Подари мне небо

– И это говоришь мне ты? – усмехнулась Мария, – я так долго уговаривала тебя не хранить никаких тайн, не выполнять дурацкие приказы отца Кейт. Возможно, семье Майер и не стоит связывать себя с авиацией – я верю в знаки, но люди должны делать выбор сами, и решать за них никто не имеет права.

– Посмотрю, что ты скажешь, когда подрастёт наш сын, – сказал я с улыбкой, – а что за идея пришла тебе в голову?

– Расскажу чуть позже. Но мне нужна твоя помощь. Мне нужен авиационный хирург.

– Ты меня пугаешь. Что ты задумала?

– Найди мне хирурга, а я сделаю остальное. Ответь лишь на один вопрос. Тебя с Кейт связывает общее прошлое – это я поняла, и, поверь, не собираюсь устраивать никаких сцен, выяснять, что было и почему. Это было в прошлом, и мне очень жаль, что ты однажды потерял ту, которую любил. Но сейчас ты здесь, и мне важно только это. Но меня волнует совсем другое. Твоё желание помочь Кейт я понимаю, а что касается Марка…вы столько с ним спорили, столько ругались…кто он для тебя?

Я задумался над её вопросом. Это даже сложнее, чем ответить на вопрос, кто для меня Кейт. Обычно женщины задают вопрос, желая найти подтекст, скрытый смысл, которого может и не быть. Но сейчас я понимал, что вопрос Марии не имеет ничего общего с подтекстом, в нём крылось что-то другое, более глубокое. То, что не лежит на поверхности. Марк – для меня это образец идеального сотрудника авиакомпании. Ответственного, умного, старательного. Он – лучший пилот нашей авиакомпании. Он – тот, кто не раз выходил из трудных ситуаций. И, если бы не авиакатастрофа, то он мог бы в будущем стать руководителем. Как бы он не противился, говоря, что его дом – это небо, что вся эта рутина на земле ему неинтересна, пришло бы время, и он бы с радостью занял моё кресло. В этом я был уверен.

Так зачем же Мария задала этот вопрос? Явно не для того, чтобы услышать похвальные речи в адрес Марка.

– Он мой друг, – неуверенно сказал я, – может быть, не совсем такой друг, о котором мечтают. Но он мой друг.

– Тогда помоги ему также, как он помогал тебе. Не нужно выбирать между ним и Кейт, думать, кого и когда ты можешь подвести. Просто сделай правильный шаг, и не думай о третьих лицах.

– Ты как всегда права, – вздохнул я, – вот только спинальный хирург ты, а не я. Чем я могу помочь Марку? – я в недоумении посмотрел на жену.

– Вы, мужчины, очень узко мыслите. Проблема не в том, что Марк не может встать на ноги. Проблема в том, что он не хочет. Не видит настоящей причины, по которой может это сделать. И вот именно ты и станешь причиной.

– Я? Ты не путаешь меня с Кейт? Мне кажется, что это им надо встретиться, ну и…ну ты понимаешь.

– Конечно. Кроме узкого мышления, оно ещё и направлено не туда. Том, я вообще о другом! Есть другие стимулы, чтобы жить и захотеть встать на ноги.

– Не сомневаюсь. Но ты говоришь загадками, а у меня узкое мышление, – рассмеялся я.

– Том. Ты когда-нибудь управлял легкомоторным самолётом?

Глава 40. Марк.

День, в который я запланировал встречу с Кейт, неумолимо приближался. Я нервничал, понимая, что жду от встречи с ней больше, чем могу себе позволить. Чем, возможно, сможет позволить она. Нужно было чем-то отвлечься, но чем? Погода была не самой лучшей, было холодно и очень ветрено, и выйти из дома было не так просто, когда ты не чувствуешь ног. От безделья я даже позвонил Тому, чтобы просто поболтать. Но даже он был занят чем-то таинственным, сказав, что перезвонит мне позже. Когда наступит это позже – я не знал, чем себя занять – тоже.

