
Полная версия
Берег. Территория любви
– Да, ладно. Отслужил я уже свое. Больше в контракт не впишусь.
– Как удалось выйти на Рябого?
– Так он решил в Москве обосноваться, а врагов у него здесь, аки песку морского. Столько ребят наших полегло из-за предателя на войне. А Малыш вообще ушел из плена живым только благодаря тебе и твоему отцу. Так вот, решил Рябой замести следы и убрать тех, кто его знал хорошо, и сам начал проявляться. В ресторане гостиницы, куда я тебя поселил, он уже четвертый день тусит. Ты его спугнул, видимо.
– Главное, теперь не упустить! – Роберт побарабанил пальцами по двери.
– Должно сладиться. Малыш ведет его от самого отеля. Рябой сейчас в один клуб заехал… Под твоим сиденьем в сумке ствол.
– Интересно! – Роберт надел перчатки, осмотрел содержимое сумки, улыбнулся и протянул:
– Глок – классная пушка! Давно не брал я в руки шашек, так ты любил говорить?
Дмитрий усмехнулся:
– Не забыл! – Он погладил шрам на шее. – Как там док? Всегда за здравие его в церкви поминаю. Если б не отец твой тогда – крышка мне! Мастер он головы пришивать.
– Есть такое.
– Эдвард тоже в Москве?
– Да. Прямо с самолета на операцию уехал, – ответил Роберт. – Что происходит вообще? Теракты по стране один за одним! Вторая Чеченская корячится, не иначе.
– Так первая и не заканчивалась. Но зришь в корень… Черт, погодка шепчет, ни зги не видно.
Дмитрий сосредоточился на дороге, и Роберт, нахохлившись, уставился вперед, они ехали по незнакомым ему улицам. Дождь заливал стекла. Лучи фар простирались перед капотом легкой дымкой, выхватывая из сумрака встречные машины. Шорох шин по асфальту и приемистое урчание мотора вселяло надежду, что в этот раз Рябому не скрыться. Легкий хмель улетучился, будто его и не было. На память пришло, как их с Саней в Чечне вышвырнули связанными из машины и, они, упав в заросли полыни, не могли надышаться вдоволь после смрада грязной ямы. Тогда Роберту казалось, что он попал из преисподней в рай. Только бешеное биение пульса напоминало ему, что он все еще на земле.
Звонок телефона прервал его воспоминания.
– На связи! Ах, собака!.. – Дмитрий смачно выругался, вдавил педаль газа в пол, и машина стрелой устремилась вперед. – Ладно, мы уже рядом, сейчас постараюсь на хвост тебе сесть. Соскочил он из соседнего клуба, ну ничего, догоним.
Они пропетляли по городу и выбрались на Каширское шоссе, джип Дмитрия лавировал между других машин, пока, наконец, не пристроился в хвост пятой модели «БМВ».
– А вот и Малой.
– Где?
– Впереди, на черной бэхе. Видишь? Пора его сменить, чтобы не спугнуть Рябого.
– Куда, интересно, он из города рванул? – Роберт сжал пальцы в кулаки.
– Главное, чтобы не в аэропорт, – сквозь зубы процедил приятель, – а так-то, здесь гораздо удобней его прижать будет.
Дмитрий моргнул фарами и обошел машину Малыша.
– Чего это Рябой, на джип пересел? – размышлял вслух Дмитрий. – Вроде в клуб на мерине приехал.
– Шифруется.
– Их трое, справимся. Куда ж ты, родной?
Машина Рябого неожиданно свернула на пустынную проселочную дорогу. Дмитрий, визжа всеми тормозными колодками, следом вошел в поворот.
– Брат, выбирай место и прижимай его, он нас вычислил. Уйдет ведь, – занервничал Роберт.
– Все нормально. Сейчас сделаем. Ох, не повезло тебе, тварь. Сам себя загнал. Здесь не место, а мечта!
