Ахейцы

Но, ведь каждый в Микенах знает об этом – так кажется они говорили… И каждый верит… А что, если это правда? Ведь по преданию настоящий правитель Микен непременно должен предъявить народу эту шкурку. Так почему бы не попробовать? Впереди у него целый день, и даже целая ночь, чтобы раздобыть эту шкурку – если Аэропа взяла ее с собой в Микены. Да что я – усмехнулся Фиест – конечно же, она ее взяла. Женщина – она как сорока – что блестит, то и хватает – а тем более, такая как Аэропа – своего не упустит ни за что.

Значит, нужно управиться за этот день – день игр в честь погибшего Эврисфея. А следующим утром… Фиест представил, как он выходит на залитую солнцем площадь – перед всем народом – а на плечах у него ослепительно сияет золотая шкурка. И граждане Микен, потрясенные сбывшимся на их глазах предсказанием, бросаются к нему, целуют Фиесту руки, кланяются чуть не до земли, плачут от счастья и умоляют править ими…

Стены комнаты словно расступились перед Фиестом – он больше не чувствовал ночной прохлады, забыл, что стоит босой на холодных камнях – он был где-то там, на вершине славы – подумать только – он, Фиест – герой из микенской сказки. Честолюбивые мечты поглотили Фиеста, запутались в длинных каштановых кудрях и окончательно утонули в карих глазах любителя легкой жизни.

4. В погоне за шкуркой

– Где она может быть, эта Аэропа?

Спозаранку Фиест оббегал все гулкие каменные залы эврисфеевского дворца в поисках жены брата, даже заглянул на кухню – бесполезно. Простая мысль, что та, должно быть, еще спит сладким сном, с заметным опозданием, но всё-таки пришла в его взбудораженную голову. Как в такой день можно спать? – рассуждает Фиест, а день-то между тем, самый обычный – в Микенах всё идет по давно расписанным правилам – лишь ближе к 11 утра начнутся игры – народ потянется на стадион, наблюдать схватки борцов, стрельбу из лука и состязания в беге. А сейчас и восьми еще нет – только не выспавшиеся рабы вяло снуют по помещениям.

– Как не нужна, так караулит меня на каждом шагу, а как понадобилась – так нет ее. – возмущается Фиест. Не врываться же ему к ней в спальню, в самом деле.

И время так медленно ползет – когда же она проснется? Кстати, Аэропа – большая любительница понежиться в постели, и долго еще Фиесту придется ждать ее пробуждения, беспокойно метаться и нервничать, а потому оставим его на время в покое и посмотрим, чем в этот ранний час занят Атрей, который уже поднялся. Как обычно серьезный, неулыбчивый, подтянутый, гладко выбритый, прекрасно выспавшийся, что называется со свежим лицом, Атрей, в окружении эврисфеевских советников решает вопросы организации игр – строго говоря, основные из них решены еще накануне, но нынешний правитель Микен проверяет, всё ли успели.

– Горячее питание организовали для зрителей? – под горячим питанием подразумеваются расставленные у входов на стадион вертела. Еще вчера резали эврисфеевских баранов, чтобы накормить всех зрителей игр.

– Хватит ли микенцам мяса и вина? Все ли атлеты готовы? Какие призы объявлены за победу?

– Всё готово, – наперебой убеждают советники Атрея – Начало в одиннадцать, проход бесплатный, еда, напитки – всё за счет казны, бочки с вином всю ночь свозили к стадиону – пришлось караулы выставлять.

– Призы участникам – как водится – венков достаточно.

– Нет, не достаточно. – возражает Атрей – Каждому победителю – по корове из царского стада, хочу чтобы люди оценили мою щедрость.

– Вас и так ценят – никто не сомневается, что вам Микенами и дальше управлять.

– Все единодушно за вас. Вчера специально людей посылали мнение народное послушать – весь город только и говорит – Атрея на трон, так что можете быть спокойны.

– Потому лишнее это – коров раздавать.

– Ничего, один раз можно побаловать народ.

Смотрит Атрей на советников Эврисфея – привыкли с прижимистым царем на всем экономить – их не переделаешь уже – старички одни, сморщенные, сутулые, седые…

– Лично поеду проверять. Сейчас.

Атрей устремляется вон из дворца, прямиком к микенскому стадиону, увлекая за собой всех советников. Важно для Атрея провести игры в честь Эврисфея на должном уровне – ведь он, как приемник погибшего царя, на следующий после игр день примет бразды правления на себя – а потому всё должно пройти без сучка и задоринки.

А красавица Аэропа еще спит, укрывшись мягким одеялом – даже солнечный лучик, что скользит по ее пухленькой щечке, не беспокоит ее. Не знает Аэропа – да и откуда ей знать, что Фиест наверное в сотый раз проходит мимо закрытых дверей ее покоев, и даже пару раз справлялся у прислуги – не встала ли хозяйка? А хозяйка поднимется не раньше двенадцати, а то и позже, когда все мужское население Микен будет сидеть на стадионе – только ей куда спешить? Женщин всё равно не пускают на такие состязания – обнаженными выступают атлеты – потому и нет болельщиков женского пола на трибунах микенского стадиона.

Пока Аэропа проснется, пока завершит утренний туалет, еще и завтрак в постель наверняка потребует – в общем, раньше часа дня ее не ждите, и Фиест мог бы вздремнуть немного – но не до сна ему. Караулит он час ее пробуждения, караулит, а сам соображает, как бы похитрее, не вызывая подозрений, узнать ему о золотой шкурке? Как заставить Аэропу расстаться с ней?

А время от вынужденного бездействия так медленно тянется, и он ничего не может сделать – остается ему только ждать, а с другой стороны – летит, летит время – уж скоро полдень, а Фиест еще ничего не смог предпринять. Остается сесть на широкий подоконник напротив дверей покоев Аэропы – не предусмотрены в коридорах мрачного дворца кушетки да кресла – и ждать-дожидаться.