Ментальная связь

Месть – это не мое. Родители воспитывали нас с братом в духе морали и нравственности. Джейсон, помнится, изначально хотел отправиться в Бостон и устроить Филиппу такой трепку, чтобы тот молил о прощении, стоя передо мной на коленях. С большим трудом мне удалось уговорить Джейсона отказаться от той безумной авантюры, пообещав, что Филипп больше не появится на моём горизонте.

Мысли о свадьбе Филиппа не покидают. Виски сдавливает, глаза вот-вот выскочат из орбит.

Достаю из бардачка таблетку аспирина, глотаю пару штук, запивая водой из бутылки, которую всегда держу на всякий случай.

Пора ехать к Вивьен.

ГЛАВА 2

– Неужели у него совсем помутилось сознание, раз он решил связать себя узами брака с этой… мерзкой личностью? – Вивьен изрекает это, пока мы проталкиваем тележку среди рядов, в поисках оливок, дабы составить компанию бутылке мартини.

– По всей видимости, так и есть, – отвечаю сдержанно, пытаясь не выдать бури эмоций.

– Где он её только выкопал? Ты ведь видела эту горе невесту? Я убеждена, она элементарно использует Филиппа в своих корыстных целях, а он, как идиот, готов верить. Можешь не сомневаться! Филипп настоящая золотая жила для любой хищницы: богат, обаятелен, образован – как тут не сыграть на этом? Вероятно, при знакомстве он представился этой Элеоноре как свободный мужчина. В этом случае ему нет никакого оправдания! Элеонора… Что за нелепое имя? От одного его звучания меня подташнивает. Ты описывала её внешность как «серая мышь». Знаешь, у меня стойкое ощущение, что она из тех особых, кто продаст родную мать ради денег и успеха! Такие личности не гнушаются ничем, лишь бы их банковский счет неуклонно рос! Да что далеко ходить. Ты же смотришь телевизор?

Вивьен резко сворачивает в соседний проход, а я покорно следую за ней, слушая бесконечный поток её рассуждений.

– Какое отношение все это имеет к нашему разговору?

– Самое непосредственное, милая! Ты не видишь очевидной параллели? Видела, какие любовницы у Дональда Трампа? Видела!? Бедная его жена Мелания, что ей остается делать? А? Как поступить, когда её муж – президент, который не может устоять ни перед одной юбкой!? Мелания и сама выглядит великолепно! Она бывшая модель, и в свои 53 года у неё потрясающая фигура. Но ему мало! У Дональда в руках власть, все богатства мира! Как тут устоять перед соблазном приобрести новую «игрушку»?

– Боже, Вив! Сколько всякого хлама в твоей голове! Интересно, а какой Трамп, когда совершенно раздет? – произношу задумчиво, с едва уловимой иронией.

– Фу… Лулу, как ты вообще могла такое подумать?

Мы смеемся, разряжая нарастающее напряжение.

– Хотела немного смягчить атмосферу.

В пылу разговора мы оказываемся у прилавка с консервами. Мужчина, который до этого держал в руках банку с тунцом, внезапно ставит её обратно, вероятно, заслышав наше оживленное обсуждение. Заметив нас, он стремительно исчезает за углом следующего ряда.

– Я что, выгляжу настолько ужасно? – спрашиваю с недоумением.

– С чего ты взяла? – отвечает Вивьен, бросая быстрый взгляд по сторонам, и, наконец, выбирает банку оливок с лимонной начинкой.

– Мужчина, едва увидев нас, буквально пулей вылетел из магазина!

– Лу, детка, ты всё воспринимаешь через призму чрезмерной эмоциональности.

– В этом ты ошибаешься, подруга. Мое сердце давно получило глубокую трещину.

– Господи, дай мне, пожалуйста, терпения! Ты стала невыносимо придирчивой и занудой.

– А что я такого сказала? – бормочу, разглядывая консервы с тунцом.

– Что ты въелась на бедолагу? Возможно, у него выдался крайне тяжелый день. Он хотел купить бобов на ужин, а тут появляешься ты, словно кошмарный сон, и начисто отбиваешь ему аппетит. Ладно, возможно, ты права. Выглядишь ты, прямо скажем, не лучшим образом, подруга.

Выдавливаю из себя подобие натянутой улыбки, адресованное Вивьен. В поле моего зрения снова появляется тот самый мужчина. Он направляется к нашему ряду, медленно подходит к полке с консервами, поглядывая на нас косым взглядом и очевидным опасением. Выглядит несчастный как обычный клерк – с заметными мешками под глазами, явственно уставший, и, судя по всему, день у него действительно не задался.

