Ключ Бейкера

— Змееносцы планируют давить на нас, так?

Коинс повернул голову.

— Чего именно хотели от тебя Змеи мы не знаем. Покушение это было на убийство или же похищение неизвестно, Боунс удачно оказался рядом и перемешал им все карты. Стоит действовать осторожно, однако… — Фил вдруг указал на него рукой, изображая ею пистолет, и прищурился, будто прицеливался, — думаю, они очень хотят познакомиться с тобой лично, Лиам. А это идеальный шанс их поймать.

— Хочешь, чтобы я стал приманкой для них, — догадался юноша, — но они не знают меня в лицо, разве нет?

— Я не могу быть уверен в том, что они уже не разнюхали о тебе достаточно, чтобы знать основные характеристики.

— Понятно, значит, будет лучше сыграть в это лично.

Коинс кивнул в ответ.

— Я понял, значит, — Лиам посмотрел на ногу, бинт торчал из-под брюк карго, — приду в норму, и выведем змей из их чёртовой норы. Они как раз успеют известись в ожидании.

— Даже не боишься?

— Да чего бояться? — с губ сорвалась усмешка. — Я уже у всех на прицеле.

Мужчина согласно качнул головой и уголок его губ недобро пополз вверх:

— Вот это мне нравится. Хорошо, Лиам.

Райз ответил ему лишь взором, не особо говорящим о своих истинных чувствах. Неприятно осознавать, что он должен притвориться приманкой — не хотелось совершенно. Но какой вариант? Есть ли другой выбор? И есть ли смысл искать его?

Раз всем так нужна его персона, так и быть. Он позволит им вновь поиграть с ним в кошки мышки.

Глава 22. Департамент

Энди сминал в руках конверт с приглашением в «Афродиту» и вспоминал самодовольное выражение лица Айзека Хилла. Раздражение катило к самому горлу, и, если бы не натренированная выдержка, в стену точно бы полетели близлежащие предметы.

Одно он знал точно. Грег мёртв. И это совершенно не радовало его несмотря на то, что распыляться на эмоции было не в его стиле. Таков их мир. Люди погибали за других людей. Попадали под руку вместо тех, кто виноват по-настоящему. И это не всегда справедливо. Боунс сложил руки на коленях и впёрся взглядом в тёмную однотонную стену. Терзающие мысли давно превратились в жужжащие где-то над ухом слова, такие же назойливые, как и комары.

Он сидел в одном положении, пока в дверь не постучали, и ему не пришлось повернуть голову на того, кто потревожил его. Подчинённый стоял в куртке, которую тот ещё не успел снять после возвращения в дом. Долго собираться с мыслями никто из них не стал. Энди поднялся с края кровати, уже готовый браться за дело, а парень — докладывать ему итоги их вылазки.

— Мы взяли двоих из Змееносцев. Остальных найти не удалось.

Энди кивнул.

— Сбросьте их в подвал, и можно начинать, я не собираюсь ждать, пока они оклемаются. У меня нет времени на детскую возню, мне нужны ответы.

— Что именно выбивать, босс?

Энди оглядел парня и скрестил руки на груди, формулируя вопросы:

— Зачем они выслеживали Райза. Что они знают о копе. Слышали ли они их разговор. Важно всё, любая информация за тот день, как-либо связанная с этим пацаном и умником в погонах, — добавил Боунс, — выбейте мне её. Плевать, что станет со Змеями, хоть убейте, если придётся разговорить одного из них. Мне. Нужны. Ответы.

Подчинённый кивнул и спешно удалился в коридор. Энди постоял ещё минуту и тяжело вздохнул. Если бы он смог определить личность полицейского, то головной боли было бы куда меньше.

Какого ж чёрта всё всегда так усложняется?

Он не стал торопиться. Запах в подвале уже надоел ему, слишком много времени проводил в нём; порой сутками напролёт измываясь над бандитами, совершенно забывал про солнечное небо и свежий воздух. На работу не жаловался — права не имел, — но голова потом жутко болела, и никакие таблетки не спасали его от появившегося в таком месте сжимающегося обруча на висках. Посмотрел на одежду и направился к шкафу, доставая из него простые поношенные джинсы и потрёпанную временем футболку. Заметил небольшое пятно на рукаве, на графитовой ткани видно особо не было, но Боунс решил, что после разговора со Змееносцами выбросит её на помойку и выберет для таких случаев уже другую.

