Любовь и вереск

– Мелани, помни о Золушке, – сказал он. – В полночь карета всегда превращается в тыкву.

– Не волнуйся, я вернусь загодя и на такси.

Поцеловав дедушку в щеку, я взяла маленькую сумочку, в которую влезал только телефон. Джейми открыл передо мной дверь и пропустил первой на улицу, где нагревшийся за день августовский воздух приятно ласкал кожу, а клонившееся к пикам гор солнце окрасило небо в бордовый цвет. Это мог бы быть идеальный вечер, если бы я не волновалась, что нас с Джейми может увидеть кто-то из горожан. Что они подумают? Какие слухи начнут распускать? «Затворничество Уайт подошло к концу, и она снова пустилась во все тяжкие» или «Кто очередная жертва потаскушки Уайт?».

К счастью, улица оказалась пустынной. Я передернула плечами и заставила мерзкие голоса в голове затихнуть. Если они начнут говорить хоть на пол-октавы выше, я сбегу в свою комнату и не смогу выйти до самой пенсии.

– Во время езды на мотоцикле тебе ничего не должно мешать, – без толики привычной иронии объяснил Джейми, забирая книгу с сумочкой у меня из рук и убирая их в кофр.

Затем он снял свою кожанку, оставшись в белой футболке, и помог мне надеть куртку, после чего застегнул молнию и все хлястики и застежки. Его движения были выверенными и быстрыми. Предательский внутренний голос с тоской припомнил, какими восхитительными были его прикосновения два дня назад: интимными, непривычными, трепетными.

Куртка оказалась тяжелой и не по размеру, но в ней я и правда чувствовала себя увереннее. Ни с чем не сравнимый запах дорогого парфюма, дерева и меда мгновенно окутал меня и отозвался трепетом в груди. Джейми тем временем взял один из двух шлемов, висевших на ручках мотоцикла.

– Можно? – спросил он, и я, загипнотизированная его движениями, кивнула.

Он надел мне на голову шлем, смотря прямо в глаза. Застегнул ремешок под подбородком и положил ладони на черный гладкий пластик. Так бы он держал мое лицо в своих ладонях, собираясь поцеловать. Поддавшись импульсу, я облизала губы.

– Мелани, есть одно главное правило. Самое важное, – сказал Джейми, удерживая мой взгляд. – Пока мы вместе, ты должна безоговорочно доверять мне.

Сердцебиение ускорилось.

– Мы вместе? – переспросила я ломким голосом.

– Когда садишься к кому-то на мотоцикл, то должна стать одним целым не только с ним, но и со своим пилотом.

– Ах, это… Конечно…

– Даже в случае опасности повторяй мои движения. Если хочешь, закрой глаза и сконцентрируйся только на мне. Поняла?

– Да…

– Твое тело должно полностью доверять мне.

– Я постараюсь… но почему?

– Все довольно просто. Мы меняем траекторию движения мотоцикла не рулем, а смещением веса тела. Мотоцикл повторяет то, что делаем мы. Если мы с тобой одновременно наклонимся вправо, то и он повернет вправо. А если в момент опасности каждый из нас выберет противоположное направление, то последствия могут стать фатальными. Для нас обоих.

Я нерешительно кивнула. Доверять мужчине целиком и полностью – это же непосильная задача! Но отступать было поздно. И если быть честной, то мне стало любопытно, каково это – гонять на мотоцикле. Если я не попробую с Джейми, то не попробую уже никогда. На весь Диорлин приходились два мопеда, а это далеко не одно и то же.

Джейми похлопал рукой по выступающей части между ручками и сиденьем мотоцикла.

– Пока мы едем, можешь держаться за меня, но если будем резко тормозить, упрись ладонями в бензобак. Поняла?

Вместо того чтобы кивнуть, я хихикнула.

– Что? – нахмурился Джейми.

– Не думала, что ты можешь быть таким серьезным.

– Не расстраивайся, – улыбнулся он, – это временно. Как только доедем до моих родителей, я снова начну шутить про размер и длину какого-нибудь фаллического предмета.

Джейми тоже надел шлем и сел первым на мотоцикл, а я, помахав дедушке, который подошел к витрине, забралась следом. Джейми оказался зажат между моих бедер, моя грудь вплотную прижималась к его спине: широкой и горячей даже сквозь футболку. Он перенес вес на правую ногу, чтобы убрать подножку, и мотоцикл накренился. Я вцепилась в него, как утопающий за соломинку.