Вивьен хватает меня за руку и тянет за собой. Чтобы хоть скрасить неловкий момент, проходя мимо мужчины, я одариваю его фальшивой улыбкой. Но он, похоже, даже не замечает моего присутствия, полностью поглощенный изучением этикетки на банке.

1:0 в его пользу. Лулу Макнил явно теряет самообладание!

Подходим к витрине с сырами. Вивьен тщательно осматривает каждую упаковку, проверяя срок годности и состав продукта.

– Ты видела, мужик даже не обратил на меня внимания? – ворчу, обернувшись, чтобы снова увидеть его.

– Зачем он тебе вообще нужен!?

– Дело принципа. Его полное равнодушие окончательно лишает меня ощущения собственной женственности, Вив! Даже такой невзрачный тип не проявляет ко мне никакого интереса. А-а-а- …Это просто кошмар!

– Хватит канючить, Лу. Начни с себя, и тогда другие будут смотреть на тебя иначе. Поняла? Представь: ты идешь на свидание вслепую, а там – появляется этот парень.

– Только не это, меня сейчас вырвет. Если ты закончила с выбором сыра, пора покинуть магазин. Мне завтра рано вставать на работу, а мы даже не открыли первую бутылку вина.

В тележке у кассы: сыр «фета», оливки, бутылка мартини, замороженная лазанья и пицца. Быстро оплачиваем покупки и выходим на улицу.

***

Бутылка мартини опустошена, пицца съедена. Вивьен, усевшись с ноутбуком, углубилась в изучение моей странички, намереваясь изложить Филиппу всё, что о нем думает. Чтобы не вмешиваться в авантюру, включаю фильм «Знакомьтесь, Джо Блэк». Вслух восхищаюсь актерским гением Энтони Хопкинса и неотразимостью Брэда Питта.

– Лу, хватит пялиться на Брэдика. Я тут стараюсь разобраться в судьбе Филиппа! Может, поможешь мне? В конце концов, это твой бывший парень, – Вивьен уже минут двадцать пристально смотрит в монитор.

– Мне плевать! Через пару дней он женится на пресловутой Элеоноре. Прекрасно! Что тут ещё можно добавить?

– Не-е-ет… я не могу оставить это просто так. Он должен хотя бы объяснить, почему предал тебя! Почему оставил? – Вивьен смотрит на меня, а я пожимаю плечами. – У нас есть целых два дня! При должной сноровке мы можем сорвать свадебную церемонию! – потирая руки, восклицает Вивьен, в глазах которой зажигается озорной огонек коварства. – А вдруг, стоя у алтаря, Филиппа охватят воспоминания о тебе? – он всё бросит и помчится в Сиэтл. К тебе? Встанет на перед тобой на колени, попросит прощения, признается в любви, и всё вернется на круги своя!

– Вив, ты слегка перебрала со спиртным, – отрываясь от телеэкрана, окидываю её недовольным взглядом.

– Это моя забота. Ты сама дала согласие на месть, и я намерена довести задуманное до конца! Последствия меня абсолютно не волнуют.

– Да делай, что хочешь! Мне совершенно безразличен Филипп Тейлор и его свадебная церемония! Да чтоб ему провалиться…

– Вот это по-нашему, детка! Тогда приступим к сочинению послания. Лучше, если ты будешь мне диктовать. Давай, Лу, излей, что на душе накопилось! Осмелься! Бумага выдержит всё. Пусть Филипп немного поволнуется перед самым ответственным шагом в своей жизни.

– Эм…

– Я помогу. Согласись, тебе бывший знаком лучше, чем мне.

Вивьен устроилась поудобнее, сделала внушительный глоток мартини из бокала, закусила оливкой и, нарочито разминая пальцы, подготовилась к набору текста.

– Даже не знаю, с чего начать… – произношу, откинув голову на спинку дивана. Взгляд мой устремлен в потолок, в попытке подобрать наиболее точные слова.

– Для начала выключи телевизор и сконцентрируйся. А потом просто говори. На курсах печатания в колледже я освоила слепой метод, так что смогу быстро набрать текст. Что успею – то успею. Положись на меня, детка!

– Все же, мне кажется, отправлять послание бывшему накануне свадьбы – крайне рискованная затея, – настаиваю, нахмурив брови.

