Грязные чернила. Книга вторая

Лиам стонет, шевелится подо мной, принимая более удобную позу и, не отрывая от меня взгляда, проводит языком по своей губе, тому же самому месту, будто пробует на вкус мою слюну.

Это так дико, но так заводит.

Я ёрзаю на нём, пытаясь усесться поудобнее. Вижу, как темнеют голубые глаза и замираю на месте. Мне хочется, чтобы он коснулся меня. Везде. Мне хочется сделать ему приятно. Но что он любит? Как ему нравится? Я ведь совсем ничего об этом не знаю. Обычно он брал инициативу в свои руки. Харрис опытный любовник и… лжец. Сраный змей искуситель.

Твою мать!

Перед моими глазами тут же возникает идеальное лицо Барбары, и то, как он целовал её тогда в ресторане. Как она целовала его. И белоснежное лицо не менее идеальной Хейли, и её слова про их не очень нежный секс. О, они‑то уж наверняка знают, как ублажать и целовать его так, чтобы свести с ума.

Всю мою решимость тут же как рукой снимает, и я сползаю с Харриса. Долбаное помутнение рассудка, что ты делаешь со мной!

– Ну что опять? – стонет Лиам, падая спиной на траву и закрывая лицо руками

– «Что опять»?! – завожусь я, но делаю глубокий вдох. Не хочу устраивать истерику. Я же не истеричка. – Это всё… неправильно.

– Что именно? – Он садится и внимательно смотрит на меня. – Что тебя волнует?

– Ты и все твои… Ты и Барбара. Всего несколько дней назад ты обнимал и целовал её в ресторане. Ты занимаешься с ней сексом, неважно, для пиара или нет, а после этого едешь ко мне и говоришь, как я тебе нравлюсь и как ты меня хочешь. Это неприемлемо. Для меня неприемлемо, Лиам. Я не собираюсь быть твоей второй подружкой для развлечений, как бы сильно ты мне ни нравился. Ты облизывал мою шею, а потом точно так же облизывал Барбару. Это просто… омерзительно.

Пытаюсь подавить жгучее чувство ревности, мгновенно вспыхнувшее в груди при воспоминании о Гриффин и том дне. Слышу, как Лиам втягивает воздух сквозь плотно сжатые зубы, и смотрю на него исподтишка. Довольным он не выглядит.

– Да я пару раз коснулся её сраной шеи губами, Саммер. Я не облизывал её.

Если честно, я уже не помню, правда ли он облизывал её шею или действительно просто коснулся. Кажется, сейчас он говорит искренне. Но всё равно это не имеет значения.

– Ты мог так не делать.

– Нет, не мог, это всё было по долбаному сценарию.

– Ну конечно, она же целовала тебя как… как… Не как по долбаному сценарию, короче!

– Да, она целовала меня. Не я.

– Ты с ней трахаешься.

– Я не трахаюсь с ней. И я тебе это уже говорил.

– Извини, но в это как‑то слабо верится. Она же такая красотка. Просто маленький идеал. Вы ведь все любите маленьких женщин.

Лиам фыркает:

– Кто – все? Я не люблю. По‑твоему, раз она красотка, то я обязательно с ней трахаюсь?

– Да ты же переспал со всеми подругами Саши и, наверное, с половиной девушек Лос‑Анджелеса или даже всего мира, и думаешь, я поверю, что ты не спал с Барбарой?

Моё сердце начинает быстро колотиться в груди от злости и очередного прилива адреналина. Не знаю, что меня больше волнует – количество его бывших любовниц или его настоящая «недодевушка».

– Ого, какие фантазии. Впечатляет. Мне приходится целоваться с Барбарой, потому что это одно из обязательных условий контракта, но трахаться с ней я не обязан. Всё, что я тебе тогда сказал за ужином, было правдой. Гриффин вообще меня не заводит.

– Это просто смешно, Лиам.

Он явно надо мной издевается.

– Смешная здесь только ты. Боже! – Он поднимается на ноги, разминает свои длинные затёкшие конечности и садится обратно. – Давай проясним всё здесь и сейчас, раз и навсегда, окей? Ты меня слушаешь?

– Конечно, – киваю и смотрю на него с предельной внимательностью.

