Ночной хозяин

Данил Коган

Ночной хозяин

Часть первая. Хранители рода

Верую в Род – источник всего сущего и несущего, который всем Нам крыница Вечная. Ведаю, что Мир есть Одухотворенное, и все многоименные Духи соединены в нём. Верую в единство с Родом и предками, ибо их продолжение мы – надежда и опора Рода. И Владыки держат десницы свои на головах наших. Ведаю, что жизнь в Роде вечна, и должны думать о вечном, идя стезей своей. Верую в силу и мудрость Предков, которые рождаются среди нас, ведя к благу через Духов наших. Ведаю, что сила в единстве с Духами – хранителями Рода. И что станем славными, славя Духов – покровителей! Слава Роду и Владыкам, и Духу покровителю слава, и всем нам в Нем сущим!

Старинное славословие, обращенное к духу покровителю рода

Глава 1. По долгу службы

Находясь на службе, помни две истины:

«Только беспристрастность излучает свет мудрости.

Только бескорыстие рождает авторитет».

Хун Цзычен

1

Он приближался к месту своего назначения.

Жирная грязь под конскими копытами липко чавкала. Проклятая скотина, как назло, постоянно спотыкалась. Сапоги всадника окатила очередная волна чёрной жижи. Оттавио глухо выругался, помянув Владык, духов, их нематериальных прародителей в пятом колене, и сдал на обочину.

Грунтовка, по-осеннему грязная и раскисшая, петляла по редколесью графства Вальде, повторяя изгибы местности, обходя овраги и кружа вдоль подножия невысоких холмов, которыми изобиловала эта унылая местность.

Солнце едва перевалило за полдень.

До замка Фертсайтхайт оставалось не более двух часов пути, если верить тому невразумительному пояснению, которое дали Оттавио местные бауэры (1). По сухой дороге он рысью добрался бы вдвое быстрее. Но осенняя распутица просто невыносима, особенно для человека его возраста, она ворует здоровье и время.

(1. Бауэр – крестьянин)

Оттавио в очередной раз выругался, когда новый фонтан грязи, выбитый из колеи мощными копытами его коня, стёк по плащу. Каурый, которого он арендовал в городке Херне, еле плёлся, опустив голову и то и дело оступаясь, постоянно норовил остановиться и начать объедать ближайшие кусты. Заводная кобыла, серая в яблоках, флегматично следовала за ведущим и особых хлопот, слава Владыкам, не доставляла. Оттавио слишком давно не ездил верхом. Колени и поясницу после двухдневной поездки изрядно ломило. Мёрзли пальцы в обрезанных перчатках. Стылый осенний воздух проникал под тяжёлый шерстяной плащ, который снизу покрылся коркой чёрной грязи, а сверху – промок от влаги, висевшей в воздухе, и теперь противно вонял.

Впереди наконец-то показалась развилка – та самая, о которой ему рассказали в деревне. Вправо, вверх по холму, от главного пути отходила широкая натоптанная тропа, а дорога, разбитая тележными колёсами, продолжала огибать холм. На развилке, поверх большого валуна, возвышалась деревянная кумирня, над которой висел указатель, сообщающий, что путник вступает на родовые земли владения Брюнне.

Ар Стрегон сполз с седла на обочину и, прихрамывая, пошёл к святилищу, ведя коня в поводу.

Деревянные стенки алтаря изнутри были покрыты сажей и паутиной. На внешних, обращённых к просителю, наличниках были вырезаны славословия и обращения к духам места и родовому духу Брюнне. На боковой полке стояла глиняная посудина с маслом.

Оттавио налил масло в медную горелку и усилием Воли, соединённым с формулой огня: "Ad ignis", зажёг жертвенник. Насыпал в огонь немного хлеба, после чего достал из седельных вьюков флягу с вином, отвернул тугую пробку и плеснул из фляги на нижнюю часть алтаря.

Легко проводя кончиками пальцев левой руки по резным стенкам, прочёл все молитвы по кругу – слева направо по солярной схеме. Пальцы охватил лёгкий зуд, распространившийся вверх по руке. Кумирня была «живая».

