Мой любимый

– С Новым годом, – улыбается мне, ставит поднос на тумбочку у кровати.

– С Новым годом, – отвечаю, посмеиваясь, – Хороший набор напитков с утра, – указываю на шампанское.

– Так праздник, – объясняется Макс и тянется ко мне, – Иди сюда, ну его к черту, это полотенце.

Смеюсь, пока Макс сдергивает с меня полотенце и усаживает к себе на колени. Его губы находят грудь, собирают капельки воды. Выдыхаю, сажусь на него, оседлав ногами. Выгибаюсь, подставляя грудь и шею, чувствуя его руки между ног. Это не то что приятно, это чертовски возбуждает. Даже когда Макс резко входит в меня, приподнимая за попку руками и насаживает, вбивается, заставляя стонать в его плечо. Мне с ним хорошо, сладко, сумасшедше. Во мне все плавиться под яростными толчками, сжимается, пульсирует. Это лучший секс в моей жизни, который я не хотела бы потерять.

Но на следующий день у ворот появляется моя машина. Мы завтракаем молча, бросая друг на друга короткие, мнимо равнодушные взгляды. Я получаю свой телефон, документы и так же молча иду к машине, забираясь за руль. Макс стоит рядом, как и Джо. Оба смотрят на меня. Если один с каким-то нечитаемым выражением лица, то второй грустными глазами. И мне кажется, что собака больше печалится моему отъезду, чем хозяин.

– А может? – наконец, вырывается из меня, смотрю на Макса умоляюще, – Я могла бы остаться еще на пару дней или… Давай встретимся в городе на днях?

– Не может, – коротко бросает Макс, закрывая мою дверь.

– Ну и черт с тобой! – выкрикиваю, сглатывая подступающие слезы.

Всю дорогу размышляю о встрече с Максом, как бы его там ни звали. Думаю, может нам стоило поговорить, обсудить дальнейшие отношения, их возможность. Понимаю, что это ничего бы не изменило. Мы расстались в любом случае. Никто никому ничего не должен, без обязательств, все верно, все правильно, но обидно. Как же обидно!

Дома первым делом принимаю душ и завариваю себе кофе, звоню родителям. Слава Богу я думала, что мы уедем на турбазу и предупредила маму, что не будет связи, иначе они бы с ума сошли за эти три дня.

– Мам, пап, с Новым годом, – стараюсь придать своему голосу легкость и беззаботность.

– Ну, наконец-то, – выдыхает мама, – А я уже думала звонить вам. Как отметили?

– Нормально, мам, я приеду сегодня часа через два? – мне нужно сказать родителям про развод, про то, что Игорь ушел.

Нужно отметить, что моя мама никогда Игоря особо не любила, словно чувствовала. Нет, открытой войны между ними не было, но и особой симпатии не возникло. Они относились друг к другу нейтрально.

– Он не тот человек, что тебе нужен, – всегда говорила мама.

– А какой мне нужен? Это только твое мнение, – вставала я на защиту мужа.

Интересно, чтобы она сказала про Макса? То, что я переспала с первым встречным, провела с ним всего три дня, практически не вылезая из его постели, было бы шоком для мамы. Тем более, я сомневаюсь, что это имя настоящее.

Макс, тоска снова стянула грудь с новой силой. Пока ехала домой несколько раз хотела повернуть обратно, но не смогла. Все-таки какая-то гордость у меня еще осталась, пусть и вдребезги разбитая на осколки после предательства мужа. Секс с Максом помог немного почувствовать себя женщиной, а сейчас опять накатило. Снова думаю о том, что во мне не так, что я могла изменить. Только мне даже не дали время, просто поставили перед фактом. Один, что уходит, второй, что не нужна. Самооценка ни к черту, от слова совсем.

