Ночной хозяин

Перезарядка – откинуть затвор, вынуть трубку, вставить новую, закрыть затвор – занимала всего несколько секунд.

У Оттавио было шесть заряженных пулевых трубок, более чем достаточно в обычных обстоятельствах, а на войну он пока не собирался. Оружие было относительно небольшим и не очень тяжёлым, с коротким стволом, плюс ар Стрегон использовал в своих трубках особую взрывчатую смесь, а не стандартный армейский дымогон, так что пистоль для такого примитивного оружия был потрясающе точен и мощён.

Повесив на стул ремень с кобурой, на которую был нашит особый держатель с пятью стрелковыми трубками, одна из которых содержала зачарованную пулю, он положил заряженный пистоль на стол.

Проверив снаряжение, он потратил некоторое время на то, чтобы наложить и активировать на окна и двери комнаты печати отторжения. Теперь никакие нуллумы (9) не смогут попасть в помещение без его разрешения.

(9 Нуллум – человек, не имеющий колдовского дара)

После того как он обезопасил свои вещи от непрошеного любопытства и воровства, Оттавио занялся подготовкой к ритуалу. Открыл коробку с инструментами, вынул оттуда небольшое серебряное кадило, три медные чаши с подставкой-треножником, альбом с плотными картонными листами и пачку цветных мелков. Сумку с ингредиентами взял полностью.

Вот вроде бы и всё, пора приступать к работе.

5

Следователь спустился в обеденный зал, где обнаружил мастера Стехана Дольчика и Ренату гер Брюнне. Подойдя к обеденному столу, Оттавио начал размещать на нём свой инструментарий.

– Скажите, мастер Дольчик, – обратился он к поверенному, – у вас есть копия заключения местного коронера?

– Да, конечно, господин имперский коронер. Вот, извольте.

– Не сейчас. Я попрошу принести на встречу со мной все бумаги, связанные с семьёй покойного, которые есть у вас с собой. Вы окончили Люберг?

– Хм, я… в общем… я получил степень бакалавра изящных искусств (10). Магистерскую степень я так и не одолел. Но да, в Любергском университете.

(10 Бакалавр изящных искусств – звание, которое можно было получить, отучившись в университете пять лет. Давалось всем, кроме тех, кто получал научные звания в теологии и колдовстве. Не даёт право на личное дворянство.)

– Окажите мне любезность, мастер, будьте свидетелем сканирующей процедуры. Ведь вы же представляете интересы семьи? Вы, госпожа Рената, – обратился он к вдове, – тоже можете присутствовать как истец.

Оба желали присутствовать.

Оттавио выдал им по плотно свёрнутому рулончику ткани, которую он пропитал жидкостью из хрустального флакона, взятого из шкатулки с зельями.

После чего углубился в расчёт ритуала. Три чаши были расставлены в углах неправильной трёхлучевой звезды и наполнены смесью порошков. В каждую Оттавио поместил по заговорённому кусочку угля. Потом он насыпал в кадило смесь других порошков. Очертил железными опилками вокруг свидетелей защитный круг. Создал ещё один – для себя, в центре комнаты.

– Прошу вас – обратился он к свидетелям, – прижмите ткань ко рту и носу. Опасности нет, но запах будет неприятный. Из круга не выходите – вы нарушите ток силы. И запачкаетесь.

После чего, больше не обращая на них внимания, произнёс огненную формулу. Уголь во всех трёх чашах вспыхнул, порошок затлел. Из чаш повалил густой дым, постепенно заполнивший помещение.

Оттавио шагнул в защитный круг. Выждал положенные десять ударов сердца. Прикрывая лицо платком, покинул круг.

Ещё одна формула – и дым мгновенно исчез, а на всех поверхностях в зале появился тонкий серый налёт. Не было его только внутри защитных кругов.

Оттавио, не торопясь, поджёг кадило, и, постоянно бормоча под нос формулу заклятия, стал обходить залу слева направо по кругу. Там, где дым из кадила касался серого порошка, начали проступать разноцветные узоры, полосы, зигзаги и пятна.

