Ахейцы

– Ох – вздыхает спросонья Фиест, потирая ушибленное место. – И приснится же такое – продирает он, наконец, глаза. – Будь он неладен, его брат – даже во сне нет покоя.

Помнит прекрасно Фиест этого барашка – помнит драки и ссоры из-за него. Помнит хмурое лицо отца – тот, устав разнимать сыновей, приказал изловить барашка, и принес его в жертву Артемиде, одним махом положив конец бесконечным скандалам.

Но, что ни говори, а умен их отец Пелоп – зачем сжигать такую красоту? Потому досталось богине только мясо того барашка, шкурку сохранил отец – поначалу запер ее в сундук, чтобы утихли страсти, а после отдал матери – любят женщины блестящие вещи.

Это потом, спустя много лет, мать подарила золотую шкурку Аэропе – та умеет подлизаться к свекрови, когда ей надо, поди ж ты – всё кругами ходила, пока не получила своего. Приглянулась молодой невестке блестящая шкурка – и надо же, столько лет прошло, а она как будто новая – всё ей нипочем, и моль ее не ест.

– Что за сон? – вновь устраивается на кровати Фиест. – Не тот ли это барашек? То есть – не та ли шкурка? Что, если та самая?

От этой мысли сон отступил окончательно. Какой тут может быть сон, если с помощью этой шкурки можно стать во главе Микен? Ну что он – вернется сейчас к отцу, тот его спросит – что да как – и придется признаться Фиесту – проиграл он на этот раз брату – только напрасно ездил в Микены. Хмуро взглянет на него Пелоп – может, и не скажет ничего, но по одному лицу отца будет понятно – разочаровал его сын, нигде не способен он проявить себя.

Фиест вскочил с постели, заходил босыми ногами по холодному полу. Он ясно представил себе свое возвращение домой, в Пису, как вся семья владыки Пелопоннеса сбежится послушать об успехах Фиеста там, в Микенах – а что он им скажет? Что не может достойно устроиться в жизни?

Вот если бы раздобыть ту шкурку… Да что это он? Остановился Фиест посреди комнаты – что он, в самом деле? Неужели поверил пустым бредням? Разве может какая-то шкурка стать решающим фактором в таком деле – повлиять на выбор взрослых серьезных граждан? Не сумасшедшие же они – отдать предпочтение коту в мешке, то есть в шкурке, пусть и золотой, когда перед ними заслуживший доверие Атрей.

Но, каждый в Микенах знает об этом – так кажется они говорили… И каждый верит… А что, если это правда? Ведь по преданию настоящий правитель Микен непременно должен предъявить народу эту шкурку. Так почему бы не попробовать?

Впереди у него целый день, и даже целая ночь, чтобы раздобыть эту шкурку – если Аэропа взяла ее с собой в Микены. Да что я – усмехнулся Фиест – конечно же, она ее взяла. Женщина – она как сорока – что блестит, то и хватает – а тем более, такая как Аэропа – своего не упустит ни за что.

Значит, нужно управиться за этот день – день игр в честь погибшего Эврисфея. А следующим утром… Фиест представил, как он выходит на залитую солнцем площадь – перед всем народом – а на плечах у него ослепительно сияет золотая шкурка.

И граждане Микен, потрясенные сбывшимся на их глазах предсказанием, бросаются к нему, целуют Фиесту руки, кланяются чуть не до земли, плачут от счастья и умоляют править ими…

Стены комнаты словно расступились перед Фиестом – он больше не чувствовал ночной прохлады, забыл, что стоит босой на холодных камнях – он был где-то там, на вершине славы – подумать только – он, Фиест – герой из микенской сказки. Честолюбивые мечты поглотили Фиеста, запутались в его каштановых кудрях и окончательно утонули в карих глазах любителя легкой жизни.

4. В погоне за шкуркой

– Где она может быть, эта Аэропа?

Спозаранку Фиест обегал все гулкие каменные залы эврисфеевского дворца в поисках жены брата, даже заглянул на кухню – бесполезно. Простая мысль, что та, должно быть, еще спит сладким сном, с заметным опозданием, но всё-таки пришла в его взбудораженную голову.

Как в такой день можно спать? – рассуждает Фиест, а день между тем, самый обычный – в Микенах всё идет по давно расписанным правилам – лишь ближе к 11 утра начнутся игры – народ потянется на стадион, наблюдать схватки борцов, стрельбу из лука и состязания в беге. А сейчас и восьми еще нет – только не выспавшиеся рабы вяло снуют по помещениям.

– Как не нужна, так караулит меня на каждом шагу, а как понадобилась – так нет ее. – возмущается Фиест. Не врываться же ему к ней в спальню, в самом деле.

И время так медленно ползет – когда же она проснется? Кстати, Аэропа – большая любительница понежиться в постели, и долго еще Фиесту придется ждать ее пробуждения, беспокойно метаться и нервничать, а потому оставим его на время в покое и посмотрим, чем в этот ранний час занят Атрей, который, кстати, уже поднялся.

Как обычно серьезный, неулыбчивый, подтянутый, гладко выбритый, прекрасно выспавшийся, что называется со свежим лицом, Атрей, в окружении эврисфеевских советников решает вопросы организации игр – строго говоря, основные из них решены еще накануне, но нынешний правитель Микен проверяет, всё ли успели.

– Горячее питание организовали для зрителей? – под горячим питанием подразумеваются расставленные у входов на стадион вертела. Еще вчера резали эврисфеевских баранов, чтобы накормить всех зрителей игр.

– Хватит ли микенцам мяса и вина? Все ли атлеты готовы? Какие призы объявлены за победу?

– Всё готово, – наперебой убеждают советники Атрея – Начало в одиннадцать, проход бесплатный, еда, напитки – всё за счет казны, бочки с вином всю ночь свозили к стадиону – пришлось караулы выставлять.

– Призы участникам – как водится – венков достаточно.

– Нет, не достаточно. – возражает Атрей – Каждому победителю – по корове из царского стада, хочу чтобы люди оценили мою щедрость.

– Вас и так ценят – никто даже не сомневается, что вам Микенами и дальше управлять.

– Все единодушно за вас. Вчера специально людей посылали мнение народное послушать – весь город только и говорит – Атрея на трон, так что можете быть спокойны.

– Потому лишнее это – коров раздавать.

– Ничего, один раз можно побаловать народ.

Смотрит Атрей на советников Эврисфея – привыкли с прижимистым царем на всем экономить – их не переделаешь уже – старички одни, сморщенные, сутулые, седые…

– Лично поеду проверять. Сейчас.

Атрей устремляется вон из дворца к микенскому стадиону, увлекая за собой всех советников. Важно для Атрея провести игры в честь Эврисфея на должном уровне – ведь он, как приемник погибшего царя, на следующий после игр день примет бразды правления на себя – а потому всё должно пройти без сучка и задоринки.

А красавица Аэропа еще спит, укрывшись мягким одеялом – даже солнечный лучик, что скользит по ее пухленькой щечке, не беспокоит ее. Не знает Аэропа – да откуда ей знать, что Фиест наверное в сотый раз проходит мимо закрытых дверей ее покоев, и даже пару раз справлялся у прислуги – не встала ли хозяйка?