Пока сушу волосы, собираюсь к родителям, натянув джинсы и теплый бежевый джемпер. На улице ужасный мороз и я достаю из шкафа длинный пуховичок. Никогда больше не надену демисезонное пальто в дорогу, Макс прав, идиотка, причем во всем. Подхватываю подарки, которые купила еще до новогодних праздников. Маме, теплый кардиган приятного мятного цвета, папе, его любимый парфюм, который, как мама сообщила, уже заканчивается. Отдельно в пакете коробка конфет и заеду за тортом. Знаю, мама накроет стол, обязательно испечет пирожки, но сладкое они у меня любят оба.

Выезжаю со двора и неожиданно подвисаю на идущей по тротуару девочке с собакой, очень похожей на Джо. На глазах вскипают слезы, но я сердито смахиваю их с ресниц. Хватит, что было, то прошло. Никому я там не нужна, ни Джо, ни его хозяину. Забыли!

Глава 14

Весна постепенно вступает в свои права, отвоевывает у зимы и протяженность дня, и метели, и серый снег. В большом городе чувствуется особо остро, когда пригревают солнечные лучи, делая сухим асфальт, когда вечер гоняет пыль, что остается от растаявшего снега. Весна, все оживает, поют птички, пробивается первая травка.

Снова еду по той же дороге, чтобы встретиться с заказчицей и уточнить дальнейший план работ. Одну комнату уже сделали, и я моталась туда каждую неделю, следила за работой мастеров. Все понравилось. Теперь нужно обсудить новый заказ. Все как тогда, перед Новым годом, только снег на полях растаял и солнце светило так, что глазам было больно.

Сколько раз я проезжала тот поворот, который запомнила, когда ехала обратно. Я каждый раз притормаживала, вглядывалась в пустынную дорогу, уходящую вдоль озера. И проезжала мимо.

Сегодня, обсудив с клиенткой все и заключив новый договор, не проехала. Повернула. Чертыхнулась, но развернуться не смогла. Долго ищу нужный дом, так как дорогу помню смутно, но наконец, нахожу. Останавливаю машину около высоких железных ворот и рассматриваю дом, который кажется необитаемым.

Мне ничего не видно за глухим высоким забором, но я все равно жду, сама не понимаю чего. Может быть, я хочу, чтобы вышел Макс или хоть кто-то, хочу узнать здесь ли они, хозяева этого дома. А может это вообще не их дом, а так, снятый на время.

Сама не замечаю, как рядом останавливается мужчина на велосипеде и вздрагиваю от стука в окно. Опускаю стекло, рассматривая крепкого мужичка с бородой, явно местный.

– Кого ищем или ждем? – улыбается он, внимательно разглядывая меня прищуренным взглядом.

Выхожу из машины, улыбаюсь незнакомцу:

– Здесь жили зимой мужчина и собака, не знаете дома они или нет?

– Какой мужчина? – делает удивленное лицо незнакомец, – Тут давно никого нет. Дом на отшибе стоит, хоть и хороший, добротный, но не живет никто.

– Но как же… Я была здесь на Новый год, – удивленно оглядываюсь на красную черепичную крышу, которую видно из-за забора.

– Ты что-то путаешь, девонька, – улыбается мужик, собираясь ехать.

– А вы случайно не Петрович? – почти теряю последнюю надежду.

– Петрович, но тут никто не живет, – кивает он и скрывается, шустро вертя педалями.

– Вот же, секретность какая, – возмущаюсь, решительно направляясь к воротам. И нажимаю на звонок.

Наивная, понимаю через пять минут безуспешных попыток. Никто не вышел из дома, даже лая Джо не слышно. Разворачиваюсь и медленно бреду к машине. Не могла я ошибаться, тот это дом, только нет никого или открывать не хотят.

Бросаю последний взгляд на дом и уезжаю, обещая себе забыть все, что здесь было. Как забыл обо мне таинственный хозяин и его верная псина.