Когда Оттавио закончил ритуал, он изрядно устал. Ритуал познания, по сути очень простой, всегда вытягивал из него слишком много сил.

Зал теперь выглядел как произведение безумного маляра, расплескавшего внутри несколько вёдер разноцветной краски. Несколько мест, в том числе зеркало, остались серыми, инертными.

– Мастер, госпожа, вы можете покинуть круг, – сказал он, оглядывая результаты своей работы.

– Очень красиво… – Сделала неожиданный вывод, выглядящая очарованной Рената. – Можете рассказать, что это?

– Не сейчас, благородная госпожа гер Брюнне.

– Рената. Вы можете обращаться ко мне по имени, мне так привычнее, – она робко улыбнулась.

– Как пожелаете, – он сдержанно поклонился. Рената была единственным человеком в поместье, кто не вызывал в нём чувства смутного раздражения при общении. Она была похожа на мелкого воробья, случайно залетевшего на ферму индюков.

Оттавио достал альбом с картонными листами, цветные мелки, портновский метр и приступил ко второму этапу – по возможности точному копированию результата сканирующего заклятья. Сперва он измерил комнату и занёс на схему расположение и расстояние до наиболее значительных цветовых пятен. Затем с помощью мелков и линейки изобразил пол, каждую стену и потолок и узор на них. Эта работа заняла у него два часа, в течение которых никто в комнате не произвёл и звука.

– Мастер, засвидетельствуйте, что схема выполнена верно, – он повернулся к своим свидетелям и увидел – оба они находятся в объятиях Морфея. Старик привалился к остывшей печи. Его голова задралась, обнажив плохо выбритый подбородок, старомодный парик свалился с лысой головы. Рената уснула в кресле, свернувшись, как котёнок, и обхватив руками живот.

Ар Стрегон щёлкнул пальцами, добавив в жест немного силы. Щелчок прозвучал в комнате резко, как пистолетный выстрел. Спящие «свидетели» встрепенулись, мастер Стехан, бормоча, начал отряхивать свой парик. Рената, сладко потягиваясь и зевая, подошла к столу.

– Господин императорский коронер, – сказала она, – если вы здесь закончили, я бы хотела, чтобы вы, ну, – сказали, что думаете. Вы что-то нашли? – Она подошла к угольно-чёрному с радужными разводами пятну на полу, находящемуся напротив двери. – Вот здесь он и лежал, – она судорожно сглотнула и вытерла рукавом внезапно показавшиеся в глазах слезы.

– Императорские есть павлины, – пряча усмешку, сообщил опешившей девчонке Оттавио. – Мы, коронеры, – имперские. – И продолжил более официально: – Прошу меня простить, госпожа Рената, но боюсь, на расшифровку схемы у меня уйдёт остаток ночи. Пока ничего определённого я сказать не могу. Мне нужно ещё осмотреть тело владетеля.

После того как поверенный и истец подписали инфосхемы, ар Стрегон очередной простой формулой очистил стены, пол и потолок от цветных пятен.

– Скажите, – спросил он у Ренаты, не сильно надеясь на ответ, – почему такое большое зеркало у вас не защищено чарами?

– Что вы, господин ар Стрегон. Конечно, оно было заклято как положено, мой муж каждую неделю на него чаровал!

– Вот как…

Оттавио подошёл к зеркалу и снял его со стены. На обратной стороне, на деревянной основе, действительно обнаружились все положенные защитные контуры и охраняющие знаки. Только в них не было ни капли силы.

Ex officio – по долгу службы.

1. Бауэры – крестьяне.

2. Фадден – чуть больше 10 метров.

3. Коронер – должностное лицо, которое проводит предварительное расследование, и определяет, есть ли причины для возбуждения судебного дела.

4. Анландцы – жители земли Анланд (Объединённые провинции), печи выложенные керамическими цветными плитками их изобретение.

5. Скьявона – двусторонний прямой лацийский меч с очень развитой гардой, плотной корзиной, защищающей руку.

6. Электор – владетель или князь церкви, имеющий право голосовать на выборах императора.