– Дыши вместе со мной, – приказал Джейми. – Вдох. Выдох. Вот так, правильно. Медленнее. Глубже. Не волнуйся. Я позабочусь о тебе.

Джейми повернул рукоятку, и мотор гулко заурчал, посылая по моему телу приятные вибрации. Мы плавно тронулись с места. Я ждала, что с минуты на минуту начну паниковать и кубарем слечу с мотоцикла, но ничего не происходило. Джейми ехал осторожно, мягко накреняясь на поворотах и сбавляя перед ними скорость.

– Открой глаза, Золушка, – сказал он, повернув голову.

Только тогда я поняла, что все это время держала глаза закрытыми. Приоткрыв их, я ахнула от восторга. Мы гнали по извилистому серпантину среди шотландских гор. Я всегда любила наш скупой неприступный ландшафт, миллионы оттенков зеленого и серого, но мне редко выпадал шанс увидеть его с такой перспективы: сейчас горы были как будто ближе, а озеро в долине перед нами – ярче. Мы неслись вперед, как две птицы, планирующие в потоках воздуха, – свободные и сильные. Я крепче обняла Джейми.

– Спасибо, что переубедил меня.

Еще полчаса спустя мы покинули трассу и выбрали однополосную дорогу, ведущую к городку немногим больше Диорлина. Я уже радовалась, представляя, как буду ютиться в стареньком коттедже с толпой дружелюбных родственников Джейми и Оливии, жевать жареные колбаски и обсуждать урожай и подскочившие цены на клубнику.

Однако мы пронеслись мимо, перемахнули через каменный мост и выехали к открытым чугунным воротам, по обе стороны которых возвышались колонны с восседавшими на них львами.

Я затаила дыхание, когда чуть погодя вдалеке показался замок из благородно потемневшего камня с круглыми башнями и двумя сотнями окон. Замок Маккензи, в котором проходили ежегодные Игры горцев.

О! Мой! Бог! Фамилия Маккензи часто встречалась, и до сих пор мне не приходило в голову, что Джейми мог был членом этой семьи. Тех самых Маккензи, которым принадлежала северо-западная Шотландия!

Щебенка захрустела под шинами, и Джейми мгновенно сбавил скорость. На просторной площадке справа от замка выстроились машины одна лучше другой: «бентли», «роллс-ройс», «астон мартин». Эти автомобили точно стоили больше, чем годовая зарплата среднестатистической семьи. Я попала в настоящее высшее общество.

Отклеиться от Джейми и слезть с мотоцикла оказалось сложнее, чем я думала. Ноги занемели от непривычной позы, а колени подкашивались. Он помог мне снять шлем и свою куртку, а потом поправил резинку на моих волосах, съехавшую за время пути. Удивительно, но при всех пошлых шутках и пьяных выходках он не вызывал у меня ни страха, ни отвращения.

Закинув кожанку на плечо, Джейми обнял меня за талию и повел к распахнутым двустворчатым дверям, у которых стоял вышколенный дворецкий, какими их рисуют в исторических романах. Одетый в зеленую ливрею и белые перчатки, он вытянулся по струнке и бесстрастно смотрел куда-то вдаль. Его вид настолько смутил меня, что я забыла скинуть ладонь Джейми с поясницы.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты сын дворецкого и кухарки, – прошептала я.

– Ах, если бы, – вздохнул Джейми. – Мои родители – владельцы этих средневековых развалин.

Святые угодники.

– Я купила это платье за четырнадцать фунтов на распродаже. Мне кажется, тут даже половая тряпка больше стоит.

Джейми скользнул восхищенным взглядом по моей фигуре, а потом склонился к моему уху, посылая волну мурашек вниз по спине.

– Мелани, ты будешь красивой даже в мешке из-под картошки. Но если захочешь, мы можем прошвырнуться по магазинам, пока я в Шотландии. Я с радостью помогу тебе обновить гардероб, если ты позволишь мне присутствовать при примерке нижнего белья.

Я замедлила шаг.

– А когда ты уезжаешь?

– Через две недели. Я здесь только ради Оливии. Она попросила помочь ей в одном деле. После ее дня рождения я сразу вернусь в Лондон.

Две недели. Всего ничего…

– А ты часто навещаешь родителей?

– Пф-ф-ф, к счастью, нет. Последний раз я был здесь ровно восемь лет назад и если бы мог, больше никогда не возвращался.