Дома открываю окна, впуская вечерний, неожиданно теплый для марта воздух. Тот раздувает белый тюль, играет им, словно парусами. Долго сижу над рисунками и чертежами, пока за окном совсем не темнеет. Встаю, потягиваясь, бреду на кухню. В холодильнике не хватает только повесившейся мыши. Когда со мной жил Игорь, я хотя бы готовила, теперь это отошло на второй план. Понимаю, что не с чем даже сделать бутерброд, ни хлеба, ни масла. Как-то я упустила этот момент. Смотрю на часы, время всего шесть вечера, придется сходить за продуктами. Знаю, что просижу до поздней ночи, а в желудке тоскливо ноет.

Натягиваю кроссовки, короткую теплую куртку, наматываю шарф. На улице хорошо, ветра нет и даже приятно прогуляться. Магазин недалеко, и я тихо бреду, думая о своем, когда рядом со мной раздается громкий рык, отчего я подпрыгиваю на месте.

– Тихо, Джо, – этот голос я не спутаю ни с чем. От него у меня мурашки по телу, а ноги становятся словно кисель.

Замираю, поднимая взгляд и недоуменно смотрю на незнакомого мне мужчину. Перевожу взгляд на собаку, которая рычит, виляя хвостом, изображая радость. Снова вглядываюсь в лицо незнакомца, падая в темные глаза. Их я знаю, точно знаю! Но вот все остальное…

Мужчина высокий, широкоплечий, нереально загорелый и рыжий, да. Мягкие кудри лежат на воротнике кожаной куртки. Твердый подбородок, чисто выбритый, красивые, четко очерченные губы. Задерживаю взгляд на этих губах, выдыхая теплое облачко изо рта:

– Ты…

Мужчина стоит, держит руки в карманах куртки, смотрит молча, разглядывает.

– Вы не знаете, где тут зоомагазин? Я здесь недавно, еще не освоился, а вот моей собаке срочно нужен поводок, – усмехается одними губами незнакомец. Джо, если это он, гавкает, подтверждая слова своего хозяина.

– Аа… – неопределенно веду рукой в сторону большого Торгового центра. Сама не понимаю, точнее не могу вспомнить, есть ли там то, что нужно.

– Не покажете дорогу, я на машине, – кивком указывает на длинную серебристую Ауди, припаркованную в двух шагах.

– Да тут недалеко, – недоуменно произношу я, но меня уже подхватывают под локоть сильной рукой и почти тащат в сторону автомобиля. В полном шоке забираюсь в салон, где пахнет знакомым парфюмом. Неужели я не ошиблась? Да быть такого не может! Лишь только когда автомобиль срывается с места и летит в сторону МКАДа, меня начинает пробирать страх. Вдруг это не тот человек, просто глаза похожи и голос, и Джо…, да я сейчас с ума сойду!

– Куда мы едем? – начинаю оглядываться по сторонам, чувствуя, как нарастает паника, – Отпустите меня, – дергаю дверь машины.

– Нет, – голос незнакомца твердый, спокойный, – Мы скоро приедем.

– Я не хочу с вами ехать! – меня и правда накрывает страхом так, что срывается голос.

– Мое имя Ник, если тебе интересно, и я хочу знать, что ты забыла у ворот моего дома, – произносит незнакомец, даже не поворачиваясь ко мне, а у меня от удивления перехватывает дыхание. Да быть такого не может!

Джо тянется ко мне своей мордой, облизывает, слюнявит, а я даже оттолкнуть его не могу, рассматривая спокойный мужской профиль и руки на руле. Макс?!

Глава 15

– Кто ты? – Женя смотрит на меня с каким-то страхом и удивлением.

С одной стороны, я ее могу понять. Сейчас я мало похож на себя того, зимнего. Из нас двоих узнать можно, пожалуй, только Джо. Тот не меняется, перекрасить его в болонку не получится и кудри завить, как у пуделя.

– Сейчас приедем и все узнаешь, – не отрываясь от дороги, говорю ей.

Женя откидывается на спинку сидения, сцепив руки перед собой. Поза защиты, значит, не доверяет. Узнала, но сомневается. Какое-то время молчим, но я вижу, что надолго ее не хватит.

