Сирруш

– Меня… меня сейчас вырвет, – пробормотал он, прикладывая пухлую руку ко рту.

– Только не на меня! – предупредил Локеш.

– Заткнитесь оба, – цыкнул Шанкар, не оборачиваясь, – вы мне мешаете.

– Зачем тогда взяли? – спросил Локеш, тем не менее, перейдя на шепот.

Охотник оставил его реплику без внимания, продолжая углубляться в джунгли по ветвистой тропинке. Деревья окружали их со всех сторон. Словно безмолвные стражи, они грозно нависали над незваными гостями, протягивая к ним свои скрюченные ветки. К омерзительному запаху добавилась сырость, стоявшая в воздухе. Становилось трудно дышать. Младший почувствовал, что ему становиться неуютно с каждой секундой. Его воображение рисовало, как окружающие деревья внезапно набрасываются на него и уволакивают в густую чащу, дабы там придушить в своих крепких объятиях. От разыгравшихся мысленных картин, Панишвару стало еще хуже. Он с трудом сдерживал внутри себя утренний завтрак из бобовой каши.

Шанкар ступал медленно, то и дело посматривая под ноги. Но вовсе не потому, что опасался произвести лишний шум, случайно задев сухую ветку или корень. Идущие позади воины отнюдь не пытались скрыть своего присутствия. Шорох, создаваемый этими хлопцами, смог бы разбудить и глухого медведя. Нет. Охотник старался не сбиться со следа лесорубов. Навряд ли те свернули в чащу с тропинки, но рисковать Шанкар не собирался. Все его чувства были максимально сосредоточены.

Пройдя вперед еще несколько шагов он, наконец, увидел просвет среди деревьев.

«Видимо, мы приближаемся к просеке».

Охотник бросил через плечо:

– Мы почти на месте. Будьте готовы.

– К чему? – спросил Локеш, перехватывая копье поудобнее.

– К чему угодно.

– О, боги, – простонал Младший, отнимая руку от лица и тоже берясь за копье обеими руками.

Зловонный запах тут же рванул ему в ноздри. Панишвар почувствовал, как силы сопротивляться больше не осталось. В следующую секунду бобовая каша была низвергнута на землю с неприятным булькающим звуком.

– Проклятье! – воскликнул Локеш. – Ты мне сандалии загадил!

– Я не нарочно, – промычал Младший, вытирая губы.

– Ну, еще бы. Свинья.

– Не смей так со мной…

– Заткнитесь! – зашипел Шанкар, словно потревоженная кобра. – Иначе я лично удавлю вас обоих!

Те покорно замолчали и двинулись следом за охотником, который уже достиг опушки и выходил на окраину просеки…

За последнее время Шанкар привык к крови и растерзанным телам. Выпотрошенные останки зебу во дворе дома поселенцев. Разорванные в клочья трупы гонцов Нараяна в долине Сарасвати. Изуродованные тела людей из публичного дома. Усеянная кровью и раздавленными бобами рыночная площадь. Нилам… Столько крови и тел, что можно повредиться рассудком. Однако представшая перед ним картина повергла в шок. Несмотря на то, что он подсознательно готовился к худшему.

Полянка была устлана телами лесорубов. На многих из них уже виднелись следы разложения. Некоторыми успели полакомиться падальщики, растаскав по просеке останки мертвых людей. Повсюду валялись отрубленные конечности, покрытые бурыми пятнами запекшейся крови. Просека напоминала монотонную бурую массу с пеньками-островками и плавающими убиенными лесорубами. Смрад и зловоние достигали здесь своего пика. Они способны были вывернуть наизнанку. Шанкар ощутил, как кровь отхлынула от лица, приливая к затылку. Голова начала кружиться. Ему пришлось опустить копье, дабы опереться на него. Охотник хотел набрать в легкие воздуха, но не мог этого сделать. Иначе он точно потеряет сознание от смрада. Дыша малыми порциями, он опустился на колени возле близлежащего трупа и заставил себя его осмотреть. По обезображенному телу ползали маленькие черные мухи.

– Ну, нашли что-нибудь…? – спросил Локеш, однако вопрос застрял у него в горле, когда он вышел на просеку.

– Что там? – поинтересовался Младший, выглядывая из-за его плеча.