Он спустился в подвал и сначала бросил взгляд на решётки, пара камер занята (из них доносились глухие стоны, сбивчивое дыхание и сдавленный смех), зато остальные пустовали, если Змеи выживут, смогут занять местечко в их небольшой коллекции в темнице. Кто знает, может, пригодятся в будущем, когда станут посговорчивей. Энди направился в противоположную сторону, отворил грузную дверь, и на него тут же набросились оглушающие крики и мольба.

Парень зашагал по небольшому коридору к дальней комнате, в которой находились пленники и его подчинённые. Зашёл, прикрыл дверь и посмотрел на пойманных, внимательно проходясь по их лицам и одежде. Решил, что тем было не больше, чем ему, и остановился на промежутке двадцати–двадцати трёх лет.

— Вы клоунов поймали или неудавшихся рэперов с улицы забрали? — не удержался от едкости Энди, оглядывая лежащие на полу рядом с парнями кепки, висящие на их шеях цепи и массивные кольца, обляпанные их же кровью, — ну и безвкусица.

— Ты кого клоуном назвал, козёл? — выдавил Змееносец, смело вскидывая голову. В глазах читалась показная смелость.

Боунс усмехнулся, махнул на него рукой.

— Гляди, — обратился он к Фреду, — ещё и слышат через слово, — подошёл к своему давнему знакомому, махнул в сторону стены, на которой висело немало неприятных предметов и вновь обратил взор на пленных, — да, я про вас говорю. Уже меня забыл? Так смело рот открываешь, а в тот раз рванул, аж, пятки сверкали.

— А что вы сделаете? Убьёте нас, и вам хана. Прихлопнут вас наши.

Энди лишь хохотнул от сказанной дерзости. Покрепче сжал лом, который по его просьбе принёс Фредерик.

— Значит, хочешь сказать, что вашей скользкой шайке, — он охватил полукруговым движением руки с оружием своего собеседника и его друга, — хватит наглости, глупости и отчаяния попереть против Воронов? Вам? Жалкой кучке отбросов.

— Сам ты отброс!

Боунс обернулся к смотрящему на него Фредерику. Тот тоже был не в восторге от слабоумных мыслей банды и уже устал от их пустых речей.

— Не думал, что Змееносцы скатились до такой степени. После смерти Локонте все настолько плохо? Жаль старика, столько сил угробил, а ему даже с преемником не повезло.

— Да что ты знаешь! — дёрнулся второй парень, словно проснувшийся от злости.

— Гляди, кто заговорил, — усмехнулся стоявший рядом с ним Клиф, — а до этого молчал, пока дружка мучали.

Энди сделал пару вальяжных шагов и остановился напротив второго парня. Тот со злостью смотрел на него исподлобья и сжимал зубы, делая шумные вдохи. Цепь звякнула от его судорожного движения рук. Боунс опустился на корточки и наклонил голову, с интересом рассматривал это выражение лица, но ничем не выдавал своих эмоций, в миг надевая на себя равнодушную ко всему маску. Змееносец не выглядел разговорчивым и уступающим. Такой точно не стал бы сдавать информацию о своих людях и, уж, тем более — планах банды. Энд довольно осклабился.

— Я недооценил ваши смазливые морды.

Своё прозвище Энди получил не за пугающую ауру и хладнокровный взгляд. Не только за это. На его руках было слишком много крови, а Бейн только и делал, что приказывал избавляться от людей, словно заметая следы собственного прошлого. Жертв его голодных желаний оказалось достаточно много, чтобы за Боунсом увязались настойчивые федералы. Маркусу, чтобы сохранить своего драгоценного палача, пришлось попотеть и подцепить нескольких человек на свою удочку. Несколько утомительных месяцев, огромная трата денег, постоянные переговоры и угрозы, подкуп свидетелей, поиск подставных лиц, уничтожение улик, создание новых, куча кропотливой работы и вот в зале суда десятки обвинений снимаются с Энди Боунса и сваливаются на какого-то никому неизвестного мужчину на глазах у всего мира.

Стук молотка до сих пор отдавался в ушах гулким эхом. Суд оправдал монстра, но монстра не оправдал народ. Жители Чикаго понимали, как хорошо обогатила главного судью эта работа, но не было ничего, что могло бы это доказать. Лишь убийственное спокойствие самого Энди и ничем не пробиваемое выражение лица Маркуса, могли сказать, что они с самого начала знали о своей победе.

