Те, кто тонет в тишине

Собираюсь как-то отвлечься, как Искорка переворачивается на бок и убирает телефон, заметив, что я стою в дверях. На ней обтягивающая белая майка, которая подчёркивает её грудь, и я едва справляюсь с тем, чтобы просто не издать стон.

— Ты всё-таки пришёл, — тихо улыбается она, будто бы не догадывается, что мои нервы на пределе.

Пожалуйста, вселенная, почему именно мне это испытание?

Я подхожу к кровати и забираюсь под одеяло вместе с ней. Она тут же укладывается на мою обнаженную грудь, и я внутренне рад, что хоть спортивки надел.

— У тебя шикарное тело, Блонди, — произносит она, а я не могу сдержать улыбку.

— Засыпай, — тихо отвечаю, целуя её в макушку. Она кладет свою маленькую ручку мне на пресс и начинает водить пальчиком по коже. Я напрягаюсь — чёрт, как же трудно сдерживаться. Полтора года без секса — это вам не шутки.

Я ловлю её пальчики и подношу к губам, целуя их. В её янтарных глазах появляется озорное выражение, и она хитро улыбается. Чертовка.

— Искорка, пожалуйста, пощади меня, — прошу, чувствуя, как растёт напряжение.

— Прости, — хихикает она, утыкаясь носом в мою грудь и оставляя обжигающий поцелуй.

Боже, это всё похоже на сон, но слишком реальное, чтобы быть им.

Я хотел дождаться, когда она уснёт, чтобы тихо выбраться, но сам не заметил, как погрузился в сон и снова оказался в ужасном кошмаре, словно это реальность.

Я на борту старого военного корабля, который застыл в объятиях непроглядной ночной тьмы. Луна и звёзды скрыты за облаками, их свет болезненно тусклый и мерцающий, будто предвещает беду. Мачты, верёвки и снасти угрожающе поскрипывают, но я точно знаю, что не в этом опасность. Я снова ищу кого-то, пробираясь по скользкой палубе, и сердце моё колотится, будто пытается предупредить меня о приближающейся угрозе.

И вот я вижу Искорку, стоящую у края борта, в непринуждённой позе, смеясь и шутя, словно не слышит моих предостережений. Я хочу закричать ей, чтобы она отступила, чтобы предупредить о грозящей опасности, но слова застревают у меня в горле, стиснутые невидимой хваткой, как будто кто-то вливает раскалённое железо в мою глотку. В этот момент Искорка наклоняется назад, теряет равновесие и соскальзывает в ледяную чёрную бездну моря…

В ужасе я открываю глаза и вижу, как Искорка смотрит на меня, нежно гладя моё лицо. Это сон… только сон.

— Егор, всё хорошо, — начинает она, но не успевает договорить. Я резко опрокидываю её на спину и впиваюсь в её губы. Она мне нужна сейчас больше всего. Не могу больше сдерживаться. Страх потерять её снова, в реальности захлёстывает меня, и в этот момент я не думаю ни о чем, кроме неё. Её губы такие мягкие, а прикосновение такое нежное, что всё вокруг теряет смысл. Я полностью погружаюсь в её тепло, как будто это единственное, что меня спасает от самого себя. Её руки обвивают меня, и я чувствую, как её дыхание становится быстрее, как и моё.

— Искорка, — шепчу я между поцелуями, будто это заклинание, которое должно вернуть меня к реальности, — Я не отпущу тебя.

Она смотрит на меня своими янтарными глазами, полными понимания и нежности, и в этот момент я понимаю, что готов пойти на всё, чтобы защитить её от всего, что может нас разлучить.

— А я и не уйду от тебя, — шепчет она, и в следующее мгновение её губы снова прижимаются к моим, в этом поцелуе есть всё: и нежность, и неукротимая сила. Наши языки встречаются, будто в безумном танце, и каждый миг ощущается как будто заряжен электричеством.

