как вскинулась девчонка. – Мы волей судьбы в одной лодке оказались. Хитрить теперь ни к чему. Тебя пасут.
– Меня дедушка попросил отыскать документы. Их спрятал не он. И толком дед не знает, почему вдруг они понадобились. Этот дом он купил. Несколько лет назад. Со всеми потрохами и тайнами. Видимо, решили, что он нашел бумаги. Я вообще ни при чем.
– И ты уверена, что дед ничего не нашел?
– Иначе зачем следить за мной? И стрелять по… – Венди прикусывает губу. Все ж не хочет всю правду сказать. Не вызываю я пока доверия.
– Я в курсе, где сейчас Арнольд Виленович. Он мог сам пальнуть, чтобы имитировать нападение и укрыться.
– Нет, меня бы он не стал так подставлять.
– Не стал бы, – я хмыкаю, подозревать Венди в нелюбви к деду нет оснований, но до полной искренности явно далековато. Картина не складывается.
– Ты наглеешь! Это вообще не твое дело, между прочим. Если и пасут, не обращай внимания.
– Все, что может помочь поискам, мое дело. Ты ведь хочешь результатов.
– Ладно, – сникает Венди и я за каким-то чертом жалею ее. – Спрашивай, я расскажу то, что знаю.
– Вот это правильно. Молодец. А раз молодец, топай за подарком, под елкой лежит. Завтра начнем серьезный разговор.
– Подарком? Мне?
– Вообще-то Новый год. Маленьким и послушным девочкам положены подарки.
Венди колеблется, возразить мне насчет маленькой девочки или бежать за подарком. Побеждает все-таки любопытство. Вздернув подбородок, выходит из комнаты. Не сомневаюсь, что за дверями стремглав кидается к елке. Щенок оказался хорошей идеей, слышу, как Венди верещит от восторга, сюсюкает и причитает.
Наконец-то спасительница ведет себя как и должна вести юная особа. Ей бы в куклы играть, а не пистолетом размахивать. Что-то в ликующих криках мне кажется знакомым, я невольно напрягаюсь. Что это мне напоминает? С ходу ничего не проясняется. Скорей всего, это неважное, неяркое воспоминание, если затерялось в глубинах хранилища, именуемого памятью человека.
Можно отмахнуться, но я начинаю методично просматривать хранилище. Сначала крупными мазками: детство, юность, молодость, зрелость. Улыбаюсь, что считаю себя зрелым. Последние события это утверждение опровергают. Жду, вслушиваюсь. Тренированный ум даст подсказку, главное не пропустить сигнал.
Что громче отзывается, детство или юность, юность или молодость? Молодость? Проверяю, делю на отрезки по пять лет. Точно, взрослая молодость. С двадцати пяти до тридцати лет. Бурный возраст, много событий. Сколько тогда Венди было лет? Семнадцать? Двадцать? На таких малявок я внимания не обращал. Вряд ли мы были знакомы.
– Спасибо, Кирилл! – Венди влетает в комнату без стука с песиком в руках. Сбивает меня с мысли. – Он такой милый. Такой душка. Такой симпатяга.
– С наступающим новым годом, Венди! Воспитай его достойным зверем. Благородным и верным.
– У него есть имя?
– Назови сама.
– Я назову его Кирр.
– Оу, – я придурковато хлопаю ресницами, прозвучало практически как признание в любви. Не слишком ли стремительный переход? Сколько прошло времени с момента, когда Венди держала меня на мушке?
– Это вовсе не в честь тебя. Не зазнавайся.
– Да кто я такой, чтобы в честь меня назвали пса? Сбитый летчик, – подзуживаю я и Венди признается.
– Это по моей фамилии.
– Климова?
– Ты ведешь себя отвратительно! – обидчиво заключает Стелла. – Я не перешла фамилию мужа.
– Что так? Леха пожалел для киссеныша своей фамилии?
– Дурак!
– Леха? Зачем тогда замуж за него вышла?
– Ты дурак! Я не давала повода смеяться над собой.
– Разве я смеюсь над тобой? – Венди такая ершистая, у меня руки чешутся залезть ей под платье, проверить, все ли она иголки растопырила. Делаю шаг и девчонка пятится. – На будущее запомни, Венди, мне поводы для смеха не нужны, я сам решаю, что смешно, а что нет.
– Дурак!
