Академия Иммерсии 2: Право Истинных

Я хотел возразить, но не знал, что сказать.

В человеческом облике наши отношения с Лианой оставались почти платоническими. Дальше поцелуев дело не заходило. Не то чтобы я или она не хотели этого, но мы практически не могли остаться наедине, чтобы хотя бы поговорить вдвоем, не говоря уж о чём-то большем. Сарассис, которую приставили к нам в качестве сторожа, ходила за нами хвостиком в должности личного телохранителя. Невидимый ДраКоша, похоже, нашел себе идеального собеседника. Я периодически замечал, как она разговаривает с ним шепотом, когда думает, что никто их не слышит. Это было странно, но меня это даже немного забавляло.

Всё остальное время уходило на учебу и тренировки. Элеррион выкладывался по полной, пытаясь вдолбить в меня приёмы магии крови. Он вторгся в наши ночные занятия с Лией, окончательно избавив их от романтической составляющей, перенеся тренировки в зал магобоя. Оборотень ставил передо мной всё более сложные задачи: создавал иллюзии врагов, строил магические ловушки, которые пробуждали болезненные воспоминания... Всё это заставляло меня становиться сильнее как физически, так и ментально.

В отражении зеркала я видел мужчину с рельефными мышцами, подтянутого, сильного. Седые пряди в волосах, собранных в небольшой хвост, стали ярче, как будто подчеркивая мою новую сущность. В этом отражении уже невозможно было узнать того паренька, который вывалился из стихийного портала в лесах Алитая, абсолютно растерянного и несведущего.

Близилась середина мая. Пятнадцатого Лиане исполнится девятнадцать и, несмотря на местные обычаи, я не собирался отказываться от идеи с подарком, которая не давала покоя. Я хотел преподнести девушке особый дар, что-то, что она запомнит. Но как подготовить сюрприз, когда вокруг тебя постоянно трутся друзья, учителя и невидимые фамильяры?

Ответ пришел неожиданно. Однажды, вернувшись с ночной тренировки, я застал Лиану и Майю за поздним перекусом. Сарассис сидела на кровати Пчёлки, что-то высматривая в своих записях, а ДраКоша, видимо, решил дать мне немного личного пространства, потому что я чувствовал его присутствие, но тот молчал. Я улыбнулся своим мыслям, даже фамильяр понимал, что иногда мне нужно подумать в одиночестве.

План начал выстраиваться сам собой. От Севы я узнал, что Лиана обожает символику и предметы, связанные с традициями оборотней. А еще я знал одно место, куда мог бы отправиться за идеальным подарком... Но для этого мне нужно было снова воспользоваться порталом. Ксаверий предупреждал меня, что не стоит злоупотреблять ими, но, честно говоря, я чувствовал, что оно того стоит.

На следующий день под предлогом ремонта я отправился в знакомый подвал академии. В голове вертелся список того, что я хотел спросить у Ксаверия. Я знал, что подарок, который задумал, потребует не только сил, но и знаний. Если кто-то мог помочь мне с этим, так это мой таинственный учитель.

– Ксаверий, – начал я, когда портал выбросил в привычный полутемный подвал старого мага. – Мне нужно сделать кое-что особенное для Лианы. Что-то, что будет связано с нашей магией и культурой ликанов.

Ксаверий, слегка ошарашенный просьбой, задумчиво посмотрел на меня, его глаза блеснули загадочным светом.

– Ты хочешь подарить ей нечто большее, чем просто предмет? – уточнил он. – Ты хочешь создать символ. Ну, хорошо. Тогда тебе придется сделать это самому.

Я замер, не понимая, что он имеет в виду. Он улыбнулся, читая мои мысли, словно открытую книгу.

– Магия крови и электромагия – это о связи. Твоя сила и ее – единое целое. Ты должен создать нечто, что станет выражением этой связи. Я помогу тебе настроить процесс, но сделать это должен ты.

Мы провели несколько часов за подготовкой. Ксаверий вытащил старый кожаный футляр с рунами и достал оттуда инструменты, которые, казалось, помнили времена, когда драконы еще летали над землями МежМирья. Лезвия, иглы и крошечные молоточки лежали на столе в строго организованном порядке. Он объяснил, что для создания ожерелья потребуется слияние магических потоков, насыщенных нашей энергией, и добавление материала с глубоким символизмом.

