Дача

Дожевав грудку, приготовленную по пп-рецепту из группы в ВКонтакте под названием «LoveКАЧ», он прикрыл глаза и покачал головой, делая мысленный комплимент своим же кулинарным способностям, потом спросил:

— Девушка — это та, которая на прошлой неделе приходила? Рыженькая та?

— Она, она. Хорошая девочка, — ответил Игорь. — Эдик нам её подогнал. Она из «Микрона».

— Ничего такая, мне показалось, — протянул Борис. — А что в «Микроне» платить перестали?

— Там свои причины, — замялся Игорь. — И ты мне давай, Боря, без этого своего… Без пикапа в офисе, я серьёзно.

Едва ли кто-то мог подумать, что Игорь с Борисом — ровесники, настолько разные они были. Игорь говорил: «девчата» и «дамы», Борис: «чики» и «тёлки». Игорь обращался к другим разработчикам: «ребята», Борис: «мужики». Но, несмотря на пропасть между ними, Игорь ничего так не любил, как слушать любовные истории Бориса после выходных, при этом, конечно же, качал головой, будто бы осуждая его.

— А Эдик-то уже откуда с новенькой знаком? — удивился Борис.

Борис работал с Эдиком четыре года, но Эдик до сих пор отскакивал от него в испуге, если вдруг приходилось встретиться в коридоре. В таких случаях Борис только смеялся и говорил, растягивая насколько можно букву «и»: не боись!

В свою очередь, Эдик считал Бориса быком с маленьким мозгом (в этом они сходились с Гошей) и с презрением относился к его высказываниям на совещаниях, но никогда не спорил. Борис же спорил с Эдиком всё время, но только для того чтобы в очередной раз поглядеть, как мертвенно-бледное лицо Эдика начинает зеленеть.

— Она его одногруппница, — Игорь вытянул водянистую петрушку из смятого пакета и недовольно покосился на Гошу, склонившегося над промасленной коробкой с маленькой пиццей: — А ты всё пиццами давишься, Гоша. Зелень надо есть. Вот, ребята, ещё один, кому жениться пора.

Игорь по-девичьи хихикнул. Гоша тоже посмеялся (тимлид всё же): пиццы и правда ему уже надоели. Он давно жил один в съёмной двушке. Две комнаты ему, конечно, были не нужны, но квартира была когда-то выставлена по такой приятной цене, что он взял.

После смерти мамы у хозяйки не было никаких сил заниматься разбором шкафов и готовить квартиру к продаже, поэтому продавленный диван, прикрытый ковром, старый гриб в мутной банке под коричневатой марлей и поблёкшая икона из тёмного дерева — всё без всяких изменений перешло к Гоше.

— Можете тут всё переделать, — неловко комментировала хозяйка, заглядывая в глаза Гоше. — Только вторую комнату я, извините, закрыла на замок. Туда сложили всякий хлам. Если вас это не смутит…

Гошу ничего не смущало в квартире за десять тысяч рублей, которая ещё и возле работы. Он быстро подписал договор и внёс задаток. Давило желание побыстрее отделаться от подозрительной любезности арендодательницы и её не менее подозрительного оценивающего взгляда.

Офис «Полёта» был теперь в пятнадцати минутах ходьбы от дома. На Карла Маркса, пять. «Полёт» занимал весь второй этаж двухэтажного коттеджа, а на первом этаже был офис «МТС». По бокам коттедж окружал подгнивший забор, изо всех щелей которого лезли, как волосы из подмышки, сухие кусты. За забором чернел полусгоревший дом.

Директор фирмы не упускал возможности выступить перед коллективом. Программист в прошлом, он в своё время привлёк инвестиции и теперь развивал платформу финансового учёта для малого и среднего бизнеса. И, хотя компания называлась «Полёт», летали они пока невысоко: идея не окупалась шестой год. Зарплату не только не повышали, но даже здорово урезали. Однако работать программистам в Пскове больше было негде. Кроме «Полёта», программистов нанимали только в «Микроне», но там платили ещё меньше.

Из-за пятнадцати тысяч рублей разницы перешла к ним и Анита Цейтлина. Это, скорее, было такой её игрой, повышать ставки: в деньгах Анита не нуждалась. Жила она в собственной квартире в новом доме в центре, на Пушкина. Квартиру родители подарили Аните в 2011 году, на совершеннолетие, а потом от сердечного приступа умер отец, и хлопоты по ремонту спасли не только Аниту, но и Виолетту Захаровну, которая в бегах по строительным магазинам и товарам для дома столкнулась с Аркадием Павловичем.

