Грязные чернила. Книга вторая

Это так дико, но так заводит.

Я ёрзаю на нём, пытаясь усесться поудобнее. Вижу, как темнеют голубые глаза и замираю на месте. Мне хочется, чтобы он коснулся меня. Везде. Мне хочется сделать ему приятно. Но что он любит? Как ему нравится? Я ведь совсем ничего об этом не знаю. Обычно он брал инициативу в свои руки. Харрис опытный любовник и… лжец. Сраный змей искуситель.

Твою мать!

Перед моими глазами тут же возникает идеальное лицо Барбары, и то, как он целовал её тогда в ресторане. Как она целовала его. И белоснежное лицо не менее идеальной Хейли, и её слова про их не очень нежный секс. О, они‑то уж наверняка знают, как ублажать и целовать его так, чтобы свести с ума.

Всю мою решимость тут же как рукой снимает, и я сползаю с Харриса. Долбаное помутнение рассудка, что ты делаешь со мной!

– Ну что опять? – стонет Лиам, падая спиной на траву и закрывая лицо руками

– «Что опять»?! – завожусь я, но делаю глубокий вдох. Не хочу устраивать истерику. Я же не истеричка. – Это всё… неправильно.

– Что именно? – Он садится и внимательно смотрит на меня. – Что тебя волнует?

– Ты и все твои… Ты и Барбара. Всего несколько дней назад ты обнимал и целовал её в ресторане. Ты занимаешься с ней сексом, неважно, для пиара или нет, а после этого едешь ко мне и говоришь, как я тебе нравлюсь и как ты меня хочешь. Это неприемлемо. Для меня неприемлемо, Лиам. Я не собираюсь быть твоей второй подружкой для развлечений, как бы сильно ты мне ни нравился. Ты облизывал мою шею, а потом точно так же облизывал Барбару. Это просто… омерзительно.

Пытаюсь подавить жгучее чувство ревности, мгновенно вспыхнувшее в груди при воспоминании о Гриффин и том дне. Слышу, как Лиам втягивает воздух сквозь плотно сжатые зубы, и смотрю на него исподтишка. Довольным он не выглядит.

– Да я пару раз коснулся её сраной шеи губами, Саммер. Я не облизывал её.

Если честно, я уже не помню, правда ли он облизывал её шею или действительно просто коснулся. Кажется, сейчас он говорит искренне. Но всё равно это не имеет значения.

– Ты мог так не делать.

– Нет, не мог, это всё было по долбаному сценарию.

– Ну конечно, она же целовала тебя как… как… Не как по долбаному сценарию, короче!

– Да, она целовала меня. Не я.

– Ты с ней трахаешься.

– Я не трахаюсь с ней. И я тебе это уже говорил.

– Извини, но в это как‑то слабо верится. Она же такая красотка. Просто маленький идеал. Вы ведь все любите маленьких женщин.

Лиам фыркает:

– Кто – все? Я не люблю. По‑твоему, раз она красотка, то я обязательно с ней трахаюсь?

– Да ты же переспал со всеми подругами Саши и, наверное, с половиной девушек Лос‑Анджелеса или даже всего мира, и думаешь, я поверю, что ты не спал с Барбарой?

Моё сердце начинает быстро колотиться в груди от злости и очередного прилива адреналина. Не знаю, что меня больше волнует – количество его бывших любовниц или его настоящая «недодевушка».

– Ого, какие фантазии. Впечатляет. Мне приходится целоваться с Барбарой, потому что это одно из обязательных условий контракта, но трахаться с ней я не обязан. Всё, что я тебе тогда сказал за ужином, было правдой. Гриффин вообще меня не заводит.

– Это просто смешно, Лиам.

Он явно надо мной издевается.

– Смешная здесь только ты. Боже! – Он поднимается на ноги, разминает свои длинные затёкшие конечности и садится обратно. – Давай проясним всё здесь и сейчас, раз и навсегда, окей? Ты меня слушаешь?

– Конечно, – киваю и смотрю на него с предельной внимательностью.

– Во‑первых, я перетрахал не всех подруг Саши, а только тех, кто сами на меня вешались. Не нужно принимать каждое слово моей сестры за правду, она любит приукрашивать. Во‑вторых, я не спал с половиной девушек Лос‑Анджелеса и тем более всего мира, как ты выразилась, потому что это просто невозможно. Я, конечно, люблю секс, но я не озабоченный подросток. В‑третьих, Барбара, какой бы красивой и идеальной ты её ни считала, не привлекает меня сексуально, и точка. И если ты ещё не поняла, она трахается с Полом и Элиасом, а я не хочу быть в этой групповушке, это, как минимум, мерзко.