Мы начали с обработки металла. Ксаверий дал мне тонкую серебряную пластину, объяснив, что этот металл наиболее чувствителен к энергиям крови и электричества. Я медленно гравировал символы на пластине, следуя его указаниям. Каждый символ требовал полной концентрации: неправильный штрих – и энергия могла быть направлена неверно. После гравировки пластину нужно было переплавить, чтобы объединить ее с энергетическим потоком, исходящим от меня. Я сосредоточился, чувствуя, как энергия течет через пальцы, окутывая металл тонкой сетью света.

Когда пришло время переплетения магических потоков, всё стало сложнее. Ксаверий помогал мне держать концентрацию, направляя поток своей энергии. Это было похоже на тонкую настройку музыкального инструмента, где каждый аккорд должен звучать идеально. Мы использовали ритуал, чтобы соединить мои магические потоки с энергетическим следом Лианы. Я вспоминал моменты, проведенные с ней, ее смех, ее силу, и чувствовал, как эти воспоминания переплетаются с потоками энергии, становясь частью ожерелья.

Наконец, когда работа была закончена, в моих руках оказалось тонкое ожерелье. Оно светилось мягким серебристым светом, словно отражая лунное сияние. Его поверхность была гладкой, но на ней можно было разглядеть узоры, которые словно жили своей жизнью, медленно меняясь в свете. Я почувствовал гордость и восторг: это был не просто предмет, а выражение нашей связи, нечто, что вобрало в себя частицу меня и ее. Я смотрел на украшение, и внутри разгоралось тепло, – это лучшее, что я мог подарить Лиане.

Теперь оставалось только дождаться ее дня рождения. Но я уже чувствовал, что это будет незабываемый момент. Я сердечно поблагодарил мастера и поспешил.

***

Проследив, как закрывающийся за Леонидом портал осыпал пыльный пол подвала искрами, сгорбленная фигура старика медленно выпрямилась. Иссохшая кожа разгладилась, мышцы налились силой, а взамен морщинистого тела старца явился высокий, величественный мужчина с ясными, как утреннее небо, глазами. Накинутый на плечи темно-синий плащ, спадающий до пола, дополнил магическую ауру. Ксаверий, он же Мэрлин, он же Дракон-Смотритель, уже тысячелетиями игравший свою роль, слегка улыбнулся, прежде чем открыть свой магический лаз.

Шагнув в мерцающую бездну, он вышел в своем кабинете, расположенном в одной из башен старого замка, спрятанного в череде западных гор. Комната, обставленная антикварной мебелью и уставленная шкафами с древними манускриптами, источала уют и властность одновременно. Мэрлин мысленно приказал служанке принести кувшин проточной воды и легкий ужин, а сам сел в кресло, уставившись на вспыхнувший огонь камина.

Мысли его, как и всё, последнее время вертелись вокруг Леонида. Он вновь переживал тот момент, когда впервые увидел неизвестного юношу в облике ликана, поглощавшего своим телом разряды молний. Тот момент, когда этот люд, несмотря на свою кажущуюся уязвимость, бросил вызов Элррику, вооруженному магией до клыков. Словно воплощение древних преданий, Леонид поджарил врага его же оружием, направив накопленное электричество по воде с мощью, что могла соперничать лишь с величием самого электрического дракона. Мэрлин испытал небывалый восторг. Наконец-то спустя тысячи лет безуспешных поисков он нашел для себя идеальную оболочку.

Юноша был полон загадок и несоответствий. Люд, безусловно, но при этом обладающий от природы электрической магией, что считалась прерогативой драконьего рода. Да еще и способный к обороту! Пусть он перевоплощался не в дракона, а в волка – это Мэрлин мог исправить. Возможность переселить свою душу в столь мощное тело открывала перед драконом новые горизонты. Это стало бы началом новой эры МежМирья – эры, где электродракон снова взойдет к вершинам истинной власти.

Мэрлин вспомнил, как много лет назад он случайно обнаружил в молодом Элррике искру электромагии. Это произошло, когда оборотень еще был студентом академии, а сам Мэрлин преподавал в ней магический бой. Во время одной из тренировок Элррик в приступе ярости выпустил слабый, но ощутимый разряд молнии. Дракон сразу понял, что перед ним уникальный экземпляр оборотня. Он попытался обучить его управлению этой силой, но Элррик оставался лишь грамотным исполнителем. Никакой врожденной искры, никакого природного единения с чуждой магией. Это стало разочарованием, но Мэрлин принял это как данность.