Про «Полёт» Анита узнала от Эдика. Это он скинул ей ссылку на вакансию: «Ищем разработчика на Python». С Эдиком Анита была знакома с института, учились в одной группе в Псковском государственном. Эдик выпустился, а Анита пошла дальше, в магистратуру. Виолетта Захаровна считала, что так престижнее, и была готова ради престижа ещё посодержать дочь.

Долговязый, похожий на знак вопроса из-за своей, казалось, пожизненной сутулости, Эдик нависал над Анитой и её подружкой Алёной все четыре года учёбы. Был он не единственным парнем в их компании, с Анитой и Алёной ходили ещё двое таких, с блестящими от кожного сала волосами. Кавалькаду из пяти человек в институте прозвали «Командой Марвел».

Были в группе парни и покрасивее, и покруче, и даже на машинах, но Аниту всегда притягивал интеллект, не внешность. Да и сама она красоткой, как ей казалось, не была.

Сегодня с утра она плотно замазала веснушки, которыми её лицо было усыпано не только летом. Уложила волосы натурального медного оттенка на прямой пробор, кончики смазала сывороткой, чтобы срез был более чётким и не пушился. И чуть тронула тушью ресницы. Яркого макияжа, в отличие от мамы, Анита не любила.

На новую работу она захватила личный ноутбук, рассчитывала получить все доступы, чтобы хотя бы иногда работать дома.

— Всё, пришла, — задирижировал Игорь. — Ребят, без шуточек давайте. Ну, пожалуйста!

Анита вошла в кабинет в любезном сопровождении Владимира Геннадьевича. Его очки отблёскивали так, что не было видно глаз, и лысина тоже светилась.

— Принимайте нового члена, — сказал директор.

— Анита, здравствуй, — сказал из-за своего стола Игорь и показал на стол слева от него. — Ты можешь располагаться здесь, пожалуйста.

— На член не похожа, — шепнул Борис, наклонившись к Гоше, и Гоша устало вздохнул.

Анита поставила рюкзак с ноутбуком на свой стол.

— С маркетингом я тебя познакомил, — сказал Владимир Геннадьевич и добавил с игривой строгостью, обращаясь теперь уже ко всем: — Сегодня совещание. Готовимся, не забываем.

Игорь пару раз открыл и закрыл рот, а потом указал рукой на стол слева от входа и сказал:

— Ну, Эдика ты знаешь.

Эдик не мог уже работать. Он был счастлив, что будет каждый день видеть институтскую подругу, и просто шарил глазами по экрану, изображая усиленную мысль.

— Там у нас сидит Степан Ершов, — Игорь кивнул на пухлого парня с рыжей бородой. Спрятавшись в огромных наушниках, Степан ничего не ответил.

— Только пришёл к нам, две недели назад, — неловко объяснил это отсутствие реакции Игорь. — Кто тут у нас ещё? — Игорь поморщился в ответ на улыбочку Бориса. — Ну, вот Борис ещё, наш старший программист.

— Не женат, — сказал Борис.

Анита улыбнулась.

— Ай, ну тебя, — сказал Игорь.

— Почему? Я, к примеру, готов взять новенького сотрудника под своё большое крыло, а ты, Игорёк, не справедлив, думаешь про меня только плохое.

— Нетушки, не надо, — вздохнул Игорь. — Аниту в курс введёт Георгий. Да, вот! Это он и есть, кстати.

Игорь указал на Гошу, тот тоже сидел в наушниках, он всегда был в них. Игорь замахал руками перед ним, и Гоша снял наушники.

— Мы тебе Аниту отдадим. Будете делать синхронизацию с интернет-магазинами. Проследи, чтобы Москва ей доступы дала.

Гоша кивнул и вернул наушники в уши.

— Странный, — делился Борис со Степаном, когда они вышли покурить на крыльцо. — Ему такую бабу вверили, а он — ни рыба ни мясо. Подсуетился б.

Степан хмыкнул и кивнул.

— Не, в самом деле. Может, он вообще этого? Того? — Борис плюнул под ноги, щелчком швырнул сигарету в урну и открыл дверь офиса.

