Сумасшествие с первого взгляда. Между адом и раем

Мне до боли хотелось выйти из тени и броситься к нему, помочь, поддержать. Но я вовремя остановила себя, заставила замереть на месте.

Он неловко подъехал ближе к перилам, но не рассчитал силы — коленом ударился о дерево, и то, до чего он так настойчиво пытался дотянуться, с грохотом слетело вниз. На пол упала пачка сигарет, разлетевшись по доскам.

Из уст Михаила вырвалось ещё несколько ругательств — злых, яростных, беспомощных. Мне показалось, что я впервые слышу в его голосе столько злости. Нет, я не боялась его — никогда. Но в этот момент меня словно осенило: я вдруг до конца поняла то, о чём раньше даже не думала... Михаила разъедала изнутри собственная беспомощность. Он выбрал одиночество, чтобы никто не видел его слабости. Он не мог смириться с тем, что оказался заперт в ловушке собственного тела.

Он потянулся вниз, и я едва удержалась, чтобы не броситься помочь — сердце сжалось от страха, что он может упасть. Но Михаил устоял, цепко схватил пачку сигарет и рывком выпрямился.

Пальцы у него немного дрожали, но он не медлил — поджёг сигарету и, кажется, сделал глубокую затяжку. Я не видела его лица — только как в темноте слегка светится уголёк, а серый, густой дым быстро растворяется в морозном воздухе. На улице становилось всё холоднее, да ещё и ночь... Снег валил все гуще, хлопья с шумом ложились ему на плечи, в волосы, но Михаила, похоже, это ничуть не волновало.

Я смотрела, как он курит уже вторую сигарету подряд, просто молча наблюдала за ним в темноте. Почему-то у меня не хватило сил подойти, хотя так хотелось оказаться рядом и хотя бы попытаться его утешить. Но что-то внутри меня отчаянно подсказывало — если я подойду сейчас, он снова оттолкнёт меня. А на этот раз — я не была к этому готова.

Я поняла, что должна дать ему время. Не торопить, не навязываться, не давить... хотя терпение — совершенно не моя стихия. Но ради него, ради его хрупкого мира, я готова попытаться. Я просто стояла рядом, давая понять: я всё равно здесь.

Глава 8.

На следующий день всё повторяется: я снова встречаю Михаила на пороге его дома. Он аккуратно въезжает в прихожую, и его пальто буквально засыпано снегом — белые хлопья цепляются за ткань, тают на плечах и волосах.

— Привет, — говорю я, облокотившись на дверной косяк и смотря на него чуть слишком внимательно. Наши взгляды встречаются, и какое-то время он задерживает свой на мне, как будто пытается прочитать что-то важное между строк — разглядывает с головы до ног, будто заново знакомится.

— Здравствуй, — тихо отвечает Михаил.

Я подхожу немного ближе, почти не дыша от волнения, и осторожно наклоняюсь к нему. Михаил не говорит ни слова, но и не отстраняется — и это уже маленькая победа для меня. Я медленно снимаю с его шеи шарф, и он, неожиданно, помогает мне — чуть наклоняет голову, подыгрывает моим движениям.

— На твоей родине так много снега, — я провожу пальцами по его щеке, там, где осталась капелька от растаявшей снежинки. — Мне нравится здесь, — шепчу, убираю руку и легко касаюсь губами того же места. Почти не прикасаясь, еле-еле.

Михаил не отводит от меня глаз. Я ловлю этот взгляд — и, кажется, впервые вижу в нём что-то новое, тёплое. Может, я просто хочу так думать, но сегодня вечный холод в его глазах начал отступать, хотя бы на шаг.

Я выпрямляюсь, аккуратно обхожу его со спины, и своими руками помогаю снять тяжёлое, влажное от снега пальто, всё время молча, с замирающим сердцем.

— Ты сегодня намного раньше, — говорю я с мягкой улыбкой, аккуратно вешая пальто в шкаф.