7. Передача дара. У большинства Старых Семей, согласно Откровению и родовому договору: колдовской дар проявляется только у одного члена семьи и передаётся от главы рода к другому мужчине в семье, после смерти главы рода. Передача дара происходит в течение восьми дней после смерти. При этом наследником титула и главой рода становится не старший мужчина в роду, а тот, кто получит дар. Хотя бывают разные варианты.

8. Кюлоты – штаны с завязками. Камиза – рубаха. Аби – что-то вроде пальто с широкими полами.

9. Нуллум – человек, не имеющий колдовского дара.

10. Бакалавр изящных искусств – звание, которое можно было получить, отучившись в университете пять лет. Давалось юристам, врачам, всем, кроме тех, кто получал научные звания в теологии и колдовстве. Не даёт право на личное дворянство.

Глава 2. По злому умыслу

– Никогда не верьте тому, что, кажется;

верьте только доказательствам.

Нет лучше правила в жизни.

Чарльз Диккенс. «Большие надежды»

1

Проснулся Оттавио в рассветном часу. За окном мерзко и жизнерадостно орали какие-то птицы. Что-то брякало, скрипело, потрескивало, кто-то куда-то шёл. Сквозь оконные рамы были слышны разговоры слуг и мычание коров. Воняло кухонным дымом.

В городе Оттавио никогда не вставал раньше второго часа (11) Вчера он лёг спать в четвёртую ночную стражу и теперь чувствовал себя отвратительно.

(11. Счёт времени. Первый час после рассвета, второй и т. п., см. Примечания)

Несмотря на не желающие разлепляться веки, и сонную одурь в голове, уснуть снова он так и не смог.

Какой-то stronzo (12) во дворе принялся колоть дрова, и каждый удар по полену – и предшествующее ему залихватское «Иииэх» резонировали под черепом следователя, порождая концентрические волны боли, разбегающиеся от макушки до кончиков пальцев на ногах.

(12. Stronzo – мудак)

В комнате было холодно настолько, что изо рта при дыхании вырывался пар, а вода в кувшине для умывания покрылась хрусткой корочкой льда.

Встав, он нашёл свою шкатулку с зельями, ощупал руны на пробках и достал эликсир бодрости. Оттавио терпеть не мог стимулирующую алхимию, но прекрасно знал, что иначе он весь день будет как варёный, а ему предстояло довольно много работы. Всё тело ломило после вчерашней поездки, левую руку дёргало, шрам на ладони пекло. Суставы хрустели и щёлкали при малейшем движении.

Оттавио зажал нос, отпил ровно один глоток и заткнул флакон пробкой. Несколько секунд он стоял, пытаясь удержать равновесие и не расстаться со вчерашним ужином. Зелье ухнуло в пищевод, ожгло злыми выплесками силы, вонзило требовательные иглы в лёгкие, печень, сердце.

Сердце отозвалось, застучало быстрее, на лбу выступила испарина. По жилам пробежал жидкий огонь, и похмельная сонная хмарь под черепом рассеялась. Временно Оттавио чувствовал себя помолодевшим и полным сил. Прекрасное ощущение, жаль, что плата за него довольно велика. К вечеру он будет лежать пластом и призывать добрых духов себе в помощь.

Дрожа от холода, Оттавио скинул ночную рубашку, провёл ритуал очищения и облачился во вчерашний наряд.

Аккуратно поцеловал висящий на шее осколок камня, опутанный без видимого порядка медными проволоками, и прицепленный к золотой цепочке. Бережно убрал его под одежду. Он никогда не снимал этот талисман и не носил его напоказ.

За дверью он обнаружил свои вычищенные сапоги и ещё влажную дорожную одежду.

Следователь покосился на разбросанные по столу цветные инфограммы, над которыми просидел почти всю ночь. Пора подвести предварительные итоги:

In primo: (13) Осмотр места смерти и ритуал познания практически ничего не дали. В обеденном зале были проведены обряды очищения и защиты от зла, которые смазали всю картинку предыдущих событий. Отчётливо выделялось только посмертное пятно. Владетель умер в мучениях. Настолько сильных, что посмертный след не стёрся даже после всех умиротворяющих обрядов. Это всё.