– Во‑первых, я перетрахал не всех подруг Саши, а только тех, кто сами на меня вешались. Не нужно принимать каждое слово моей сестры за правду, она любит приукрашивать. Во‑вторых, я не спал с половиной девушек Лос‑Анджелеса и тем более всего мира, как ты выразилась, потому что это просто невозможно. Я, конечно, люблю секс, но я не озабоченный подросток. В‑третьих, Барбара, какой бы красивой и идеальной ты её ни считала, не привлекает меня сексуально, и точка. И если ты ещё не поняла, она трахается с Полом и Элиасом, а я не хочу быть в этой групповушке, это, как минимум, мерзко.

– Что? – смотрю на Лиама, опешив, и он усмехается.

– Это Голливуд, привыкай. Пол спал с ней ещё задолго до того, как познакомил со мной. Это он помог ей в начале её карьеры.

Ну надо же, какой Пол Шефер великий для всех помощник! Мерзость, и правда.

– Зачем ты тогда согласился на контракт с ней?

– Наши продюсеры решили, что было бы неплохо свести нас вместе. Я уже признанный музыкант, меня знают и любят, мне доверяют поклонники, а Барбару все считают красивой милашкой. Наша «влюблённость» только сыграла бы на руку нам обоим. Я должен был делать вид, что остепенился и по уши влюбился в неё, а моя популярность должна была помочь ей в её актёрской карьере. И это сработало. Людям нравится наша пара, они нас любят. Поэтому я должен целоваться с ней, ходить на все возможные мероприятия, и да, я должен чуть ли не трахать её у всех на виду, чтобы все видели нашу «любовь». Поначалу это было интересно, даже забавно, но совсем скоро я очень устал от Гриффин и всей этой показухи. И она никогда мне не нравилась, слишком активная и крикливая. Сейчас я жалею, что вообще на всё это подписался, но ничего уже не поделаешь.

– А секс разве не прописан в вашем контракте?

– Нет конечно. Никто не может заставить людей трахаться против их воли, даже за большие деньги, – криво улыбается Лиам, и я еле сдерживаюсь, чтобы не вздохнуть от облегчения.

– Почему не расторгнешь контракт?

– Нельзя. Ещё полгода мы должны быть вместе, а потом «расстанемся» бурно и с фанфарами. Если бы можно было с этим покончить раньше, я бы давно уже это сделал. Но Пол сказал, что вариантов нет, там всё строго. Мы с ней всего лишь пешки, и за всем этим стоят огромные деньги. Такая вот золотая клетка.

Я смотрю на свои сцепленные руки. Не думала, что у них так всё запущено. Как вообще можно заставлять кого‑то встречаться по контракту в двадцать первом веке? Мне никогда не понять этот дикий мир шоу‑бизнеса.

– Теперь‑то ты, наконец, веришь, что я с ней не сплю? – спрашивает Лиам, и я пожимаю плечами.

– Может быть, хотя это странно. Саша говорила, ты не очень разборчивый.

– Хватит во всём слушать Сашу, – рявкает он. – У моей сестры слишком длинный язык.

– Но это же правда.

– Нет, не правда, я очень разборчивый, – язвит Лиам, и мне хочется ему врезать. – Не веришь, что я не трахал Барбару, спроси у неё сама. Она любит жаловаться на эту тему.

Ну уж нет!

– Всё равно у тебя было слишком много этих… «связей», – бормочу я и отворачиваюсь от него.

– Это был просто секс, без чувств и обязательств.

Сердце куда‑то падает. Он, безусловно, прав, я даже не имею права и в мыслях злиться на него за это, но не могу контролировать эмоции.

Я морщусь и прикусываю нижнюю губу. Не хочу смотреть на Лиама, но всё же поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом.

– Неужели переспав с таким количеством разных девушек, ты ни с кем не захотел встречаться?

Лиам качает головой.

– У моих друзей в универе были девчонки, и все, как одна, постоянно закатывали им истерики и вечно что‑то требовали, ревновали, контролировали. Я не хотел с этим связываться, пустая трата времени и энергии. На первом курсе я уже познакомился с Полом. В начале моей музыкальной карьеры я мог думать лишь о том, как выступать на большой сцене, собирая толпы. Мне стало плевать на всё, кроме музыки. Я днями и ночами торчал в студии, писал, репетировал, снимался в рекламах, параллельно с этим пытался как‑то учиться, чтобы не отчислили. У меня просто не было времени, чтобы ещё успевать с кем‑то встречаться и выслушивать упрёки. Когда моё имя стало узнаваемым, от фанаток, которые хотели со мной переспать, отбоя не было, и у меня просто башню сорвало. У меня были как дни безумного ежедневного секса, так и месяцы затишья, где я просто никого уже не хотел. Я не горжусь своим прошлым, Саммер, но и не стыжусь его. То, что я люблю секс, не делает меня плохим человеком. Есть ещё вопросы?