Степан снова хмыкнул и снова кивнул, а потом вошёл внутрь за Борисом. В коридоре второго этажа они встретили Владимира Геннадьевича, выходящего из туалета: с мокрыми зачёсанными назад волосами, со слегка запотевшими очками, в джинсах и резиновых сланцах на босу ногу. С плеча тяжело свисало мокрое махровое полотенце.

— Эх, хорошо-о. Свежо! А вы всё бегаете туда-сюда, куряки. Спорт — вот жизнь!

И, цыкнув, бодро зашагал к своему кабинету. Борис со Степаном переглянулись и, скинув куртки в шкаф, между собой знатно веселясь, вернулись в отдел разработки.

Владимир Геннадьевич тянул на своей энергии весь офис. Он был настолько харизматичным, что кто-то когда-то сделал с его цитатами стикерпак. Хотя оригинальности во всём это было мало: лысый мужик в очках, похожий на чокнутого профессора, желающего захватить мир, говорит: «Работайте, негры, солнце ещё высоко».

Через пару месяцев тот, кто сделал стикерпак, устроился куда-то в Питер, а из конторы уволился. Так гласила легенда. Стикеры же продолжили блуждать среди разработчиков, и через месяц оказались в маркетинге. Кто слил? Непонятно. Все отнекивались. В маркетинге работали только Марина и Ольга. Они и соцсети вели, и контент делали, и рекламу заказывали, и выполняли личные поручения Владимира Геннадьевича. Там у них эти стикеры настиг директор, и там же стикеры законодательно запретили.

В тот день собрание в кабинете Владимира Геннадьевича затянулось до девяти. Вещал директор исключительно для отдела разработки, но Маришку и Олечку попросил подсуетиться и заказать пиццу на всех.

— Тебе куда? — уточнил Эдик у Аниты, когда всё кончилось, и они одевались у входа.

— На Пушкина, — Анита резким движением вытащила волосы из пальто.

— Пойдём вместе?

— А тебе куда?

Анита говорила с Эдиком, но исподтишка поглядывала на Гошу, который раздвигал куртки на вешалках в поисках своей.

— Да я всё там же, на Юбилейном.

— Тебе ж на маршрутке лучше, — удивилась Анита.

— Так-то да, но я тебя до куда-нибудь доведу, всё-таки девять уже, — сбивчиво объяснил Эдик.

Анита могла бы уличить его в недружеской заботе, поэтому Эдик поспешил добавить в разговор что-то новенькое:

— Гоша, ты с нами?

— Пошли, — протянул Гоша, и, копошась в шкафу, прибавил: — Чьё это всё? До лета тут провисят пуховики эти, что ли?

Анита стояла возле входа, одетая: в синем клетчатом пальто из шерсти и чёрных ботинках челси. Она засмеялась, когда услышала Гошу.

— Не, ну серьезно, — заулыбался Гоша, а Эдик наклонился к Гошиной спине и прошептал:

— Потише будь, это всё Вовочкино барахло спортивное.

— И почему я не удивлён? — ответил Гоша, а Анита, прикрыв рот рукой, снова прыснула от смеха.

Уже ощущался холод позднего апрельского вечера. Вдоль облупившихся домов чахли таявшие желто-коричнево-чёрные сугробы, переходящие ближе к дороге в грязевое месиво.

На тротуарах голые паутинистые ветки тополей отражались в лужах. Во дворах между двухэтажных облупившихся сталинок и одноэтажных сараев эти лужи превращались в маленькие озёра.

— Слушай, подскажи, — обратился Эдик к Гоше, когда отошли от офиса. — Про квест «Распутывая клубок»… Ты случайно не помнишь, как там ты проходил?

— Ты про третью часть «Ведьмака»? — ответил Гоша.

— Да, ты играл, мне помнится.

— И что? Ты берешь одно из объявлений в Новиграде. Застрял на старте, что ли?

Анита заулыбалась. Эдику, наверное, показалось, что она смеётся над ним, поэтому он решил дальше Гошу не расспрашивать.

Повисла пауза и провисела так до момента, пока через пару минут Эдик не заговорил снова, уже каким-то другим, слащавым голосом. Гоша слышал Эдика таким впервые.

— Аня, ты же вроде не играешь?

— Не, но я в квесты играла раньше. Нэнси Дрю и всякое такое.

— Понятно, — тема про Нэнси Дрю как-то не впечатлила Эдика. — Как тебе у нас? Что скажешь про Вовочку?

— Я и поинтереснее кадры видала.