– Что? – смотрю на Лиама, опешив, и он усмехается.

– Это Голливуд, привыкай. Пол спал с ней ещё задолго до того, как познакомил со мной. Это он помог ей в начале её карьеры.

Ну надо же, какой Пол Шефер великий для всех помощник! Мерзость, и правда.

– Зачем ты тогда согласился на контракт с ней?

– Наши продюсеры решили, что было бы неплохо свести нас вместе. Я уже признанный музыкант, меня знают и любят, мне доверяют поклонники, а Барбару все считают красивой милашкой. Наша «влюблённость» только сыграла бы на руку нам обоим. Я должен был делать вид, что остепенился и по уши влюбился в неё, а моя популярность должна была помочь ей в её актёрской карьере. И это сработало. Людям нравится наша пара, они нас любят. Поэтому я должен целоваться с ней, ходить на все возможные мероприятия, и да, я должен чуть ли не трахать её у всех на виду, чтобы все видели нашу «любовь». Поначалу это было интересно, даже забавно, но совсем скоро я очень устал от Гриффин и всей этой показухи. И она никогда мне не нравилась, слишком активная и крикливая. Сейчас я жалею, что вообще на всё это подписался, но ничего уже не поделаешь.

– А секс разве не прописан в вашем контракте?

– Нет конечно. Никто не может заставить людей трахаться против их воли, даже за большие деньги, – криво улыбается Лиам, и я еле сдерживаюсь, чтобы не вздохнуть от облегчения.

– Почему не расторгнешь контракт?

– Нельзя. Ещё полгода мы должны быть вместе, а потом «расстанемся» бурно и с фанфарами. Если бы можно было с этим покончить раньше, я бы давно уже это сделал. Но Пол сказал, что вариантов нет, там всё строго. Мы с ней всего лишь пешки, и за всем этим стоят огромные деньги. Такая вот золотая клетка.

Я смотрю на свои сцепленные руки. Не думала, что у них так всё запущено. Как вообще можно заставлять кого‑то встречаться по контракту в двадцать первом веке? Мне никогда не понять этот дикий мир шоу‑бизнеса.

– Теперь‑то ты, наконец, веришь, что я с ней не сплю? – спрашивает Лиам, и я пожимаю плечами.

– Может быть, хотя это странно. Саша говорила, ты не очень разборчивый.

– Хватит во всём слушать Сашу, – рявкает он. – У моей сестры слишком длинный язык.

– Но это же правда.

– Нет, не правда, я очень разборчивый, – язвит Лиам, и мне хочется ему врезать. – Не веришь, что я не трахал Барбару, спроси у неё сама. Она любит жаловаться на эту тему.

Ну уж нет!

– Всё равно у тебя было слишком много этих… «связей», – бормочу я и отворачиваюсь от него.

– Это был просто секс, без чувств и обязательств.

Сердце куда‑то падает. Он, безусловно, прав, я даже не имею права и в мыслях злиться на него за это, но не могу контролировать эмоции.

Я морщусь и прикусываю нижнюю губу. Не хочу смотреть на Лиама, но всё же поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом.

– Неужели переспав с таким количеством разных девушек, ты ни с кем не захотел встречаться?

Лиам качает головой.

– У моих друзей в универе были девчонки, и все, как одна, постоянно закатывали им истерики и вечно что‑то требовали, ревновали, контролировали. Я не хотел с этим связываться, пустая трата времени и энергии. На первом курсе я уже познакомился с Полом. В начале моей музыкальной карьеры я мог думать лишь о том, как выступать на большой сцене, собирая толпы. Мне стало плевать на всё, кроме музыки. Я днями и ночами торчал в студии, писал, репетировал, снимался в рекламах, параллельно с этим пытался как‑то учиться, чтобы не отчислили. У меня просто не было времени, чтобы ещё успевать с кем‑то встречаться и выслушивать упрёки. Когда моё имя стало узнаваемым, от фанаток, которые хотели со мной переспать, отбоя не было, и у меня просто башню сорвало. У меня были как дни безумного ежедневного секса, так и месяцы затишья, где я просто никого уже не хотел. Я не горжусь своим прошлым, Саммер, но и не стыжусь его. То, что я люблю секс, не делает меня плохим человеком. Есть ещё вопросы?