Скуку развеяла жена Тома, которая позвонила и попросила меня приехать к ним домой.

– Что-то случилось? – спросил я по телефону, пытаясь одной рукой справиться с этим чёртовым креслом.

– Нет, всё в порядке. Мне очень нужна твоя помощь в одном вопросе.

– Моя помощь? – усомнился я. – Ты же помнишь, что я в инвалидном кресле и не могу ходить?

– Я помню, – усмехнулась она, – возможно, тебе пора сосредоточиться на том, что ты можешь делать, а не на том, чего не можешь? Знаешь, миллион людей не могут слышать, но от этого не перестают любить жизнь. Кто-то не может говорить, но находит удовольствие в чём-то ещё. А ты жалеешь себя, зациклившись на том, что лишён возможности ходить.

Возможно, это было жестоко, но именно эта фраза стала первым шагом к моему выздоровлению. Не знаю, почему именно эта фраза. Почему именно слова Марии так повлияли на меня, но я задумался о том, что она права. Я слишком зациклился на том, что не могу ходить. Я закрылся от тех, кто от души был готов помочь. Я забыл, что в жизни есть и другие радости, не связанные с возможностью двигать ногами.

– Я скоро буду, – ответил я Марии и положил трубку.

Я вызвал такси, и открыл шкаф, чтобы взять сумку. Взгляд наткнулся на лётное удостоверение. Я с грустью улыбнулся. В этой карточке была вся моя жизнь. Вся прошлая жизнь была сосредоточена в этом прямоугольнике. Сейчас это была просто бумажка. Бумажка, которая никому не нужна. Которая ничего не значит. Но выбросить её я не мог. Также, как не мог забыть, сколько она для меня значила. Покрутив её в руках, я сунул её в карман с мыслью отдать её Тому. В этот момент мне пришла в голову мысль, что я официально по-прежнему являюсь сотрудником авиакомпании. Интересно, если пилот выживает в авиакатастрофе, он должен писать заявление на увольнение? Или его автоматически увольняют за то, что не выполнил трудовые обязанности, угробив самолёт?

***

– Привет! – Мария светилась от радости, открывая мне дверь. Давно я не видел жену Тома в таком настроении, – располагайся, скоро приедет Том. Я заварю чай.

Я кивнул, отдавая ей куртку. Многие вещи, которые я раньше воспринимал как унижение, стали уже привычными – мне помогали одеваться, я сидел, когда женщина стояла. И мир не рухнул от того, что я перестал делать то, что делал раньше.

Я заметил, что приборов на столе было больше, чем обычно. По спине пробежал холодок. Кого ещё ждут Том и Мария? Не Кейт же?

– Марк, познакомься, – в гостиную вошёл мужчина в возрасте, – это Михаэль Штейнберг – авиационный хирург.

– Приятно познакомиться, – мужчина протянул мне руку, которую я осторожно пожал, не сводя глаз с Марии – что всё это значит?

– Взаимно, – сказал я, – полагаю, это и есть тот самый разговор? Мария, я же сказал, что пока не готов к тому, чтобы заниматься своими ногами.

– Марк, – обратился ко мне Михаэль, – я здесь не за тем, чтобы предлагать вам лечение. Я здесь для того, чтобы дать вам разрешение на полёт.

На какой-то момент мне показалось, что я ослышался. Разрешение на полёт? Мне? Инвалиду, лишённому ног? Это розыгрыш?

– Марк, – мягко позвала меня жена Тома, – послушай меня, пожалуйста. Ты сейчас ничего не понимаешь, я знаю. Тебе и не нужно ничего понимать. Мне нужно только твоё присутствие и твоя подпись. И всё.

– И всё? – спросил я, – что и всё? Какое разрешение на полёт? Я не могу управлять самолётом, вы это понимаете?

– Ты – не можешь. – подтвердила Мария. – Тебе и не придется.

Я вздохнул, осознавая, что меня лишили не только возможности ходить, но ещё и возможности самому распоряжаться своей жизнью.

– Марк, – ещё раз обратилась ко мне Мария, – пожалуйста, доверься мне. И Тому.