И разговор зашёл про прошлую работу Аниты. В «Микрон» она пришла после магистратуры. На пары к ним однажды пришла кадровичка и записала контакты всех желающих. Найти разработчиков в области было трудно, после института все пачками отправлялись в Питер или Москву. Поэтому магистрантов всех сразу на собеседование и записали.

У мамы Аниты была своя медицинская клиника, куда Анита могла бы с легкостью устроиться, но Виолетта Захаровна видела для дочки другое, более перспективное будущее — работу программистом. Поэтому Анита без разговоров отправилась в Псковский государственный получать техническое образование, а потом так же, без разговоров Анита отправилась в «Микрон».

Стоя возле Анитиного подъезда, Гоша с удивлением смотрел на свежеокрашенную лавочку, на клумбу с цветами, на чистые пластиковые окна в доме. На первом этаже этого дома были кафе, магазины и барбершоп. Стены были облицованы шершавым керамзитом. И всё здесь было, как сказал бы Гоша, дорого-богато. Проследивший за взглядом друга, Эдик рассказал Гоше, что тот самый «МедЭксперт» — клиника Анитиной мамы. И Гоша всё понял: это была чуть ли не единственная частная клиника в городе.

— Я Виолетту Захаровну знаю ещё с института, — хвастался Эдик, когда они вышли из двора и направились к Октябрьскому проспекту. — Она хорошая. И отца Аниты я знаю, знал, точнее.

— А что он, умер?

— Приступ сердечный. На своей же скорой увезли и всё равно не спасли. Вот вроде и клиника своя, и деньги были, а здоровье не купишь.

Пока Эдик говорил, Гоша прикидывал, свернуть ли сейчас или дойти с Эдиком до остановки, но всё-таки решил дойти, ещё послушать про новенькую.

Эдик был единственным, с кем тихий Гоша общался на работе. Они были ровесниками, и ещё у них было много общего: оба запоем играли, часто по сети, личная жизнь и того и другого была не опознана для остальных, и, по факту, отсутствовала.

— Пришли, — сказал Эдик, когда добрались до перекрёстка улиц Пушкина и Ленина.

Гоша пожал ему руку, повыше приподнял воротник и зашагал в сторону Летнего сада.

Он у нас фантазёр

На первом этаже с грохотом закрылась дверь и завибрировала стена, от которой, подобно крыльям бабочки, запорхали половинки трухлявого дивана. Там спала Анита и теперь проснулась, сощурилась в окно, в котором ничего не было. Туман, поняла Анита и перевернулась на другой бок. В этот момент она и обнаружила, что Гоши нет. В его квартире она осталась одна.

Ночевать у Гоши Анита стала недавно. То, что между ними что-то есть, оба поняли практически сразу. Спустя пару недель совместной работы над синхронизацией отчётов они уже вдвоём обедали (выжидали, когда кухня полностью освободится), уходили и приходили на работу тоже вместе. И Эдик успел обидеться на Гошу и на Аниту, впрочем, тоже. От офиса он теперь всегда шёл в противоположную этим двум сторону: ездил с остановки возле общежития Псковского университета.

В первый совместный отпуск Гоша и Анита поехали в отель «Остров-парк» под Псковом. Ни на какие развлечения не рассчитывали, просто сменили одну кровать на другую. Кроватный туризм для тех, кто только познакомился. Из номера выходили только поесть и раз сходили посмотреть на Островский мост, только и всего. На фоне кобальтового неба с серыми нитками перистых облаков, мост казался им входом во дворец мага-волшебника. И, захваченные этим зрелищем, они целовались там, как сумасшедшие. Никто не был им нужен, они были счастливы.

И зря Виолетта Захаровна закидывала дочь эсэмэсками, пытаясь выбить из неё хоть какую-то информацию про нового парня, узнала она только, что парень этот с работы. И наверняка была возмущена, что Анита впервые проявила такое своеволие: рванула куда-то с неизвестным. Нырнув в свои, пожалуй, самые серьёзные отношения, Анита совсем забыла про материнский авторитет.

Теперь же приподнялась и оглядела комнату, прислушалась: Гоши не было и на кухне. Анита пошарила рукой по полу в поисках телефона. И в телеграме увидела, что в последний раз он был онлайн в пять утра. Написала, спросила, где он, и подождала: сообщение висело непрочитанным. Куда он мог деться?

Анита стянула со спинки стула шорты и футболку, которые Гоша вчера предложил ей в качестве домашней одежды. И пока одевалась, расслышала телевизор: музыкальные проигрыши и знакомый голос ведущего. Передача «Сто к одному». Мамина любимая. Значит, сейчас где-то десять.

