Орисия

Мил серьезно кивнул, хотя я заметила, как он старательно прячет лукавую усмешку. Ну конечно, Милош мне поддался! Но я все равно гордилась собой. Я делала большие успехи, а Милош искренне хотел, чтобы я могла постоять за себя в любой ситуации. Он ведь, как ни крути, не сможет быть моей тенью вечно.

— Не знаю, как ты, но я хочу искупаться, — заявила я, стягивая с рук кожаные наручи. — Смыть с себя весь этот пот и пыль.

Мой охранник привычно закатил глаза, но перечить не стал:

— Иди. Я тогда пробегусь по округе, разомну лапы, а потом подожду тебя у тракта. Вороного пока здесь оставлю, пусть траву пощиплет. Сможешь его привести или мне вернуться?

— Обижаешь! Спасибо, Мил, ты лучший! — счастливо улыбнулась я другу и вприпрыжку побежала к озеру.

Стоило тяжелым шагам светловолосого оборотня затихнуть вдали, как я торопливо стянула с себя тренировочную одежду и, поежившись от легкого ветерка, неспешно вошла в воду. Она оказалась просто восхитительной! Прогретая у берега до состояния парного молока, вода ласково приняла меня в свои объятия, смывая усталость. Я с наслаждением поплыла вперед. На середине озера дно резко уходило вниз, и ледяные ключи обожгли кожу. Не нащупав опоры, я развернулась и поплыла обратно к мелководью.

В небольшой теплой заводи стайки крошечных рыбешек тут же облепили мои босые ступни. Они смешно и щекотно тыкались в кожу, и я, не выдержав, звонко рассмеялась, расслабившись впервые за многие дни.

— Неожиданно приятно слышать твой смех.

Мужской голос с берега прозвучал, как удар грома. Я ойкнула, судорожно глотнула воздуха и одним стремительным, совершенно неэлегантным махом плюхнулась в воду по самую шею. Сердце ушло куда-то в пятки.

— Как ты посмел вот так нагло подсматривать?! — возмущенно выкрикнула я, тщетно пытаясь прикрыться руками под дрожащей гладью воды.

— А почему нет? — невозмутимо отозвался знакомый голос.

На песчаном берегу, рядом с горсткой моей раскиданной одежды, вальяжно сидел Илай. Тот самый нахал с праздника костров!

— Сижу вот, любуюсь дивным пейзажем, — нагло усмехнулся он.

Лицо мое вспыхнуло так, что, казалось, вода вокруг сейчас закипит. Я напряженно соображала: орать во все горло, зовя Милоша, или попытаться утопить этого музыканта?

— И где же твой грозный сторож? — опередил мои мысли Илай, лениво перебирая в руках травинку. — Тот злой волколак, кажется?

— В отличие от некоторых неотесанных грубиянов, он воспитанный человек и за девушками не подглядывает! — огрызнулась я, ежась от прохладного ветерка.

— И очень зря, — пожал плечами Илай, проигнорировав мое гневное фырканье. — А вдруг бы тебя похитили, пока он там где-то геройствует?

— Да кто отважится покушаться на… — Я вовремя прикусила язык, чтобы не сказать княжну. — На меня! Если ему его голова дорога!

— Да? А ты знаешь, Риска, что в наших краях существует древняя и очень уважаемая традиция — невест красть? — вкрадчиво, с хрипотцой произнес он.

Его серые глаза прошлись по видимой линии моих плеч, и под этим внимательным, оценивающим взглядом мне стало нестерпимо жарко. Я чувствовала себя абсолютно неловко, сидя в воде по самый подбородок. Удивительно, но страха перед ним не испытывала ни капли — я отчего-то была твердо уверена, что он меня не тронет. Но вот смущение грозило разорвать на части.

— Хватит так пялиться! — не выдержала я, чуть не плача от злости на саму себя. — Просто уйди и дай мне одеться!

— Хорошо-хорошо, — бросил на меня последний, откровенно сожалеющий взгляд Илай и, грациозно поднявшись с песка, медленно повернулся в сторону чащи.

— Ну уж нет! Не просто отвернись, а вообще уходи в лес!

Он глянул через плечо с длинным вздохом:

— Как же я тебя покину? Кто же защищать будет?

— Илай! — рявкнула я так, что парочка птиц испуганно сорвалась с веток.

— Ухожу, ухожу, — поднял он руки в примирительном жесте и неспешно зашагал к деревьям.

Когда Илай подошел к самой кромке леса, я снова его окликнула:

— Вот на этом месте и стой! И только попробуй обернуться! — а потом, сдавшись перед собственной уязвимостью, тихо добавила: — Пожалуйста.

— Решила, что буду из-за куста малины на тебя любоваться? — весело донеслось оттуда.

Обсуждать тот факт, что именно этого и боялась, я не собиралась. Буравя свирепым взглядом его широкую, напряженную спину, я пулей вылетела из воды и кинулась к вещам, яростно молясь Светлой Матери, чтобы у этого бесстыдника хватило совести не оборачиваться.