– Лу, пока ты не оставишь прошлое позади, ты не сможешь двигаться вперед, к настоящему! Мы неоднократно это обсуждали. Тебе необходимо предпринять решительный шаг. В худшем случае Филипп просто проигнорирует письмо, а может, и прочитает. Возможно, даже вместе с Элеонорой. Пусть она знает, за кого собирается замуж! Пора, подруга, высказать, что гложет душу, и отпустить – наконец – Филиппа.

– Боже, ты сегодня необычайно серьезна, Вив! Мне вспомнилась фраза из басни о бароне Мюнхгаузене.

– О каком бароне?

– Мюнхгаузене! Господи! С кем я дружу, если ты совершенно не знаешь, кто это! – восклицаю, повернув голову и окинув её свирепым взглядом.

– Почему меня должен интересовать какой-то там барон Мюн… В общем, и что он изрек?

– Цитирую: «Ваша проблема в том, что вы слишком серьезны. Умное лицо – ещё не признак ума. Все глупости совершаются именно с таким выражением лица. Улыбайтесь, господа, улыбайтесь!».

– Надо отдать должное, у этого персонажа явно присутствовало чувство юмора и острый ум.

– Вив, хорошо, что Рудольф Распе тебя не слышит, иначе он бы перевернулся в гробу. И пока ты не спросила: кто такой Распе? – просто поищи информацию в Интернете.

– Непременно изучу вопрос на досуге. А сейчас я готова слушать.

После получасового совещания и жарких споров, вот что мы сформулировали:

Кому: Филиппу Тейлору

От кого: Лулу Макнил

Здравствуй, Филипп! Хотя я больше не имею права так тебя называть, позволь мне обратиться к тебе так напоследок. Как же сложно собрать свои мысли и облечь их в слова, когда ты не видишь моих слез.

Ты меня предал. Нет, не так… Ты предал нашу любовь, наши счастливые дни и ночи, и самое главное – общее будущее! Твой поступок ясно показал, что я для тебя ничего не значу. Это причиняет невыносимую боль…

Вероятно, я стала для тебя привычкой. Ты звонил по привычке, приезжал по привычке и, в итоге, совершил предательство, даже не удосужившись извиниться. Не находишь ли ты это откровенно бессердечным и фальшивым?

Ты смотрел на меня в ту минуту, пока другая женщина была на тебе. Отвратительно! Даже писать противно. Возможно, ты просто испугался. К чему лишние проблемы, верно?

Прошел год. Сегодня я увидела твой пост о предстоящей свадьбе и осознала, что все окончательно завершено.

Шанс, что ты передумаешь и вернешься, равен нулю.

Мне необходимо что-то кардинально менять в своей жизни и перестать ждать тебя. Ты начинаешь новую жизнь. Я не прощаю, но отпускаю тебя. Навсегда.

– Отправлено! – торжественно объявляет Вивьен.

– Отлично! Уже поздно, мне завтра рано вставать. Пойдем спать. Ты останешься?

– Нет, милая. Ложись, а я вызову такси. Предпочитаю уснуть в собственной постели. Завтра выходной, так что проснусь я не раньше обеда. Если негодяй ответит, перешли мне, пожалуйста.

Виввьен встает передо мной, берет меня за руки и поднимает с дивана.

– Он не ответит, Вив. Не питай ложных иллюзий. Я для Филиппа – никто! Он год не появлялся. Думаешь, моё письмо пробудит в нём совесть?

Вив, подталкивая меня в спину, направляет к спальне.

– Иди спать, зануда. Утро вечера мудренее. Завтра я заставлю тебя зарегистрироваться в Tinder. И никаких возражений. Ты каждые выходные встречаешься и ужинаешь с братом. Джейсон из жалости тебе потакает, но так не может продолжаться вечно!

– Джейсон искренне мне сочувствует, в отличие от некоторых! Он прекрасно понимает, что такое разбитое сердце и страдающая женщина.

– Он просто тебя любит, Лу.

Вивьен достает из кармана джинсов телефон, вызывает такси и уезжает.

Через десять минут я остаюсь одна.

Тишина давит своей густотой, а открытый ноутбук освещает комнату призрачным светом.

Тихонько бреду на кухню. Спать я передумала. Ужасно хочется выпить. Что угодно. Виски – обжигающий горло, текила – согревающую внутренности, или вино. Безразлично.

Открываю шкафчик, где припасена бутылка красного, которую Филипп подарил мне на двадцать пятый день рождения. Мы мечтали открыть её на нашу свадьбу (точнее, мечтала я). Пришло время сделать это, прямо сейчас.