Из люка преследуемой машины неожиданно высунулся бородач и дал короткую очередь из автомата по джипу. Пробитое в нескольких местах лобовое стекло покрылось паутиной трещин.
– Чтоб тебя! – Дмитрий, схватился за плечо, пригнулся и резко вывернул руль. Машину занесло на мокрой дороге. Додж выписал крутой вираж и съехал в кювет.
– Твою ж мать… – Роберт перешел на бранный английский, выпутываясь из ремня безопасности.
За окном появилось встревоженное лицо Сани. Он рванул ручку двери на себя.
– Живы?
Из Дмитрия ругательства вырывались как патроны из автомата Калашникова.
– Ну все! Остынь! – оборвал его Саня на полуслове. – Оружие из твоей машины нужно перекинуть, а то, не ровен час, гаишники нарисуются. И давай вытаскивать тебя за хвост.
Машину Дмитрия, вымокшие до нитки, парни прицепили тросом к «БМВ». С мощным рыком джип, влекомый детищем немецкого автопрома, выбрался на дорогу.
Саня Громов, он же Малыш: среднего роста красавец-блондин с голубыми, как у невинного младенца, глазами, с опушкой из длинных золотистых ресниц, вышел из машины, крепко обнялся с Робертом и повернулся к Самураю:
– Ты как в кювет съехал? Дал бы по газам и боднул их тачку со всей дури.
– Да пошел ты! Была охота холодным в ремнях болтаться. Это ж тебе не БТР. Хорошо пуля только царапнула плечо, остальные в обивку вошли.
– Ладно, живы и слава Богу! Нужно разбегаться, – Роберт обошел машину Дмитрия. – Только как с таким стеклом ехать?
– Да, Самурай, на лобовуху ты попал, надо заменить по-тихому. В Москву с таким нельзя, – Саня задумчиво почесал затылок, – Помощь нужна?
– Сам разберусь. Езжай в город, оружие только в канаве не забудь, – буркнул Дмитрий. – Тут неподалеку мастерская есть. Свои пацаны работают.
Он достал из багажника покрывало, укрыл им торпеду и выдавил растрескавшееся стекло в салон. Собрал полотнище тюком, кинул на пол и грузно плюхнулся на водительское сидение.
– Давайте, братья! Днем созвонимся, – Дмитрий махнул рукой и завел двигатель.
– Поехали, Роберт, – Саня спустился в канаву и выудил оттуда сумку с оружием, – пообщаемся по дороге, сколько лет-то не виделись!
* * *Дождь молотил по окнам, и дворники еле справлялись с обрушившимися потоками воды. Трасса серебрилась и отражала дальний свет встречных машин.
– Как ты? По-прежнему репортажи строчишь? – Саня устало откинулся на спинку сиденья, придерживая руль одной рукой. – Не женился еще?
– Да. С моей работой на месте не засидишься. А по поводу женитьбы… Я встретил девушку…
– Англичанка, или кто из наших? Как звать? – оживился Саня.
– Из ваших! – Роберт радостно повернулся к другу. – Юля!
– Юля? – приятель помрачнел.
– Что-то не так?
– Нет, все ровно. Башка разболелась.
– Тогда не буду тебя грузить.
– Да ладно, валяй.
– Я её нашел в лесу. Лежала без сознания, избитая. При ней была сумка с документами и несколько приглашений на ее же свадьбу с неким Сергеем Филатовым. Вы же учились в Питере. Может, у вас там остались какие-нибудь связи? Помочь бы ей вспомнить. Но так, чтоб без полиции.
– А имя ей ничего не напомнило? Да и телефон ведь в сумке наверняка был.
– Понимаешь… Я Юле не сказал, что нашел сумку и документы. Решил, пусть немного побудет без прошлого. Ей так лучше.
– Да, ты коварный перец… Не ей, тебе так лучше. Умыкнул девушку со свадьбы! Интересно взглянуть на мадам, что так вскружила тебе голову. Да, Питер, Питер… – рассеянно пробормотал Саня, а потом вдруг посетовал: – Зря я женился, сразу после института…
– Ты вроде и на войну ушел из-за семейных неурядиц?