– У тебя вообще были серьёзные отношения?

– Нет. Никаких отношений.

– Почему?

– Я же сказал, это пустая трата времени и энергии.

– Откуда ты можешь знать, что это пустая трата, если у тебя их даже не было?

– Чтобы знать это, необязательно вступать в серьёзные отношения.

– Значит, ты хочешь быть один всю жизнь?

– Возможно.

– Ты вообще веришь в любовь?

– Что за допрос, Рид?

– Просто любопытно.

– Не знаю, я ещё никого не любил.

– И даже не влюблялся?

Лиам усмехается и вздыхает так тяжело, будто у него воздух из груди вышибли. Смотрит в мои глаза так, будто хочет пробраться мне в душу, затем переводит взгляд на мои губы. Я понимаю, что во рту у меня ужасно пересохло. Почему он так уставился?

– Нет, не влюблялся, – наконец отвечает он и отводит взгляд, сжимая челюсти, будто сердится на что‑то. Наверное, я просто его достала.

Чувствую больной укол разочарования и тоже отворачиваюсь от него.

Ну а чего ты ждала, глупая, что он тебе сейчас в любви признается?

Кусаю губы и ощущаю себя полной идиоткой, что подняла эту дурацкую тему про любовь.

– А ты влюблялась? – спрашивает Лиам спустя напряжённую минуту молчания.

– Да, – отвечаю я, прежде чем успеваю подумать, и боковым зрением вижу, что Харрис вновь на меня смотрит. Блин, мой язык как веник!

– В кого?

– Какая разница?

– Просто любопытно, – передразнивает он меня, и я закатываю глаза.

– В одного придурка.

– Это Сэм?

– Нет, и Сэм не придурок!

– Он из Сисеро?

– Неважно, Лиам, это было очень давно. Я пойду прогуляюсь.

Вскакиваю на ноги и, не обращая внимания на явно удивлённого моей реакцией Харриса, быстро спускаюсь вниз по холму к океану.

Глава 9

Я смотрю, как Саммер в очередной раз от меня сбегает, и думаю о том, кто из нас только что друг другу соврал.

Какого хрена это было вообще? Кто тогда тот придурок, в которого она была влюблена, если не Сэм? Откуда этот мелкий говнюк взялся вообще? Что у них на самом деле за отношения?

Я должен это выяснить.

Она спросила меня, влюблялся ли я, и я ответил ей честно: нет. Ни в кого раньше я не влюблялся, я вообще не уверен, что способен любить.

Я правда не знаю, что это за великое чувство, которому все посвящают песни, снимают сопливые фильмы, которые так любит смотреть потом Тайлер. Я сказал Саммер правду. Раньше я никогда ни в кого не влюблялся, а сейчас… Про сейчас она не спрашивала, но я не знаю, что бы ответил ей, если бы спросила.

Влюблён ли я?

Прикрыв глаза, я пытаюсь понять, что чувствую к Саммер.

Я хочу целовать её, хочу трахаться с ней, сжимать в своих объятиях, спать с ней в одной кровати, просыпаться вместе по утрам и варить ей кофе. Хочу, чтобы она улыбалась моим дурацким шуткам, хочу её всю, целиком. Она единственная девушка, с которой мне комфортно даже просто помолчать, одно лишь её присутствие рядом меня успокаивает.

Уже две недели прошло, мы ещё даже не трахались, раньше я бы и ждать столько времени не стал и просто нашёл себе другую, но сейчас и смотреть на других не могу, да и не хочу, в моих мыслях только Рид.

Ну и как это назвать? Это любовь или обычное влечение к той, которую безумно хочешь, но которая всё время тебя отталкивает? Запретный плод. Разве можно полюбить за такой короткий срок?

Она и сама ведь даже не влюблена в меня. Я помню, как спросил её об этом в машине, не знаю зачем, просто вырвалось на эмоциях. Но она так испугалась. Почему?