Полная разномастного хлама квартира пугала Аниту: в этих вещах была целая жизнь, полная секретов, и как будто тянулся дымком над всем слабый старушечий шёпоток. Анита поёжилась: спускаться с кровати на темноватый, грязноватый пол не хотелось. Она вжалась в стену и почувствовала спиной её холод.

У рабочего стола — покусанные временем углы, а сверху серебрится рамка новенького монитора. Древность и новизна во всегдашнем соседстве. Процессор под столом громко гудит. Гоша почему-то не выключил компьютер, только экран погасил.

Это гудение и ещё бубнёж соседского ток-шоу успокаивали, как материнская колыбельная. Когда ты остаёшься дома один, перестаёшь пенять на соседей за шум, даже наоборот — ты рад, что где-то есть другие живые люди, со своей обычной, совсем не странной жизнью.

Когда страшно, ты мечтаешь об обыденности. О том, чтобы быть как все. И только из серых будней человек старается дотянуться до какой-то там звезды, ему кажется, что счастье в уникальности. Он просто ещё по-настоящему не боялся за свою жизнь. Анита всегда ощущала себя странноватой, поэтому Гошина приземлённость, стремление к жизни в обнимку с компом и чипсами её расслабляли. Не нужно было ничего из себя строить. Лежи себе на жухлом постельном и никуда не торопись!

Скрипнула и сама по себе открылась дверца старого шкафа. Анита дёрнулась, тошнота ударила в голову. Пальцы на ногах похолодели, Анита подтащила к груди одеяло. Вспомнилось, Гоша рассказывал: эти полки у него и ночью так часто открывались, пугали его. Неудивительно, конечно: шкаф набит, как рождественская индейка начинкой, постельным бельём и прочим тряпьём старой хозяйки.

Анита решила снова проверить телефон: сообщение всё ещё висело непрочитанным. Однако в замке уже проворачивался ключ.

— Фух! — выдохнул Гоша и поставил пакет из «Магнита» на пол.

Пакет обмяк, и Анита увидела красную крышку молока.

— Я надеялся успеть до того, как ты проснёшься, а ты уже и оделась.

— Что успеть? — от долгого ночного молчания голос Аниты прозвучал хрипло. — Я писала тебе.

— А! Я не смотрел телефон.

Гоша стянул кроссовки, приподнял пакет, как бы показывая, за чем он ходил, и отправился на кухню, по пути крикнул: «Приходи ко мне сюда».

Анита сползла с кровати и брезгливо опустила ноги на пол. Помимо липкого ворса, она ощутила ещё нечто колкое, какой-то песок. Пропылесосить бы здесь.

Выйдя из комнаты, в которой они обитали в последние дни, Анита ткнулась в закрытую дверь напротив, слева от входа, побарабанила пальцами по облупившейся деревяшке и крикнула Гоше:

— Что там, в этой комнате?

— В закрытой? Мебель вроде. Загляни в замок, я уже глядел, там шкаф, тумба, всякий хлам.

Анита не стала, она уже шла на кухню. Села на обшарпанный табурет, прижала к груди ноги и натянула футболку на коленки.

— Ты не против яичницы? — раскладывая продукты, спросил Гоша.

Анита наблюдала за ним и ощущала такое домашнее счастье: вот он уже и готовит для неё. Как же быстро у них это всё закрутилось... А ведь всего месяц назад...

— Кажется, ещё вчера я показывала тебе кусочки кода, и вот ты уже готовишь нам завтрак. Мы с тобой практически живём вместе. И я была бы не против, если…

Гоша усмехнулся.

— Завтрак, конечно, не бог весть какой.

— Как и мой код, — посмеялась Анита. — Ты помнишь, как ты ворчал, что я всё делаю не так?

— Не было такого! — весело поднял брови Гоша.

— Было-было!

Анита посмотрела в окно, там волновалась июньская листва, листья, подобно гребням волн, то высвечивались из зелёной массы, то снова поглощались ею. И она вспомнила, как всё это было тогда, в первую неделю в «Полёте».

«Отправила тебе, глянь, плиз», — написала Гоше в «Слаке» первое сообщение.