Однако нынешнюю радость омрачало присутствие Павла – личности, с которой он делил свое тело вот уже почти три тысячелетия. Долгое время разум ученого пребывал в стазисе, подавленный волей дракона, но появление Леонида всколыхнуло его. Впервые за две тысячи лет он проявил себя, признав в попаданце своего сына. Этот факт пробудил в ученом давно забытую силу, и Мэрлин с трудом удерживал контроль, оставаясь за главного.

– Ты не должен раскрывать ему правду, Павел, – снова прошептал Мэрлин, как будто пытаясь убедить самого себя. – Ему это ни к чему. Он не поверит.

Павел внутри молчал. Его молчание было тяжёлым, насыщенным внутренним сопротивлением. Мэрлин чувствовал, что ученый больше не собирается уходить в стазис. Он намерен наблюдать за процессом обучения Леонида, а возможно, и вмешиваться. Дракон едва смог оградить свои собственные мысли от общего разума, где Павел мог бы их прочесть.

– Ты уже давно ему не отец! – настаивал Мэрлин, обращаясь внутрь своего сознания. – Мы лишь оболочка, инструмент для великой цели.

Но Павел упорно молчал. Дракон со скрипом в зубах осознал, что мастерство скрывать мысли от симбиота было не только его достижением. Присутствие ученого в общем разуме стало постоянным, навязчивым, словно тот искал способ вернуть себе контроль.

Стук в дверь вырвал Мэрлина из размышлений. Вошла молодая служанка, осторожно поставила поднос с водой и блюдами на стол и быстро ушла. Дракон не обратил на нее внимания. Он налил себе воды и, сделав глоток, вновь погрузился в мысли.

– Леонид уникален, – пробормотал он, глядя на пламя. – Его магия, его связь с Лунорией, его потенциал… Всё это делает его идеальным кандидатом. Но… Павел.

Внезапно голос ученого раздался в его сознании громче, чем когда-либо прежде:

«Если ты посмеешь причинить ему вред, я разрушу всё, что ты построил».

Мэрлин фыркнул, но отмахнуться от угрозы непросто. Павел был слабее его, но упрямства и знаний ему не занимать.

– Посмотрим, кто из нас возьмет верх, – прошептал Мэрлин, чувствуя, как в груди разгорается чужой гнев. – Леонид станет тем, кем я захочу, и ваши сопливые сентиментальности этого не изменят.

Дракон поднялся, бросив взгляд на документы, которые лежали на столе. Среди них было донесение о предстоящем в августе поединке за корону Лунории. Элррик был силен, но Мэрлин знал, что Леонид сможет победить. Если, конечно, не утонет в сомнениях и эмоциях.

– Время покажет, – сказал он вслух, и его голос эхом разнесся по комнате.

Затем, бросив последний взгляд на огонь, он вновь открыл портал и шагнул в него, исчезая в сверкающем вихре магии.

Глава 21. Климат в отношениях зависит От погодных условий характеров

Понять все прелести пути порой

Лишь дома сможешь, в тишине покоя.

И на подушке старой, в гавани родной

Ты вспоминаешь путь с улыбкой и тоскою.

Вторая половина мая выдалась на тепло особенно щедрой. Солнце разливало золотые лучи по каждой веточке и лепестку, а воздух парка академии был пропитан насыщенной смесью ароматов цветущих деревьев и трав. Для оборотня, чьё обоняние в разы острее человеческого, это было одновременно восхитительно и слегка головокружительно. Вдыхая буйство запахов, я мчался по парковым дорожкам, чувствуя, как просыпаются мышцы, наливаясь силой с каждым шагом. Бег стал моим способом сбрасывать излишки энергии, а заодно наслаждаться свободой, которую дарила весна. Не помню, чтобы так радовался в школе, когда Петр Иванович, наш физрук, жутким звуком свистка давал старт очередному трехкилометровому кроссу.

Позади меня слышалось паровозное пыхтение Майи. Оркша явно не ожидала, что догнать меня будет такой сложной задачей.

– Лёня, вообще-то я в курсе, что ты теперь не обычный люд, – прохрипела она, восстанавливая дыхание. – Но когда ты успел превратиться в машину для бега?

Я на мгновение сбавил темп, чтобы обернуться к подруге и спросить через плечо:

– А ты уверена, что раньше я был им? Может, я просто мастерски маскировался?