«Ужасная глушь здесь», – подумал Оттавио. Подобные алтари есть почти в каждой деревне или небольшом селении, но в городах духам местности уже давно не приносят жертв.

Скорее всего, этот алтарь внесён в имперские реестры, поставлен на учёт светскими и церковными властями. Но даже если это не так, то ничего страшного.

Церковь Владык занимала по поводу поклонения неканонизированным духам двусмысленную позицию. В целом такое поведение Земным Престолом Владык осуждалось, но никаких санкций к «старопоклонникам», тем более разрушения неканоничных алтарей и жертвенников не производилось. Духи мстительны, а многие из них ещё и крайне могущественны. Мало кому хотелось получить родовое проклятие или что похуже от оскорблённого духа места. По той же причине крайне редко разрушались и сами храмы, даже во время войн.

Церковники преследовали только секты, регулярно ублажающие духов с помощью человеческих жертв. Алтари таких сущностей разрушались, невзирая на последствия, а сектантов вырезали под корень воины святого Маркуса.

Этот алтарь, насколько Оттавио мог судить, был «чистым». По крайней мере, эманации силы были просто неприятными, а не гнилостно-отвратительными, а именно так он ощущал святилища, запятнанные многочисленными смертями разумных.

Оттавио вознёс стандартную просьбу к духам места о защите и покровительстве, представился. Достав кинжал, он уколол подушечку пальца и провёл ей по внутренней поверхности алтаря. Кровь мгновенно впиталась – жертву приняли благосклонно.

Взгромоздившись обратно в седло, не сдержав при этом мучительный стон, он направил коня на утоптанную тропу. Если бауэры не сбрехнули, так можно было серьёзно срезать путь пешему или всаднику.

2

Фертсайтхайт открылся ему сразу после того, как уставший путник перевалил вершину очередного холма.

Внизу под склоном, блестела полоса неширокой реки. На другом берегу виднелись крыши небольшой, дворов на полтораста, деревни. Прямо перед Оттавио лежал заливной луг, трава на котором была уже скошена и сметана в скирды.

А напротив, на другой стороне луга, возвышался ещё один холм. Он был самый высокий в округе, и почти сплошь покрыт лесом. Вершину его опоясывали похожие на зубчатую корону развалины древних стен. Корявым пальцем с обломанным ногтем трогала низкие осенние облака сторожевая башня. Ещё один холм – близнец первого, был украшен развалинами второй крепости. Эти руины напоминали уже простую россыпь камней. Между холмами был перекинут деревянный мост. Основная дорога шла через луг и поднималась куда-то к развалинам замка, из-за которых в осеннее небо тянулись дымки дворовых печей.

До цели его путешествия оставалось всего каких-нибудь двести – триста фадденов (2). Решительно пришпорив полудохлую каурую скотину, Оттавио начал спускаться с холма.

(2. Фадден – примерно 10 метров)

3

На обратной стороне увенчанного руинами старого замка холма, недалеко от вершины обнаружилось наконец-то человеческое жильё. Крепкий палисад высотой примерно в четверть фаддена окружал большой трёхэтажный господский дом и хозяйственные постройки.

Под островерхой деревянной башней, находившейся в центре ограды, в распахнутых воротах стояли двое встречающих. Первый – местный стражник, широкоплечий бородатый мужик, одетый в кожаную броню и вооружённый кошкодёром – шагнул чуть назад, освобождая проезд во двор. Оттавио миновал ворота и наконец-то покинул седло. Бросив поводья второму – щуплому пацану зим четырнадцати от роду, он приказал:

– Отведи лошадей на конюшню. Каурого расседлай. Серой задай корма, но седельные сумки трогать не смей – руки оторвёт. Я их сам заберу позже, – и, обернувшись уже к стражнику:

– Оттавио ар Стрегон, имперский окружной коронер (3). Прибыл для расследования смерти владетеля Аделхарда гер Брюнне. Сообщи хозяевам о моём прибытии и попроси всех взрослых родичей покойного собраться для предварительной беседы.