– Да. А как вернулся, сразу разошлись.
– Тебя девушки всегда осаждали, один не останешься.
– Да дело не в том, что баб нет. Тут другое. Прошлое червем гложет.
– Мы с тобой столько просидели в вонючей яме в плену, обо всем вроде переговорили. Неужели я что-то не знаю о тебе?
– Выходит, не знаешь… У меня девчонка до жены была. Красивая такая. Когда она по улице шла, народ шеи сворачивал. Очень любила меня, не знаю за что. Сдрейфил. Подумал, создал Господь такую красоту для другой жизни… Да и вообще, малышке моей тогда семнадцати не исполнилось. Дальше поцелуев дело не заходило. Мда… Накануне своего выпускного пригласил ее на свидание и сказал как отрезал: "Куда я, зеленый специалист со смешным окладом, тебя на другой конец страны потащу?" Малышка всегда веселая такая была, улыбка в тридцать два зуба, глаза блестели, а тут… Мы с ней ночь целую проговорили. Она не плакала, не кричала на меня, но взгляд ее до сих пор перед глазами стоит. Будто омертвел он у нее. Я утешал себя дурак, мол, пройдет время, оклемается, станет звездой эстрады или подиума. Сама спасибо потом скажет. Она в конкурсе красоты в том году как раз участвовала. Ребята по курсу меня не поняли. Глаз на нее тогда положили многие из нашей компании, а она, кроме меня, смотреть ни на кого не хотела. Так что с пацанами мы тоже холодно расстались. А я через неделю после выпуска женился на девахе из соседней общаги. Спал с ней самым бесстыдным образом уже два года. Уехали с супругой за тридевять земель. Как же потом жалел, волком выл… Отправился на войну по контракту. Если бы сейчас встретил девочку ту, на колени встал, прощения у нее попросил…
– Так что же ты ее не нашел?
– Да как-то совестно было. Самурай звонил ее родителям, мать сказала, что моя малышка уехала в Германию..
– Он тоже в нее влюблен?
– Нет… Дружили они. Такие оба эпатажные. Зажигали на дискотеках… Их заприметил кто-то с телевидения, и даже приезжали для передачи молодежной снимать. Такое на сцене вытворяли! Ладно, не знаю, что на меня нашло. По поводу твоей Юли можно поузнавать. Только тогда давай мы познакомимся хотя бы с ней.
– Давай, – согласился Роберт и добавил с улыбкой, – только чур, не отбивать. Знаю я, как твой взгляд с поволокой на женские сердца действует разлагающе.
– Да ладно, у тебя отобьешь, пожалуй. Ты когда уезжаешь из Москвы?
– Не в курсе пока. Днем созвонимся. И притормози где-нибудь цветы купить.
Глава 9
Роберт вошел в номер, тихо подкрался к кровати и прислушался к дыханию Юли. Затем поставил цветы в вазу на тумбочку около постели и скрылся в ванной комнате.
Он отвернул оба крана, умыл лицо холодной водой и посмотрел на себя в зеркало. «Как можно расстраиваться из-за того, что не прикончил человека, хоть и нелюдь? В мире люди умирают каждую секунду, но нужно ли мне становится убийцей, пусть и за правое дело? – задавался он вопросами. – Как давно я стал таким кровожадным?» Роберт присел на край ванной, скинул ботинки и отшвырнул их в угол, стянул с себя одежду и встал под душ. Когда теплая вода заструилась по телу, он уперся ладонями в стену и вновь задумался: "Все эти годы я вынашивал планы мести, но с появлением Джу, в душе все перевернулось. Как ток меняет полюса, так и сейчас ненависть уступила место любви. Странно все это и непривычно".