Энди редко любил растягивать удовольствие в пытках и поэтому работал быстро. Ожидание утомляло его и выводило из себя, поэтому запугать Змееносцев, не ожидающих, что никто церемониться с ними не будет, оказалось проще простого. Для Кербера игра была слишком тривиальна: не знаешь ответ — ты бесполезен, не отвечаешь на вопрос — ты бесполезен, попусту тратишь его время — ты бесполезен. С трусливыми отбросами такие ходы работали быстро, чего не сказать про крепких орешков, с которыми он был вынужден возиться.

Одного такого он знал. Энди вспомнились наглость и открытая насмешка в тёмно-карих глазах-безднах, в которых он видел слишком много, но мог вытянуть слишком мало. Этот дерзкий и в то же время понимающий взгляд, бесстрашный, но отрешённый, с плескающейся в глубине тоской и непониманием пытался сохранить надежду и согревающее тепло. А волосы пленного ещё не были покрыты осветляющей краской, которая выжгла естественный, тёмный цвет, и со временем добавила в блондинистые пряди рыжеватые.

— Давай уже, — выдавил тогда из себя пленник, в глазах лишь покой, какой бывает у тех, у кого уже было время смириться с приближающейся к ним смертью, — делай, что должен.

Это был первый и последний человек, из которого он не смог выжать ничего полезного и нужного Бейну. Это был первый и последний человек, которого он не смог убить.

Допрос Змееносцев прошёл быстрее, чем того ожидали Фредерик и Клиффорд. Парни, полностью осознавшие своё плачевное положение и ощутившие повреждения в виде сломанных костей, заговорили сами, что сначала обрушилось на Воронов несвязанным потоком слов. Приходилось структурировать информацию на ходу и требовать более подробного рассказа.

— Что вы знаете о Райзе и копе? Зачем они встречались?

— Этого мы не знаем, — хрипя, замотал головой один из них, — не знаем, мы приехали только за Ключом. Нам нужно было доставить его к нам.

— Для чего?

В разговор включился его друг:

— Вынудить Бейкера пойти на переговоры. Чтобы он вернул нам часть района, которую им отдал этот бестолковый Локонте! Мы только в чёртовом минусе после этого.

Фредерик и Клиффорд усмехнулись. Энди бросил на них взгляд, небольшой зрительный контакт казался перебросом мыслей на уровне телепатии. Все трое согласно кивнули. Кербер поднялся с места, отошёл от пленных и облокотил на стул окровавленный лом.

— Значит, исключительно в деловых целях. Но что насчёт копа?

— Мы не знаем его.

— Ждали, пока свалит. Нам проблемы с ментами не нужны, — подхватил резко замолчавшего от боли парня его друг.

— Ясно, — сухо ответил Боунс, продолжая стоять к ним спиной.

Он покинул помещение, потребовав от Фредерика повозиться с этими двумя. Не до конца верилось, что они совсем не знают того, кто ошивался рядом с Райзом с погонами на плечах. Подождёт какое-то время и, если не получит ответ от Змееносцев, то пойдёт другими путями. Но прямо сейчас Энди хотел попасть под струи воды, чтобы смыть с себя противную кровь и выбросить из головы мысли, возвращающие его на годы назад.

Стать самым жестоким в городе убийцей, имя которого гремело бы на каждой гангстерской улице не было желанием Боунса. Так распорядилась судьба, которая поставила его перед фактом: жизнь или смерть. А Энди слишком хотел жить, чтобы падать в объятия бессилия, слабости и неизвестной ему темноты. В Бога он не верил, поэтому и на Его милосердие после смерти не надеялся — ожидал лишь пустоту и расплату за всё, что вытворил при жизни. Работа Боунса начинала становиться опаснее с каждым пройденным заданием, пока вовсе не стала самой безбашенной и устрашающей. Пока те, кто следил за каждым его шагом в случае провала, не отошли в сторону и не показали дорогу, по которой ему дальше пришлось идти одному.

Он был уверен, что оступится и провалится в бездну, свалившись с моста. Но этого не произошло. Потому что в тот же период времени встретил того, кто всегда стоял рядом с ним, крепко держал за руку. Он нашёл опору. Да, и цель тоже нашёл. И в существование ангелов он поверил. В одного.

Душ смог вернуть его в равновесие с самим собой, смыл безэмоциональную маску, позволил мышцам расслабиться, лёгким спокойно вдохнуть в полную грудь. Энди провёл по волосам, убирая их назад, и вышел из ванной комнаты, закидывая полотенце на шею. Посмотрел на телефон, но тот тихо спал на столе, не тревожа себя уведомлениями или звонками. Усталость почему-то оказалась непосильной для него ношей. Боунс не стал сопротивляться и упал на заправленную постель, планируя отдохнуть до глубокого вечера. Так он и проспал, а когда открыл глаза, за окном уже разгуливала тьма.