– Как же, маскировался он! – фыркнула она, едва не споткнувшись. – Невозможно спрятать жеребца в шкурку задохлика-попаданца. Признавайся, помимо Лианы, тебя еще и стадо лошадей покусало?

Я рассмеялся и ускорился еще больше, оставляя Пчёлку позади. Слышал, как она еще что-то выкрикивала, но я уже не мог разобрать слов. Ветер свистел в ушах, кровь пульсировала в висках, а весь мир сжался до ритма моего дыхания и стука сердца.

Утренние пробежки стали для меня чем-то особенным. Это чувство абсолютной свободы, когда ты не думаешь о проблемах, о том, что ждет впереди. Что через пару месяцев нужно будет подтверждать свое право на корону, о которой я даже не грезил. Нет, сейчас был только парк, утопающий в зелени, и я мчался вперед.

Пробегая мимо цветущей яблони, я вдруг вспомнил, как всего неделю назад мы отпраздновали день рождения Лианы. Вместо традиционного застолья Майя предложила устроить пикник в Лунном саду академии. Мы все принесли что-то свое. Сева – кролика, которого он сам поймал и приготовил, Марк с Сарой – выпросили у бабушки Риты пироги с ягодами, а Майя… ну она просто принесла себя и свое настроение. Я же вручил Лиане ожерелье, которое создал под руководством Ксаверия.

Когда она открыла коробочку и увидела подарок, ее глаза заблестели, а щёки стремительно стали алыми.

– Ого! Это ты сам сделал? – спросила она, голос дрожал от эмоций.

Я кивнул, чувствуя, как в груди распускается бутон обжигающего счастья.

– Лия, это не просто украшение. Оно связано с нами обоими. Магия крови и то, что я чувствую к тебе, переплетены в каждом его звене. Это… символ того, что мы теперь единое целое.

Лиана тут же надела подарок на шею и крепко меня обняла, прижавшись всем телом. Ее губы на мгновение коснулись моего уха, прежде чем она прошептала:

– Спасибо, мой пепельный уголек. Это самый ценный подарок в моей жизни.

Праздник прошел по-семейному, а впереди нас всех ждало много испытаний. Через две недели начинались выпускные экзамены, но мы благодаря высоким результатам в магических тестах получили право продолжить обучение на втором курсе без дополнительных испытаний. В академии принято, что те, кто обладал значительными способностями к магии крови, могут обучаться и дальше – бесплатно. Остальным, менее способным, приходилось либо искать другие учебные заведения, либо оплачивать учебу на немагических факультетах.

Элеррион лично вручил мне официальное приглашение на второй курс. Вместе со мной туда же пригласили Лиану, Севу, Марка и Майю. Даже близнецы Огнеплотовы, которых многие считали слишком несерьезными, получили приглашение и освобождение от экзаменов. Оказалось, их результаты тестов на уровень магии крови были выше, чем кто-либо мог ожидать. С нового курса нам предстояло выбрать магический профиль: кто-то сможет стать воином, кто-то лекарем, а некоторые – алхимиками или мастерами магической защиты.

– Ну что ж, король, поздравляю. Хотя радоваться тебе еще рановато, – заметил Сева, похлопывая меня по плечу. – Обязанности короля никто с тебя не снимал.

– Слушай, – я огрызнулся, – а если я проиграю, то вообще вопрос сам собой решится? Может, пусть ваш Элррик будет думать, как с ними справляться.

Сева лишь рассмеялся, но я понимал, что в его словах большая толика истины. Я в безвыходном положении. Даже если Элррик меня не добьет в поединке, он по праву сильного будет решать судьбу моей пары. А его ублюдских гребёнок к моей Белоснежке я не мог допустить. Что мое, то мое, а кто не согласен, порву, словно тузик грелку.

Пробежав пятый круг, я устремился к горячему источнику. Это озерцо было нашей с Майей отдушиной после пробежек. Сбросив бегуны со штанами на бегу, я с разбега нырнул в воду, громко шлепнувшись о поверхность и разбрызгивая горячие капли во все стороны. Тепло ласково обволокло тело, словно кокон, расслабляя напряженные мышцы.

Через пару минут на горизонте появилась измотанная Майя. Она, задыхаясь, подошла к воде и, не снимая одежды, плюхнулась рядом со мной.

– Ну ты и вымотал меня, Лёнь, – простонала она. – Еще чуть-чуть и пришлось бы вызывать Элводира для реанимации.