(13. In primo, Deinde, Ad tertium во-первых, во-вторых, в-третьих, и так далее, старолацийский)

Deinde: Сканирование тела тоже ничего не дало. Слепок показал, что над телом неоднократно проводились те же ритуалы, какие и в зале, и обряды посмертного покаяния.

Лицо покойника почернело и было ужасно искажено, что подтвердило вывод о предсмертных страданиях, но конкретная причина смерти осталась неясна. Если и были следы колдовства, они уничтожены старательным капелланом поместья.

Тест на отравление дал отрицательный результат. Ран и прочих следов насилия не обнаружено.

Руководствуясь предписаниями регламента осмотра, Оттавио срезал у покойника прядь волос, ноготь и взял немного застывшей крови из вены.

Ad tertium: Он просканировал зеркало. И вот теперь появились первые результаты. Все охранительные контуры были взломаны, сметены, уничтожены. Когда он начал всматриваться в мутную серебристую поверхность, та полыхнула багрянцем, а затем налилась ночной чернотой.

Оттавио, не успев даже моргнуть, упал в эту беспросветную тьму, рухнул и беспомощно завис посреди великого ничто.

Органы чувств отключились, лишь беспредельный холод Той Стороны пронзал, казалось, все его естество.

Несколько мгновений – или тысячелетий – длилась эта непроглядная темнота и обжигающий душу мороз.

А потом над ним зажглись мириады огней.

Нечто разглядывало его глазами-звёздами, лучи которых пронизывали его душу и разум насквозь.

Призрачные пальцы копались в его страхах и чаяниях, листали воспоминания, перебирали эмоции и чувства.

Бездна взирала на него – холодно, равнодушно, как смотрит луна на муравья, ползущего по своим делам.

Он был взвешен, оценён и вышвырнут обратно в своё тело.

Зеркало снова стало зеркалом – совершенно инертным.

Амулет на груди превратился в осколок льда.

Когда коронер пришёл в себя, он очистил тело владетеля от разноцветных заклинательных шлаков и ещё раз внимательно его осмотрел. И кое-что нашёл – ведьмину метку на шее владетеля в складках старческой кожи. Небольшая отметина, размером с коппер (14). Левая рука немела, когда он прикасался к пятну, и, рассмотрев его через сильное увеличительное стекло, он увидел чёрное солнце с семью кривыми лучами, загнутыми противосолонь. Максимальное количество лучей на ведьминой метке, виденной Оттавио ранее, было три!

(14. Коппер – медная монетка)

Также он ещё раз внимательно осмотрел одно из пятен на груди, которое при первичном осмотре принял за язву от разложения. Но более тщательное исследование показало, что это, скорее всего, ожог.

In summa: Что-то прошло через зеркало: какая-то сущность, могущественная настолько, что, не заметив, смела защиту, наложенную неплохим, судя по всему, заклинателем.

Сожгло защитный амулет – тот самый ожог на груди.

Убило владетеля.

Возможно, похитило или уничтожило его душу – искажённое лицо.

А затем вернулось, на Ту Сторону, скрыв своё появление от вполне надёжного поискового ритуала.

Более того, эта сущность только что чуть не затянула на Ту Сторону его самого, но душа ар Стрегона не заинтересовала ЭТО, и сущность просто захлопнула за собой узкую щель между мирами. Он, не самый слабый одарённый, вот уже десять лет как Dominus habentis malefiса (15), даже понять ничего не успел, не то что среагировать.

(15. Dominus habentis malefiса – Повелитель колдовства)

В принципе, работа сделана. Материала для доклада окружному судье достаточно. Если бы он расследовал смерть простого провинциального дворянина, Оттавио уже седлал бы коня, чтобы навсегда распрощаться с этим унылым местом и его неприятными обитателями.

Но. Но.

Покойный владетель гер Брюнне был электором. Одним из двадцати девяти владетелей, которые имели право выбора нового императора. Лишь глав этих родов, обладающих семейным даром и Наследием, признавали коронационные алтари в Гросс-Экберт (16).