Я кивнула и позволила повести себя дальше, но мысленно зацепилась за эту информацию. Джейми совсем скоро покинет наши края, и мы вряд ли снова увидимся. Наравне с неожиданным налетом грусти я ощутила облегчение. Наши отношения – каким бы они ни были – имели конечную точку, и это освобождало от карусели вопросов: к чему может привести флирт? Нужно ли рассказывать про Кевина? Если перефразировать известную фразу про Лас-Вегас, то можно было бы сказать: все, что происходит в Диорлине, остается в Диорлине.

– Милорд, – сухо произнес дворецкий, когда мы проходили мимо него.

– И тебе привет, Аткинсон.

Я прижалась к Джейми, оказавшись в роскошном холле, где все кричало о многовековой истории и достатке хозяев. Под сводчатым потолком висели хрустальные люстры с горящими свечами. Начищенный до блеска темный паркет с орнаментом в виде розы ветров приятно потрескивал под ногами. На круглых столиках и комодах стояли букеты роз. На стенах висели огромные живописные полотна в позолоченных рамах, а прямо напротив входа находилось витражное окно от пола до потолка.

– Тут так красиво, как в музее, – прошептала я.

– И так же безжизненно.

Не знаю, заметил ли Джейми, насколько сильно я ошеломлена, но прикосновение его ладони стало интенсивнее, а большой палец начал выводить успокаивающие круги на моей талии. Это было настолько приятно, что я не хотела отодвигаться. Да, сэр, вот так успешно у меня получалось сохранять дистанцию.

– Предполагаю, твой отец не будет сам стоять у гриля и переворачивать жареные колбаски? – спросила я.

Джейми тихо рассмеялся в ответ, и от этого звука что-то приятно сжалось у меня в груди.

– Ой, мы забыли в кофре книгу для твоей мамы!

– Бог с ней, с книгой. Мама ничего не читает, кроме глянцевых журналов.

– А зачем ты тогда ее купил?

– Почитаю сам на досуге, вдруг чему новому научусь.

Он подмигнул мне, а у меня сердце ухнуло куда-то вниз. Самым хорошим в книгах Шэннон Лав был секс, а конкретно в этой – то, как герой лишал девственности героиню.

Мы прошли под тяжелой зеленой бархатной портьерой в помещение слева от холла и оказались в бальной зале. Во время Игр горцев для посещения была доступна только территория вокруг замка, поэтому, бывая здесь, я могла лишь гадать, как роскошно все обустроено внутри.

От увиденного я лишилась дара речи: сводчатые потолки не менее восьми метров в высоту, гигантский камин с двумя каменными львами по обе стороны от него, еще более массивные, чем в холле, люстры и элегантная резная мебель. В зале находилось не меньше ста человек: мужчины в смокингах и женщины в вечерних туалетах. Они переговаривались и смеялись, прикрывая ладонями рот. Видимо, нужно вырасти среди подобной роскоши, чтобы называть званный ужин «обычными посиделками с парочкой старых знакомых».

– У меня такое чувство, что я оказалась на личной аудиенции у короля, – прошептала я Джейми на ухо.

Джейми усмехнулся.

– Пойдем, найдем Оливию. Когда я уезжал, мама держала ее в заложницах и заставляла улыбаться новоприбывшим гостям.

Ловко лавируя между присутствующими, он повел меня к своим родителям. В том, что мужчина в смокинге и женщина в бордовом платье со шлейфом на противоположном конце зала ими являлись, не было никаких сомнений. Черты каждого из них угадывались в Джейми, только рыжие волосы и зеленые глаза ему достались от какого-то другого родственника.

Остановившись перед ними, Джейми коротко кивнул отцу и поцеловал мать в обе щеки, при этом не касаясь ее лица. Дикость какая-то. Так принято в высшем обществе или что? Почему-то радовало одно – Джейми все еще обнимал меня за талию.

– Грэхем и Эвелин Маккензи, – представил он своих родителей, которые смотрели на меня, как на мошку, размазанную по лобовому стеклу автомобиля. – Мелани Уайт.

– Приятно познакомиться, – улыбнулась я.

– Вы не видели Оливию? – спросил Джейми.

– Она пошла привести себя в порядок, – отчеканила Эвелин. – Твоя сестра выглядела совершенно неподобающим образом.

Джейми рядом со мной напрягся.

– Думаю, ты сильно преувеличиваешь, мама.

– Ни разу не слышал про вас, мисс Уайт, – перебил его Грэхем. – Чем занимается ваша семья?