Я чувствую, как её руки поднимаются по моему плечу, словно пытаясь притянуть меня ещё ближе, и это сводит меня с ума. Мои пальцы медленно скользят под край её тонкой майки, прикасаясь к её горячей коже. Она выгибается навстречу, и я слышу её тихий, сладкий стон, который буквально срывает последние остатки моего самообладания. В ней — всё, чего я боялся, и всё, о чём я только мечтал.

Медленно, стараясь контролировать себя, я прикасаюсь к её талии, ощущая, как её дыхание сбивается. Этот миг — как обещание, как что-то, что я хотел бы оставить между нами, защищённое от всего остального мира.

— Искорка, — снова шепчу я, словно заклиная, надеясь, что эти мгновения останутся с нами навсегда.

Она тихо шепчет, почти срываясь на стон, что хочет меня. Этот голос, её дыхание — меня словно током прошивает. Я не могу устоять, не могу больше отводить взгляд от того, как она смотрит на меня, доверяя каждую клеточку себя. Мы нужны друг другу. Сейчас и всегда.

Моя рука, словно ведомая инстинктом, скользит по её телу, находя мягкую округлость, затем её сосок, твёрдый и чувствительный. Сжимаю его пальцами, и её тело отвечает трепетом, она тихо стонет, едва слышно, но эти звуки оглушают меня. Поднимаю её майку, жадно обхватываю губами этот будоражащий участок кожи, ощущаю, как она изгибается навстречу. Едва касаюсь зубами, и её стон становится глубже. Моя рука скользит вниз, к её животу — он идеально плоский, как будто созданный, чтобы я поклонялся каждой его линии. Там, в центре, блестит прокол в пупке. Я не знал этого раньше. Это... чёрт, это сводит меня с ума.

Я хочу доставить ей удовольствие. Хочу, чтобы этот момент стал её, чтобы она запомнила каждую секунду. Мои губы, неспешно и осторожно, движутся вниз по её животу. Но её рука мягко останавливает меня. Её взгляд... Её голос, хриплый, едва слышный:

— Не могу больше ждать.

Этот момент — он словно взрыв. Я сбрасываю с себя спортивки, тяну её майку через голову. Её кружевные трусики — тонкие, словно паутина, но они становятся для меня барьером, который я разрываю без сожаления. Варвар? Да, чёрт возьми, да. Но это нас только заводит сильнее.

Она лежит передо мной. Моя. Совершенная. Её тело будто создано для меня. Я замираю на мгновение, смотрю в её глаза, касаюсь её лица, и, облокотившись рядом с её головой, накрываю её губы своими. Мы требуем друг друга, сливаясь в единое целое. Моя рука опускается вниз, находит её влажные, горячие складки, и я осторожно вхожу в неё пальцами. Её тело отвечает мне волной напряжения. Она выгибается, дрожит, а я покрываю её шею нежными, словно трепетными, поцелуями. Её кожа на вкус, как карамель, сладкая и тёплая.

Я уже не могу себя сдерживать. Она зовёт меня, и я подчиняюсь этому зову, проникая в неё. Она невероятная. Узкая, горячая, будто пылающая страстью. Каждое движение, каждый миллиметр — это новая волна ощущения. Я увеличиваю темп, и её тело взрывается, сжимая меня так сильно, что я теряю контроль. Я отдаю ей всё, полностью, без остатка.

Когда всё заканчивается, моё тело налито тяжестью. Это приятная усталость, словно я отдал ей не только силы, но и часть своей души. Собравшись, я поднимаюсь, иду в ванную, смачиваю полотенце. Возвращаюсь к ней, осторожно касаюсь её тела, стирая следы нашей близости. Она улыбается, едва заметно, тянется ко мне.

Я ложусь рядом, и она, как всегда, устраивается на моей груди. Её дыхание ровное, спокойное. Мы ничего не говорим. В этой тишине больше, чем в любых словах. Ощущая её тепло, я закрываю глаза и засыпаю, уверенный, что наше соединение — это что-то большее, чем просто физическое. Это целый мир, который принадлежит только нам двоим.