Роберт обмотал бедра полотенцем и отправился в спальню. Его мучило искушение нырнуть под одеяло и взять Юлю в плен объятий теплой, сонной и безоружной. Но как отнесется она к такому неожиданному пробуждению. Он тяжело вздохнул и пошел спать в кабинет на диван. Но сон не шел. Роберт откупорил бутылку коньяка, захватил стакан и вышел на балкон. Сто грамм «Хеннесси» обожгло горло, оставив доброе послевкусие. Он уселся в плетеное кресло, вытянул ноги и выпил второй бокал коньяка уже не спеша. Мысли упорядочились в голове, соблазнительный образ Юли дезабилье, однажды увиденный им, вышел на первый план и раздразнил воображение. «Завтра ты станешь моей, и даже сам черт не отберет тебя у меня» – он упал на пол, отжался раз двадцать и отправился спать.
* * *Рано утром трезвон мобильника заставил Юлю открыть глаза. Она спросонок не сразу поняла, где находится и села в кровати. Густой, сладостный, дурманящий аромат свежесрезанных роз с первым осознанным вдохом наполнил все ее существо. Она обернулась и замерла: в напольной вазе красовался букет из бесчисленного количества головок алых и белых крупных цветков. Юля выскочила из постели, как есть в кружевной синей сорочке, и подбежала к букету.
– Какая красота! – она присела около него на пол, обняв колени.
Роберт с телефоном в руке выглянул из кабинета, подмигнул ей и послал воздушный поцелуй. Он притворил дверь, после чего послышалась неразборчивая напряженная речь. Юля посмотрела на свое нескромное одеяние и бегом вернулась под одеяло. Ночная непогода сменилась ясным утром. Вставать совершенно не хотелось, но оставаться в постели было небезопасно. «Более близкое знакомство пока стоит отложить, но я рада, что львенок вернулся! – она потянулась и сладко зевнула. – Господь услышал мои молитвы. Так, попробуем вспомнить как меня зовут. Татьяна? Елена? Ксения? Катюха? Пестимея? Так, тут полный провал и никаких намеков на воспоминания. Где я жила? Роберт говорит, в Петербурге. С таким же успехом я могла жить где угодно. Все что говорит Роберт на веру принимать не стоит. Где училась? Лингвист какой-нибудь? Вроде понимаю английский и что-то всплывает в голове из латыни. Нет, вряд ли. Что я умею? Танцевать. Точно, танцевать». Юля встала с постели и включила телевизор. По одному из каналов показывали аэробику. Шесть девушек в купальниках цвета киновари и голубых лосинах с одинаковыми улыбками энергично выделывали однообразные па под убойное техно. Юля натянула футболку и джинсы и с непринужденной легкостью присоединилась к экранным красоткам. Когда по разогретым мышцам побежало тепло, ей надоели однообразные выпады и махи, она пощелкала пультом и нашла канал MTV. Самба бразильским карнавалом ворвалась с экрана в номер. Юля пустились в пляс, а бедра задвигались так, будто она всю жизнь только и делала, что танцевала на улицах Рио-де-Жанейро.
– Усложним! – ее нога с вытянутым носком взметнулась выше головы, и она радостно рассмеялась, ощутив в полной мере власть над гибким телом. Она крутанулась вокруг своей оси и замерла, увидев Роберта. Он лежал на постели в одних спортивных серых хлопковых брюках, подперев голову рукой и наблюдал за ней. Взгляд его недвусмысленно говорил о шальных мыслях, гуляющих в этот момент в его голове. Юля сделала телевизор тише и присела на краешек стула. Сердце колотилось, словно ее застали с поличным на краже бриллиантов из ювелирной кладовой. Роберт надул губы и почесал мохнатый живот.
– Еще хочу, – протянул он. – Потанцуй для меня. Ты так классно бедрами восьмерку выписывала. Эти пуэрториканцы по сравнению с тобой просто караван неуклюжих верблюдов.
– Не сейчас. Как прошла ночь?