Представшая картина подействовала мгновенно. Уже в следующий миг Панишвар со стоном рухнул на землю, выронив копье. Локеш даже не обратил на это внимания. С открытым ртом он продолжал смотреть на место кровавой бойни, не в силах произнести и слова. Ему чудилось, что все это нереально. Это просто видение, и он сошел с ума. Ведь такого не может быть. Просто не может быть!

И только голос охотника вывел Локеша из оцепенения:

– Приведи его в чувство.

– А? – тот тупо уставился на Шанкара.

– Приведи его в чувство, – медленно повторил охотник.

Только сейчас воин заметил, что сын владельца свинофермы валяется на земле без сознания.

– Д-да-да, – заикаясь проговорил Локеш.

Он опустился возле Младшего и стал звонко бить того по щекам. Тот слабо застонал, однако глаза не открыл.

– Не слишком сильно, – предупредил охотник, возвращаясь к осмотру трупа.

– Понял, – нервно буркнул тот и отвесил очередную пощечину, – очнись, Панишвар. Давай!

На лице Младшего появился румянец, однако отнюдь не здоровый, а как следствие регулярных ударов по нежной коже. Он вновь застонал.

Шанкар тем временем подметил, что тело лесоруба усеяно следами от ударов топором. Он нахмурился и перевел взгляд на другой труп, распростертый рядом. Руки отсутствовали. Лицо покрыто толстым слоем запекшейся крови. Судя по ранам, убит тем же орудием.

«Неужели Анил? Неужели он и вправду убил всех своих товарищей? Но как? Как ему удалось? Почему они позволили сделать с собой это?».

Однако многие вопросы отпали сами собой, когда охотник увидел какой-то блестящий предмет, лежащий неподалеку. Солнечные лучи отражались от его поверхности, заставляя сверкать, подобно драгоценной бусине. Присмотревшись повнимательнее, охотник сумел разглядеть, что это лезвие. Бронзовый топор лесоруба. Большую часть покрывала запекшаяся кровь. Бросив беглый взгляд по полянке, Шанкар увидел и другие. Такие же окровавленные и блестящие.

«Они сделали это друг с другом? О, Богиня-мать, но зачем? Что за безумие здесь произошло? Безумие… безумие. Такое же, что охватило Анила, Брасида и Нишанта? Но причем тут зверь?».

Шанкар не сразу сообразил, что больше не слышит пения птиц.

Тем временем Панишвар Младший пришел в себя:

– О, боги всемогущие, – застонал он, – давайте уйдем отсюда!

Локеш быстро закивал головой:

– Впервые в жизни я с тобой согласен, приятель. Надо уходить.

Он помог тому подняться с земли.

– Уходим, – всхлипнул Панишвар.

– Господин Шанкар, – затараторил Локеш, – надо уходить.

– Подождите, – вскинул руку охотник, внезапно насторожившись.

– Чего ждать-то?! – взвыл Младший.

– Нам тут делать нечего. Надо доложить в город, – вторил Локеш, – пусть этого ублюдка Анила посадят на кол за то, что он сделал!

– Из-за вас я ничего не слышу! – зарычал Шанкар.

Оба воина тут же заткнулись. Все они стали вслушиваться в происходящее. Однако в округе стояла тишина. Такая же мертвая, как лесорубы на просеке. Мертвая и зловещая.

Первым не выдержал Панишвар:

– Я ничего не слышу.

– Я тоже, – прошептал Локеш, опасливо озираясь по сторонам.

– В том и дело, – медленно поднимаясь, произнес Шанкар, окидывая джунгли пристальным взглядом.

– В чем?

Охотник развернулся к воинам. Те, покрытые мертвенной бледностью, взирали на него широко раскрытыми глазами и тяжело дышали.

– Разве в джунглях бывает так тихо? – пояснил Шанкар. – Ни пения птиц, ни стрекотания насекомых. Ни криков обезьян. Вообще ничего.

До его спутников, наконец, дошло. Они еще раз вслушались в окружающую тишину и, к своему удивлению, не обнаружили никаких посторонних звуков. Кроме собственного дыхания. Даже ветер не шумел в кронах деревьев. Джунгли стояли неподвижно.

– Что это значит? – нервно сглотнул Панишвар.

– Это значит, – медленно произнес охотник, берясь обеими руками за копье, – что зверь где-то рядом.

– Что? – ахнул Локеш. – Но, почему… как…?

– Не время для расспросов, – оборвал его охотник, – возвращаемся.

В этот момент с Синдху раздались яростные вопли и крики. В них отчетливо звучали страх, изумление и гнев. Голоса десятков людей смешались в один ужасающий гул.