Глава 8

Кира

Я просыпаюсь ранним утром с ощущением лёгкости, какого давно не было. Даже сама удивляюсь, как мне хорошо. Поворачиваюсь и вижу Блонди рядом. Он спит так мирно, так спокойно. Смотрите, видите? Его волосы чуть взъерошены, ресницы слегка подрагивают во сне. Он такой... милый. Улыбаюсь, и сердце сжимается от этой тихой, уютной любви. Да, я без ума от него.

Встаю осторожно, чтобы не разбудить, и иду в душ. Тёплые струи воды обнимают меня, расслабляют, и я невольно вспоминаю вчерашнюю ночь. Как он проснулся от кошмара, весь взвинченный, с болью в глазах, которую даже не пытался скрыть. Я обнимала его, гладила по спине, шептала, что он не один. Он не сказал, что ему снилось, но я знаю, рано или поздно он доверится. А ещё наш первый раз... Честно, я будто взлетела. Это было так сильно, так искренне, что до сих пор кажется нереальным. Кажется, и для него тоже.

Стоя под струями воды, я начинаю напевать. Петь в душе — моё любимое занятие. Акустика тут просто потрясающая, и мой голос звучит так, будто создан для этого пространства. Сегодня я напеваю «Кометы» от polnalyubvi, и мне хочется верить, что даже плитка на стенах слушает с удовольствием.

— Искорка, — вдруг слышу его голос. Низкий, хрипловатый, совсем близко. Я вздрагиваю и оборачиваюсь, не сразу понимая, что он уже здесь. Обнажённый, с мокрыми волосами, с этим лукавым взглядом. Готовый — и да, вы понимаете, о чём я.

— Ты меня напугал! — пытаюсь справиться с волнением, прикрываясь руками. Но это только смешит его.

— Обожаю твой голос. — Его взгляд становится мягким, почти нежным. — Спой ещё что-нибудь.

Я закусываю губу, глядя на него. Хочется согласиться, но...

— Спою, если расскажешь, что значит эта татуировка, — отвечаю, протягивая руку и касаясь изображённой на его груди розы ветров. Её линии чёткие, будто живые, и я чувствую, как под моей ладонью медленно бьётся его сердце.

Блонди слегка хмурится, будто вспоминает что-то далёкое, а потом говорит:

— Я бывший моряк. А моряки любят такие символы. Они ведут нас домой. Даже если дом — это не место, а человек.

Его слова трогают до глубины. Чуть не зная, что ответить, я начинаю тихо напевать припев из «Эй, моряк» — из того самого фильма «Человек-амфибия». Он улыбается, а потом смеётся, громко и заразительно. Это чистый, искренний смех, от которого всё внутри переворачивается.

— Искорка, — он протягивает руки, притягивая меня ближе, и в этот момент я будто растворяюсь в нём. — Я тебя не отдам никакому дьяволу.

Мои губы чуть приоткрываются, и прежде, чем успеваю подумать, вырываются слова:

— Значит, ты хочешь, чтобы я тебя любила?

Сама не верю, что это сказала. Но он только смотрит на меня. Его глаза — как шторм перед самым рассветом.

— Да, хочу, — отвечает он, и его голос становится низким, почти рычащим. Потом наклоняется и целует. Этот поцелуй — всё. Он глубокий, горячий, требовательный. У меня буквально подкашиваются ноги, и я хватаюсь за его плечи, чтобы удержаться. Но я знаю, что он не даст мне упасть. Никогда.

***

Выйдя из душа, я буквально парю в воздухе. Счастье накрывает меня, как волна, обволакивает, заставляя сиять изнутри. Он такой страстный, такой нежный… невероятный. Я смотрю в зеркало и вижу улыбку, которая не сходит с моего лица. Неужели это правда? Неужели теперь он мой? Я трогаю пальцами шею, где до сих пор чувствую его горячие поцелуи. Вот и весь диагноз: я до безумия влюблена в этого мужчину.