– Может еще поумнею? В следующем году. Как считаешь? Никогда ведь не поздно. Попрошу у деда Мороза горсточку ума.
– Маловероятно, что получишь, – Венди хмурится, но моя улыбка все портит. Не сдержался. – Ты нарочно придуриваешься?
– Да просто спать хочу.
– Плохая девочка мешает хорошему дяденьке спать? – выпаливает Венди прежде, чем успевает осознать всю двусмысленность этой фразы, краснеет и пулей выскакивает из комнаты.
– Эй, куда ты? – хохочу вслед. – Плохая девочка, куда ты? Хороший дяденька не кусается.
Стычки между нами нелепы, нам нечего выяснять и делить, но они становятся забавным развлечением. Я почти забыл, что на меня охотятся, что требуется срочно найти выход, и вместо спасения собственной жизни занимаюсь тем, что завоевываю симпатии чужой жены. При этом вру себе, что действую в интересах дела.
Зачем мне нужно, чтобы Венди влюбилась в меня? Риторический вопрос. Зачем нужно было Печорину, чтобы Бэла влюбилась в него? Решаю вести себя иначе, по-деловому, понимая, что завтра решение лопнет как мыльный пузырь. С Венди я чувствую себя пацаном и это неожиданно мне нравится.
Перед тем как лечь спать, спускаюсь в подвал. Венди обещала открыть все помещения. Можно и утром полазить, но я доверяю своему чутью. Надо сейчас. Тогда ночью мозг подкинет подсказку. Пытаюсь осознать соразмерность верха и низа, чердака и подвала. Несколько минут стою, сканируя пространство.
Подвал пуст, никаких вещей, нет хлама в виде старых покрышек, велосипедов и ящиков. Лишь пара стеллажей с редкими полками и верстак. Из кухни есть еще один спуск в подвал, там кладовая. Банки с солеными огурцами и вареньем, короба с овощами. А здесь, наверно, планировалась мастерская.
– Я знаю, что ты подглядываешь, – говорю, не оборачиваясь, Венди, конечно же, притащилась за мной. – Можешь не беспокоиться, я не присвою того, что я найду. Это не в моих правилах.
– Да? Точно не в твоих? Почему тогда тебя ищет Мясницкий?
– Я отказался жениться на его дочери, – привираю совсем чуть-чуть. Разрыв с Ольгой случился давно, семь лет назад, и Мясницкий был этому только рад.
– Почему отказался?
– Не сошлись характерами. Слишком простой я парень. А ты вышла замуж за Леху Климова, хотя он прилично тебя старше и низкого уровня обеспеченности. Почему? Секреты оплачиваются секретами.
– Это была глупость.
– Вот и пооткровенничали, – усмехаюсь и начинаю подниматься наверх, не обращая внимания на Венди.
– Наши мамы дружили, – бросает Венди мне в след.
– Да ну, слабо верится.
– Я должна была выйти замуж за его младшего брата. Но поймала Димку на измене. Алексей захотел выгородить брата. Помогал мне в одном деле. Потом пожалел, конечно. Я никудышная жена.
– Ну тогда и я поймал дочь Мясницкого на измене. А младшей сестры у нее не нашлось.
– Плохо искал, наверно?
– Плохо, – соглашаюсь, недоумевая, зачем Венди поддерживает этот разговор.
Уже засыпая, я еще раз суюсь в давние воспоминания. Я не узнал и не вспомнил Венди, лишь мимолетный укол подобия от ее восторга, схожести с чем-то далеким, крепко позабытым. Можно не стараться, не лопатить память, но я с упорством маньяка вгрызаюсь в гранит прошлого. Это просто тренировка, убеждаю себя.
Я перестал упражняться, размышлять, разбирать логические задачки и вот результат. Поступил нелогично, нарушил главную заповедь джина. Виню себя в том, что случилось, используя надуманные причины. Нет прямой связи между моими регулярными тренировками памяти, воображения и реакций, которые, и правда, подзабросил в последнее время, и моим внезапным поступком.
Я соединяю мягкое и соленое. Зачем? Ищу глубинные причины, предполагая несуразное? Я ведь похитил флешку из сейфа Мясницкого осознанно, потому что она вопила как резаная, умоляла, чтобы я ее взял. Кто-то покрутит пальцем у виска, джин Кир-то, оказывается, общается с неодушевленными предметами. Ненормальный. Да, общаюсь. Потому и тайники открываются, подмигивают мне.