– Нет, так не пойдет, – взрывается Женя, – Ты меня везешь неизвестно куда, кто ты такой не говоришь. Из вас двоих я точно знаю, что это, – тычет пальцем в морду собаки, – Джо!

– И как ты это узнала? Похож? – обескураживаю ее этим вопросом.

Женя недоуменно снова вглядывается в собаку, а тот лижет ее лицо своим огромным языком.

– Это точно Джо, – вытирается рукавом куртки, – Только он меня уже облизал столько, сколько ни одна собака в моей жизни.

Это звучит как-то так волнующе, что она испуганно смотрит на меня. Перед глазами невольно возникают сцены нашей близости, и я ругаюсь про себя, чувствуя возбуждение. Сколько месяцев не было женщины? Три или меньше? После той Новогодней ночи я как-то не думал об этом. Да и некогда было, все мысли заняты работой.

Задание в этот раз выдалось трудное, слишком много информации нужно было собрать и слишком мало было исходных. Пришлось днями и ночами следить за довольно прытким для своего возраста итальянцем, пока не собрал все доказательства. Только тогда, передал все в главный центр и получил отмашку. Да, это тот человек, что был нужен. Действия итальянца подтвердили, что он один из тех, кто замешан в поставках оружия и наркотиков в нашу страну. Был замешан. Еще пару дней назад. Сейчас этот человек уже ничего не сделает, да и в будущем тоже. Жаль, что не удалось распутать сразу всю цепочку, но я уже вышел практически на самое ядро, когда меня отозвали. Дали приказ устранить одного из цепи и возвращаться.

Правда, отпускать меня, друзья итальянца, явно не хотели. Пришлось уходить окольными путями через другие страны. Но главное задание выполнено, а остальное все потом. Знаю, что у меня есть максимум неделя, чтобы подлатать продырявленный бок и побыть в относительной безопасности. Побыть с кем-то близким и я выбрал Женю. Хотя, делать этого нельзя было ни в коем случае, но так хотелось.

Я не имею права идти на поводу своих желаний. Даже Джо не имел права заводить, но иногда накатывала такая тоска, что я совсем один, что хоть волком вой. Так хотелось несколько дней провести как обычный человек. Создать видимость семьи, поверить в то, что тебя кто-то ждал. Иногда, долго ждал, переживал за тебя. Что-то я стал сентиментальным, это плохо. Очень плохо.

– Жень, давай все вопросы потом, – устало отвечаю ей, сворачивая на дорогу к своему дому. Тому самому, около которого она сегодня что-то вынюхивала. Хорошо, что Петрович мне сообщил об этом.

Этот мужичок не простой, когда-то тоже отдавал свой дол в спецназе. Он, конечно, догадывался кто я, но прямо не говорил. Только смотрел при встрече хитро прищурившись, да глазами внимательно подмечал изменения в моей внешности. Всего один раз спросил:

– Скрываешься?

– Нет, работа такая, – улыбаясь одними глазами, предупредил я.

– Понял, – кивнул Петрович и больше мы к этому разговору не возвращались, но с тех пор я знаю, он приглядывал за домом. Подмечал, когда в поселке появлялись чужие и отирались рядом с моим участком. Докладывал мне, даже если я его об этом не просил. Не бывает бывших спецов, есть только в запасе. Если доживают до этого.

Подъехал к дому и заглушил машину, выключая фары. Какое-то время, сидим в темноте, пока я вглядываюсь в окружающую нас тишину. Затем оборачиваюсь, открывая дверь Джо, который проворно выскакивает из машины, несмотря на свой вес. Собака бегает вокруг принюхиваясь. Ведет себя спокойно, значит рядом никого.

– Выходи, – тянусь к ремню Жени, чтобы помочь ей отстегнуться.