— Ада, — внезапно зовёт меня Михаил. Его голос звучит по-особенному — в нём проскальзывает что-то почти нежное. Я мгновенно оборачиваюсь, ожидая увидеть на его лице улыбку, но вместо этого встречаю напряжённую серьёзность.

— Завтра мне нужно уехать.

— Куда? — вырывается у меня мгновенно, даже не успев сообразить. Улыбка тут же исчезает с моего лица. — Когда ты вернёшься?

— Меня не будет два дня. На территории будет охрана, я усилил меры безопасности. Тебе ничего не угрожает. Только прошу, не выходи за пределы дома, а лучше всего не выходи даже во двор.

— Теперь я взаперти? — получается сказать слишком резко, колкие нотки сами прорываются в голосе. Меня моментально накрывает волной вины — я вспоминаю слова Мэйсона о безопасности и понимаю, как Михаил действительно этим обеспокоен. — Извини, просто я ещё не привыкла к такому...

— Ада, я понимаю, как тебе тяжело. Я делаю всё возможное, чтобы ты в ближайшее время смогла вернуться домой. К своей прежней жизни.

Это были самые длинные фразы, которые я слышала от Михаила за всё это время. На несколько секунд тишина повисает между нами. Я пытаюсь осмыслить его слова, и вдруг...

— Что? Домой?... Но как же ты...

— Мы поговорим об этом чуть позже, — перебивает он.

И, не дав мне ни единого шанса на продолжение разговора, Михаил уезжает в гостиную. Снова оставляет меня одну — как всегда, без объяснений и без ответов.

Он хочет, чтобы я уехала? Он просто выгоняет меня? Что, чёрт возьми, происходит? В груди стучит паника... Как же мне хочется догнать его, выкрикнуть всё, что сейчас бурлит внутри, но я только судорожно сжимаю кулаки до боли и останавливаю себя.

Нет. Сейчас, на эмоциях, я только всё ещё больше испорчу. Скажу ему столько лишнего, что потом буду ненавидеть себя за каждое слово.

Я стараюсь взять себя в руки и молча иду на кухню. Ужин проходит в гнетущей тишине. На этот раз даже Елена оставляет нас вдвоём — уходит под предлогом многих дел по хозяйству, обещая поужинать позже. Вчера я едва могла смотреть на еду, и сегодня с трудом перебираю вилкой по тарелке. Хорошо хоть таблетки от токсикоза начали помогать: теперь я хотя бы не бегу к унитазу от первого запаха, могу спокойно смотреть на еду и даже что-то съесть.

— Как ты себя чувствуешь? — вдруг спрашивает Михаил, его голос неожиданно мягко режет молчание, и в первые секунды я даже не верю, что он действительно обратился ко мне.

— Лучше, — выдавливаю из себя слабую улыбку, заталкивая в рот листик салата, чтобы не выдать дрожащий голос.

— Мэйсон рассказал мне о твоём визите в клинику. Через несколько дней надо будет пройти повторное обследование. Я вернусь, и мы сможем съездить вместе.

У меня чуть не выпадает вилка из рук. Я едва сдерживаю эмоции, изо всех сил делаю вид, что не потрясена его неожиданным предложением.

— Ты… серьёзно? — медленно спрашиваю, не отрывая взгляда от тарелки.

— Если не хочешь, поедешь одна, водитель...

— Я хочу с тобой, — быстро перебиваю его, ловя на себе его взгляд. Михаил молча кивает и снова уходит в себя.

Мне до боли хочется верить, что он делает это не из жалости ко мне, а потому что и сам хочет быть рядом… Просто все еще не разрешает себе по-настоящему.

— Ух ты, это кто там? — восклицаю я, вскакиваю из-за стола и бегу к огромному окну возле камина. Сердце почему-то начинает бешено колотиться, будто я снова маленькая.

Я замечаю, как по двору прыгает какой-то маленький зверек, почти с