– Ого, неужели я справился с задачей? Довести нашу неутомимую Майю до предела? Марк мне теперь серебряный тан должен! – я поддел ее.

– Слушай, королевская задница, а ты не слишком ли самоуверен? – фыркнула она, но в глазах подруги плескалась искренняя улыбка. – Не расслабляйся, мой язык не устал, и запаса красноречия хватит надолго.

Мы оба рассмеялись, наслаждаясь моментом. В такие секунды я чувствовал, что всё не зря. Тренировки, магия, обязанности – всё это имело смысл, пока рядом были такие друзья и моя Лия.

Майя с шумом выпила горсть воды прямо из источника и откинулась назад, глядя на небо.

– Знаешь, Лёня, – тихо сказала она. – Весна – это не только пора любви. Это еще и время больших перемен. Ты тоже чувствуешь это?

Я задумался. Она права. Сложно планировать жизнь, когда не знаешь, в какой момент она тебя огреет очередным, зачастую малоприятным сюрпризом. На дороге моей жизни замаячила очередная развилка, и нужно было к ней хорошо подготовиться.

***

Таверна «Пасть Волка» бурлила ежевечерней загруженностью. Разноголосый шум заполнял просторный зал, где массивные деревянные столы и лавки были заполнены голодными посетителями. Уютное, но слегка эклектичное место, полное запахов жареного мяса, трав и древесного дыма.

За кухней, спрятанной за массивной распашной дверью из грубо обработанных досок, в кабинете хозяина царила другая атмосфера. Это был мир тишины и сосредоточенности. Элеррион сидел за небольшим деревянным столом, покрытым глубокими царапинами, в углу небольшого помещения. Его мощные руки, скрещенные на груди, выдавали спокойную уверенность, но взгляд серых глаз был сосредоточен и напряжен. Перед ним, держа в руках большую кружку горячего травяного отвара, стоял Амерриус, чья грива седых волос придавала вид мудреца, хотя движения выдавали мощного воина.

– Ты уверен, что это лучший вариант? – спросил Амерриус, отпивая из кружки и кидая взгляд на друга. – Лунные Террасы – место не из простых, даже для опытных волков. Магические кристаллы, фосфоресцирующие даже при дневном свете, создают мощный резонанс, который может выбить из равновесия самого опытного оборотня. Легенды гномов гласят, что многие, кто пытался освоить свою силу на Террасах, навсегда теряли контроль над своей звериной сущностью. Там даже дыхание кажется тяжёлым, а каждый шаг дается с усилием, словно сама земля проверяет твою решимость.

Элеррион слегка склонил голову, медленно провел пальцами по поверхности стола, словно собирая свои мысли.

– Альтернатива есть? – его голос был низким и твердым. – Оставить их здесь – как положиться на волю случая. Ты знаешь, что папаша Аларика не успокоится, пока не найдет способ отомстить за унижение. Эльфовампиры – не из тех, кто так легко забывают обиды. Они способны ждать годами, выжидая идеальный момент для мести. Подкуп, магические ловушки, запугивание – все эти методы для них лишь инструменты. И если они не смогут дотянуться до Леонида, они не постесняются нанести удар по тем, кто ему дорог. К тому же новых покушений на принцессу со стороны канцлера также никто не отменял. Защиту в академии на время летних каникул ослабят. Уж слишком она энергозатратная, по словам Гильдора. Ребятам на время нужно исчезнуть из поля зрения. Если ты знаешь лучшее место, я тебя слушаю.

Амерриус нахмурился и поставил кружку на стол с тихим стуком.

– М-да... в городе они точно не будут в безопасности. Но ты понимаешь, что Лунные Террасы – это риск? Магическая концентрация там настолько сильна, что даже опытные иногда теряют контроль. Что говорить о молодых, чья связь с кровью еще нестабильна?

– Именно поэтому им нужно быть там, – перебил Элеррион. – Леонид – единственный, кто может одолеть Элррика. Лиана – его пара. Она должна быть рядом. Да и Майя с Северрином – они тоже в этой игре. Если они научатся управлять своими силами там, то больше у них не будет проблем. Лунные Террасы уникальны своей магической природой: там даже воздух пропитан энергией, которая усиливает связь оборотней с их звериной сущностью. В кристаллах, которые возвышаются над плато, циркулирует сила, способная стабилизировать магию крови и укрепить контроль над зверем внутри. Подобное место – редкость, и оно может дать Леониду и остальным то преимущество, в котором они определенно нуждаются.