Нихрена не понимаю, с Рид никогда не бывает просто.

Почему же она всё время убегает от меня, как от огня? Почему так ревнует ко всем?

Наверное, у нас обоих уже давно никого не было, и всё это лишь сраное помутнение рассудка на фоне недостатка секса.

Я смотрю на хрупкую удаляющуюся фигуру Саммер. Она быстро идёт к океану и вскоре садится прямо на песок. Снимает кеды и вытягивает свои длинные загорелые ноги, которые я с удовольствием бы раздвинул.

Чёрт, мой член опять начинает подрагивать, очень, блядь, вовремя. Если она это увидит, подумает, что я долбаный извращенец.

Да я и есть извращенец. Я ведь постоянно о ней думаю, представляю её голой и в разных позах. Везде: у меня дома, у них дома, в машине, в студии, прямо тут, на поляне. Я очень хочу её трахнуть, моя тяга к ней за эти дни не уменьшилась ни на йоту, лишь усилилась.

Не знаю, что я чувствую к Саммер, но когда представляю, как она уезжает отсюда после своего обучения обратно в Сисеро, в моей груди словно появляется чёрная дыра и начинает засасывать в себя всё моё такое же чёрное нутро.

Я не хочу её терять. Не хочу, чтобы она была от меня так далеко. Но и какие‑то отношения с ней позволить себе не могу, пока у меня этот долбаный контракт с Барбарой. Всё, что у нас с ней есть – это жалкие полмесяца.

Почему ты опять убежала от меня Рид? Что ты скрываешь? В кого ты была влюблена и влюблена ли сейчас? Кто такой твой сраный Сэмми?

Глава 10

Мне нужно побыть одной. В голове сплошная каша, полнейший сумбур.

Итак, что мы узнали: Лиам не спит с Барбарой, Барбара спит со всеми, Лиам по‑прежнему никого не любит, я по‑прежнему влюблена в Лиама. Как же всё сложно!

Я плюхаюсь в нескольких футах от воды, снимаю кеды и вытягиваю ноги. Немного похолодало, и я ёжусь, обхватывая себя за плечи.

Я призналась Харрису, что была влюблена в придурка. Надеюсь, он не догадался, что речь шла о нём самом.

Да и плевать. Это всё равно ничего не значит и ничего не изменит. Как бы он мне ни нравился, и как бы сильно я его ни желала, я знаю, что мы друг другу не пара. Скоро я уеду домой, и всё вернётся на свои места. Моя жизнь вольётся в обычный спокойный ритм – без вечеринок, драк, глупых слёз и без Лиама.

Без Лиама…

Сердце предательски ёкает.

Я запускаю пальцы в волосы и закрываю глаза, в попытках представить, как тяжело мне будет вновь забыть его. Сейчас всё совсем по‑другому, не так, как в детстве. Сейчас будет гораздо больнее.

Справлюсь ли я? Я просто обязана это сделать, иначе я просто сгорю в этой боли и вечных воспоминаниях о нём.

Я думаю о маме. Вспоминаю её рассказы об отце. Ей было очень тяжело, когда он уезжал на гастроли, которые могли длиться месяцами. Особенно когда появились мы с Хлоей.

В молодости мой отец был красив. Он и сейчас неплох, но тогда был особенно хорош собой. Копна чёрных, как смоль, волос, тёмно‑карие ехидные глаза и обаятельная улыбка. Этакий Уэйд Уокер из «Плаксы1», он даже одевался в такие же джинсы и белую футболку с косухой. Он и сейчас так одевается, в плане стиля мой отец постоянен.

Он всегда имел огромную популярность среди девчонок, но сердце его покорила только мама. Отец сделал ей предложение сразу после выпуска из школы, и она беспечно согласилась. Это так на неё непохоже, сейчас мама более рациональная.

Но счастья им это не принесло.

Папа, как и я, учился в Чикагском университете, но вылетел оттуда спустя год за прогулы и с головой ударился в музыку. Выступал в местных клубах, неплохо зарабатывал, но ему было мало. Он хотел путешествий и больших концертов, а это значило, что нужно было чем‑то пожертвовать. Мама уехать с ним не могла, потому что сама училась, ещё и бабушка болела. Тогда они расстались в первый раз.