Почему жизнь так несправедлива? Вообще, в последнее время так много вещей, которые я не могу понять. Например, не могу объяснить ни подруге, ни родным, ни самой себе, зачем после расставания с Филиппом я переехала на другой конец города и променяла шикарный дом мечты на эту убогую квартиру?

Я руководствовалась тем, что когда решаешь начать с чистого листа, разве можно двигаться вперед, не оставив позади прошлое? Не могла я оставаться в доме, где каждый уголок напоминал о нашей любви. Переезд казался тогда единственно верным решением.

Родовой дом, доставшийся нам от бабушки, был восхитителен. После её кончины мама не захотела переезжать в Сиэтл, а Джейсон тогда поступил в университет, расположенный в другом конце города. Так получилось, что только я могла обосноваться в доме бабушки. Мне импонировали уединенность, дружелюбные соседи и чистый воздух и я с радостью заехала.

С появлением Филиппа я начала преобразовывать пространство, вить гнёздышко, стараясь действовать деликатно, не оказывая излишнего давления него. Я украшала дом различными мелочами, создавала уют, вила будущее семейное гнездышко. В том доме произошло немало счастливых мгновений.

После предательства Филиппа у меня возникла острая потребность в смене обстановки, и я приняла решение переехать в бюджетную квартиру поближе к работе. Джейсон теперь обитает в старом бабушкином доме.

Моя новая съемная квартира, хоть и далека от идеала, обладает своим особым очарованием. Что до соседей… Жилец напротив пока никак себя не проявил. Пожилая, несколько сварливая хозяйка, сдававшая мне жилье, упомянула, что он редко появляется дома, а когда приходит, ведет себя тихо, словно мышь. Её слова, похоже, оказались правдивы. Я действительно ни разу не видела и не слышала таинственного соседа. Это вполне меня устраивало. Возможно, там и вовсе никто не существует, в старушка просто выдумала его для меня. Я ни разу не слышала никаких звуков, даже хлопающей входной двери.

А что, если человек просто умер? В последнее время этот вопрос стал меня всерьез беспокоить. Каждое утро, выходя на работу, я пытаюсь уловить на лестничной клетке едкие запахи. Искренне надеюсь, что не обнаружу труп соседа, разлагающийся в нескольких метрах от собственной двери. Хотя, с учетом всего, что в последнее время происходит в моей жизни, я ничему бы не удивилась.

Наливаю вино в бокал, делаю небольшой глоток и представляю, как Филипп поднимает его вместе со мной. Внезапно в моей голове возникает иллюзия, будто я пью вино не одна, а вместе с ним. Будто он сейчас рядом, обнимает меня, и мы смотрим друг другу в глаза.

Я мечтаю, как услышу стук в дверь. Стремительно открою её. На пороге появится Филипп. Он предстанет таким же притягательным и очаровательным, как в день нашей первой встречи.

– Здравствуй, – робко произнесет он. – Я скучал по тебе.

Не могу поверить своим глазам. Я думала, больше никогда его не увижу. Бросаюсь к нему на шею и обнимаю изо всех сил.

– Я тоже очень скучала по тебе.

Мы стоим, обнявшись, и весь мир вокруг исчезает. Остаемся только мы вдвоем и наша всепоглощающая любовь.

– Ты когда-нибудь сможешь меня простить? Знаю, что поступил неправильно, – виновато шепчет Филипп, избегая смотреть мне в глаза. – Мне не стоило уходить, не объяснив ничего. Та дурацкая измена ничего для меня не значила. Это было глупостью, ошибкой.

– Все хорошо. Я прощаю тебя. Главное – ты вернулся.

Мы отстраняемся и смотрим друг другу в глаза.

– Дорогая, я хочу начать сначала. Как ты смотришь на то, чтобы пожениться? Выйдешь за меня?

Я улыбаюсь и киваю.

– Да. Конечно, да!

Мы снова обнимаемся, и я ощущаю себя самой счастливой женщиной на свете. Знаю, теперь все будет хорошо.

Открываю глаза, возвращаясь в суровую реальность. Как же было бы прекрасно, если бы все произошло именно так. Смогла бы я простить Филиппа? Да! Почему? У меня нет простого ответа. Когда любишь, логика отступает на второй план.