– Тому? Вот теперь мне реально стало страшно. Последний раз, когда я ему доверился, мой самолёт потерпел крушение, – хмыкнул я абсолютно беззлобно.

– В этот раз никаких крушений, обещаю.

– Никогда не обещай того, что от тебя не зависит, – попросил я её, – что мне нужно подписать?

Я подвинулся ближе к Михаэлю, который в руках держал какие-то документы. Он задал мне несколько вопросов, которые я слышал столько раз, что отвечал, не задумываясь. Потом я подписал документ, в котором было сказано, что я допущен к полётам.

– Ты готов? – спросила меня Мария.

Как я должен был подготовиться к тому, о чём не имел ни малейшего представления? На всякий случай я кивнул.

– Я вызвала тебе такси, Том будет ждать тебя у места назначения.

Ситуация не прояснялась, а становилась более запутанной. Мне дали разрешение на полёт, но самолётом управлять я не буду. Я куда-то еду, где меня будет ждать Том.

– Удачи, – Мария обняла меня.

– Спасибо, – сказал я, обнимая её в ответ, толком не зная, за что я её благодарю.

***

– Мы приехали, – сообщил водитель такси, припарковав свой автомобиль.

Аэропорт. Ну, конечно. Сначала мне запрещали смотреть на самолёты, вырвав из моей жизни все воспоминания, уничтожив все фотографии и изъяв все сувениры, посчитав, что это плохо на меня влияет. Теперь меня привезли туда, где ежеминутно поднимаются в небо самолёты. Я злился на то, что согласился на авантюру, в которой не хотел участвовать. Точнее я даже не знал, в чём мне предстоит участвовать! Куда они хотят меня отправить? На лечение? На операцию? Нет, что-то тут явно не то. Зачем тогда разрешение на полёты? Я достал телефон, набирая номер Тома.

– Марк, ты приехал? – не здороваясь, спросил он.

– Да, ты объяснишь мне, что происходит?

– Постараюсь. Я сам до конца не понимаю, что происходит, – сказал он со смешком, – жду тебя возле второго терминала.

Я подъехал к терминалу, намереваясь войти внутрь. Увидел, как тепло улыбаются мне работники аэропорта, как приветствуют меня – недавно стоящего на ногах, а теперь сидящего в кресле инвалида – и мне стало легче. Легче от того, что я жив. Что я всё ещё могу что-то сделать. У меня ещё есть шанс изменить свою жизнь. А у тех людей, кто погиб – нет. Груз вины, который давил на меня все эти дни, стал немного легче. Возможно, этого мало, но это уже что-то.

– Вы будете проходить? – спросил меня чей-то женский голос.

– Нет, он не будет проходить, – внезапно раздался рядом голос Тома, – Марк, за мной.

Куда он вёз меня – я не понимал. Мы миновали терминал, миновали все возможности зарегистрироваться на рейс. Мне показалось, что мы двигаемся с ним в сторону взлётно-посадочной полосы, но потом Том свернул куда-то левее, и я снова потерялся в догадках. Лёгкая толика понимания пришла ко мне, когда я увидел вдалеке самолёт. Небольшой, легкомоторный самолёт. В сравнении с пассажирским боингом или аэробусом он казался игрушечным, даже ненастоящим. Но Том уверенно двигался в сторону самолёта, а, значит, мои догадки верны. Вот только…

– Том, остановись, пожалуйста, – попросил я, – куда ты меня ведёшь?

– Ты уже знаешь, куда мы направляемся, – посмотрел он на меня сверху вниз, – вот этот малыш, которого ласково прозвали «бароном», сегодня будет нас сопровождать.

– Сопровождать? Куда, Том? – я ничего не понимал. Пропала даже злость и любопытство, – почему легкомоторка? Почему нельзя было купить билет на обычный рейс и отправить меня туда, куда вы планируете? Это, чтобы я не встретился с Кейт? Чтобы у меня не было выбора?