Гоша нашёл её запрос в «Гитлабе» и сморщился, словно увидел на экране какашку. Он смотрел её код и качал головой, и Аните хотелось верить, что это было в такт музыке в наушниках, а не потому, что код такой безнадёжный. В этот момент Анита Гошу возненавидела: и почему ей с её трёхлетним опытом нужно кому-то показывать сделанное, словно она какой-то джун?

Гоша махнул рукой: подойди. Анита подошла, нагнулась над столом. Говорили шёпотом, хотя все кругом были в наушниках. Правда, в один момент показалось, что Эдик выключил в своих музыку.

— Смотри, ты берёшь поле «Айди» внутри «Црм». «Айди» товаров — сквозные для всех предприятий, понимаешь? Тебе надо брать поле «Артикул» и прибавлять поле «Модификация», чтобы получился полный артикул, который соответствует артикулу в вордпрессе. Поняла?

Пока Гоша готовил яичницу и потом раскладывал по тарелкам, Анита пересказывала ему ту его речь, передразнивая. Он засмеялся, сам же вспомнил, как волосы Аниты пахли то ли цветами, то ли конфетами, но точно чем-то сладким, и это его сильно сбивало.

— Поняла. Я просто не знала, как у вас хранится артикул, — ответила тогда Анита.

— Всё нормально, ты и не должна знать.

Анита сказала, что сейчас же всё переделает, а Гоша уже с трудом дышал. В работу вкатиться потом не получилось, и он снова открыл диалог с Анитой, написал:

«Ещё у нас не принято оставлять комментарии в коде. Для этого есть документация. Создай файл в документации по обмену с интернет-магазином и там напиши всё, что ты написала в комментариях».

Ответ пришёл быстро и на самом деле ошарашил его:

«Мне удобнее в комментариях».

«Но мы делаем по-другому. Согласно подходу "Clean Architecture", слышала про такой?— он тогда быстро нагуглил парочку статей на тему и даже нашёл на компьютере книгу, кинул Аните. — Вот, почитай».

Анита не отвечала минут пятнадцать, Гоша видел, что она болтает под столом своей красивой ногой, и ему подумалось, что так она злится. Ему понравилось её хмурое выражение лица: как под острым углом вздымаются ноздри, как она кусает нижнюю губу. Ему подумалось тогда… Да, это было точно тогда… Что с ней он, наверное, хотел бы быть вместе. Кажется, такая мысль посетила Гошу впервые за двадцать шесть лет.

Вечером, когда он уже собирался уходить, Анита вдруг подошла к его столу и сказала:

— Гош, я в прошлой компании писала на «джанге» и таких тонкостей, о которых ты говорил, не знала.

— Ну ты почитай статьи, книгу, — смутился, что она так близко со своим этим ароматом.

— Я уже, — сказала с энтузиазмом. — Я всё прочитала. Пойдём вместе? Хочу поспрашивать тебя.

Гоша неуверенно кивнул и с досадой отметил, что вспотели подмышки и, вероятно, будут вонять. Но придётся идти так, ведь оделся уже, да и как-то стыдно было идти в туалет, когда она ждёт.

С того дня Гоша стал сам вызываться провожать Аниту: без порций её шуток про коллег и подколов в его сторону обойтись он уже не мог. А через пару недель Анита пригласила его подняться к ней на чай и на следующий день он уже остался на ужин.

— Получается, нам с тобой два месяца, — сказала Анита и проскрипела вилкой по тарелке (честно поискала взглядом нож, но его нигде не было).

Гоша вскинул взгляд к потолку, прикидывая.

— Быстро, — подытожила Анита с довольным лицом.

Гоша пожал плечами.

— А чего ты вдруг вспомнила?

— Подумала, что нам, может, уже пора… хм… съехаться?

Гоша поднял на её растерянные глаза.

— Серьёзно? Жить здесь, у меня? Ты бы согласилась?

— Сначала посмотрю на твою родню, — пошутила Анита.

Гоша поддел яичницу вилкой, свернул и этот масляный конверт целиком положил в рот, а потом повернулся к Аните и сквозь жевание проговорил:

— Я никогда ни с кем не знакомил родителей. Ну ты ж знаешь меня, видишь, какой я. Я сыч.

Анита всё знала: в первые дни в офисе Гоша избегал общения, прятал глаза, а когда ей удавалось с ним пересечься, он быстро отворачивался и заметно краснел. Анита давно сообразила, Гоша — не эксперт по девушкам, и трепетала от мысли, что под многочисленными его луковичными слоями наверняка кроется никем не виданная, нежнейшая сердцевина.