Он вновь спустился в подвал, в котором тишина давяще звенела. Энд посмотрел на пленных и разочарованно вздохнул. Подошёл, чтобы поднять уже непригодную для носки кепку, покрутил в руках. Отсутствие малейших шорохов огорчало его. Надежда на пользу от этих парней казалась ему оправданной, но теперь, смотря на висящие на цепях бездыханные тела, он так не считал. Обернулся к столу, где лежал открытый блокнот с записями. Боунс отложил кепки в сторону, аккуратно, чтобы не запачкать и до того неидеальную мебель, и взял тетрадь. Полистал. Изучил информацию, которую ему оставил Фредерик (его почерк он всегда узнавал, тот выделялся аккуратностью и в то же время странными дёрганными линиями в нескольких буквах).

Энди потянулся к заднему карману джинсов и осёкся. Понял, что забыл телефон в комнате. Он достал из полки пакет, кинул туда окровавленные головные уборы и, обернувшись на Змееносцев, покинул помещение. Отдал свою ношу Терри. Парень ждал его, сидя на месте охраны, пока мужчина делал небольшой обход в их небольшой тюрьме и всматривался в полумрак камер, изредка стуча по решёткам; когда же Боунс остановился рядом с ним, мужчина поднялся со стула и кивнул, забирая комплект трофеев. Оба уже знали, что делать: Теренс прекрасно понимал, чего именно от него хотел Энди, Энди же прекрасно понимал, что Теренс улавливал его мысли без каких-либо слов. И он сделает всё незамедлительно. Они разминулись на первом этаже, где каждый направился по своим делам.

— Энди, — его окликнул Мэттью, правая рука Бейна.

Он замедлил шаг, позволяя нагнать его, а затем они вместе пошли на второй этаж. Мужчина продолжил:

— Ты уже узнал про полицейского?

Энди покачал головой.

— Те ничего особо не знали, гоняли шестёрками по городу за своим капитаном их маленькой группки. Тот коп им неизвестен, а Ключ они поджидали из-за заварухи между Змееносцами и Шакалами, кажется, десятилетней давности. Нас это интересует: их делёжка территории нам только на руку.

Мэтт скрыл разочарование за простым соглашающимся кивком. В конце концов, чего они хотели от двух мелких сошек в их преступном болоте?

— Ну… зато я кое-что узнал. Тебе будет полезно.

Боунс затормозил и развернулся к мужчине.

— Слушаю.

— Кори Сольберг. Работает в Чикаго Полис Департамент. Возможно, с ним можно будет пообщаться, — с намёком произнёс Мэтт и посмотрел на Энди, протягивая бумажку, — адрес, где он работает я пробил.

Он кивнул:

— Я понял.

Энди вернулся в комнату и взял телефон, ножны, расположил средней длины нож у себя вдоль ремня и закрепил. Куртку схватил уже на выходе из особняка. Он каждый раз откладывал момент её утилизации и каждый раз надевал на себя: слегка потрёпанную временем чёрную кожанку с мехом. На улице разгуливал промозглый ветер, и Боунс поёжился, поднимая воротник и пряча руки в карманы. Прошел мимо «БМВ» и кивнул Саммерсу, который копошился в салоне автомобиля напротив.

— Энди, — поздоровался он, поднимая голову, — поздновато ты на прогулку собрался.

— Работа, — только и бросил он, подходя к ничем непримечательному серому «Вольво».

Он завёл автомобиль и включил печку, позволяя себе немного расслабиться. Холод раздражал. Боунс выехал с территории и направился к участку. Ночь позволяла спокойно скользить по трассе, не встревая в ужасные пробки. Добраться вышло чуть больше, чем за час. «Вольво» остановился на дальней парковке, подальше от любопытных глаз полицейских камер. Энди потянулся к заднему сиденью, где взял кепку и тут же накинул себе на голову. Поправил, опуская козырёк. Вышел из машины. Достал сигарету, закурил. Постоял ещё пару спокойных минут и направился ближе к участку. Стоило проследить, в какую сторону направится служащий.