– Марк, остановись в своих догадках. Ты полетишь не пассажиром. Ты полетишь вторым пилотом.

Вторым пилотом. Два слова, которые словно разрезали воздух своей резкостью. Два слова, из-за которых ещё полгода назад, я бы сошёл с ума. Два слова, которые сейчас стали маленьким проблеском надежды.

– Пилотом? Том, ты в порядке? Ты же понимаешь, что я не могу ходить?

– Понимаю. Поэтому и предлагаю самолёт, а не беговую дорожку. За штурвалом буду я, а тебе в полёте нужна голова и руки. Твои ноги мне не нужны. Ты готов?

Готов ли я? Готов ли я снова сесть в самолёт в качестве пилота? Пусть и второго. Готов ли я подняться в небо, которое сделало мне так больно в последний раз? Готов. Я готов к этому даже больше, чем сам осознаю.

– Зачем ты это делаешь? – спросил я, поднимая взгляд в небо, которое, кажется, снова становилось чуть ближе.

– Я хочу помочь тебе.

– Помочь? Мне? Но почему, Том? Ты всегда недолюбливал меня, мы с тобой как кошка с собакой воевали на работе. Почему ты хочешь мне помочь? Почему сейчас?

Я задавал все эти вопросы, чувствуя, как чьи-то руки помогают мне залезть в самолёт, сесть так, чтобы я смог дотянуться до всех нужных приборов. Я надел наушники, я пристегнул ремень безопасности, продолжая задавать вопросы. Том молчал, внимательно изучая карту, настраивая приборы и лишь изредка бросая на меня косые взгляды.

– Закрылки сорок градусов, – скомандовал Том.

– Закрыли сорок градусов, – повторил я, забыв, что задавал ему вопросы и ждал на них ответов.

– Двигатели запущены.

Самолёт плавно и медленно покатился по взлётно-посадочной полосе. Я следил за скоростью – семьдесят, восемьдесят, сто…

– Скорость сто пять узлов, точка принятия решения, – проговорил я каким-то чужим голосом. Будто не было этих месяцев, будто не было этой катастрофы. Будто не было ничего. Будто мне снова двадцать семь лет, и я сдаю экзамен в лётной школе.

Отрыв.

Сравнить легкомоторный самолёт с пассажирским было невозможно. Это как ездить на велосипеде и на машине. Но всё же это был самолёт. Маленький, но самолёт. Он поднимался в небо, оставляя под собой землю, оставляя под собой проблемы и всё то, что так тревожило меня все эти дни. Медленно мы набирали нужную высоту, перебрасываясь лишь необходимыми для полёта фразами. Максимальная высота, до которой мы могли подняться – примерно семь тысяч футов (приблизительно две тысячи метров – прим.автора). Но даже эта высота сделала меня на несколько шагов ближе к той жизни, которая у меня была.

– Ты не ответил на вопрос, – сказал я, не отрывая глаз от того, какая потрясающая картина открывалась из кабины – мерцающие огни города, оставшегося под нами и слегка заметные на этой высоте далёкие заснеженные Альпы.

– На какой именно? Ты задал их сотни.

– Зачем тебе это? Зачем ты потратил такую сумму денег и такое количество времени для того, чтобы я сел с тобой в самолёт в качестве второго пилота?

– Откуда ты знаешь, сколько я потратил? – улыбнулся Том.

– Напомню – я был командиром воздушного судна, и отлично знаю, каких усилий и затрат стоит то, что ты сделал. Повторяю свой вопрос – зачем?

– Затем, что я должен тебе помочь. Нет. Я хочу тебе помочь, Марк. Я хочу, чтобы ты снова почувствовал вкус жизни, чтобы понял, что у тебя есть много причин, чтобы жить. И Кейт – лишь одна из этих причин. Но ты должен захотеть жить не ради неё, не ради того, чтобы быть с ней. Ради себя. Ради того, что ты сейчас видишь вокруг. Как видишь – всё возможно, если очень захотеть.

– Мария не только отличный врач, но и замечательный психолог, – тихо сказал я, – это же её идея?