(3. Окружной коронер – судейский чиновник. См. примечания)

Произнеся всё это с максимально высокомерным видом, Оттавио с усилием провёл в воздухе правой рукой, чётко выговаривая формулу и вкладывая силу. В воздухе дымным абрисом вспыхнул символ – круг, в котором умирала изогнутая буквой S змея, пронзённая мечом. Знак имперских охранителей.

Стражник схватился за рукоять кошкодёра и отшатнулся от колдуна, прикоснувшись левой рукой к амулету на груди.

При общении с прислугой главное – сразу всё расставить по своим местам. Немного страха, замешанного на уважении к громкой должности, не помешает. Иначе потом с местными сервами никакого слада не будет.

– Если в доме есть большая зала, в которой затоплен камин, отведи меня туда. Я изрядно намёрзся по дороге. И попроси всех упомянутых мною лиц явиться туда же.

– Так, это, благородный господин. Может, глинтвейну? Ну, значит, чтоб согреться?

– Как тебя зовут?

– Кнут, господин.

– Кнут, это было бы отлично.

– Так, я, это, скажу на кухне.

Кнут проводил имперского следователя на второй этаж, где действительно имелся довольно обширный зал. Сквозь узкие стрельчатые окна, расположенные на внутренней стене, проникали лучи заходящего солнца, слабо освещая комнату. В помещении было жарко натоплено, вместо камина к правой стене была пристроена массивная изразцовая анландская (4) печь. Скорее всего, этот зал использовался семейством владетеля в качестве обеденного, но сейчас здесь было пусто. Прямо возле входа на стене висело ростовое посеребрённое зеркало.

(4 Алландцы-жители Объединённых провинций. Изобрели изразцовые печи.)

Оттавио встал перед ним и всмотрелся в своё отражение. Что же, в свои сорок три зимы он выглядел не так и плохо. Невысокий, пять с половиной футов, немолодой брюнет. В курчавых волосах уже появились седые пряди. Кряжистая «крестьянская» фигура, намечающееся брюшко, чуть нависающее над ремнём. Чёрные глаза и смуглая кожа, нос горбинкой, на обветренном, покрытым сеткой морщин, лице выдавали в нём уроженца солнечного юга. Здесь, на севере, он резко выделялся на фоне анландцев, олиманнов и дойчей – исключительно блондинов, шатенов и рыжих. Так, ворон выделялся бы среди стаи голубей.

Морщась от боли, Оттавио стащил митенку с левой руки. Мизинец и безымянный палец торчали из ладони под неестественным углом и почти не сгибались. Ладонь пересекал бледный шрам, начинающийся от покалеченных пальцев и теряющийся под манжетом.

Оттавио провёл левой рукой по периметру зеркала – слева направо, проделывая ладонью сужающуюся к центру зеркала спираль.

Зеркало оказалось не зачаровано.

Что было, на взгляд Оттавио, очень странно. Его милость гер Брюнне был весьма сильным одарённым, сложно предположить, что он не озаботился мерами элементарной защиты в собственном доме. Следователь поморщился – он не любил таких мелких несоответствий и неясностей. Обычно они сулили большие неприятности. Однако все эти странности придётся отложить на потом.

Подойдя поближе к печи, он скинул на стол тяжёлый вонючий плащ, отстегнул от пояса скьявону (5) в потёртых ножнах и положил её поверх плаща. Туда же кинул шляпу, и с наслаждением замер возле печи, закрыв глаза и втягивая блаженное тепло всем своим телом.

(5. Скьявона – двусторонний прямой меч с плотной корзиной, защищающей руку.)

– Ваш глинтвейн, господин… – этот голос был женским.

Следователь вздрогнул и открыл глаза. Отобранный у печи огонь, изгнал ломоту из суставов и боль из старой раны на левой руке и продолжал разливаться по телу. А вот печь, похоже, погасла.

Рядом с ним стояла стройная женщина, одетая в роскошное платье, сшитое по прошлогодней лютецкой моде. Голову её охватывал серебряный обруч-оберег. Густая вуаль, пристёгнутая к обручу, скрывала лицо. Женщина протягивала ему медный кубок. Оттавио обратил внимание на её руки, явно никогда не знавшие тяжёлой работы.