– У нас книжный магазин.

– Всего один? – непонимающе нахмурился Грэхем.

– Боюсь, что да.

– Хм, – выдала Эвелин, окинув презрительным взглядом мое платье, не доходившее даже до колена, и повернулась к сыну: – Помнишь, я тебе говорила про дочь хозяина медиаконцерна? Она здесь, пойдем, я тебя познакомлю.

Я не хотела, чтобы Джейми уходил и оставлял меня с этими разодетыми хищниками. Но еще больше не хотела, чтобы он убирал руку с моей талии.

– Спасибо, но я воздержусь, – улыбнулся Джейми. – Я обещал Мелани показать свою спальню.

Лица его родителей побледнели, а я сама забыла, как дышать.

– Давай не будем терять время, нас ждет много интересного, – добавил он и повел меня прочь от родителей к камину, в котором несмотря на август горел огонь, но жарко в бальной зале все равно не было.

– Джейми! – зашипела я. – Ты совсем с ума сошел? Что они обо мне подумают?

– Что ты заняла место в моей постели, и туда не нужно подкладывать кого-то еще.

– Но это же неправда! – громким шепотом воскликнула я. – Мы с тобой даже не целовались!

Мужчина, стоявший недалеко от нас, обернулся, удивленно вскинув брови.

– Технически это не совсем так. Я целовал уголок твоих губ и маленький шрам на подбородке. Но если ты про поцелуи с языком, то мы можем легко это исправить. Только скажи. Уверен, тебе понравится.

Я вспыхнула, как спичка, и шлепнула его по плечу. Джейми почесал бровь большим пальцем, неожиданно лишившись своего задорного настроя.

– Извини… – Он не смотрел мне в глаза. – Ты первая девушка, которую я познакомил с родителями, и я не знаю, как это правильно делать.

Я непонимающе тряхнула головой.

– Что ты имеешь в виду?

Мне показалось, или щеки Джейми приобрели розоватый оттенок? Этот бесстыжий лис умел смущаться? Он поднял на меня глаза, в которых плескалась ирония.

– Разве ты не заметила, какие милые у меня родители? Сожрут и даже косточки не выплюнут. Можешь считать, что я просто заботился о тех, с кем спал.

– А с кем у тебя были серьезные отношения?

– Эм… Это когда секс больше двух раз подряд?

– Джейми!

Я громко рассмеялась, застигнутая врасплох. Все в зале разом прекратили разговоры и обернулись к нам. Отлично. Джейми снова обнял меня за талию.

– Пойдем, поищем Оливию. Очень может быть, что она пытается приклеить скотчем уши к голове.

Глава 10. Джейми «Любовь-морковь»

Смех Мелани напоминал щекотку: от этого звука хотелось довольно зажмуриться и рассмеяться вместе с ней. Мы сидели за столом, накрытым на сто персон, Оливия по одну руку от Мелани, я – по другую. Девушки обсуждали продолжение сериала «Секс в большом городе», а я просто получал удовольствие от того, какими счастливыми они выглядели. Когда Пенелопа стала частью нашей семьи, мы с сестрой надеялись, что она сможет разбавить унылую обстановку. Однако Пенелопа сделала только хуже, изо всех сил стараясь походить на нашу мать.

– Мне никогда не нравился мистер Биг, – прошептала Мелани. – Он такой скучный и надменный.

Она напоминала вереск – неприметный зеленый кустарник с крохотными цветками. Он научился выдерживать суровой шотландский климат и бредущих через него путников. Его легко не заметить большую часть года, но стоит ему набрать силу к середине августа, как он преображает холодные каменные склоны в лилово-розовый рай: мягкий, горько-сладкий, живой.

Я был рад, что Мелани решила присоединиться к ежегодному барбекю накануне открытия Игр горцев. Но для меня все еще оставалось загадкой, по какой причине она отказалась от свидания с Майклом. Хорошие парни не в ее вкусе? Означало ли это, что у меня все-таки был шанс на необременительную интрижку?

За ее спиной появился слуга и попытался налить вино ей в бокал, но, как и в три предыдущие попытки, Мелани, не отвлекаясь от разговора, закрыла бокал ладонью. Интересно, она не пила вовсе или только вино по пятьсот фунтов за бутылку? Я тоже решил не притрагиваться к спиртному вплоть до возвращения в Лондон. А еще я надеялся, что Мелани разрешит мне подвезти ее обратно до дома. Лишняя пара сотен километров меня не пугала, зато появится возможность снова почувствовать, как крепко она прижимается к моей спине. Жаль, что между нами будет три слоя одежды. Я не соврал, когда сказал, что она будет хороша и в мешке из-под картошки, но совсем без одежды наверняка еще лучше.