– Нет, – накрывает она ладошкой мою руку, – Скажи, кто ты, иначе, я никуда не пойду, – почему-то шепчет, испуганно вглядываясь в меня.

– Я, Макс, – веду по ее губам большим пальцем, сминая, трогая эту нежную мягкость, – Помнишь меня? – наклоняюсь и встречаюсь с ее губами, врываясь языком внутрь.

Целую так, что искрит внутри. Торкает сразу, опаляя огнем и болью низ живота, завязывая узлом. Возбуждение возникает моментально, да такое, что темнеет в глазах.

– Макс, я его знаю, а Ника – нет, – наконец, отрывается от моих губ Женя, – Теперь помню, – несмело улыбается, все еще разглядывая меня. Проводит пальчиками по моим щекам, касаясь бритого подбородка, – Без бороды.

– Да, – соглашаюсь с ней, снова целую, но уже легко, едва касаясь губ, – Пойдем? Нам нужно поговорить.

– Хорошо, – соглашается Женя и первой выходит из машины.

Вдыхает ночной прохладный воздух полной грудью, будто до этого ей не хватало дыхания.

Я быстро открываю ворота и въезжаю в гараж, заглушив машину и выключив свет.

– Женя, – снова зову ее, и она торопливо идет ко мне, – Пойдем в дом, вот ключи, открывай. Я кое-что возьму из машины.

Женя уходит, Джо бежит за ней, а я достаю из багажника пакеты с продуктами, иду в дом. У порога опускаю сумки на пол и подхватываю за талию Женю, разворачивая к себе. Она еще не успела включить верхний свет, нас освещает только лампочка на крыльце.

Прижимаю девушку к себе, ныряя в ее волосы. Впитываю до боли знакомый запах, едва сдерживая стон. Вот он, запах моего дома. Я готов его вдыхать снова и снова, как обдолбанный наркоман, который загибается от ломки. Этот запах одновременно сладкий и такой свежий, что я могу дышать им целую вечность. И я снова как тогда, веду губами по ее щеке, опускаясь на шею:

– Ничего не обещаю, одна ночь, – произношу хрипло, покрывая поцелуями бархатную кожу.

– Взаимно, – обхватывает Женя своими руками за шею, прижимаясь ко мне всем телом, – Одна ночь, – выдыхает она с легким стоном.

Глава 16

Макс, Ник, все это становится таким ненужным, когда я просто ныряю в его объятия, как в омут. Я узнаю эти глаза, эти губы, пусть даже без бороды. Макс, буду называть его так, выглядит моложе, интереснее. Мне нравится пробовать его гладковыбритый подбородок на вкус. Нравится вести губами по щекам и нравится, когда он нетерпеливо отыскивает мои губы. Его поцелуй, я не спутаю ни с кем. Будь хоть в полной темноте, где все тело живет только ощущениями, желанием.

Сейчас я его вижу. Тону в глазах, когда его пальцы нетерпеливо сдергивают с меня джемпер и касаются груди под тонким кружевом. Каждое движение отдается сладкой болью, стягивая низ живота, заставляя желать, хотеть, мучиться от того, что все это, так долго. Мне не нужна прелюдия, я готова впустить его в себя уже сейчас. Я изнываю, ерзая бедрами и прижимаясь к такому желанному телу. Почти три месяца заставляла себя не думать о сексе, тем более отбрасывала все мысли о Максе. Но сейчас, все вернулось. Да так, что ноги не держат, а тело предает.

Мне голодно, жарко, сумасшедше. Я хочу почувствовать его тело, руки, губы. Сама впиваюсь в его плечи руками, заставляя, почти вдавливая себя в Макса. Я свихнулась на этой близости, которая снова как в первый раз. Так же остро, жадно, до безумия.

– Я скучала, – вырывается из меня, когда его губы втягивают твердую вершинку груди. Посасывают через кружево, а руки играют огненную симфонию по низу моего живота. Не дают мне разобраться в себе, почувствовать там, где уже все пульсирует и сжимается от ожидания. Дразнят, скользят вокруг, возбуждая еще больше.

