Кости. Сказки навьего леса

Из противоположного угла бутика показалась Ганна. Мне бы радоваться, что мы наконец свалим отсюда, но вместо этого я поднялся, подхватив попутно с десяток вешалок без разбору.

– Примерь вот это. – Многообещающе прищурившись, впихнул ей, ошарашенной таким поворотом событий, ворох тряпок, развернул за плечи спиной к себе и, мягко придав ускорения ладонью, отправил обратно в примерочные.

Ганна послушно исчезла за шторками, а я без тени раскаяния пошёл туда, где спряталась Ядвига. Зачем, спрашивается? Будто кто верёвку накинул на шею и тянул до удушья.

Медленно приоткрыл хлипкую дверцу, протиснувшись в узкое пространство кабинки. Яда вздрогнула, пытаясь прикрыться руками, а я стоял и смотрел, как онемевший идиот. Как будто баб в белье никогда не видел! Впрочем, то, что на ней надето, было очень сложно назвать бельём. Аккуратную, небольшую грудь поддерживало чёрное кружево, прозрачное, бесстыдно, призывно демонстрировавшее розовые соски, сжавшиеся то ли от холода, то ли от моего взгляда. Россыпь мелких, переливавшихся камней путалась в огибавших талию тесёмках, спускаясь к поясу для чулок. Их стажёрка не надела, зато прозрачные трусики, украшенные, мать его, ручной вышивкой, напялила.

Руки сами собой, вопреки законам логики, потянулись к этим тесёмкам, легли на тонкую талию.

– Отпусти! – прошептала стажёрка, но я же видел, как горели её глаза в отражении зеркала. Жидкой лавой плескалась радужка!

– Разве трусы не запрещено примерять? – Теснее прижав спиной к себе, поддел предмет обсуждения пальцем. – И что? Не постесняешься их мокрыми вернуть, а, отрава?

Отрава как есть. Видишь – и мозг затягивает хмелем. Как дурманом надышался, сразу и воля отказывает, и разум в спячку. Только желание стучало в висках, наполняя тело жаром, а член кровью.

«Твою мать, Кир, у тебя невеста под боком. Какого лешего ты на эту накинулся, пойди да возьми своё!»

Но правда в том, что своего не хотелось, а у этой живот дрожал под распластанной на нём ладонью. И губы тоже дрожали. Сочные такие, чуть раскрытые…

Ядвига

«Ну за что мне это?!»

Ведь я никогда и никого особо не обижала, кормила бездомных животных и делала донаты в помощь нуждающимся.

А день начинался очень даже неплохо. Да и проходил так же, не считая этого гвоздя и порванной одежды!

С Тимом было легко и просто. Даже такое сложное для мужчин событие, как блуждание по магазинам, для Лиходеева превратилось в квест по съёму девушек.

Я не осуждала. Это игра, в которую играют двое. И те, кого он успел закадрить, почти в каждом отделе, между прочим, прекрасно знали, на что шли.

Но чего точно не ждала, так это встретить добермана в бельевом отделе! Финт с побегом не удался. Да, я смалодушничала и даже дёрнулась к дверям, но вовремя опомнилась. Тим ничего не знал, и посвящать его в наши отношения я не собиралась.

Даже в мыслях «наши отношения» звучало дико.

«Что вообще между нами происходит?! Почему он здесь? Почему меня так ломает и трясутся руки? Почему я, где-то глубоко внутри, рада его видеть? И почему он зол?»

Кожей чувствовала недовольный взгляд и вновь слышала его грубость с пошлыми намёками. Неужели он вообще не умеет общаться нормально?

«Ночью он был нормальным», – напомнила добрячка во мне.

Ага, поэтому полез в штаны, чисто по доброте душевной.

От какофонии мыслей и жарких воспоминаний спасла девушка-консультант. Она приняла нас с Тимом за пару, и сперва я даже хотела её поправить, но опять Кощеев взбесил!

«Как у него получается? Зажигать меня за секунду? Пробуждать всё тёмное и глубоко спрятанное?»

И вот я вновь повиновалась внутренней сучке, пошла за консультантшей, в руках та несла небольшую коробку с прозрачной крышкой. Внутри – в пене тонкой бумаги тишью – лежало что-то невесомое и прозрачное.

Пока шли, я спросила про цену. Немного офигела, конечно, но решила, что куплю. Потому что просить её принести что-то более бюджетное, пока ОН там, не буду. Да и примерять нательное белье нельзя. А у меня форс-мажор. Поэтому обойдёмся единственной попыткой.

Девушка завела меня в одну из кабинок и оставила одну. Я быстро надела трусики и зависла.

М-да, это тебе не хлопковые «шортики». Тонкая, телесная сетка была искусно украшена чёрными вышитыми вензелями. Они мерцали и манили к сокровенному переливами маленьких камней. Очень красиво и чувственно. Поддавшись порыву, надела и всё остальное. Бюстик, если это можно так назвать, поддерживал грудь открывая её ещё больше.

«Как будто бы и в белье, а с другой стороны, вроде бы и голая, полностью открытая».

Зачем-то нацепила пояс для чулок и переплела тесёмки портупеи* (Портупея – аксессуар, состоящий из нескольких кожаных ремней разной длины, переплетённых вокруг тела и завершающихся шикарным поясом на талии. – Прим. авт.).

То, как я выглядела, мне нравилось. Подвисла на созерцании самой себя.

«Это в миллион раз неприличнее, чем нагота. Подобный наряд сам по себе говорит – возьми меня и трахни немедленно! Интересно, как бы доберман отреагировал, если бы увидел меня такой?»

И, словно я послала мысль в космос, дверь в кабинку открылась. Замерла, не смея отвести взгляд от горящего взора Кирилла.

Он был как будто моим личным афродизиаком, тело отреагировало вполне однозначно – по груди, животу, ногам поползли сладкие мурашки, концентрируясь между ног, а соски съёжились, превратившись в две тугие горошинки.

Кощеев не остановился на взгляде, его рука легла на мой живот, притягивая к себе, опаляя жаром кожу, заставляя вздрагивать и кусать губы.

– Отпусти, – постаралась звучать жёстко, но сама понимала, что произношу с придыханием. Держать защиту, когда он так касался, когда скользил кончиками пальцев по коже, выписывая неизвестные узоры на животе, ласкал дыханием затылок, как будто наперёд зная все мои тайные кнопки, было невозможно.

Наши глаза прожигали друг друга в отражении зеркала. Доберман наклонился, коснулся губами шеи, слегка прикусил кожу, высекая искры желания из моего тела. Ноги дрожали, хотелось откинуть голову, подставить под поцелуи шею, позволить большее, полностью отдаться в его власть.

«Нужно это прекратить! Немедленно!»

– Пусти, – прошептала тихо.

– Зачем? – не отводя взгляд, спросил он. Его рука поползла вверх, обхватила левую грудь снизу, большой палец медленно прошёлся по соску туда-сюда, поглаживая сквозь тонкую преграду.