Все трое переглянулись. По лбу Локеша потекли струйки холодного пота. Панишвар, казалось, готов был снова упасть в обморок.

– Что это? – промычал сын владельца свинофермы.

– Это он, – бросил охотник, бегом направляясь к тропинке.

[1] Ратуфа – индийская гигантская белка.

9

Шанкар бежал по тропинке в лесу, на ходу перепрыгивая через кочки и корни деревьев. Воздух свистел в ушах, донося с реки отчаянные крики и звуки борьбы. В тот момент охотник не думал, как убить зверя. Все его сознание было занято лишь одним желанием – встретиться с ним лицом к лицу. Посмотреть существу прямо в глаза. Увидеть, кто стоит за жестокими убийствами. Ктоубил Нилам! Частичкой разума Шанкар осознавал, что поступает опрометчиво. Жажда мести застилает глаза, не давая увидеть реальной картины. Но он не мог ей противиться. Не мог противиться этому острому, словно отточенный кинжал, чувству. Поэтому несся вперед, а листья деревьев и стебли лиан хлестали ему по лицу.

Локеш едва поспевал за ним, постоянно спотыкаясь и сыпя проклятиями, на чем свет стоит. Однако поток бранных слов, изливающихся из его рта, был следствием отнюдь не отбитых о кочки и корни пальцев ног. Воин боялся. Боялся того, что он увидит, когда они вернутся на берег Синдху. Крики, которые доносились оттуда, были поистине ужасающи и леденили душу похлеще того, что им пришлось лицезреть на просеке. Сыпля проклятиями, Локеш пытался хоть немного успокоить самого себя. Но получалось из рук вон плохо.

Замыкал бег Панишвар Младший. Мертвенная бледность до сих пор не сошла с его лица. Более того, казалось, что он стал еще белее и готов вновь рухнуть в обморок. Бедолага был на пределе. Его дух оказался на грани слома. Он ощущал, что сердце вот-вот лопнет прямо в груди. Из легких вырывалось прерывистое дыхание. Лоб заливал липкий пот, а перед глазами возникла слабая пелена. Младший с трудом поспевал за Локешом.

Крики внезапно стихли. В тот самый миг, когда запыхавшийся охотник выбежал, наконец, из леса. Шанкар замер, как вкопанный. Бежавший позади Локеш от неожиданности чуть не влетел ему в спину, остановившись в самый последний момент. Младшему не пришлось – он безнадежно отстал и, с присвистом, ковылял в паре десятков локтей позади.

Охотник во все глаза смотрел на него. Груду разодранных и изувеченных тел со вспоротыми внутренностями даже не заметил. В конце концов, он слишком много видел окровавленных трупов за последнее время. Все его внимание было приковано к нему.

«Богиня-мать, что это? Что это такое?! Неужели это чудовище плод рук твоих?!».

В тот самый момент, когда охотник выбежал на опушку, зверь завершал кровавую бойню, нанося последний штрих в создании ужасающей картины. Подцепив длинным и мощным хвостом последнего воина, существо подбросило несчастного в воздух и хлестнуло по нему кончиком хвоста, увенчанным неким подобием металлической гири с зелено-янтарным оттенком. От удара тело разорвало на мелкие кусочки. Фонтан крови брызнул в разные стороны, а внутренности бедолаги рухнули на землю бесформенной грудой. При этом существо оставалось безмолвным. Никакого злобного рычания или рева, которых можно было ожидать. Только хладнокровная и беспощадная жестокость.

Испытывая легкую дрожь в руках, Шанкар выставил копье наконечником вперед и пригнулся. Металл сверкнул в лучах солнца. Он не сводил глаз с этого чудовища. Чувства охотника мгновенно обострились. Весь окружающий мир прекратил для него существовать. Оставался лишь он, да та тварь впереди. Зверь, повинный в убийстве стольких людей. Чудовище, убившее Нилам… Наметанный глаз приметил, что тело зверя покрыто плотной чешуей, однако длинная шея вроде бы оставалась беззащитной.

«Туда я и нанесу роковой удар!».

Однако попасть в тонкую шею с того места, где стоял Шанкар, не представлялось возможным. Стрелять из лука он не решился, боясь промахнуться. Поэтому начал медленно приближаться к существу, пока то упивалось собственной победой и не удосужилось повернуть голову. Жажда охоты и мести полностью охватили его разум. Шанкар настолько сконцентрировался на звере, что напрочь забыл о своих спутниках. Когда же те решили напомнить о себе, то было уже поздно.