– Оттавио ар Стрегон, – никаких «к вашим услугам». Не тот повод для визита. Он здесь по долгу службы. Официально. – Имперский коронер, окружной суд Вестгау.

– Я Аделинда гер Брюнне, невестка владетеля. Коронер окружного суда? Но разве у имперских властей есть какие-то сомнения в причинах смерти моего деверя? Коронер из Херне выдал заключение – естественная смерть! – голос её повышался в течение всей фразы, и последние слова она почти провизжала.

– Я здесь не для того, чтобы отвечать на вопросы, а для того, чтобы их задавать, – резко оборвал женщину Оттавио. – Я объясню причины своего появления, когда вместе соберутся все заинтересованные лица. Спасибо за глинтвейн, благородная госпожа Аделинда.

Глинтвейн и впрямь был хорош.

Пока Оттавио мелкими глотками пил горячее вино со специями, появились слуги, внёсшие шандалы со свечами. Они забрали со стола его вещи и растворились в вечерних тенях, сгустившихся в зале за пределами тёплых свечных отсветов.

Постепенно зала стала наполняться людьми.

Первым, после Аделинды, в залу вкатился эдакий колобок, низенький толстячок неопределённого возраста. Поверх мешковатых штанов и камизы он был облачён в замызганный старомодный камзол. Облик завершался домашними войлочными туфлями. Выглядел колобок весьма воинственно. Оглаживая рукой редкие желтоватые сальные патлы, он пробурчал своё имя: «Дачс гер Брюнне», после чего рухнул в кресло возле печи и начал буравить коронера неприязненным взглядом бледно-голубых глаз.

Следующими явились двое: первый – сухощавый вёрткий старичок, похожий лицом на сушёную смокву. На голове его красовался огромный парик, из тех, что были модными в прошлом столетии. Он представился поверенным семьи Брюнне мастером Стеханом Дольчиком.

Второй – стройный, пропорционально сложенный молодой человек, красавец-блондин с пронзительно синими глазами, одетый, в отличие от всех остальных присутствующих, по последней моде. Он молча прошёл к лавке и уселся. Скорее всего, это был старший сын владетеля, Адлер. На безымянном пальце его левой руки тускло блестело золотое кольцо – символ какого-то студенческого братства.

Войска противника выдвинулись на поле боя. Итоговая диспозиция складывалась так: на правом фланге в кресле окопался толстячок – брат владетеля, и вправду немного напоминающий барсука («Дачс» значит «барсук»). Рядом, опершись о спинку кресла, заняла тыловую позицию его супруга. Левый фланг, сев на лавку возле обеденного стола и непринуждённо закинув ногу на ногу, оккупировал Адлер. В центре готовился перейти в наступление господин «Сушёная смоква».

Бросив быстрый взор по сторонам, поверенный отважно выступил вперёд, как бы собираясь прикрыть своих клиентов щуплой старческой грудью, и начал рекогносцировку:

– Не будет ли любезен уважаемый господин ар Стрегон пояснить своё присутствие в этом доме. Дела благородных семейств не входят в круг забот императора, да благословят его Владыки… – было очевидно, что господин «Сушёная смоква» мог вещать в таком стиле ещё очень долго, но Оттавио не собирался представлять ему такой шанс.

– И тем не менее я здесь ex officiо – пo долгу службы. В мои служебные обязанности входит расследование внезапных смертей среди лиц благородного сословия, если имеются основания полагать, что смерть эта имеет сверхъестественную причину. А учитывая, то, что покойный был электором (6)… – Оттавио позволил многозначительной паузе повиснуть в воздухе. Атака противника захлебнулась, поверенный покраснел и поперхнулся, видимо, непроизнесённые слова встали поперёк горла.

(6. Электор – владетель или князь церкви, имеющий право голосовать на выборах императора.)

– Но позвольте… – это уже высунулся Барсук из кресла, фланговая атака.

– Господа. Я просил собрать здесь всех заинтересованных. Будет слишком утомительно рассказывать всё заново каждому члену вашей уважаемой семьи. Я могу сказать: в окружной суд поступила жалоба, в которой истец настаивает на том, что смерть владетеля Брюнне не была естественной и вызвана колдовством. Поскольку жалоба касается подозрений в отношении внезапной гибели имперского электора, окружной судья распорядился начать следствие немедленно. Префект округа Вестгау, в свою очередь, взял это дело под личный контроль.