– У тебя вообще были серьёзные отношения?

– Нет. Никаких отношений.

– Почему?

– Я же сказал, это пустая трата времени и энергии.

– Откуда ты можешь знать, что это пустая трата, если у тебя их даже не было?

– Чтобы знать это, необязательно вступать в серьёзные отношения.

– Значит, ты хочешь быть один всю жизнь?

– Возможно.

– Ты вообще веришь в любовь?

– Что за допрос, Рид?

– Просто любопытно.

– Не знаю, я ещё никого не любил.

– И даже не влюблялся?

Лиам усмехается и вздыхает так тяжело, будто у него воздух из груди вышибли. Смотрит в мои глаза так, будто хочет пробраться мне в душу, затем переводит взгляд на мои губы. Я понимаю, что во рту у меня ужасно пересохло. Почему он так уставился?

– Нет, не влюблялся, – наконец отвечает он и отводит взгляд, сжимая челюсти, будто сердится на что‑то. Наверное, я просто его достала.

Чувствую больной укол разочарования и тоже отворачиваюсь от него.

Ну а чего ты ждала, глупая, что он тебе сейчас в любви признается?

Кусаю губы и ощущаю себя полной идиоткой, что подняла эту дурацкую тему про любовь.

– А ты влюблялась? – спрашивает Лиам спустя напряжённую минуту молчания.

– Да, – отвечаю я, прежде чем успеваю подумать, и боковым зрением вижу, что Харрис вновь на меня смотрит. Блин, мой язык как веник!

– В кого?

– Какая разница?

– Просто любопытно, – передразнивает он меня, и я закатываю глаза.

– В одного придурка.

– Это Сэм?

– Нет, и Сэм не придурок!

– Он из Сисеро?

– Неважно, Лиам, это было очень давно. Я пойду прогуляюсь.

Вскакиваю на ноги и, не обращая внимания на явно удивлённого моей реакцией Харриса, быстро спускаюсь вниз по холму к океану.

Глава 9

Я смотрю, как Саммер в очередной раз от меня сбегает, и думаю о том, кто из нас только что друг другу соврал.

Какого хрена это было вообще? Кто тогда тот придурок, в которого она была влюблена, если не Сэм? Откуда этот мелкий говнюк взялся вообще? Что у них на самом деле за отношения?

Я должен это выяснить.

Она спросила меня, влюблялся ли я, и я ответил ей честно: нет. Ни в кого раньше я не влюблялся, я вообще не уверен, что способен любить.

Я правда не знаю, что это за великое чувство, которому все посвящают песни, снимают сопливые фильмы, которые так любит смотреть потом Тайлер. Я сказал Саммер правду. Раньше я никогда ни в кого не влюблялся, а сейчас… Про сейчас она не спрашивала, но я не знаю, что бы ответил ей, если бы спросила.

Влюблён ли я?

Прикрыв глаза, я пытаюсь понять, что чувствую к Саммер.

Я хочу целовать её, хочу трахаться с ней, сжимать в своих объятиях, спать с ней в одной кровати, просыпаться вместе по утрам и варить ей кофе. Хочу, чтобы она улыбалась моим дурацким шуткам, хочу её всю, целиком. Она единственная девушка, с которой мне комфортно даже просто помолчать, одно лишь её присутствие рядом меня успокаивает.

Уже две недели прошло, мы ещё даже не трахались, раньше я бы и ждать столько времени не стал и просто нашёл себе другую, но сейчас и смотреть на других не могу, да и не хочу, в моих мыслях только Рид.

Ну и как это назвать? Это любовь или обычное влечение к той, которую безумно хочешь, но которая всё время тебя отталкивает? Запретный плод. Разве можно полюбить за такой короткий срок?

Она и сама ведь даже не влюблена в меня. Я помню, как спросил её об этом в машине, не знаю зачем, просто вырвалось на эмоциях. Но она так испугалась. Почему?

Нихрена не понимаю, с Рид никогда не бывает просто.

Почему же она всё время убегает от меня, как от огня? Почему так ревнует ко всем?

Наверное, у нас обоих уже давно никого не было, и всё это лишь сраное помутнение рассудка на фоне недостатка секса.