– А мне, наоборот, нравятся такие сухарики, – призналась Оливия. – Их здорово грызть, пока не доберешься до мякоти.

Не представляю, как я буду спать, зная, что Оливия находится на другом континенте, в стране, охваченной гражданской войной. Может, стоит попросить главреда Гарри перекинуть меня в Африку? Я, конечно, не военный корреспондент, но в случае чего смогу быстрее прийти сестре на помощь.

– Главное, не обломать зубы, – захихикала Мелани.

Я положил руку на спинку ее стула и коснулся кончиками пальцев обнаженного плеча, поправив тонкую бретельку платья, но в этот раз Мелани не отодвинулась на край сиденья, как в книжном клубе, а едва заметно подалась навстречу моим пальцам, продолжая непринужденно болтать. Замечала ли она сама, что тянулась ко мне?

Ранее в бальной зале я слукавил. Однажды у меня уже были серьезные отношения. Вплоть до первого курса университета Голдсмит я мутил с девочками, через день ходил на свидания и каждый раз разочаровывался. Как прикажете верить в любовь, если вырос в семье, где все друг друга ненавидят, а родители ведут себя, как чужие люди? А потом появилась Патриция – студентка с актерского факультета. Она была яркой, импульсивной и вечно находилась в центре внимания. Никто не мог пройти мимо нее, не свернув себе шею. Все в ней манило мужчин: резкие духи, лондонский акцент, короткие юбки, томные взгляды. Один общий семинар, и я тоже попал под ее чары.

Я ухаживал за ней четыре месяца – цветы, дорогие подарки, ужины в лучших ресторанах Лондона – прежде чем пригласить домой на Рождество, чтобы познакомить с родителями. Господи, я был так сильно влюблен, что ничего не замечал вокруг, пока за день до отъезда не решил сделать ей сюрприз и навестить в общежитии, где застал ее с однокурсником. Не знаю, что разозлило меня больше: измена, неспособность выбрать между богатым оператором и бедным, но подающим надежды режиссером или унизительные попытки вернуть меня.

С самого начала отношений Патриция держала меня на голодном пайке, а стоило мне бросить ее, как она заявилась ко мне в апартаменты в плаще на голое тело. Бессердечная расчетливая стерва.

Последующие месяцы слились в череду беспорядочных связей, чтобы залечить раненое сердце и уязвленную гордость. Патриция подтвердила, что любовь, брак, серьезные отношения – это все ложь. Единственное, что никогда не обманывает, – тело.

– Джеймс, Эвелин говорила, что вы оператор на «Би-би-си». Это правда?– Женский голос вернул меня в настоящее.

– Все верно, – кивнул я.

Самым большим разочарованием вечера стало то, что мама не собиралась сдаваться и усадила напротив меня дочь хозяина медиаконцерна. Как выяснилось, у нее все-таки было имя, Сандра, и по большому счету она выглядела вполне мило. Не хорошо, не плохо, просто мило: прямые каштановые волосы, карие глаза, коричневое платье.

– Оператором? – с восторгом переспросила Мелани, тут же повернувшись ко мне. – Как здорово!

– А вы не знали? – удивилась Сандра. – Я думала, что вы пришли вместе.

– Джейми просто подвез меня.

– Мы друзья, – добавил я, почувствовав, как напряглись плечи Мелани.

Я описал кончиком указательного пальца маленький круг, снимая напряжение.

– А в какой передаче? – уточнила Мелани.

– Реалити-шоу «Любовь-морковь». Слышала?

– О Боже, конечно! «Каждому фермеру по паре», – процитировала она идиотский слоган. – Я обожаю Уильяма! Такой он лапочка, и как здорово, что ему нашли жену.

– Классный он мужик, да, – согласился я. – Трудяга и характер отличный.

– По нему правда видно.

– Я думала, это постановочное шоу. – Сандра промокнула уголки губ салфеткой и чинно разгладила ее на своих коленях.

– Лично у нас – нет, – пожал я плечами.

– Я так и думала! – Мелани довольно шлепнула ладонью по столу, от чего несколько гостей злобно зыркнули на нее, но она не обратила внимания. – Честно говоря, «Любовь-морковь» – единственная передача, ради которой я включаю телевизор.