Они заговорили все разом.

Барсук ещё глубже забрался в кресло и шипел оттуда что-то вроде: «Позор, как вы смеете!»

Молодой гер Брюнне, наоборот, вскочил, растеряв всю свою напускную невозмутимость и возбуждённо выкрикивая какие-то ругательства. Однако надолго его не хватило, он вдруг схватился за горло и зашёлся в надсадном кашле, опустившись обратно на скамью.

Тётушка бросилась на помощь племяннику.

Когда в комнате установилась относительная тишина, прерывающаяся лишь глухим кашлем Адлера гер Брюнне, прозвучал новый вопрос Сушёной смоквы.

– Позвольте узнать имя истца, господин коронер?

– Как будто ты не знаешь, Стехан, что эта мелкая дрянь, приблуда, постаралась очернить доброе имя нашей семьи, – прошипела Аделинда.

– Да, это я написала письмо имперским властям!

На поле боя появилось новое действующее лицо.

Хрупкая девица, совсем молодая, одетая в серое домашнее платье. Она решительно вошла в зал и прошествовала через вражеские порядки, внеся в них сумятицу. Госпожа Аделинда и поверенный шарахнулись от неё, как от зачумлённой. Девушка остановилась напротив коронера и требовательно посмотрела ему в глаза.

– Я ЗНАЮ, господин следователь, что его убили. Убили колдовством, ведь у него так страшно почернело лицо! Мой муж был совершенно здоров и… – она судорожно вздохнула-… я верю, что император не оставит это так, и убийц накажут! – Ар Стрегон поднял левую руку ладонью наружу. Девушка запнулась и покраснела.

– Госпожа Рената гер Брюнне, вдова Аделхарда гер Брюнне, – заявил он и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил. – Все в сборе. Полагаю, что присутствие несовершеннолетних членов семьи необязательно. Вот моё предписание, прошу, – и он протянул свёрнутый и опечатанный пергамент поверенному. – Я прибыл сюда, дабы провести предварительное расследование причин кончины владетеля Аделхарда гер Брюнне, имперского электора. Результаты расследования будут представлены мной в окружной суд и канцелярию префекта округа Вестгау. Сегодня шестой день со времени скоропостижной смерти владетеля. Надеюсь, он ещё не погребён?

– Что вы, – ответил за всех Барсук, – как можно. Тело моего брата… ммм подготовлено к погребению на восьмой день. Оно в домовой часовне, возле него бдит наш домашний капеллан. В этом доме… эээ чтут древние традиции, знаете ли.

– Покойный оставил завещание? – обратился ар Стрегон к поверенному, не обращая внимания на язвительно-неуверенный тон Барсука.

– Да, безусловно. Я собирался огласить его сразу после погребения.

– До окончания следствия вам предписывается не оглашать его содержание. Кто душеприказчик?

– Брат его милости, господин Дачс гер Брюнне.

– Дар ещё не снизошёл на кого-либо из кровных родственников? (7) – это вопрос к Барсуку.

(7. Передача дара. Наследником титула и главой рода становится не старший мужчина в роду, а тот, кто получит дар. Хотя бывают разные варианты. См. примечания)

– Мне об этом эээ… неизвестно. Думаю, нет… ммм думаю, нет. Вы наверняка знаете, – в голосе Барсука зазвучали покровительственные нотки, – что снисхождение дара обычно… ммм случается после окончательного, так сказать, упокоения.

– По-разному бывает, – спокойно ответил Оттавио, вспоминая собственное «снисхождение дара». – Очень по-разному.

Поверенный уже прочёл предписание, оценил печати префекта и окружного судьи, описанные в бумаге полномочия коронера, обещанные ослушникам кары, и горел рвением. Теперь он очень хотел помочь следствию. Он даже переместился на нейтральную полосу между враждебными лагерями, как бы показывая, что выходит из боевых действий, но флаг не опускает. Чудный старичок. Впрочем, все эти сельские юристы похожи на кокосовый орех: снаружи твёрдо, а внутри жидко.