Накинув лёгкий халат, я быстро одеваюсь и направляюсь на кухню. Думаю, о том, что приготовлю завтрак. Завтрак для нас. Слышите? Для нас.Само слово звучит так тепло, так уютно, что мурашки бегут по коже. Боже, как же приятно чувствовать себя частью чего-то большего.

Сегодня у меня насыщенный день. Надо заехать к куратору и показать диплом. Да, я его наконец-то закончила! И пусть на это ушло чуть больше времени, чем я планировала, сейчас я испытываю гордость. Чувствую, что справилась с чем-то важным.

Мы завтракаем вместе, за кухонным столом. Егор, или, как я обожаю его называть, Блонди, сидит, напротив. Я украдкой смотрю на него, наслаждаясь каждой секундой. Как он держит кружку, как проводит рукой по волосам. Даже в простых движениях он кажется идеальным.

Когда я заканчиваю и встаю, чтобы уходить, он задерживает меня за руку, притягивает ближе.

— Удачи, Искорка. Ты всё сделаешь идеально, — шепчет он, и мне хочется остаться здесь навсегда.

Но дела зовут. Я бросаю прощальный взгляд, захлопываю дверь и мчусь к куратору.

А он остаётся дома. У него сегодня выходной. Представьте себе: целый день свободы! Ведь Диана и мой великолепный начальник укатили на Кипр, оставив ему возможность немного расслабиться.

Мы планировали провести эти дни вместе. И только вместе. Я представляю, как вернусь, сброшу кроссовки прямо в прихожей и упаду ему в объятия. Нам не нужно никуда спешить. Только мы и эти несколько дней. Только наши разговоры, смех и близость, которая делает мир ярче. В постели, на кухонном столе или под душем…

Там, где нам захочется.

***

Просидев добрых три часа над дипломом с куратором, я выхожу из кабинета с чувством абсолютной опустошённости. Голова гудит, мысли путаются. Если бы я была лимоном, из меня бы выжали не только сок, но и кожуру. Набираю такси и решаю, что лучшая терапия после такого марафона — это шопинг. У меня как раз есть причина: нужно прикупить что-нибудь новое и красивое. Ведь Блонди заслуживает лучшего, не так ли?

К тому же Олежек написал, хочет встретиться. Наверняка это связано с тем, что я игнорирую отца. Думаете, это легко? Нет, совершенно нет. В детстве я была его «папиной дочкой», постоянно крутилась рядом, ловила его похвалу и, кажется, жила только ради неё. Но я выросла. Теперь мне хочется жить своей жизнью. Это не значит, что я люблю его меньше, просто я перестала быть маленькой девочкой, которой всегда нужно его одобрение.

После небольшого рейда по магазинам я стою у витрины с бельём. Пальцами перебираю кружева, выбираю цвет, фасон. Думаю, что выберет он, если я дам ему эту возможность? Улыбаюсь сама себе и решаюсь. Надеюсь, Блонди оценит. На выходе бросаю взгляд на часы и понимаю, что пора бежать к кафе.

Кафе на четвёртом этаже — место для меня особенное. Здесь не бывает суматохи, можно спокойно посидеть, насладиться моментом. Вид, конечно, посредственный — только стеклянные стены торгового центра и капли дождя на них. Но мне нравится. Увидев Олежика, который уже машет мне рукой, подхожу ближе и чмокаю его в щёку. Люблю своего братца, ничего не могу с этим поделать.

— Привет, соскучился? — спрашиваю с улыбкой.

— Привет, Кнопка. Конечно.

— Только не начинай про отца. Скажешь хоть слово — я уйду, — предупреждаю, поднимая палец.

— Нет-нет, я не о нём. Но тема тебя точно затронет.

— Что-то случилось? Ты меня пугаешь.

— Артём прилетел. Вчера. Мы виделись.

— Это же отличная новость! Где он? Хочу встретиться с ним сегодня же!