– Я тоже, скучал, – хрипло произносит Макс, на секунду отрываясь от груди и сдергивая с меня лифчик. Освобождает, выпускает на волю и тут же берет в плен, терзая языком, зажимая губами.

– О, Господи, – шепчу, подчиняюсь своему безумию. Забываю кто я, кто он.

Сама не помню, как мы уже падаем на кровать в его спальне, практически обнаженные, спаянные в одном движении бедрами. Мы танцуем этот танец, сталкиваясь кожей, сдерживая стон, который проходит свистом сквозь зубы. Макс, наконец, накрывает рукой местечко между ног, пробуя на влажность и погружается пальцами в горячую глубину. Втягивает воздух, сжимая зубы, когда чувствует, как там уже влажно.

– Это невыносимо, ты знаешь? – сообщает мне, снова впиваясь в губы.

– Невыносимо, – соглашаюсь с ним и Макс резким движением переворачивает меня на спину, приподнимая за бедра.

– Тогда терпи, – вырывается из него, и он входит, резко, влажно, мощно.

Кусаю губы, чтобы сдержаться, но не могу. Кричу, зажимая зубами подушку. Зашиваясь на этих эмоциях. Это потом, недели спустя, я буду анализировать каждый жест, слово, взгляд, а сейчас просто не могу. Я подчиняюсь этим движениям, которые сносят напрочь из моей головы все мысли. Не задумываюсь о том, кто этот человек, который ничего не обещает мне в этой жизни, но так много значит. Мое тело выбрало его, заставляет подчиняться снова и снова. Я падаю в ловушку, которую мне расставил Макс, чтобы задрожать от удовольствия, чтобы войти в его жизнь. Хотя бы на пару процентов.

Когда все заканчивается, прокрутившись по кругу несколько раз и мы лежим на влажных простынях, прихожу в себя. Лениво касаюсь твердого подбородка, погружаю тонкие пальцы в рыжие кудри:

– Это не ты, – решаюсь произнести скорее факт, чем вопрос, – Ты на самом деле такой? – продолжаю перебирать жесткие упругие пряди.

– Нет, – хрипло отвечает Макс, носом вдыхая воздух у моих волос. Его губы скользят по слегка влажной после секса шее, собирая запах и вкус.

– Какой ты, – спрашиваю, не надеясь на ответ, – Как выглядишь на самом деле?

Молчание не воздвигает, между нами, стену, но и не дает ответа на вопрос. Это просто плавный уход от правды. Вроде не сказал, а вроде и не опровергнул.

– Я другой, – шепчет Макс, целуя меня в губы, спускаясь по ложбинке между грудей и наконец, накрывая то самое место, от которого меня выгибает над кроватью. Теперь, уже я не могу спрашивать или отвечать. Теперь, я потерялась в пространстве, чувствуя его неумолимо танцующий язык у себя между ног, – И этого достаточно.

Выдыхает Макс, но я уже не слышу, прогибаясь перед ним, широко раскрываясь и подчиняюсь полностью. Да и какая разница кто он, кто я, если двоим, невыносимо хорошо вместе. Если кожей срослись и губами слились так, что больно будет, когда порвется. Лопнет беззащитной прозрачной пленкой с тонкой нитью красных капилляров.

– Между нами нет ничего, только близость, – Макс вжимается своим телом в мое, двигая бедрами. Накатывая на меня волнами, заставляя раскрываться навстречу.

– Ничего, – соглашаюсь я, снова чувствуя, как он растет внутри, становится большим и твердым, как камень, – Только близость.

Мой голос срывается, пропадает. Обрывается на полуслове. Я чувствую этого мужчину каждой клеткой своего тела и принимаю его власть надо мной. Не пойму, что происходит, когда из меня вырываются эти слова, за которые, я мысленно буду сжигать себя на костре, потом. Я бы тысячу раз вернула тот момент, отдавая годы жизни, если бы было возможно. Чтобы не было так больно, чтобы не шарахнуло оголенным проводом по всем нервам:

– Возьми меня замуж, – вырывается из меня и Макс замирает.