Он стоял на углу, скрываясь за деревьями, растирал замёрзшие руки, уже проклиная ноябрь за такие холодные ночи. Парень не торопился уходить с работы, и Энди уже пожалел, что не выбрал приехать днём, когда солнце хоть немного бы прогрело город. Останавливал себя он лишь одним: Воронам нужен этот чёртов Сольберг незамедлительно. Они не могли ждать, пока их подставной человек найдёт ответ. Слишком долго. Его тоже пора выводить из игры. Найти крысу вскоре не составит труда, уверенность в том, что верхушка Шакалов сузила свой круг подозреваемых до пяти–десяти человек, уже давно нависала над Энди.

— До завтра, Майк.

Боунс в миг повернул голову на отдалённые голоса. Парень вышел из участка и поправил воротник чёрного пальто, затем убрал руки в карманы и прогулочным шагом стал отдаляться от места службы. Энди осторожно последовал за ним. Перехватить его планировалось в переулке или же на пустующей улице. Кори шёл неторопливо, уверенность скользила в каждом его движении. Кербер тихо следовал за ним.

К счастью, парень всё-таки свернул в переулок. Там Боунс и планировал спокойно без камер и случайных глаз прижать его и узнать всё, что ему нужно. Энди тихо убрал руку под куртку, вытягивая из чехла нож. Всё происходило мгновенно: он нагнал и схватил сержанта за плечо, с силой развернул к себе, грубо прижал к шершавой стене здания, надавил предплечьем на грудную клетку и прижал лезвие к горлу. В тишине вдруг звякнул предохранитель. Боунс не стал отводить взгляд от бесстрастного выражения лица Сольберга, но понял, что недооценил своего противника. Во внимательности, уж, точно.

— Зачем ты следил за мной? — отозвался Кори, словно его жизнь не висела на волоске от смерти.

Энди загорелся к нему лишь большим интересом. Ему нравились люди, которые не трусили перед смертью и броско смотрели ей в глаза. Появлялось уважение.

— Думаю, вопросы буду задавать я. Что скажешь?

— Хочешь дырку в животе, валяй, — холодно ответил парень и сильнее прижал пистолет к Энди.

Он усмехнулся в ответ. Колючий ветер скользнул по оголённым частям рук и лицу.

— Горло-то я тебе всё равно перережу.

— Сдохнуть вместе — весьма романтичная затея.

То, с каким стойким равнодушием говорил этот парень, Боунса восхищало лишь сильнее. Он нависал над ним, крепко держа холодное оружие у глотки, а полицейский прижимал огнестрельное к его брюху. Иронично, забавно, интересно. И напрягающе. Опасно. Опасно и довольно рискованно. Кори рассматривал Энди и молчал. Ждал ответной реакции.

— Я не хочу тебя убивать, это ведь лишняя морока… — лениво протянул Боунс, не теряя бдительность, — но мне нужно, чтобы ты немного мне помог.

— Спроси помощи у кого-нибудь ещё. Мой рабочий день уже окончен.

— Ты не понял, — Энди сильнее надавил ножом на горло и отчётливее ощутил прикосновения дула к телу.

— Не думаю. Я повторю: хочешь дырку в животе, валяй. Я из тебя дуршлаг сделаю, Кербер.

— Узнал, — хмыкнул парень и втянул морозный воздух.

— Твою рожу сложно не узнать даже в кромешной тьме.

— Хамить некрасиво.

Ветер сквозняком обрушил на них ледяные когти. Энди сжал губы, подавляя дрожь в теле. Сольберга также не радовал скользящий под пальто холод, он продолжал держать одну руку в кармане, сохраняя небольшое количества тепла. Оба стойко стояли на местах, продолжая давить друг на друга.

— Зачем ты встречался с Райзом? — начал Боунс.

— С каким Райзом? Знаешь, сколько в одном только Чикаго людей с такой фамилией?

— Не заговаривай мне зубы. Наш всеми любимый Ключ. С какой целью вы пересекались?

— Повидался со старым другом, — даже не задумываясь, бросил Кори.

— Дурака из меня делаешь? Зачем ты с ним встречался, Сольберг?

— Дуршлаг из тебя, видимо, делать придётся… — задумчиво, с долей огорчения протянул сержант.

Энди сжал рукоять ножа, лезвие неприятно давило на кожу парню, пролилась первая капля крови. Кори поморщился и стиснул зубы, подавляя инстинктивное желание дёрнуться в сторону. Дуло настойчивее упёрлось в район брюшной полости.

— Может, поговорим более мирно? Пока я ещё не взбесился.

— Пристреленные не говорят, — ощущая давление на шее, тихо выдавил Кори и поднял на него взгляд.