Я вздыхаю, понимая, что со мной всё повторяется. Угораздило же меня влюбиться в своевольного музыканта! Мало мне недостатка внимания от отца, ещё и парня такого нашла. Не понимаю, почему я до сих пор так зациклена на Харрисе. Наверное, потому что мы много времени проводим вместе. Опять. И опять по его инициативе.

Но зачем ему это?

Я не знаю, а он мне не говорит.

Слышу шорох за спиной и резко оборачиваюсь. Лиам спускается с холма, в его руках какой‑то свёрток. Он подходит ближе и бросает его на песок – это огромное полотенце.

– Ты что собрался делать? – Я во все глаза смотрю, как Харрис снимает кеды и джинсы с футболкой, скидывая всё в одну кучу.

– Хочу поплавать, – просто говорит он и стягивает с себя трусы.

Я взвизгиваю и закрываю глаза руками, а он весело хохочет и с криком несётся в воду.

– Она же холодная!

Я вскакиваю на ноги, но Лиам уже по пояс скрылся в воде. Заворожённо смотрю, как перекатываются мускулы и татуировки на его спине. Вдруг он ныряет, и я теряю его из виду. Проходит пять секунд, десять, пятнадцать. У меня всё быстрее колотится сердце. Что он делает под водой так долго?

Я подбегаю ближе, мои пальцы тут же лижет холодная пенистая волна, запуская мурашки по всему телу.

– Лиам! – кричу я в пустоту. – Где ты?

Паника подступает к горлу. Его нет уже полминуты, он вообще плавать умеет?

Хотя вряд ли бы человек, не умеющий плавать, с таким рвением ринулся в огромный непредсказуемый океан, если только он не полный псих. А Харрис ещё тот псих.

Я нервно ломаю пальцы и уже почти решаюсь идти за ним прямо в одежде, но тут вижу его макушку. Он плывёт под водой. Плывёт ко мне.

– Испугалась?

Вижу его белоснежную улыбку в сумерках. Да он издевается надо мной!

– Чёртов кретин, я думала, ты утонул!

Он смеётся и пускает в мою сторону волну брызг. Я с визгом отскакиваю.

– Иди ко мне, вода обалденная! – кричит он.

– Ты с ума сошёл купаться в ноябре! У тебя губы синие, немедленно вылезай, Лиам! Я хочу домой.

– Я не повезу тебя, пока ты не искупаешься со мной.

– Если будешь опять шантажировать меня, я уеду без тебя на твоей крутой тачке! Плавай сколько влезет, идиот!

– Не будь ты такой занудой.

– Я не полезу туда. И вообще, ты голый!

– А ты что, голых мужчин раньше не видела?

«Не видела!» – хочу крикнуть я, но молчу, скрестив руки на груди.

– Можешь тоже раздеться, и тогда будем на равных.

– Ни за что!

Харрис вновь хохочет. Что его так веселит? Или он накурился, пока я сидела тут в одиночестве, или у него поехала крыша.

Я смотрю на него, радостного и беззаботного, и вдруг ощущаю острое желание быть рядом с ним. Я тоже чокнутая, однозначно. Но, кажется, он совершенно не собирается выходить, пока я не присоединюсь к нему.

– Ну же, не бойся!

Мой рюкзак с купальником остался в машине, но мне не хочется туда идти. Безнадёжно вздохнув, снимаю шорты и остаюсь в одних трусах и майке.

– Милые розовые трусики с бантиком!

– Заткнись, Харрис!

Ёжась от ветра, медленно и осторожно ступаю в воду. Ух, какая холодная.

– Нет, это дикость, я не пойду! – кричу я и отбегаю к берегу, подальше от воды. Топчусь на месте, чтобы согреться.

– Давай, Рид! – орёт Лиам. – Просто беги и не останавливайся. Я жду тебя!

Это безумие. А если я заболею?

Закрываю глаза, делаю несколько глубоких вдохов и с визгом несусь обратно в воду.

Боже, как холодно! Сразу же окунаюсь с головой, проплываю под водой несколько футов и только потом выныриваю, судорожно хватая ртом воздух. Когда открываю глаза, вижу рядом с собой улыбающегося Лиама.

– Ну как?

– Ты псих! И я, видимо, тоже.

Он лишь весело смеётся и проводит рукой по волосам, откидывая их назад.

– Сплошная романтика. Мы вдвоём в огромном океане, плаваем под луной.