Олежек делает паузу, и от его выражения лица у меня начинает тревожно сжиматься живот.

— Кнопка, он прилетел не один.

— Ну и что? — настаиваю. — Он с невестой?

— Да.

— Это прекрасно! Почему ты так напрягся?

— Потому что она — дочь Молостова.

И тут моё настроение резко меняется. Ой, вот это уже не просто новость. Это проблема.

— И как это касается меня? — спрашиваю с притворным спокойствием.

— Артём через неделю хочет познакомить всех с невестой. Официально. И объявить о помолвке.

— Что?! — я хватаюсь за лицо. — Он серьёзно? Он вообще понимает, что делает?

— Нет, не понимает. Или понимает слишком хорошо. — Олежек трет висок, избегая моего взгляда. — Я уже рассказал парням, а сегодня вечером скажу родителям. Только Артём просил пока не упоминать фамилию невесты.

— Это катастрофа! Он реально хочет взорвать нашу семью?

— Думаю, он ждёт именно этого, — устало вздыхает брат.

Вы, наверное, не понимаете, почему меня это так выбило из колеи. Дело в том, что отец и Молостов — это как лед и пламя. Когда-то они начинали вместе, дружили, строили бизнес. Но потом Молостов за их спиной открыл свою компанию, переманил клиентов, прикрываясь якобы дочерним проектом. С тех пор отец и слышать о нём не хочет. Их компании давно ведут холодную войну, и я не помню, чтобы отец хоть раз упомянул Молостова без злости.

Посидев ещё немного с Олежиком, я решаю, что нужно переключиться. Мы разъезжаемся по домам. По пути я осознаю, что не видела Блонди весь день. Он даже не писал, но я не звоню. Он любит тишину, ему проще, когда не навязываются. Пусть привыкает к новой жизни, к нам.

И знаете, даже несмотря на эту суматоху, настроение у меня отличное. Оно такое хорошее, что ничто его не сможет испортить!

Подъезжаю к дому Блонди, который теперь и мой. Не верится до сих пор, правда? Расплачиваюсь с таксистом и, только собираясь открыть дверь, вижу Егора возле подъезда. Он обнимается с какой-то блондинкой, а затем целует её в щеку. Чёрт! Что это? У него есть ребёнок? Точно, смотрите, они похожи как две капли воды!

Боже, какая же я дура! Теперь понимаю, почему он не подпускал меня к себе — он просто не хотел изменять. Но подождите. Если эта блондинка его девушка или жена, то зачем он позвал меня жить к себе? Неужели он собирался сделать из меня замену? Нет, этого не будет. Плевать на всё это! Пошёл он куда подальше. Как же я наивна, просто полная дура!

Я всё ещё сижу в такси, словно приклеенная к сиденью, и пытаюсь осознать происходящее. Сердце колотится так сильно, будто готово выскочить из груди. Мысли в голове скачут, как обезумевшие птицы, и каждая из них больно клюёт меня: «Как я могла не заметить этого раньше? Все его намёки, сомнения…» Он явно не был готов к чему-то серьёзному, а я… а я просто строила воздушные замки.

Смотрю на них — на его нежные объятия, как его пальцы мягко касаются её плеча. Вижу её сияющую улыбку, и внутри всё переворачивается. Он смеётся, а её глаза светятся от счастья. Чёрт возьми, это так больно. Ведь я всё это время мечтала, чтобы он смотрел так на меня. Чтобы это было нашим. И знаете, что самое ужасное? Меня душит не только боль, но и зависть. Может, я никогда не смогу занять её место? Может, я для него лишь временное развлечение?

Нет! Хватит! Я не собираюсь сидеть здесь и наблюдать за их милой картинкой счастья, словно лишняя в их истории. Быстро разворачиваюсь к водителю и, глядя в зеркало заднего вида, произношу:

— Увезите меня отсюда.

Голос звучит хрипло, словно чужой, но я не могу позволить себе раскиснуть. Ещё одна секунда, и эмоции захлестнут меня, но я этого не допущу.