(16. Гросс-Экберт – столица Империи)

Владетель приходился родственником и графу Вальде, и герцогу Ландерконинг. На самом деле, почти всем значительным семьям империи он был как минимум седьмая вода на киселе.

Окружной судья и префект округа Вестгау взяли дело под свой особый контроль.

Всем этим влиятельным господам будет совершенно недостаточно простой констатации факта «morte, ex supernatural gratia» (17).

(17. morte, ex supernatural gratia – смерть по сверхъестественной причине)

Неважно, что гер Брюнне потеряли все свои земельные владения, кроме майоратных.

Не имеет значения, что этот род больше не влияет на большую политику в качестве игрока.

Они владетели. И этим всё сказано.

Древняя кровь. Старые Семьи – Старые Договоры.

Огромная куча потустороннего дерьма, упавшая прямо на голову господина имперского коронера.

На секунду он представил себе, что спускает дело на тормозах. Стоит перед окружным судьёй Конрадом гер Хейном, и говорит:

– «Ничего не нашёл, Ваша честь! Признаков злокозненного влияния Той Стороны не обнаружено, Ваша честь. Смерть по естественным причинам, Ваша честь!».

Солгать под присягой… Одарённый может солгать под присягой также, как любой человек может попробовать искупаться в кипятке.

Скорее всего, лишь один раз.

Изгнав глупые мысли, он решил, что пора заняться делом. Ему придётся установить факт причинения смерти по злому умыслу, или же опровергнуть его. Придётся и дальше общаться с семейкой гер Брюнне, как бы ни было неприятно.

2

До завтрака он успел составить краткий предварительный отчёт, подытожив писанину тем самым «morte, ex supernatural gratia». С помощью заклинания упаковал бумагу в небольшую медную трубочку толщиной в мизинец. После чего вызвал звонком слугу и потребовал отвести его к управляющему.

Управляющий имением был крепкий мужчина зим тридцати – темноволосый и черноглазый, как и сам Оттавио. Звали его Ерс. Судя по изученным Оттавио перед поездкой бумагам – бастард владетеля.

Ерс выслушал его просьбу и провёл ар Стрегона во двор.

Владетели Фертсайтхайт использовали в качестве помощников серых ворон. Сильная и умная птица – отличный выбор. Их использовали как разведчиков и как посыльных. Вороны уже сотню зим жили в развалинах замка, и, вполне возможно, их далёкие предки гнездились на этом холме задолго до того, как сюда пришли предки рода Брюнне и поставили здесь свой первый деревянный форт.

Стоило Ерсу поднять руку и особенным образом защёлкать языком, как одна из сидящих на крыше птиц спланировала к нему. Оттавио передал Ерсу трубку с посланием. Эпистолу крепко примотали к лапе птицы. Оттавио зачаровал пернатого посланника, чтобы тот отнёс его доклад в канцелярию суда.

После того как с делами было покончено, управляющий сообщил, что хозяева усадьбы зовут его присоединиться к ним за завтраком.

3

Все члены семейства Брюнне, кроме юной вдовы владетеля, уже были в сборе. За завтраком, помимо членов семьи, с которыми Оттавио имел «удовольствие» познакомиться вчера, присутствовали две несовершеннолетних дочери и младший сын владетеля и, конечно, поверенный Дольчик. Юных фрайне звали Ивон и Лора, младшего гер Брюнне – Вулф.

Ар Стрегон знал, из отчётов префектуры, с которыми ознакомился в дороге, что двое старших сыновей владетеля, которым сейчас могло бы быть примерно столько же зим, сколько было Ерсу, погибли несколько лет назад, во время священного похода против еретиков – обновленцев.

Предыдущая жена Аделхарда умерла восемь лет назад, родами, ребёнок тогда тоже родился мёртвым.

Рената, дочь простого найта (18), появилась в семье Брюнне всего полгода назад. Сам владетель погиб в весьма преклонном возрасте семидесяти шести зим, хотя судя по состоянию тела, был ещё крепок и отличался завидным здоровьем. Впрочем, для одарённых, особенно из Старых Семей, подобное являлось нормой.