С бутылкой в руке подхожу к окну и распахиваю его настежь, впуская в комнату свежий воздух. С низкого серого неба начинает моросить мелкий дождь. Окна моей квартиры выходят на оживленную улицу, но во внутреннем дворике с палисадником, где ворчливая хозяйка, мисс Розалинд, заботливо выращивает цветы, почти тишина. Меня никогда не смущала шумная атмосфера района. Даже различные магазины с яркими вывесками, расположенные на первых этажах домов, не вызывали у меня раздражения. Главное – городская атмосфера кардинально отличалась от идеально подстриженных лужаек нашего прежнего дома, о которых так трепетно заботился Филипп.

В полумраке мне подмигивают огни соседних зданий. Разглядывая чужие окна, замечаю молодую пару, уютно устроившуюся за ужином. Они ставят на стол свечи, садятся друг напротив друга и начинают попеременно кормить друг друга с вилки экзотическими блюдами. Мило до противности.

Тут я вспоминаю, что в эти выходные я приглашена к Бернарду (моему начальнику) на благотворительный ужин. Черт! Совсем вылетело из головы. Прежде я бы получила удовольствие от шумного празднования, пусть и чужого, но не в этот раз. Настроения веселиться, совершенно нет. Отказаться тоже не получится. Бернард частенько устраивает подобные мероприятия с целью установления новых деловых партнерств.

Погрузившись в раздумья, я резко закрываю шторы, отгораживаясь от чужого тепла и уюта. На душе становится еще более тоскливо. Не хочется никуда идти, ни с кем общаться. Хочется забиться в угол и спрятаться от всего мира. Но я знаю, что этого делать нельзя. Необходимо взять себя в руки и двигаться вперед, несмотря на жизненные преграды.

Иду в спальню и достаю из шкафа нарядное платье, которое припасено специально для подобных мероприятий. Прикладываю его к себе, но оно кажется унылым и безжизненным. Не хочется его надевать. Но нужно. Ведь Бернарда я не могу подвести.

Сжимая пальцами пульсирующий висок, отбрасываю платье на пол. Возвращаюсь на кухню к открытому окну, делаю глоток из бутылки, а потом ставлю её на подоконник, пытаясь отогнать мысли о дурацком письме. Только сейчас осознаю, какую совершила ошибку. Теперь-то они с Элеонорой вдоволь поглумятся!

Воспоминания, как призраки прошлых грехов, не отступают, вызывая легкую тошноту и мигрень. Беру с себя обещание: с завтрашнего дня не думать о Филиппе Тейлоре. Вычеркнуть его из сознания.

Навсегда.

Сегодня он для меня умер.

Никакого раскаяния. Сожаления. Печали.

Прохладный ветерок, дующий из окна, приятно ласкает кожу, вызывая легкие мурашки. Он освежает настолько ощутимо, что я невольно ежусь от порыва ветра, влетевшего в распахнутое окно.

Обнимаю себя за плечи. Где-то вдалеке уличный музыкант наигрывает мелодию, полную печали. Звуки проникают сквозь открытое окно и вьются вокруг, словно призраки прошлого, но на этот раз они несут не боль, а умиротворение. Я закрываю глаза и вдыхаю пропитанный осенним дождем ночной воздух, надеясь, что мелодия скрипки очистит душу от накопившейся боли и разочарования.

Внезапно музыка обрывается. Открываю глаза. Музыкант исчез, оставив меня наедине с мрачными мыслями. И хотя боль ноет в груди, я чувствую, как понемногу отпускаю прошлое. Больше нет смысла цепляться за то, что я не в силах изменить. Я хочу жить настоящим. Быть счастливой.

Допиваю оставшееся в бутылке вино. Не знаю, что ждет меня завтра, но я готова принять новый день с распростертыми объятиями. Пришлось пройти через многие жизненные трудности, и теперь ничто не сможет меня сломить.

Смотрю на бескрайнее небо, усыпанное звездами, и загадываю желание, чтобы прошлое больше никогда не преследовало, а настоящее стало светлым. Загадываю простого женского счастья. Пусть оно будет таким же безграничным, как звездное небо.

Я ежусь от холода, хотя температура внутри квартиры, по сравнению с прохладным воздухом снаружи, вполне комфортная. Старуха домовладелица не скупится на отопление.

Кстати, мисс Розалинд – весьма, колоритная личность. В памяти тут же всплывает её хрипловатый голос, театральные жесты, аляповатое платье ниже колен и нитка жемчужных бус, доходящая до пупа… Мисс Розалинд. Кто бы сомневался! Произнося имя вслух, уже становится немного жутко. Допускаю, именно по этой причине во всем доме царит полная гармония и зловещая тишина.