Сейчас главное — уехать. Плевать на Блонди, плевать на всё это. Я заслуживаю большего, чем быть запасным вариантом в чьей-то жизни.

***

Два часа ночи. Я уже изрядно пьяная, сижу на кухне у Ви. В руке стакан с чем-то крепким, а по щеке катится очередная слеза. Утираю её ладонью и продолжаю изливать всё, что накопилось на душе. Этот хмырь буквально выбил меня из-под ног, заставил чувствовать себя так, будто я тону где-то на дне самого мрачного океана. Слёзы льются рекой, а я не могу их остановить. Ну почему это так больно?

Как бы вы себя чувствовали, если утром всё было как в сказке, а вечером эта сказка разбилась вдребезги? Я думала, что он был искренним. Что мы с ним — это что-то настоящее, что-то большее. Но теперь этот образ развеялся, словно дым. Я видела его. Видела её. Их. Как он обнимал ту блондинку, как смеялся, словно забыл обо мне. И это после того утра, которое я считала особенным. После того, как он смотрел на меня, как говорил, как держал меня в своих руках.

Это предательство. Ложь. Гнусная, безжалостная ложь, которая режет по сердцу так глубоко, что кажется, я не смогу восстановиться. Как можно было так поступить? Даже не задуматься о том, как я это восприму?

Обхватываю голову руками, и Ви тут же оказывается рядом. Она смотрит на меня с тревогой, гладит по плечу и говорит что-то успокаивающее, но я не слушаю. Я больше не могу терпеть эту боль. Не могу быть слабой.

— Поехали в клуб, — выдаю я резко, прерывая её.

— Ки… Ты уверена? Может, лучше завтра? — её взгляд становится ещё тревожнее.

— Нет. Сейчас. — я упрямо встаю и иду к шкафу Ви.

Обычно она первая зовёт меня куда-нибудь развеяться, но сегодня я взяла её роль на себя. Ви смотрит на меня так, будто боится, что я устрою какую-то драму. И знаете, у неё есть на то причины. Братцы вытаскивали меня из передряг столько раз, что сбились со счёта. Но я не собираюсь доставать их этим сегодня. Нет. Сегодня я просто хочу веселиться.

Роюсь в шкафу, вытаскиваю самый дерзкий, самый вызывающий наряд, который только могла найти. Слава богам, у нас с Ви один размер — даже обувь подходит. Вот за это я её люблю ещё сильнее! Мы с ней сестры по духу. Хотя… будь у меня настоящая сестра, пришлось бы делить её с братцами и их заботу — а я так привыкла быть центром этого внимания и любви, что не готова отдавать никому.

Ви хмыкает:

— Ну и образ… Ты уверена, что это то, что тебе нужно?

— А что ещё мне остаётся? Быть жалкой? Нет уж, спасибо.

Взглянув в зеркало, я поправляю волосы и понимаю, что выгляжу так, будто готова свести с ума весь клуб. Это и есть мой план. Сегодня я — не грустная девочка с разбитым сердцем, а та, кто сама выбирает правила игры.

Егор

Половина третьего ночи, а её всё нет, и я уже просто извёлся. Пришлось позвонить ребятам с работы и попросить найти Искорку. Она не отвечает ни на звонки, ни на сообщения, а потом и вовсе кидает меня в чёрный список. Вы что-нибудь понимаете? Я — нет.

Сегодня ко мне приехала сестра с племянником, и, честно говоря, я совсем забыл об этом. Искорка так мене вскружила голову, что думать о чём-то ещё просто не получается. А сейчас — полный игнор весь вечер и половина ночи. Может, я как-то не так себя повёл утром? Или, может, она пожалела о том, что произошло между нами? Нет, даже думать об этом не хочется. Я чувствовал, что ей было так же хорошо, как и мне.

И вот, наконец, получаю сообщение от нашего парня с работы — он её нашёл. Вы не поверите, в караоке-баре! Это что, серьёзно?