Амерриус нахмурился еще больше, но в его глазах мелькнула тень одобрения.

– А ты помнишь, что добраться туда – задача не из легких? Если пойдете пешком, потеряете недели. А самоходки туда не доберутся. Дорог практически нет.

Элеррион поднял бровь.

– У тебя есть предложение?

Амерриус усмехнулся и склонился ближе к столу, словно собираясь поделиться великим секретом.

– Есть один способ. Туманники.

Элеррион слегка наклонил голову, выражая заинтересованность.

– Туманники? – переспросил он. – Ты хочешь сказать, кто-то в Этерии разводит этих красавцев?

– Один мой старый знакомый перегнал сюда пяток экземпляров лет двадцать назад для разведения, – пояснил Амерриус. – Для таких путешествий они подходят идеально: выносливые, быстрые, не пугаются магических аномалий. Да и своим внушительным видом заставляют задуматься любого, кто попытается преградить им путь.

Элеррион задумчиво провел рукой по короткостриженой бороде. В его голове уже складывался план.

– Отлично! Значит, нам нужно тщательно подготовиться. Я возьму Леонида, Лиану, Майю и Северрина. Я планирую исчезнуть до начала выпускных. Нужно будет продумать, как организовать безопасную доставку нашего короля на поединок.

Амерриус кивнул и тяжело выдохнул. Элеррион задумался на минуту, его глаза задержались на маленькой трещине в столе, словно в ней он искал ответ.

– Элррик сделает всё, чтобы избежать прямой схватки, – тихо сказал он. – Он будет использовать грязные приёмы, выискивать слабости, подкупать союзников. Путь через официальный портал неприемлем. Там наверняка будет ждать засада. А магическая маскировка на переходах не работает. Если Леонид не ступит на поляну предков в первую ночь полнолуния, последствия будут катастрофическими. Ты это понимаешь?

Амерриус тяжело вздохнул, устремив взгляд на свою кружку.

– Понимаю. Парнишка наш в глубокой и мохнатой заднице. Поединок – единственный способ решить все проблемы. Если он сбежит или проиграет, это будет конец для всего рода Волкосветовых.

Элеррион резко поднялся. Его высокий силуэт казался еще более внушительным в тусклом свете кухонной лампы.

– Тогда будем решать проблемы по ходу их появления. Завтра начинаем подготовку к походу, – его голос прозвучал как приказ.

Амерриус ответил двойным ударом кулаком в грудь, их взгляды встретились, и в этой тишине было больше слов, чем в беседе.

– Я тогда займусь вопросом с туманниками, – уверенно произнес Амерриус. – Только не теряй бдительности, Эл. Если Элррик начнет действовать раньше, это может закончиться большой кровью.

Мужчины постояли еще немного, обдумывая сложности грядущих дней. Амерриус задумчиво глядел на свою кружку, крутя ее в руках.

В его голове вертелись тревожные мысли: «А что, если вампиры узнают о планах раньше времени? А если Леонид сорвется, не выдержав нагрузки? Ведь мальчишка несет бремя, которое тяжело даже для опытного воина».

Эти сомнения не давали покоя, но голос опыта и инстинкт выживания твердили: другого выхода нет.

***

Солнце только начало окрашивать горизонт, когда мы выдвинулись к вратам академии. Туман густыми клубами стелился по земле, скрывая нас от глаз случайных свидетелей. Воздух был влажным и колючим, впивался в кожу и проникал сквозь одежду. Я старался не смотреть на башни учебных корпусов, постепенно исчезавших за нашими спинами. Внутри что-то болезненно сжалось от осознания, что мы уходим вот так, по-тихому, не сказав одногруппникам ни слова.

– Не грусти, Пепельный, – тихо произнесла Лиана, слегка касаясь моей руки. Ее голос звучал мягко, словно она пыталась утешить меня.

Я криво усмехнулся, глядя на ее серьезную моську.

– Просто странно. Мы сбегаем, словно крысы с тонущего корабля. Я хотел бы попрощаться с бабушкой Ритой.

– Это не прощание, – вмешался Элеррион, обернувшись ко мне. Его янтарные глаза блестели даже в тусклом утреннем свете. – Мы вернемся в августе. Гильдор ждет нас к открытию порталов. Но сейчас важнее сохранить этот поход в максимальной тайне.