При заселении мисс Розалинд интересовало мое происхождение и кем являлись мои предки, больше, чем внесение оплаты за полгода вперед. Мир полон чудаков. Мисс Розалинд – отдельный случай. Сварливая старуха преклонного возраста, но с энергией двадцатилетней девушки, знает всё и обо всех. Такой пронырливостью нужно обладать от природы. Или, возможно, это качество приобретается с годами? Мисс Розалинд знает каждого жильца в лицо, а кроме того, знает всех их родственников до десятого колена и их любовниц, если таковые имеются. Она обладает отменной памятью, что в ее возрасте является весьма похвальным показателем.

При первой встрече я чувствовала себя весьма неуютно. Ее темные глаза, обрамленные глубокими морщинами, пронизывали насквозь. Старухе необходимо было узнать о жильце как можно больше при заселении, особенно ценились откровенные, грязные тайны. Их она умела хранить, отчего чувствовала себя хранительницей судеб. Когда обстоятельства требовали, она извлекала из своего зловещего сундука тайные секреты и ловко ими манипулировала.

Пожалуй, хватит на сегодня самобичевания. Время отдыхать. Заперев окно на кухне, я возвращаюсь в гостиную. Опускаюсь на диван и просто смотрю на экран ноутбука. Вивьен оставила открытой страницу чата с Филиппом.

Вижу, что сообщение не прочитано.

Тихо ругаюсь про себя. Нельзя зацикливаться на дурацком послании. Если позволить мыслям снова укорениться в сознании, они расцветут муками совести. За последний год я слишком хорошо узнала, чем это заканчивается: кошмарные сновидения, ночной холодный пот, бессонница, приступы паники, истерики. В общем, полный арсенал симптомов затяжной депрессии.

Вивьен в мои худшие периоды постоянно уговаривала посетить психотерапевта, но пока мне удавалось избежать этой участи. Хотя порой я об этом размышляю, особенно когда возникают мысли о самоубийстве, когда явно наблюдается ухудшение состояния, и я стремительно приближаюсь к последней стадии.

Потные ладони и постоянная тревога – не лучшие спутники для архитектора. Пока мне не очень удается скрывать своё угнетенное состояние от коллег. Я частенько не могу нормально сосредоточиться на планёрке, сконцентрироваться и тщательно изучить детали поставленной задачи. Каждый день я стараюсь отгородиться от всех, уйти в себя, чтобы не отвлекаться на внешние раздражители и чужие проблемы. Получается скверно. Попытки тщетны, словно я пытаюсь плыть против бурного течения.

Каждое мое утро начинается с раздражения. Стоит мне только услышать противный голос Джеки, секретарши, которая, похоже, получает удовольствие от того, что выводит меня из себя. Её бесконечные перерывы на кофе и громкие разговоры по телефону нарушают и без того хрупкое равновесие моего разума. В команде есть и другие люди, вызывающие у меня негативные эмоции.

Кевин – с его покровительственным тоном и привычкой перекладывать ответственность на других, пробуждает откровенное желание ударить его по лицу.

Сара – с постоянными сплетнями и завистливыми замечаниями, точно гиря, висит на шее, как младший специалист. Хорошо хоть, что она сейчас в отпуске.

С каждым днем мне труднее сдерживать гнев. Вспышки ярости возникают внезапно, как обвал, сметающий все на своем пути. Я могу накричать на подчиненных, сорваться на коллегах, бросаю папки с проектами на пол, а однажды даже пнула стол, когда Джеки прервала меня во время важной презентации. Я понимаю, такое истеричное поведение неприемлемо для специалиста моего высокого уровня, но не могу себя контролировать. Это похоже на настоящий яд, медленно отравляющий меня изнутри. Боюсь, что если я окончательно сорвусь, то потеряю работу. У меня перспективная должность, открывающая большие возможности. Я не могу позволить себе их упустить. Тем более, что сейчас на горизонте нет никаких других предложений.

Я в отчаянии.

Кажется, жизнь превратилась в бесконечную череду разочарований и злости. Я больше не тот талантливый архитектор, которым когда-то была. Я стала тенью себя прежней. Измученной. На грани нервного срыва, с разрушенной личной жизнью.

Ноутбук стоит передо мной и светится экраном.

Гнетущая тишина в квартире подчеркивает мое одиночество.

Отлично! Именно такое место я и искала, чтобы спрятаться в «скорлупе». Все, что от меня здесь требуется – игнорировать единственного соседа-призрака.