Локеш, к тому моменту отдышавшийся, увидел-таки ужасающее существо, разорвавшее его отряд, словно псина тряпичную куклу. Глаза воина, в мгновение ока сделавшиеся квадратными, вылезли из орбит. Тело пробила сильная дрожь, а кожа теперь напоминала ту, что бывает у общипанного гуся. Рот воина открылся… и спустя пару секунд из него вырвался вопль неописуемого ужаса.

Шанкар вздрогнул.

«Проклятие! Проклятие-проклятие-проклятие!».

В этот момент чудовище повернуло голову к нему.

Охотник увидел приплюснутую морду, на конце которой виднелся длинный острый рог. Подобно огромному копью, оно готово было проткнуть и вспороть любого, кто встанет у твари на пути.

«Вот откуда те страшные раны на телах зебу и гонцов Нараяна».

Подумал охотник, а затем их глаза встретились. Пытливый взор Шанкара и немигающие красные глаза чудовища. В тот самый момент, когда это произошло, охотник внезапно осознал, что уже не слышит истошного вопля Локеша…

***

Панишвар остановился. Он согнулся в три погибели. В отчаянных попытках перевести дух, Младший хватал воздух ртом. Тот со свистом врывался в легкие. Сердце трепетало в груди, а уши закладывало от давления.

Впереди завопил Локеш, но Младший не успел среагировать на крик.

Он почувствовал, как сердце внезапно успокоилось. Словно и не было этой безумной скачки через джунгли. Не было просеки, усеянной окровавленными телами. Вялость в руках и ногах ослабла, но при этом пропали все звуки вокруг. И только голос, будто исходящий из глубин подсознания, вкрадчиво нашептывал ему на ухо.

«Насад-и-и-и-и порос-е-е-е-е-нка на в-е-е-ртел».

Туман перед глазами сгустился, однако позволял различать ближайшие предметы. Панишвар поднял голову. Казалось, джунгли, окружавшие его со всех сторон, подступили еще ближе. Они тянули к нему свои ветви, подобно когтистым лапам хищных птиц. Но Младший смотрел не на них. Его взор был устремлен перед собой. В паре локтей впереди маячила спина Локеша. Не совсем соображая, что делает, Панишвар вцепился в копье обеими руками. Костяшки пальцев, скрытые до этого под прослойкой жира, побелели и показались на поверхности кожи.

«Насад-и-и-и-и порос-е-е-е-е-нка на в-е-е-ртел».

Локеш продолжал стоять спиной к Младшему. Панишвар оторвал черенок копья от земли и перехватил его, выставив острием перед собой. А потом сделал шаг вперед. Затем еще один. Его глаза закатились. Только белки сверкали, словно вареные яйца. Толстые губы сына владельца свинофермы разошлись в зловещей ухмылке. Ему стало хорошо… так хорошо. Так уютно и спокойно. Забылись все страхи. Все те ужасные картины, что предстали перед его изнеженным взором несколькими минутами ранее. Был только он, его копье, спина Локеша впереди… и навязчивый шепот в голове.

«Насад-и-и-и-и порос-е-е-е-е-нка на в-е-е-ртел».

– О, да, – прошептал Младший.

Он размахнулся и ударил Локешу между лопаток. Острый металл пронзил кожу. Прошел через тело, как нож сквозь масло. Крик оборвался, сменившись прерывистым хрипом. Воин рухнул на колени, а затем медленно осел на землю, упав лицом в низкую зеленую траву. Его тело плавно сползло с древка копья, оставляя на нем кровавый след. А Панишвар продолжал улыбаться и ничего вокруг не замечать своими закатанными глазами. Ему по-прежнему было хорошо. Спокойно и уютно. И когда вкрадчивый голос вновь зазвучал у него в голове, Младший послушал без промедления.

«Теперь с-а-а-а-а-м».

***

Шанкар не стал оборачиваться, дабы угомонить Локеша. Это было пустой тратой времени. Однако его тело инстинктивно отреагировало на внезапный звук. Край левого глаза дернулся в сторону, на мгновение теряя зверя из виду. То, что Шанкар заметил боковым зрением, повергло его в еще больший шок, нежели вид загадочного существа. Охотник оказался настолько поражен увиденным, что полностью переключил свое внимание со зверя на то, что виднелось в тени деревьев слева от него.