Кажется, я действительно поторопился. Может, она испугалась или разочаровалась во мне? Не хочу в это верить. Но, судя по всему, я уже схожу с ума — лежу на её кровати, окружённый плюшевыми страшными игрушками, и вдыхаю этот карамельный запах, который, кажется, запечатлелся у меня в голове навсегда. Но несмотря на всё, я не могу игнорировать тот факт, что я просто злюсь. Её исчезновение, это молчание, игнор… Это выводит меня из себя. Сердце бьётся быстрее, и пальцы нервно сжимаются. Я ощущаю, как напряжение нарастает, как что-то внутри меня буквально рвётся наружу. Это раздражение сжигает меня изнутри, и я готов взорваться.

Пора разобраться, что происходит, и узнать, почему она так себя ведёт. Поднимаюсь с кровати, беру ключи от своей машины «Ford Bronco Raptor» и направляюсь в коридор, спускаясь к машине на парковку.

Через двадцать минут я уже у заведения. Захожу и… просто застываю. Вы это тоже видите? Что это на ней? Может, у неё и правда биполярное расстройство? На ней, похоже, всего два лоскута ткани. Этот пурпурный топ с завязками, прикрывающий только грудь, и юбка, похожая на шарф, едва доходящая до середины бедра. Ботфорты на высоком каблуке — и всё это делает её образ таким дерзким, сногсшибательным, чертовски сексуальным. Она выглядит невероятно, но дело не только в этом — половина зала смотрит на неё, прожигая её взглядами, а она стоит на сцене и поёт, не обращая ни на кого внимания.

Да уж… Она точно сводит меня с ума.

Но она только моя, и мне нужно забрать её отсюда, пока не поздно. Когда она заканчивает петь и начинает спускаться со сцены, к ней тут же подходит какой-то мужик, кладёт руку ей на талию и ведёт к столику. Не понял. Это что, тот тип с ужина? Если он сейчас же не уберёт свою лапу с моей Искорки, я ему её точно сломаю.

Едва успеваю осознать свои действия, как уже оказываюсь рядом с ними.

— Убрал руку, если хочешь и дальше её использовать, — говорю холодно, глядя этому типу прямо в глаза.

— О, Блонди! Ты здесь? Какая неожиданность! — растянуто и с ноткой пьяного удивления произносит Искорка.

Внутри всё закипает. Она пьяна? Да ещё и в таком виде? Чёрт возьми, что она творит?

— Эй, приятель, двигай дальше, — рявкает этот мудак, — Кирюша, идём.

— Искорка, хватит, идём домой, — резко говорю я, возможно, грубее, чем следовало бы. Но это уже за гранью. Я готов уничтожить этого типа, а ей — задать пару вопросов, пока не пойму, почему она тут и в таком виде.

— Блонди, не мешай, мы с Русиком тут отлично развлекаемся, — с нарочитой легкостью бросает она и, помахав мне пальчиками, уже собирается уйти, но я перехватываю её руку.

— Искорка, ты идёшь по-хорошему или мне придётся сделать по-своему? — прищурившись, бросаю ей взгляд, который говорит сам за себя.

Она фыркает, закатывает глаза. Ох, да она меня дразнит, как всегда. Понял, ладно. Шаг к ней, но тут этот тип переграждает мне путь и толкает в грудь. Я делаю шаг назад, оглядываю место, куда он меня пихнул, и перевожу взгляд на него, хищно усмехаясь.

— Тебе это зря пришло в голову.

— Ты хоть знаешь, кто я? — хрипит он с вызовом.

— Без разницы, — бросаю сухо.

Сократив расстояние, я наношу удар в солнечное сплетение, выворачиваю ему руку и с размаху бью его лицом об стол рядом. Наклоняюсь и шепчу на ухо:

— Ещё раз увижу, что лапаешь мою девушку, и это станет твоей последней ошибкой.

— Ты… ты покойник, слышишь? Ты мне угрожаешь? — прохрипел он, скривившись от боли.