Я смотрю на хрупкую удаляющуюся фигуру Саммер. Она быстро идёт к океану и вскоре садится прямо на песок. Снимает кеды и вытягивает свои длинные загорелые ноги, которые я с удовольствием бы раздвинул.

Чёрт, мой член опять начинает подрагивать, очень, блядь, вовремя. Если она это увидит, подумает, что я долбаный извращенец.

Да я и есть извращенец. Я ведь постоянно о ней думаю, представляю её голой и в разных позах. Везде: у меня дома, у них дома, в машине, в студии, прямо тут, на поляне. Я очень хочу её трахнуть, моя тяга к ней за эти дни не уменьшилась ни на йоту, лишь усилилась.

Не знаю, что я чувствую к Саммер, но когда представляю, как она уезжает отсюда после своего обучения обратно в Сисеро, в моей груди словно появляется чёрная дыра и начинает засасывать в себя всё моё такое же чёрное нутро.

Я не хочу её терять. Не хочу, чтобы она была от меня так далеко. Но и какие‑то отношения с ней позволить себе не могу, пока у меня этот долбаный контракт с Барбарой. Всё, что у нас с ней есть – это жалкие полмесяца.

Почему ты опять убежала от меня Рид? Что ты скрываешь? В кого ты была влюблена и влюблена ли сейчас? Кто такой твой сраный Сэмми?

Глава 10

Мне нужно побыть одной. В голове сплошная каша, полнейший сумбур.

Итак, что мы узнали: Лиам не спит с Барбарой, Барбара спит со всеми, Лиам по‑прежнему никого не любит, я по‑прежнему влюблена в Лиама. Как же всё сложно!

Я плюхаюсь в нескольких футах от воды, снимаю кеды и вытягиваю ноги. Немного похолодало, и я ёжусь, обхватывая себя за плечи.

Я призналась Харрису, что была влюблена в придурка. Надеюсь, он не догадался, что речь шла о нём самом.

Да и плевать. Это всё равно ничего не значит и ничего не изменит. Как бы он мне ни нравился, и как бы сильно я его ни желала, я знаю, что мы друг другу не пара. Скоро я уеду домой, и всё вернётся на свои места. Моя жизнь вольётся в обычный спокойный ритм – без вечеринок, драк, глупых слёз и без Лиама.

Без Лиама…

Сердце предательски ёкает.

Я запускаю пальцы в волосы и закрываю глаза, в попытках представить, как тяжело мне будет вновь забыть его. Сейчас всё совсем по‑другому, не так, как в детстве. Сейчас будет гораздо больнее.

Справлюсь ли я? Я просто обязана это сделать, иначе я просто сгорю в этой боли и вечных воспоминаниях о нём.

Я думаю о маме. Вспоминаю её рассказы об отце. Ей было очень тяжело, когда он уезжал на гастроли, которые могли длиться месяцами. Особенно когда появились мы с Хлоей.

В молодости мой отец был красив. Он и сейчас неплох, но тогда был особенно хорош собой. Копна чёрных, как смоль, волос, тёмно‑карие ехидные глаза и обаятельная улыбка. Этакий Уэйд Уокер из «Плаксы1», он даже одевался в такие же джинсы и белую футболку с косухой. Он и сейчас так одевается, в плане стиля мой отец постоянен.

Он всегда имел огромную популярность среди девчонок, но сердце его покорила только мама. Отец сделал ей предложение сразу после выпуска из школы, и она беспечно согласилась. Это так на неё непохоже, сейчас мама более рациональная.

Но счастья им это не принесло.

Папа, как и я, учился в Чикагском университете, но вылетел оттуда спустя год за прогулы и с головой ударился в музыку. Выступал в местных клубах, неплохо зарабатывал, но ему было мало. Он хотел путешествий и больших концертов, а это значило, что нужно было чем‑то пожертвовать. Мама уехать с ним не могла, потому что сама училась, ещё и бабушка болела. Тогда они расстались в первый раз.

Я вздыхаю, понимая, что со мной всё повторяется. Угораздило же меня влюбиться в своевольного музыканта! Мало мне недостатка внимания от отца, ещё и парня такого нашла. Не понимаю, почему я до сих пор так зациклена на Харрисе. Наверное, потому что мы много времени проводим вместе. Опять. И опять по его инициативе.

Но зачем ему это?

Я не знаю, а он мне не говорит.

Слышу шорох за спиной и резко оборачиваюсь. Лиам спускается с холма, в его руках какой‑то свёрток. Он подходит ближе и бросает его на песок – это огромное полотенце.