– Ночь прошла— это прошедшее время. Ты рядом – это настоящее, – Роберт похлопал по одеялу. – Присаживайся.
Юля подошла к букету и поправила без того идеальную композицию.
– Красивые цветы! Спасибо, – она не решалась сесть рядом с Робертом. Смелые помыслы, одолевавшие ее накануне, улетучились вместе с желанием, как и не было их.
– Хотел сделать тебе приятное!.. Упс, – он достал из-под подушки смятый листок.
К щекам прилила кровь, и Юля прыгнула на Роберта, выхватила бумажку из рук, скатившись с него набок.
– Нормальный поворот! – рассмеялся он, явно не ожидая такой прыти. – Там что, рецепт столичного салата?
– Ты все равно не поймешь.
– Представь, я умею читать по-русски, не хуже, чем говорить.
Роберт повалил ее и отобрал скомканную бумажку.
– Так и быть, ознакомься с моим ночным бредом. Считай, что это мой тебе подарок за букет, марафет и вчерашний ужин. Не могла долго уснуть, вспоминала как мы танцевали и набросала пару строк.
– Сколько перечеркнуто, и правда просто так не разобраться.
– Давай я прочту.
Роберт протянул ей листок. Юля села по-турецки, пробежалась глазами по строчкам и дрогнувшим голосом начала:
– Когда приходит химия любви?
Когда нет сил расстаться до зари?
Когда рука касается руки,
Кровь тянется к чужой крови?
Известно всем, красивы те глаза,
Что смотрят на тебя с любовью.
В душе томленье и бежит слеза,
Когда любимый рядом не с тобою.
В воспоминаньях электрический разряд
Что бил из его рук в твои ладони.
Вы словно обручения обряд
Свершили, пока разум был в агонии.
Ты убежать хотела, он не дал.
Мужчина снов вдруг стал реальным.
– Не уходи, так долго я тебя искал…
И взгляд его тебя пронзил печальный.
Ты встрепенулась будто ото сна,
Отпрянув, оборвала его речи.
– Прости, но я пройду свой путь одна.
– Не отпущу, – и притянул за плечи.
Дыхание любви коснулось вновь тебя.
Забилось сердце, тело пробуждая.
– Не торопи, – взмолилась, —
Дай прийти в себя.
И он ушел, главы не поднимая.
Томлением наполнился твой день,
Ты мыслями к нему все возвращалась.
Уже не человек – субстанция и тень,
Пока к нему ты снова не прижалась.
Он распахнул объятия свои
Как будто напоил водой живою.
Да, существует химия любви,
Ударом грома поражая вас обоих.
Юлю бросило в жар, вновь заставив лицо пылать огнем от шеи до кончиков ушей. Она сунула листок обратно за подушку. Роберт тихо сидел за ее спиной, секунды казались вечностью.
– Иди ко мне! – он коснулся губами ее плеча и прижал к груди. – Мне никогда не дарили таких подарков.
Его голос завораживал. Дрожь горячего мужского тела испугала Юлю, и сердце замерло, когда сильные руки легли ей на грудь.
– Прошу, не надо, – Юля попыталась зацепиться за промелькнувшее воспоминание. Кто-то однажды так уже делал, и ей это не нравилось. Совершенно точно не нравилось. Потребовалось усилие, чтобы пальцы Роберта перестали дразнить ее грудь, прикрытую одной футболкой. Соски предательски вздыбились, рельефно проступив сквозь тонкую ткань. – Ты не так понял. Просто наваждение какое-то случилось, и почему я это не выкинула, не знаю.
– С ума сошла? Это самое красивое признание, что я слышал. И ты боишься меня? Почему? Мы взрослые люди. Я схожу с ума от тебя, и ты меня тоже хочешь.