Том молча кивнул.

– Спасибо, – искренне сказал я, – ты сделал то, что обычно делают…

Друзья. Обычно так поступают лучшие друзья. И я лишь сейчас понял, что у меня, несмотря ни на что, такой друг есть.

Глава 41. Кейт.

Собираясь на встречу с Марком, я нервничала так, как никогда раньше. Я до сих пор не была до конца уверена в том, верно ли я поняла его посыл и определила место встречи. Мест, которые значили для нас многое, было, так скажем, немало. Вспомнить те же Альпы, где мы провели новогодние каникулы – это было прекрасное место, но вряд ли Марк, не имея возможности ходить, отправился бы именно туда. Берлин, где состоялось наше первое свидание – тоже маловероятно. Про авиатренажёр я думала ещё вначале, и эта мысль так и не давала мне покоя. Хотя я понимала, что встреча там была бы слишком болезненной для меня. Для него – не знаю. Но Марк слишком хорошо понимал мои чувства, и вряд ли бы предложил встретиться там, где всё началось. Наиболее значимые моменты нашей совместной жизни проходили у нас дома. Точнее, у него дома. Теперь было непонятно, чей это дом. Но, думаю, что теперь он больше был не наш. Сейчас он был только его. Но вряд ли он пригласил меня к себе домой. Потому что…не знаю, просто вряд ли. Слишком банально. И слишком просто.

У меня оставался единственный вариант. Кафе. Кафе, где однажды он застал меня с Томом, неправильно истолковав нашу с ним встречу. Именно там произошла вспышка, после которой наш роман перешёл на новую ступень, не давая ни малейшего шанса отступить назад ни мне, ни ему. Именно там Марк поверил мне, выслушал меня. Если я ошиблась, если я неправильно поняла, то тогда я упущу шанс увидеть его вновь. Поэтому я тщательно взвешивала все вероятности, и всё же остановилась именно на этом варианте.

Интересно, как Марк меня встретит? Будет ли он рад? Или, наоборот, разочарован? Я же не села в самолёт. Хотя самолёт разбился…и он, наверное, не раз винил себя в том, что вообще предложил мне лететь с ним. А если он не захочет со мной говорить? Что, если он обижен за то, что я не пришла раньше? Что, если он поверил Тому, что я не хочу его видеть?

Мысли путались, пугали и не давали сосредоточиться ни на чём. Что сказать ему при встрече? Как он чувствует себя, как относится к тому, что не может ходить? А что, если он хочет увидеться со мной, чтобы поставить точку в отношениях? Нет, это невозможно. Хотя почему невозможно? Прошло столько времени…кто я для него?

– Кейт! – в дверь комнаты постучали, и я вздрогнула, напрочь забыв, что я в доме не одна.

– Входи, пап.

– Доченька, ты куда-то собираешься? – отец внимательно посмотрел на вещи, которые я раскидала по комнате, пытаясь решить, в чём мне лучше пойти на встречу, которая была намного важнее даже первого свидания.

– Разбираю старые вещи, а заодно, думаю, что надеть.

– Я прав? Ты куда-то собираешься? – повторил он свой вопрос.

– Да, Том и Мария пригласили к ним домой на ужин, я согласилась. Неделя была тяжёлой, очень много работы. Хочется немного отвлечься и отдохнуть.

– Сходи, конечно. Тебя подвезти?

– Нет, спасибо! – поспешно сказала я, – Том скоро заедет за мной и довезёт до их дома, он всё равно едет мимо.

– Хорошо. – Отец снова посмотрел на меня. – Ты точно ничего не скрываешь?

– Пап, – я засмеялась, пытаясь усыпить его бдительность, – что я могу скрывать? Хочешь, поехали со мной. Но тебе вряд ли будет интересно слушать нашу болтовню о детях, памперсах и прочих мелочах.

– Я рад, что ты снова в хорошем настроении, – папа потрепал меня по голове и вышел за дверь.