– Я собираюсь осмотреть тело, – это уже Барсуку, – озаботьтесь, чтобы мне предоставили доступ. Также мне нужно будет опросить вас, господа, и, возможно, домовых слуг. Прошу, господин Датчс, предоставить мне для этих целей отдельное помещение. Сегодня мы не закончим. Надеюсь, мне найдётся место для ночлега в доме?

Барсук глянул на поверенного. Тот развёл руками, как бы говоря: «Ничего не могу сделать, этот господин здесь находится по праву». Барсук нахмурился:

– Конечно, вам уже выделены гостевые покои на третьем этаже правого крыла. Я эээ… распорядился. Может, там же и проведёте свои ммм… допросы?

Оттавио кивнул.

– Осмотр тела…, вы действительно уверены, что это ммм… так уж необходимо?

– Абсолютно уверен. Так предписано процедурой дознания. Где обнаружили тело, кстати говоря?

– В этой самой зале, – вступила в беседу вдова покойного. – Я нашла его лежащим на полу… вон там, – Рената вытянула тонкий пальчик в сторону пространства перед дверью в зал.

– Ясно. Тогда я займу залу на некоторое время. Мне придётся провести ритуал познания. Есть ли у вас вопросы, господа?

О, конечно, у них были вопросы. Потеряв ещё минут двадцать на весьма эмоциональный, но совершенно бессмысленный разговор с присутствующими, Оттавио, наконец, ретировался с поля боя. Напоследок он предупредил всех, что ужинать им придётся в другом помещении.

Мысленно поминая зловредных духов и держась за поясницу, давшую о себе знать ноющей болью, он направился в конюшню за седельными сумками. Их предстояло поднять на третий этаж, в гостевые покои, на собственном горбу.

4

Войдя в комнату, Оттавио бросил сумки с колдовскими инструментами на кровать и указал следующему за ним слуге, куда поставить остальной багаж.

Едва слуга удалился, Оттавио с наслаждением стянул с себя покрытые засохшей грязью сапоги и снял свою дорожную одежду.

Чётко проговаривая слова формул очищения, он несколько раз провёл левой рукой над своей макушкой, а затем сверху вниз вдоль тела. Вокруг ног образовалась россыпь отставшей от тела грязи. Конечно, ритуал очищения не заменит хорошей ванны, но впервые с начала этого долгого дня Оттавио почувствовал себя значительно лучше.

Он распаковал баулы, стоящие в углу, и надел мягкие туфли, новые чулки, тёмные кюлоты (9), хлопковую камизу (10), чистый камзол и, немного подумав, всё же накинул сверху тёмно-синюю форменную аби (11).

(8 Кюлоты – штаны с завязками. Камиза – рубаха. Аби – что-то вроде пальто с широкими полами.)

Одевшись, он некоторое время потратил на осмотр комнаты, не обнаружил ничего интересного и приступил к извлечению инструментов.

Произнести формулу, снять ловушку, откинуть клапан.

Извлечь ящик с порошками и прочими ингредиентами.

Достать ящик с инструментами.

Вынуть шкатулку с зельями.

Последним из сумки появился пистолет.

Данный образчик маготехнического оружия не имел ничего общего со своими примитивными кремнёвыми собратьями. Ар Стрегон сам придумал конструкцию и чрезвычайно этим гордился.

Бронзовый шестигранный ствол заканчивался недалеко от затыльника пистоля. В образовавшуюся щель Стрегон вставил стальную трубку с уже заряженной в неё пулей и забитым внутрь трубки взрывчатым порошком. Немного утопил трубку в ствол, противоположный конец скользнул под подпружиненный назатыльник. Щелчок, – и трубка жёстко фиксируется скользнувшим вокруг неё полукольцом затвора.

Оружие готово к стрельбе.

Порошок поджигается с помощью силы Той стороны и знака огня, выгравированного на трубке с зарядом. Обычный человек, не одарённый, в принципе не смог бы выстрелить из этого пистоля. Кроме того, конструкция трубки была герметичной, и порошок не мог отсыреть.