Его руки всего лишь ласкали Юлины плечи, а она пылала так, словно они уже слились воедино. Новые ощущения захватили с головой, когда Роберт властно притянул ее к себе и влажным языком провел по шее. «Нет, все это неправильно, не так, как должно быть. Я хочу отдать ему всю себя, а он лишь хочет заняться со мной сексом! Так не пойдет. Сила тока прямо пропорциональна напряжению и обратно пропорциональна сопротивлению. Мама дорогая, неужели теперь до конца жизни в моей голове будет всплывать только всякий околонаучный шлак. Зато как отрезвляет». Мужские сильные объятья превратились в путы, но она, повинуюсь законам сопротивления, нашла силы разорвать их.
– Роберт, стихи получились чересчур откровенные. Я пока сама не пойму, что со мной творится. Меня к тебе тянет со страшной силой, это правда. Но скорее мою фантазию подстегнула опасность, что угрожала тебе сегодня ночью. Пока я хотела подарить тебе только стихи.
– Они прекрасны, принцесса! Спасибо, – Роберт с явной неохотой отпустил ее, вытащил из ставшей влажной ладони бумажку со стихами и спрятал в карман штанов.
Повисла неловкая пауза, и Юля повернулась к Роберту. Его щеки тоже горели маковым цветом.
– Ты обиделся?
– Нет, ваше высочество. Вы хмуритесь, и потому несчастен я, – он сделал такое печальное выражение лица, что Юля рассмеялась.
– Ну вот это другое дело, – Роберт взял ее ладонь и нежно коснулся губами кончиков пальцев.
Глава 10
– Какие планы? – Юля мысленно поблагодарила Роберта за его деликатность.
– Завтрак, потом у меня работа, вечером знакомлю тебя с моими друзьями, ночью хотел бы… Полюбоваться с тобой на большую медведицу.
– Ого, столько дел! Тогда подъем.
Перекатившись на другую сторону кровати, Юля встала и скрылась в ванной. «Парень огонь, – она стянула с себя одежду и включила душ, – Умчался в ночи с явным намерением снести кому-то голову с плеч, а наутро ведет себя как ни в чем не бывало».
Она вытянулась перед большим зеркалом и растерлась белоснежным махровым полотенцем. Выдавив на руки приличную порцию крема с ароматом лаванды, она прошлась ладонями по всему телу. Расчесала волосы, чуть коснулась ресниц кисточкой с тушью и нанесла на губы блеск с коралловым оттенком.
– Работать он собрался. И кем? Хотя, если честно, совершенно все равно. Кем бы он ни оказался, мне хорошо рядом с ним.
Роберт, будто услышав ее, крикнул через дверь:
– Принцесса, а почему ты не расспрашиваешь меня ни о чем?
Юля вышла из ванной и выдала очередной бред, пришедший ей на ум.
– Ex ungue leonem[1].
– Ах так, – он взъерошил волосы. – Ну держись, сейчас лев тебе покажет!
Роберт подхватил Юлю на руки и ловко повалил на уже застеленную кровать.
– Ты не лев, а чудовище.
– А ты красавица!
Раздался звонок – привезли завтрак. Роберт, отпустил коридорного и потянул Юлю за руку:
– Подождем отца, он вот-вот подъедет. Пойдем на балкон.
На дворе стоял дивный сентябрьский денек. За рекой располагался парк, где художница осень уже тронула разноцветными красками кроны деревьев. Юля залюбовалась видами, и в голове начали складываться новые строчки.
– Скажи, как поступишь, если окажется, что в твоей жизни… уже есть любимый человек? – прервал Роберт ее мысли.
Юля повернулась и, сжав кулаки, стукнула его в грудь: «Неужели он не понимает, что я сама задаюсь этим вопросом и боюсь ответа на него?» Губы ее плотно сжались, но она вдруг увидела в глазах Роберта страх и отчаяние, скрытые за показным любопытством – он не меньше нее боялся узнать правду.
– А ты? Если все, что с нами сейчас происходит, не сон, неужели ты отпустишь меня?
– Я – нет, просто…
– Просто глупость?
– Скорее глупая ревность. Или, правильнее сказать, страх потерять тебя.