«Нет! Не может быть!».

Шанкар зажмурился, пытаясь отогнать наваждение. На секунду он полностью забыл о твари. О том, что она может воспользоваться его замешательством и наброситься, положив конец сей бесславной охоте. Но он не мог противиться чувствам. Вновь открыв глаза, Шанкар обнаружил, что наваждение не исчезло. Оно по-прежнему было там. В тени деревьев справа от кровожадного чудовища. Онабыла там…

Темные, как вороное крыло, волосы, заплетенные в косу. Большие глаза цвета сапфира. Прекрасные изгибы ее тела. Такие знакомые, и которые он помнил до сих пор. Помнил до сих пор, несмотря на то, что с момента последней встречи, казалось, прошла целая вечность. С момента последней встречи, когда она еще была жива…

Она протянула руки к нему.

«Иди сюда».

Зашептал голос у него в голове.Ееголос.

Охотник сделал шаг навстречу. Сердце гулко забилось в груди.

«Нет. Я видел тебя. Я видел тебя всю… всю в…».

«Со мной все хорошо. Я здесь».

Шанкар не мог больше противиться. В глубине души он и не хотел. Охотник сделал еще один шаг. Еще один шаг навстречу Нилам.

***

Шанкар медленно шел навстречу Нилам. Ноги, обутые в кожаные сандалии, не издавали ни звука. По крайней мере, охотник не слышал, как хрустят комочки земли у него под подошвами. Как пригибается трава под тяжестью тела. Он вообще ничего не слышал. Ни пения птиц. Ни отчаянного вопля Локеша за спиной. Словно он оглох по чьему-то мановению руки. И лишь ласковый голос Нилам продолжал нашептывать у него в голове.

«Со мной все хорошо. Иди ко мне».

И он шел. Преодолев более половины расстояния до того места, где ожидала Нилам, протянув к нему руки, Шанкар забыл обо всем. Словно не существовало ни зверя, ради которого охотник явился сюда. Ни наступающей пустыни в долине Сарасвати. Ни горы трупов на просеке. Для Шанкара теперь существовали только он сам, и Нилам. Она прислонилась к крепкому стволу разветвленного сала и улыбалась ослепительной улыбкой. Охотник не мог поверить своему счастью. Ведь он считал, что потерял ее. Потерял навсегда.

Шанкар протянул руку и дотронулся до тонких и изящных пальчиков Нилам. Они оказались холодными, как лед.

– Ты жива! – прошептал он, чувствуя, как сердце заходится в грудной клетке, срываясь в неровный такт.

Нилам продолжала улыбаться:

– Со мной все хорошо, – повторила она.

Охотник выронил копье. Оружие беззвучно упало в зеленую траву. Он взял ладони любимой в свои и крепко сжал. Сильный мороз обдал кожу.

– Тебе холодно? – обеспокоенно поинтересовался Шанкар.

– Нет.

– Но у тебя кожа ледяная.

Он еще сильнее сжал ее ладони в своих, словно пытаясь согреть. Нилам продолжала ослепительно улыбаться.

Девушка повторила тем же неизменным ласковым тоном:

– Со мной все хорошо.

– Уверена?

Шанкар приблизился еще на шаг, готовый заключить ее в объятия.

– Да, – ответила Нилам, а затем с ее уст сорвалось едва уловимое шипение, – с-и-и-и-и-рру-ш-ш-ш-ш.

Охотник вздрогнул и остановился:

– Что ты сказала?

Нилам не ответила. Только продолжала улыбаться. Шанкар почувствовал, что его рука, сжимавшая ладонь девушки, касается чего-то влажного. Переведя взгляд, он увидел, что кисть любимой полностью покрыта кровью.

– Со мной все хорошо, – донесся до него ее голос.

Шанкар вновь поднял взор на лицо Нилам и отшатнулся. Оно все оказалось в багровых разводах. Алая жидкость стекала по ее щекам к подбородку и далее ручейками спадала на грудь. Только большие глаза цвета сапфира позволяли узнать в ней ту самую Нилам. Девушка теперь выглядела в точности так, как когда охотник обнаружил ее недалеко от дороги в Хараппу. Обнаружил изувеченное холодное тело.

– Со мной все хорошо, – прошептала она.