– Ты что собрался делать? – Я во все глаза смотрю, как Харрис снимает кеды и джинсы с футболкой, скидывая всё в одну кучу.

– Хочу поплавать, – просто говорит он и стягивает с себя трусы.

Я взвизгиваю и закрываю глаза руками, а он весело хохочет и с криком несётся в воду.

– Она же холодная!

Я вскакиваю на ноги, но Лиам уже по пояс скрылся в воде. Заворожённо смотрю, как перекатываются мускулы и татуировки на его спине. Вдруг он ныряет, и я теряю его из виду. Проходит пять секунд, десять, пятнадцать. У меня всё быстрее колотится сердце. Что он делает под водой так долго?

Я подбегаю ближе, мои пальцы тут же лижет холодная пенистая волна, запуская мурашки по всему телу.

– Лиам! – кричу я в пустоту. – Где ты?

Паника подступает к горлу. Его нет уже полминуты, он вообще плавать умеет?

Хотя вряд ли бы человек, не умеющий плавать, с таким рвением ринулся в огромный непредсказуемый океан, если только он не полный псих. А Харрис ещё тот псих.

Я нервно ломаю пальцы и уже почти решаюсь идти за ним прямо в одежде, но тут вижу его макушку. Он плывёт под водой. Плывёт ко мне.

– Испугалась?

Вижу его белоснежную улыбку в сумерках. Да он издевается надо мной!

– Чёртов кретин, я думала, ты утонул!

Он смеётся и пускает в мою сторону волну брызг. Я с визгом отскакиваю.

– Иди ко мне, вода обалденная! – кричит он.

– Ты с ума сошёл купаться в ноябре! У тебя губы синие, немедленно вылезай, Лиам! Я хочу домой.

– Я не повезу тебя, пока ты не искупаешься со мной.

– Если будешь опять шантажировать меня, я уеду без тебя на твоей крутой тачке! Плавай сколько влезет, идиот!

– Не будь ты такой занудой.

– Я не полезу туда. И вообще, ты голый!

– А ты что, голых мужчин раньше не видела?

«Не видела!» – хочу крикнуть я, но молчу, скрестив руки на груди.

– Можешь тоже раздеться, и тогда будем на равных.

– Ни за что!

Харрис вновь хохочет. Что его так веселит? Или он накурился, пока я сидела тут в одиночестве, или у него поехала крыша.

Я смотрю на него, радостного и беззаботного, и вдруг ощущаю острое желание быть рядом с ним. Я тоже чокнутая, однозначно. Но, кажется, он совершенно не собирается выходить, пока я не присоединюсь к нему.

– Ну же, не бойся!

Мой рюкзак с купальником остался в машине, но мне не хочется туда идти. Безнадёжно вздохнув, снимаю шорты и остаюсь в одних трусах и майке.

– Милые розовые трусики с бантиком!

– Заткнись, Харрис!

Ёжась от ветра, медленно и осторожно ступаю в воду. Ух, какая холодная.

– Нет, это дикость, я не пойду! – кричу я и отбегаю к берегу, подальше от воды. Топчусь на месте, чтобы согреться.

– Давай, Рид! – орёт Лиам. – Просто беги и не останавливайся. Я жду тебя!

Это безумие. А если я заболею?

Закрываю глаза, делаю несколько глубоких вдохов и с визгом несусь обратно в воду.

Боже, как холодно! Сразу же окунаюсь с головой, проплываю под водой несколько футов и только потом выныриваю, судорожно хватая ртом воздух. Когда открываю глаза, вижу рядом с собой улыбающегося Лиама.

– Ну как?

– Ты псих! И я, видимо, тоже.

Он лишь весело смеётся и проводит рукой по волосам, откидывая их назад.

– Сплошная романтика. Мы вдвоём в огромном океане, плаваем под луной.

– У тебя явно извращённые понятия о романтике, если тебе такое нравится. Какой же ты всё‑таки придурок!

– Ну, ты сама отказалась купаться в моём подогретом бассейне на нашем первом свидании, теперь довольствуйся этим.

– Это не было свиданием!

– Ах, ну да, точно. – Он хватает меня за руку и притягивает к себе. – Обхвати меня ногами.

– Зачем?

– Просто сделай это!