Доля секунды между пропастью и небом:

– Я женат, – выдыхает он, отстраняясь от меня.

Вот и вся любовь.

Глава 17

– Сволочь, сволочь… – тихий шепот срывается с губ, тает в тишине.

Шепчу, уткнувшись губами в свои колени, сцепив руки в замок, чтобы не дрожали. Я сижу на кровати, упираясь в спинку и не знаю, как взять себя в руки.

– Ты знал, что я не прощу измену, а сам… – я не хочу бросать в Макса эти обвинения, не имею права, но кидаю. Толкаю слова со своих губ, которые улетают, крошатся острыми осколками вокруг нас.

– Да, – соглашается Макс, водит пальцами по моему обнаженному плечу, нежно касаясь волос.

– Ты ей изменяешь, – срывается то, что я бы хотела не произносить, но вспоминаю свою боль после предательства мужа и ничего не могу с собой сделать.

– Там не кому изменять, – Макс отстраняется, растягивается на спине и рассматривает потолок, а я наблюдаю за ним, замечаю морщины вокруг глаз, понимаю, что он дико устал.

– Где ты был и почему такой? – неопределенно веду рукой, указывая на всего Макса.

Тот долго молчит, затем поворачивается, подпирая рукой голову. Его тело обнажено, как и мое. Я невольно окидываю взглядом смуглую кожу, сильные руки. На бедре свежий шрам, еще покрытый заживающей корочкой.

– Что это? – пальцами аккуратно веду по коже вокруг раны.

Макс мягко отводит мое запястье, целует, приближая к губам. Касается руки нежно, чувственно.

– Нам нужно поговорить, – хриплый голос заставляет меня напряженно посмотреть ему в глаза. Я не знаю, что он хочет сказать, после моей реакции на его слова, что женат. Возможно, поставит точку и встреч больше не будет. Сама виновата, слишком бурно среагировала. Он предупреждал меня, что, между нами, только секс, никаких обязательств, а значит, упреков тоже не должно быть. А я дура, да.

– Жень, ты прости меня, что так с тобой поступаю, – тихо говорит Макс, а я уже удивленно смотрю на него, – Я первосортный эгоист, раз хочу, чтобы ты принимала безмолвно все, что хочу. Но так не бывает, согласен.

– Мне не нужно знать все, я вижу, что ты что-то скрываешь, но и ты меня пойми. Приезжаешь внезапно, не предупредив. Узнать тебя можно только по Джо, ну и глазам, – соглашаюсь с Максом, – А еще эта рана.

– Моя работа… – начинает Макс, но тут же замолкает, правда ненадолго, – Я не могу и не буду рассказывать тебе кто я и чем занимаюсь, но поверь мне, так нужно. Это прежде всего безопасно для тебя. Чем меньше я похож на себя прежнего, тем лучше для твоего спокойствия.

– Ты серьезно? – тихо смеюсь, расслабляясь и укладываясь с ним рядом, вытягиваясь вдоль тела. Я хочу его касаться, провести рукой по груди, ощутить тепло, но понимаю, что не сейчас. Мне нужно, несколько минут его откровенности, – Я тебе ничего не скажу, прими меня, таким как есть, привыкни к новому образу, жене. Ты много хочешь, Макс, Ник или как тебя там зовут.

– Да, понимаю, что звучит не очень, – хмыкает Макс и обхватывает меня за талию, притягивает к себе, зарываясь лицом в волосы, – Ты так вкусно пахнешь, – шепчет на ухо.

– Ты бандит, что-то криминальное? – обнимаю его, веду коготками по спине, – Рана серьезная?

– Нет, на все твои вопросы, – Макс отвлекает меня своими поцелуями, но я еще не все выяснила, – Рана заживет.