Кровяное покрывало пошло пузырьками возле ее губ. Шанкар ощутил, как пот покрывает его лицо липким и мерзким слоем, а легким недостает воздуха. Его разум пребывал в полной растерянности. Впервые за всю жизнь охотник позволил бесконтрольному страху полностью овладеть собой. Его трясло, как пальмовый лист на свежем ветру. Ноги готовы были сорваться вперед. И он никак не мог заставить себя воспротивиться этому желанию.

Вновь раздался таинственный шепот. Однако он уже шел не из уст Нилам, продолжавшей смотреть на Шанкара сапфировыми глазами из-под кровавой маски на лице. Он доносился откуда-то сзади. И теперь в нем угадывалась нескрываемая угроза.

– С-и-и-и-и-рру-ш-ш-ш-ш.

Интуитивно охотник сжал правую руку в кулак, дабы не выронить копье. К его искреннему удивлению и еще больше возросшему страху, оружия в руке не оказалось. Шанкар в панике начал вспоминать, когда мог его выронить или потерять. То, что копье выскользнуло из его разжатых пальцев мгновениями раньше, он даже не вспомнил. Мозг был, словно в тумане.

«Мое копье… куда подевалось мое копье?».

В приступе животного страха охотник напрочь позабыл о луке, висевшем у него за спиной.

Тем временем шипение раздалось снова:

– С-и-и-и-и-рру-ш-ш-ш-ш.

Чье-то горячее дыхание обдало затылок. Волосы на голове встали дыбом.

«Он здесь… позади меня… позади меня… позади меня!».

Охотник хотел рвануть вперед. Паника захлестнула его, словно огромной волной. Ноги напряглись, готовые непроизвольно ринутся наутек. Но он не смог и шагу ступить. Ступни словно вросли в рыхлую влажную землю. Не имеющая выхода паника заставляла сердце бешено трепетать. Охотник чувствовал, как оно заходится в истошном ритме, а в левой части груди растекается ноющая боль.

Шанкар нервно сглотнул и стал медленно оборачиваться. Будто кто-то силком заставлял его посмотреть назад. Лоб полностью покрылся испариной, когда он совершил разворот.

Зверь стоял прямо напротив.

Острый конец длинного рога заканчивался буквально в локте от его головы. Красные немигающие глаза буравили охотника, подобно заточенному кинжалу.

«Кинжал, – вспомнил вдруг Шанкар, – у меня на поясе есть кинжал!».

Старясь не отводить взгляда от этих бездонных и всепоглощающих красных глаз, охотник потянулся к поясу. В тот миг, когда его рука нащупала рукоятку кинжала, существо раскрыло пасть. Она была усеяна рядами острых зубов, которым позавидовал бы сам синха. Охотник вновь почувствовал на себе дыхание зверя. Его ладонь, сжавшая рукоять кинжала, заходила ходуном. Из пасти чудовища показался длинный язык, раздвоенный на конце.

«Богиня-матерь, да что же ты такое?!!!».

Словно прочитав его мысли, чудовище издало шепот, похожий на свист змеи.

– С-и-и-и-и-рру-ш-ш-ш-ш.

Наконец, Шанкару удалось извлечь кинжал из-за пояса. Медь сверкнула на солнце. Однако он не видел этого. Его взор тонул в красных немигающих глазах зверя. Казалось, они медленно пожирают его. Поглощают целиком. В какой-то момент охотник осознал, что не может отвести взгляд от чудовища. Даже если захочет. Он попытался выставить руку с кинжалом перед собой, но не сумел. Словно невидимая сила мешала ему это сделать. Вместо этого Шанкар почувствовал, как ладонь, в которой он сжимает оружие, медленно, но неумолимо приближается к его собственному горлу.

«Что… нет!».

– С-и-и-и-и-рру-ш-ш-ш-ш.

Он пытался сопротивляться, но все оказалось тщетным. Когда кончик кинжала коснулся кожи на горле, лик существа перед Шанкаром начал расплываться. На какой-то миг ему показалось, что он видит напротив… самого себя! Склонившегося над телом непонятного зверя. Шанкар не мог отчетливо разобрать. Слишком неясным оказался помутившийся взор.

Вновь раздалось шипение:

– С-и-и-и-и-рру-ш-ш-ш-ш.

Ладонь, сжимавшая рукоятку кинжала, перестала дрожать. В пальцах появилась сила. Шанкар понял, что сейчас холодное лезвие пронзит его горло. И сделает он это своими руками.

10

Шанкар готов был