– У тебя явно извращённые понятия о романтике, если тебе такое нравится. Какой же ты всё‑таки придурок!

– Ну, ты сама отказалась купаться в моём подогретом бассейне на нашем первом свидании, теперь довольствуйся этим.

– Это не было свиданием!

– Ах, ну да, точно. – Он хватает меня за руку и притягивает к себе. – Обхвати меня ногами.

– Зачем?

– Просто сделай это!

Харрис подхватывает меня под ягодицы, и мне ничего не остаётся, кроме как обвить его талию ногами. Стараюсь не думать о том, что он абсолютно голый ниже пояса. Наши лица теперь на одном уровне, и я вижу его довольную улыбку.

– Ненавижу тебя! – брызгаю в него водой, но он ловко уворачивается и смеётся.

– А я тебя обожаю.

– Ты дурак, Лиам. У тебя ведь зуб на зуб не попадает, и ещё мы можем запросто подхватить пневмонию, ты не подумал об этом? – Я начинаю дрожать, но вдруг понимаю, что дрожу я не от холода.

– Ничего, сейчас согреемся. Я и не думал, что ты согласишься войти в воду. – Его голос низкий и хриплый. Он убирает мои мокрые волосы за уши, нежно сжимает мочки. – Ты, оказывается, смелая, Рид.

– Ах ты… это… твоя очередная дурацкая уловка, да? – говорю я, сжимая зубы.

– Возможно. – Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, оттягивая её вниз, затем кладёт ладонь мне на скулу.

Мне больше не холодно, я ощущаю лишь, как жар приливает к лицу, в тех местах, где касаются его пальцы. Смотрю Лиаму в глаза. В темноте они кажутся тёмно‑синими и бездонными – как океан, в котором мы находимся. Тоже касаюсь пальцем его губ, обвожу их по контуру, и они тут же изгибаются в улыбке. У меня перехватывает дыхание от того, какой он сейчас красивый.

– Моё предложение всё ещё в силе, – заявляет Лиам, и я удивлённо вскидываю брови, не сразу сообразив, что он имеет в виду. – Но даже если ты откажешься, я всё равно поцелую тебя, потому что ты меня достала, Рид.

– Не посмеешь.

– Посмею, и ты это знаешь.

Мои бёдра невольно напрягаются, сжимая его талию сильнее. Харрис заманил меня в океан. Он просто сумасшедший. Но я влюблена в этого сумасшедшего, иначе меня бы здесь не было. И меня к нему влечёт со страшной силой. Я так мечтала об этом дурацком поцелуе с ним, что он мне даже приснился.

Сейчас или никогда.

Больше не думая, я запускаю пальцы в спутанные волосы Лиама и прижимаюсь к его холодным губам, приоткрывая рот. Совсем чуть‑чуть, но этого оказывается достаточно, чтобы наши языки встретились. Я не могу сдержать рвущийся наружу стон, и Лиам выдыхает мне в рот, сжимая мои ягодицы сильнее.

Не могу поверить, что мы снова это делаем. Чёртов сон оказался вещим, охренеть просто.

Я тяну Лиама за волосы, и он рычит в ответ, целует так жадно, что внутри меня пробуждается страсть. Такая ослепительная и крышесносная, что я задыхаюсь, ощущая, как низ живота наливается тяжестью, а между ног всё горит.

– Мы должны… остановиться, – бормочу я в коротких перерывах между поцелуями, совершенно этого не желая, но, кажется, ещё чуть‑чуть, и мне окончательно снесёт крышу, и я отдамся ему прямо в океане.

– Нет, не должны. – Он слегка тянет мою нижнюю губу зубами, целует щёки и шею, ямочку за ухом. – Такая сладкая. Я просто тащусь от тебя. Блядь, как же я по тебе скучал.

Его слова поднимают в моей душе настоящую бурю.

Он от меня тащится, он по мне скучал.

Как это может быть правдой?

Я обхватываю его голову руками, целую так глубоко, насколько могу, отчего он жалобно стонет и крепче сжимает меня в объятиях, после чего решительно отстраняюсь, иначе это не закончится никогда.

– Достаточно… н‑на сегодня, – говорю дрожащим от возбуждения голосом, накрывая его губы указательным пальцем.

Лиам смотрит на меня затуманенным взглядом, от которого рушатся все мои защитные барьеры, выстроенные специально для него, кусает подушечку пальца и пьяно улыбается.