— Прирезанные тоже.

— Попусту тратишь своё время, Кербер.

— Вывернуться у тебя не получится. Мы всё видели. Ты прекрасно ускользнул от каждой камеры, знал, что тебя могут вычислить. Попытался от них скрыться, — Энди заметил, как собеседник на секунду скривил губы, беззвучно выругавшись, и ухмыльнулся, — Райз ведь информацию таскает… Он тебе что-то передал. М, что именно?

Сольберг молчал, поэтому ему пришлось продолжить.

— Или же эту информацию ему дал ты… А, может… ты на падаль эту и работаешь? — он тихо рассмеялся, — чё-ёрт, так вот оно что, — крепче прижал его к стене, — так я тебя уже за это могу прирезать. Коллеги твои мне только «спасибо» скажут. Подстилка преступная. На деньги позарился? Ну, и сколько они тебе заплатили? Валяй, отвалим тебе бабла за информацию, так и быть. Сколько хочешь?

— Деньги меня не интересуют.

Казалось, ничто не способно вывести этого человека из равновесия. Его жизнь повисла в руках одного лишь преступника, его разоблачили, его было легко сдать как предателя, если они бы нашли обнародованные факты, что тоже не было проблемой, если подёргать за правильные нити, но даже в эту минуту он вполне уверенно сжимал пистолет и бездушно смотрел ему в глаза. Энди рассмеялся, а затем коротко спросил:

— Нет?

— Нет.

Боунс покачал головой и вздохнул. Ветер свистел, противно облизывая им лица. Трепал волосы, блуждал под одеждой, прикасался к коже, как девушка лёгкого поведения, давно не ощущавшая на себе мужского внимания, жаждала каждого прикосновения. Ему не нравился мороз, не нравился холод, не нравилась поздняя осень, зима, огромные куртки, даже хлопьями падающий снег. Не нравилось. Кори продолжал смотреть на него с непоколебимой стойкостью.

— Чего ждёшь, Кербер? Убивай. То-то заголовки газет всколыхнут весь город: «Полицейский убит в переулке неподалёку от участка», «Убийство полицейского прямо у участка», «Личные счёты или чей-то план?», — Кори усмехнулся, — как будешь выкручиваться?

— Я не делаю опрометчивых решений.

— Ну-ну... — в глазах Кори удалось прочитать насмешку, про Энди Боунса он знал немало, чтобы повернуть его «чистые руки» кровавой стороной, но были ли у него для такого хода вещдоки или он блефовал, неизвестно, — даже сейчас? Ты тычешь мне своим ножом прямо в шею, одно движение, твоё или моё, — и я труп. Тебе придётся покинуть страну, — ведь ты точно будешь в розыске, — на сколько, год–два? Придётся оставить всё, что тебя здесь держит, возможно, даже забыть навсегда. Ты свалишь из страны под другим именем, будешь каждую ночь вспоминать всё, что осталось здесь, в Чикаго. И будешь жалеть. Будешь ведь, а? Не думаю, что у тебя нет сердца, Кербер. Всё-таки ради кого-то ты таким стал.

Энди передёрнуло от последней брошенной ему фразы, и он посильнее сжал рукоять.

— Ещё хочешь меня убить, Энди Боунс?

Парень стиснул зубы, чувствуя обнажившееся лезвие поражения, и оно было обращено на него. В таком случае ему было, что терять. Он убрал оружие. Кори плавно опустил пистолет, но прятать в кобуру не стал. Продолжал опасаться какого-либо выпада Ворона. Коснулся шеи и посмотрел на подушечки пальцев, потёр их между собой, размазывая на них кровь.

— Так уж лучше, — только произнёс Кори, как тут же об этом пожалел.

Всего секунда, как Энди сорвался с места и выбил из его руки пистолет до острой боли в запястье. Нанёс удар по лицу и повалил его на асфальт. Навалившись на сержанта всем телом, принялся бить отточенными ударами, выбивая из лёгких полицейского весь воздух. Разбивать нос или же губу он не стал. Если завтра его увидят с опухшим лицом, разукрашенным в бордово-фиолетовые пятна, вряд ли коллеги станут молчать и пускать такое на самотёк, обязательно возьмутся за человека, который, по их мнению, мог бы это сделать. Будут поиски, а это не лучше, чем он бы его убил здесь, как дворнягу. Поэтому он бил его по тем местам, которые можно было легко скрыть под одеждой.

— Сука пернатая, — бросил Кори между ударами Боунса, пытаясь защититься от новых.