(18. Найт – низший дворянский титул, любой урождённый дворянин, не имеющий собственного титула.)

Ерс, приведя Оттавио в столовую, сел со всеми за общий стол. С остальными гер Брюнне он держал себя скорее как член семьи, а не как слуга.

Стоило Оттавио появиться в столовой, как все замолчали, а лица всех присутствующих обратились к нему. Ему дали усесться и взять себе еду, но тишина длилась недолго.

– Ну что, господин коронер, – несколько развязно начал Адлер, – нашли следы злокозненного колдовства?

– Если вкратце, то да, – невозмутимо ответил следователь, тщательно смазывая свежую булку мёдом.

В то же время он внимательно наблюдал за присутствующими. Его интересовала их реакция. Ну что же всё ожидаемо:

Барсук громко завопил «Какая чушь!».

Адлер закашлялся, Аделинда сперва взвизгнула «Наглая ложь!», а потом бросилась помогать племяннику.

Поверенный всплеснул руками и начал говорить что-то вроде «Но позвольте, вы совершенно…»,

Дети краснели и сидели с открытыми ртами.

Оттавио заинтересовала реакция Ерса. Бастард стиснул немаленькие кулаки, прикрыл глаза и пробормотал под нос что-то вроде: «Вот как…», – дальнейшее следователь не расслышал.

– Объяснитесь, господин коронер! – потребовал поверенный. Остальные слегка притихли.

– Владетель был убит мистической сущностью высокого ранга. Являлось ли действие сущности результатом злого умысла человека, или же его породили другие причины, – пока не ясно.

– Вы… ммм так уверены в своих выводах? – требовательно вопросил Барсук

– В том, что касается причины смерти, – несомненно, господин Датчс. Уверен. На горле владетеля имеется ведьмина метка.

– Да это попросту невозможно! – сквозь кашель прошипел Адлер. – Этот дом защищён семейными духами, домашним алтарём, мой отец лично наводил защитные чары. Ни одно сверхъестественное существо не могло проникнуть в эти стены или нанести вред члену моей семьи! По крайней мере, сделать это бесследно!

– Сущность проникла в дом через зеркало в столовой. И также ушла. Это, к сожалению, тоже не подлежит сомнению. Кстати, я бы хотел осмотреть защитный амулет владетеля, где он?

Все замолчали, вопрос сбил их с толку.

– Ммм, я не уверен, дорогая? – Датчс повернулся к жене. – Ты эээ не помнишь, куда дели амулет?

– При чём здесь амулет! – яростно прохрипел Адлер. Он вскочил, с искажённым лицом, волосы в беспорядке, щёки и лоб покрыты лихорадочными пятнами, кулаки судорожно сжаты, – вы, что, не видите, – этого… этого прислали сюда враги нашей семьи, чтобы опорочить нас. Безродный выскочка сидит за моим столом, несёт какую-то чушь… – гневную речь прервал новый, ещё более сильный приступ кашля.

– Мои предки, господин гер Брюнне, пришли в предгорья Мон (19) вместе с уннами восемьсот лет назад и воздвигли там племенные алтари, вокруг которых, впоследствии, построили родовой замок. С другой стороны, я имею среди предков лацийских патрициев, имена которых известны ещё по записям старого райха! От них и происходит моя фамилия. Вы действительно хотите повторить свои слова о безродном выскочке?

(19. Мон – горная цепь, отделяющая Лацию от Империи. В нашем мире Альпы)

Оттавио вдруг обнаружил, что стоит, пытаясь нащупать правой рукой рукоять отсутствующего на поясе меча. Кровь прилила к лицу, в виски били маленькие – настойчивые молоточки. Стоило кому-либо затронуть происхождение Оттавио или его семью, как гнев начинал туманить его рассудок. Он никому и никогда не прощал подобных нападок. И сейчас, когда волна ярости смыла бастионы благоразумия, он был готов придушить гадёныша голыми руками.