– Хочешь принять участие? Скоро начнется новый сезон, можешь прислать свою анкету, – подмигнул я, хотя что-то острое царапнуло по сердцу. Даже думать не хотелось о том, чтобы снимать на камеру, как Мелани флиртует с другим мужчиной.

– О Господи, ни за что! – рассмеялась она. – Но когда смотрю передачу, забываю, где нахожусь. То ли это перспектива, то ли освещение, но есть ощущение личного присутствия. Это так круто! А еще мне нравится, что интервью не со штатива сняты.

– Откуда ты знаешь? – поразился я.

– Картинка не статичная. А еще ты приближаешь различные предметы в кадре, как будто взгляд скользит по комнате во время разговора.

Я использовал этот прием не так часто, но очень его любил, и было приятно, что она заметила.

– Значит, не зря меня на телестудии держат.

– Конечно, не зря! Но с Роуз в качестве ведущей было как-то…

– Душевнее? – закончил я за Мелани.

– Да.

Мы замолчали, глядя друг другу в глаза. Как же хорошо, когда кто-то понимает с полуслова.

– Джеймс всего лишь внештатный оператор, – заметил отец с другого конца стола. Его голос был похож на терку, царапающую по голой коже. Ну, зачем он это делал? Зачем? – Но если Джеймс захочет, то сможет многого добиться. С его потенциалом и нашими связями он вполне мог бы открыть собственную продюсерскую компанию.

– Звучит более прибыльно, – поддакнула Сандра.

«И ужасно скучно, – хотел добавить я. – Сидеть в офисе и решать, у каких инвесторов взять денег на производство фильма, вместо того чтобы лично участвовать в съемочном процессе и влиять на конечный результат? Нет, спасибо».

– А что плохого в том, чтобы быть телеоператором? – спросила Мелани.

Оливия охнула.

– В том, что это приносит гроши? – Отец скорчил надменную физиономию.

Мелани сделала жест рукой, как бы обхватывая весь дом.

– Кажется, у Джейми нет повода волноваться о заработке.

– Он в принципе никогда ни о чем не волнуется.

– Может, он просто этого не показывает?

В совершенном замешательстве я перевел взгляд с отца на Мелани. Она что… защищала меня? Это было так непривычно, что я не мог собраться с мыслями.

– Мисс Уайт, мне кажется, вы злоупотребляете нашим гостеприимством, – отчеканил отец.

– Мне кажется, вы правы, мистер Маккензи.

Мелани резко отодвинула стул и встала из-за стола.

– Оливия, извини меня, – сказала она, кидая атласную салфетку на стол, а потом повернулась ко мне: – Вызови мне, пожалуйста, такси. Я подожду снаружи.

Мне потребовалась еще одна секунда, чтобы вскочить и отправиться вслед за ней.

– Подожди! – окрикнул я ее в коридоре, но она не обернулась, топая к выходу, сжав кулаки. – Мелани!

Я нагнал ее около лестницы и взял за запястье, заставляя развернуться ко мне.

– Что на тебя нашло? – спросил я.

Она удивленно приоткрыла рот.

– На меня? – Она высвободила руку. – Это что на твоего отца нашло?

Дворецкий, все еще стоявший у дверей, повернул к нам голову и тут же снова вытянулся в струнку.

– Вот такой он – Грэхем Маккензи. Свою любовь он выражает, втыкая иголки под ногти.

– Хватит ерничать, Джейми. Он оскорбил тебя на глазах у всех ваших знакомых и родственников.

– Думаешь, это впервые?

– Тогда тем более. Почему ты не защищался? Почему позволил говорить о себе такие обидные слова?

– Потому что отец всегда был сильнее меня! – выкрикнул я.

Мелани переменилась в лице. Я постарался отвернуться, но теперь она перехватила мое запястье и удержала на месте.

– Джейми, так нельзя. Ты должен поговорить с ним. Он непременно изменится, если будет знать, что причиняет тебе боль.

Какая же она наивная! Отец причинял мне не только моральную боль, но и физическую. Ломал меня снова и снова, оставлял синие отметины гнева на моем животе, руках, спине. Я был слабым, беспомощным ребенком, за которого никто никогда не вступался. Всеми уважаемый, добропорядочный Грэхем Маккензи не скупился на побои, если я ошибался, опаздывал, получал плохие оценки, носил в роли Гамлета синие лосины – одним словом, порочил его доброе имя.