Я с облегчением выдохнула. Наконец-то я снова одна. Я попыталась вернуться к прежним размышлениям, но сосредоточиться снова не могла. Я быстро собрала раскиданную одежду в кучу и засунула её в шкаф, даже не пытаясь её сложить. Потом. Пусть это будет потом. Я оставила лишь джинсы и футболку. Поеду в них. Так и отец ничего не заподозрит, и удобно будет. И вообще я слишком нервничала, не находя себе места.

– Кейт! – раздался голос матери. – Том приехал, спускайся.

Я посмотрела на часы. Вовремя. Спасибо Тому и Марии за то, что согласились покрывать мою ложь. Том, который обещал моему отцу никогда не допускать меня до Марка, сам вызвался мне помочь. Без этой помощи вероятность встречи приближалась к нулю. Возможно, прошло бы время – год или два – и отец забыл бы о своих запретах, но к тому времени забыл бы и Марк, возможно, уехав отсюда. А, быть может, уехала бы и я.

– Привет, – с улыбкой поздоровалась я, когда спустилась вниз, чувствуя, что по спине пробегает дрожь от предстоящей встречи.

– Готова? – Том тоже нервничал. – Мария ждёт – не дождётся тебя.

– Да чего там готовиться, – смех вышел наигранным, – разве что к постоянному крику твоего сына.

– Кстати, он стал намного спокойнее, а ты должна уже привыкнуть, потому что…

– Кейт! – крикнула мама, – подойди ко мне, пожалуйста.

– Я на минутку, – кивнула я Тому.

Зайдя к матери в комнату, я поёжилась. Мне нужно было скорее убраться из этого дома, пока родители не начали задавать неудобные вопросы. Пока не вскрылась правда. Пусть она вскроется после того, как я встречусь с Марком. Но только не сейчас.

– Ты что-то хотела, мам?

– Я хотела спросить, куда ты направляешься.

Я похолодела. Ну, как? Как она догадалась, что я иду не туда, куда сказала?

– Мам, я еду к Тому и Марии, я же сказала.

– С каких пор от встречи с Томом и его женой у тебя так горят глаза? Я чего-то не знаю?

– Тебе кажется, – ответила я, отводя взгляд.

– Ты едешь к нему?

– К кому – к нему? – притворяться дурочкой у меня получалось плохо, но времени придумать лучший план не было.

– Ты знаешь, о ком я говорю. Ты нашла способ встретиться с ним? Несмотря на запреты отца? Кейт, ты же…

– Мам, я очень устала, – я снова посмотрела на неё, – от ваших запретов, от ваших идей, от того, что вы пытаетесь сделать мою жизнь невыносимой. Каждый мой шаг под вашим контролем. Я перестала видеться с друзьями. Спасибо, что оставили мне Тома и Марию – и мне есть, с кем поговорить. И я еду к ним. Не знаю, что вы нафантазировали с папой. Вы бы лучше поинтересовались, как я себя чувствую, переживаю ли я? Но нет, с момента авиакатастрофы всё, что я от вас слышала – это, что вы запрещаете мне видеться с Марком. Что вам не нужен инвалид, что я должна начать новую жизнь и прочую чушь, от которой меня уже тошнит. Хватит. Однажды я уже пережила трагедию, в которой была ненужной дочерью. Трагедию, после которой вы отпустили меня жить в другую страну, особо не интересуясь, как я там живу. Ведь вы потеряли одну дочь, верно? Вот только у вас есть вторая. И мне не пятнадцать лет, и я сама решу, как и с кем мне жить.

– Значит, я права. Ты всё-таки едешь к нему.

– Да, мам, я еду к нему, – устало сказала я, закрывая глаза и облокачиваясь на дверь, почувствовав, что ложь меня утомила, – и, если ты сейчас помешаешь мне, то…

– Езжай, – тихо сказала она, – я не скажу отцу. Только пообещай мне, что не будешь делать опрометчивых поступков, что сначала оценишь перспективы, которые откроются перед тобой, а потом решишь, нужна ли тебе такая жизнь.