Харрис подхватывает меня под ягодицы, и мне ничего не остаётся, кроме как обвить его талию ногами. Стараюсь не думать о том, что он абсолютно голый ниже пояса. Наши лица теперь на одном уровне, и я вижу его довольную улыбку.

– Ненавижу тебя! – брызгаю в него водой, но он ловко уворачивается и смеётся.

– А я тебя обожаю.

– Ты дурак, Лиам. У тебя ведь зуб на зуб не попадает, и ещё мы можем запросто подхватить пневмонию, ты не подумал об этом? – Я начинаю дрожать, но вдруг понимаю, что дрожу я не от холода.

– Ничего, сейчас согреемся. Я и не думал, что ты согласишься войти в воду. – Его голос низкий и хриплый. Он убирает мои мокрые волосы за уши, нежно сжимает мочки. – Ты, оказывается, смелая, Рид.

– Ах ты… это… твоя очередная дурацкая уловка, да? – говорю я, сжимая зубы.

– Возможно. – Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, оттягивая её вниз, затем кладёт ладонь мне на скулу.

Мне больше не холодно, я ощущаю лишь, как жар приливает к лицу, в тех местах, где касаются его пальцы. Смотрю Лиаму в глаза. В темноте они кажутся тёмно‑синими и бездонными – как океан, в котором мы находимся. Тоже касаюсь пальцем его губ, обвожу их по контуру, и они тут же изгибаются в улыбке. У меня перехватывает дыхание от того, какой он сейчас красивый.

– Моё предложение всё ещё в силе, – заявляет Лиам, и я удивлённо вскидываю брови, не сразу сообразив, что он имеет в виду. – Но даже если ты откажешься, я всё равно поцелую тебя, потому что ты меня достала, Рид.

– Не посмеешь.

– Посмею, и ты это знаешь.

Мои бёдра невольно напрягаются, сжимая его талию сильнее. Харрис заманил меня в океан. Он просто сумасшедший. Но я влюблена в этого сумасшедшего, иначе меня бы здесь не было. И меня к нему влечёт со страшной силой. Я так мечтала об этом дурацком поцелуе с ним, что он мне даже приснился.

Сейчас или никогда.

Больше не думая, я запускаю пальцы в спутанные волосы Лиама и прижимаюсь к его холодным губам, приоткрывая рот. Совсем чуть‑чуть, но этого оказывается достаточно, чтобы наши языки встретились. Я не могу сдержать рвущийся наружу стон, и Лиам выдыхает мне в рот, сжимая мои ягодицы сильнее.

Не могу поверить, что мы снова это делаем. Чёртов сон оказался вещим, охренеть просто.

Я тяну Лиама за волосы, и он рычит в ответ, целует так жадно, что внутри меня пробуждается страсть. Такая ослепительная и крышесносная, что я задыхаюсь, ощущая, как низ живота наливается тяжестью, а между ног всё горит.

– Мы должны… остановиться, – бормочу я в коротких перерывах между поцелуями, совершенно этого не желая, но, кажется, ещё чуть‑чуть, и мне окончательно снесёт крышу, и я отдамся ему прямо в океане.

– Нет, не должны. – Он слегка тянет мою нижнюю губу зубами, целует щёки и шею, ямочку за ухом. – Такая сладкая. Я просто тащусь от тебя. Блядь, как же я по тебе скучал.

Его слова поднимают в моей душе настоящую бурю.

Он от меня тащится, он по мне скучал.

Как это может быть правдой?

Я обхватываю его голову руками, целую так глубоко, насколько могу, отчего он жалобно стонет и крепче сжимает меня в объятиях, после чего решительно отстраняюсь, иначе это не закончится никогда.

– Достаточно… н‑на сегодня, – говорю дрожащим от возбуждения голосом, накрывая его губы указательным пальцем.

Лиам смотрит на меня затуманенным взглядом, от которого рушатся все мои защитные барьеры, выстроенные специально для него, кусает подушечку пальца и пьяно улыбается.

– Хорошо, крошка, – говорит он хрипло и нехотя отпускает меня.

Я растеряна и до сих пор сильно возбуждена, поэтому тут же плыву к берегу, подальше от него, чтобы немного успокоиться и прийти в себя. У меня трясутся руки, когда я вытираю тело полотенцем и натягиваю шорты. Холодный ветер отрезвляет моментально, и моё мокрое во всех смыслах тело уже не желает Харриса так опрометчиво и безумно. Я начинаю упрекать себя за то, что целовалась с ним, что поддалась ему.