– Как бы я хотела… – Стук в дверь остановил ее порыв.
Эдвард вошел бодрым шагом в номер, и только глубокие тени под глазами говорили о том, что ночь выдалась у него бессонной.
– Как провели время, молодые люди? Давайте скорее за стол! Аппетит зверский.
Фаррелл-старший взял Юлино запястье и нащупал пульс.
– Что сердце так часто бьется? Хорошо себя чувствуешь? Принимаешь лекарства, что я тебе дал?
– Да, это просто волнение. – Юле стало неловко. Она уже не первый раз ловила себя на мысли, что робеет перед этим человеком. Глубоко в душе поселилось чувство, что мистер Фаррелл знает о ней гораздо больше, чем она сама. – Идемте завтракать.
На столе сверкал белизной фарфоровый сервиз. Юля не ошиблась, в посеребренном лотке с крышкой оказалась овсянка. Яйца, авокадо на поджаренных тостах, маленькие канапе на шпажках из кусочка белого хлеба, черри и твердого сыра, несколько соусов и джемов. Классический завтрак в английском стиле она так себе и представляла. И сегодня был чай, никакого кофе.
– Я пока остаюсь в Москве. Поведайте ваши планы? – Эдвард протянул Юле бутерброд. – Джулия, расскажи мне, есть динамика в твоей памяти?
– Она уже цитирует латынь и сочиняет стихи, – ответил Роберт за нее.
– О, это не всегда встретишь и у людей без потери памяти. Я думаю, в таком случае вскоре все придет в норму либо само по себе, либо вследствие сильного эмоционального потрясения, взрыва. – Фаррелл-старший помолчал секунду и лукаво ухмыльнулся: – Роберт, пожалуй, подошел бы на роль детонатора. Но, хотя любовь и творит чудеса, я имею в виду немного другое. Как сказал Джон Локк: «Память – это медная доска, покрытая буквами, которые время незаметно сглаживает, если порой не возобновляет их резцом».
Чем больше Юля слушала Роберта и мистера Фаррелла, тем больше удивлялась царившей за столом непринужденной обстановке. Ей было сложно представить, что раньше она не знала этих мужчин. Может, они все-таки разыгрывают ее, ведь невозможно настолько быть на одной волне с чужими тебе людьми. Эдвард отложил салфетку.
– Чудесный завтрак! Джулия, ты, бесспорно, делаешь этот мир лучше, – на его губах промелькнула улыбка. Он кивнул сыну, и взгляд его ожесточился. – А теперь, старина, пойдем-ка, поговорим в кабинет.
Роберт подмигнул Юле.
– Не скучай, я скоро. Прогуляйся по гостинице, здесь есть магазины и, кажется, даже СПА, – он достал бумажник и протянул ей деньги. – Возьми наличные. Если не хватит, набери меня.
– Спасибо, – румянец тронул ее щеки. «Я все больше начинаю чувствовать себя обязанной…».
– Я позвоню тебе, когда освобожусь, – ласково прошептал Роберт и нежно коснулся губами кончиков ее пальцев.
«… Но до чего же спокойно рядом с ним».
* * *Роберт пригласил отца на балкон, боясь прослушки в российских гостиницах, и вполголоса рассказал о случившемся. Тот молча внимал ему, то хмурясь, то качая головой.
– Ты здесь? – позвал Роберт.
– Мальчик мой, – Эдвард облокотился на перила, – мы с тобой находимся в чужой стране. Поверь, тюрьмы здесь так себе. И забудь уже о мести. Я думал, что ты просто хотел встретиться со старыми друзьями, иначе не отпустил бы. А еще девушку с собой потащил! Где твой ум? Вам нужно сменить гостиницу, раз этот человек видел тебя здесь. Не испытывай судьбу лишний раз.
– Хорошо, но разве такой человек должен ходить по земле? – возмутился Роберт. – Что я должен был сделать, увидев его? Вызвать полицию?