– Мне не нужно для этого встречаться с Марком. Я давно решила, чего я хочу. И инвалидное кресло не станет помехой. Неважно кто – я или он будет в нём сидеть.

Я вышла из комнаты, чувствуя, как во мне закипает гнев. Очевидно, Том тоже заметил, что со мной что-то не так, поэтому быстро попрощался с моим отцом, выводя меня на улицу.

– Догадались? – коротко спросил он, когда я села к нему в машину.

– Мама, – кивнула я, – и снова взялась читать нотации.

– Ты должна их понять, они твои родители, они не желают тебе зла.

– Я никому ничего не должна. Я устала жить в должниках. Я хочу просто жить.

Том хмыкнул.

– Чего ты хмыкаешь?

– Ничего, буквально пару дней назад я уже слышал эту фразу. От твоего любимого.

– Ты снова виделся с ним?

– Я вижусь с ним чаще, чем когда-либо. И я…В общем, мы с ним…

– Меня пугают такие словосочетания. Вы с ним…что?

– Я взял его в качестве второго пилота на легкомоторный самолёт.

Мне показалось, что я ослышалась.

– Что значит в качестве второго пилота? Том, он же не может ходить…зачем?

– А я и не заставлял его ходить, а в полёте ноги не нужны. Ты спрашиваешь, зачем? Затем, что это был единственный шанс заставить его снова захотеть жить. Снова захотеть встать на ноги. Я думал, что таким стимулом будешь ты. Но, зная Марка и то, что ты готовишься ему сказать, он снова придумает себе миллион отговорок. Он снова погрязнет в чувстве вины. Небо – для него это лучшее лекарство.

– И как прошёл полет? Том, как вообще вы могли сесть в самолёт после того, что случилось?

– Так же, как люди садятся за руль автомобиля после аварии. Также как люди продолжают покупать еду и кушать, если однажды отравились. Кейт, ты не сможешь понять Марка и его желание летать. Так же, как меня не понимала твоя сестра. Каждый раз она спрашивала меня, зачем мне это? И каждый раз я отвечал, что это мой смысл жизни. Это необъяснимо, но это так. Просто прими как факт, что люди, связанные с авиацией, живут не так, как другие. У них отсутствует чувство страха. По крайней мере, в той форме, в которой оно присуще обычным людям.

– Ненормальные. Вы оба, – тихо и беззлобно сказала я.

– Ты сама выбрала его. И у тебя есть два варианта – смириться с тем, что Марк и небо – это неразделённое целое. Или найти себе другого, более земного человека.

– Ты говоришь, как мой отец.

– Нет, твой отец запрещает тебе встречаться с Марком. Я лишь предупреждаю тебя о том, что он не изменится. Но только ты вправе распоряжаться своей жизнью. Тем более, сейчас. Кстати, мы приехали.

Том припарковал машину у своего дома, я вышла и судорожно обняла его.

– Спасибо. Спасибо за то, что помогаешь мне, помогаешь Марку. Спасибо за то, что говоришь правду. Передавай привет жене, а мне пора.

– Ты так и не скажешь, куда направляешься?

– Нет, – помотала я головой, – это только моя встреча.

– Удачи, Кейт! – сказал Том. – Передавай Марку привет.

Я кивнула и направилась к дороге. Нужно было вызвать такси.

***

– Остановите здесь, пожалуйста, – попросила я таксиста, когда он подъехал к кафе. На улице лил дождь, и было очень холодно. Будто небо прорвало, будто в нём зияла огромная дыра, которая отдавала всю накопленную жидкость обратно, на землю. Не спасал ни капюшон, ни зонт. Я расплатилась и вышла из машины, чувствуя, как мгновенно намокают куртка и джинсы. Добежав до входа в кафе, который располагался под небольшим козырьком, я остановилась и посмотрела на дверь. Потом посмотрела на окна, но из-за дождя не было видно, что и кто находятся внутри. А, вдруг я ошиблась? Вдруг я приехала не туда? Что тогда делать? Куда идти? Будет ли у меня второй шанс?