Моей скорости в тот момент позавидовал бы любой воин княжеской дружины, не каждый из них так быстро собирается по тревоге. Натянув штаны и через голову впихнув себя в просторную мужскую рубаху, я лихорадочно затянула пояс.

— Все! Можешь поворачиваться.

Илай обернулся. Его самодовольная улыбка слегка померкла, а глаза изумленно расширились, когда он оглядел мой отнюдь не девичий наряд.

— Весьма необычный выбор для юной девицы, — задумчиво протянул он.

— Мне так удобнее! — буркнула я, начиная злиться уже на саму себя.

Да с чего мне вообще должно быть дело до того, что подумает какой-то встречный-поперечный! Мысленно ругала я себя, но мне почему-то было это важно.

— Чтобы по лесу от женихов бегать? — усмехнулся он.

— И для этого тоже, — отрезала я, давая понять, что оправдываться не намерена.

Илай шагнул ближе и склонил голову набок:

— Обиделась?

— Нет, — сухо бросила я, отворачиваясь к привязанным коням. Губы мои упрямо сжались в тонкую линию.

— Да брось, не сердись, Риса! — Он вдруг открыто и очень по-доброму рассмеялся. — Хочешь, я тебе подарок сделаю? В качестве извинения за свое поведение?

— Нет. Не хочу.

— И тебе даже ни капельки не интересно, что это?

Я замерла. Проклятое женское любопытство взяло верх, и я искоса глянула на парня.

— Закрой глаза и подай мне руку, — велел он низким, чарующим голосом.

Этот самоуверенный тип словно читал мои мысли и точно знал, что я не смогу противиться. Борясь с мыслями о благоразумии, я послушно смежила веки и неуверенно протянула ему правую ладонь.

Я почувствовала, как его теплые пальцы бережно обхватили мою кисть. Он медленно, сводя меня с ума легким касанием, погладил внутреннюю сторону моей ладони, а затем я ощутила прохладный скользящий металл на своем пальце.

Распахнув глаза, я уставилась на руку. На безымянном пальце красовался тонкий, невероятно изящный серебряный ободок, украшенный искусной гравировкой в виде цветочного узора.

— Я… я не могу это принять, — выдохнула я, чувствуя, как сжимается сердце от сожаления. За такие дары можно и репутацией поплатиться.

— Оно тебе не нравится? — нахмурился Илай.

— Очень нравится. Но это слишком дорогой подарок.

— Тогда ты можешь и должна его принять. Это мои извинения за ночь костров, когда я тебя напугал, и за сегодняшнюю выходку у озера. Я выковал его сам. И все время думал о тебе.

Я подняла на него растерянный взгляд. Слова Илая пробирали до мурашек. Отказаться от кольца я была просто не в силах — уж больно оно запало мне в душу. Мысли о том, что в душу запал еще и сам даритель, я упорно гнала прочь.

— Спасибо, — предательски дрогнул мой голос и, испугавшись своих эмоций, я резко сменила тему: — Уже вечереет. Мне пора возвращаться.

Илай бросил мимолетный взгляд на склоняющееся к горизонту солнце:

— Позволишь проводить тебя?

Я только молча кивнула, боясь, что голос окончательно выдаст ту бушевавшую внутри меня бурю, и подошла к лошадям.

Риса, немедленно соберись! Отчитывала я себя, распутывая поводья. Вы из совершенно разных миров! Вы больше никогда не увидитесь. Подумаешь, колечко подарил, а ты уже себе сказку о любви придумала! Да у такого нахала в каждой деревне по девице сохнет!

Моя смирная кобылка Муся даже ухом не повела, пока я проверяла подпругу. А вот Вороной, дурной конь Милоша, решил показать характер. Почувствовав чужака, он наотрез отказался принимать узду, захрапел, начал ерепениться и вдруг с диким ржанием встал на дыбы.

Прямо надо мной нависли тяжелые, смертоносные копыта. Я оцепенела от ужаса, не в силах сделать и шаг назад.

Внезапно сильные руки рванули меня в сторону. Я кубарем полетела на мягкую траву. Вскочив, я увидела, что Илай уже стоит вплотную к взбесившемуся жеребцу. И, к моему огромному изумлению, Вороной, который временами не подпускал к себе даже меня, вдруг успокоился! Илай что-то тихо прошептал ему на ухо, поглаживая по морде, и без малейших усилий накинул узду на покорно опустившего голову коня.

Я осторожно, все еще дрожа, подошла ближе:

— Как ты это сделал? Вороной чужаков на дух не переносит!

— Животные очень тонко чувствуют, когда их боятся, — Илай ласково потрепал коня по холке. — Ну, и заговоры старые кое-какие знаю.

— Ну надо же, какой идеальный мужчина мне попался: и на дудочке играет, и кольца кует, и коней заговаривает, да еще и собой хорош, — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

Смущенно схватив покладистую Мусю под уздцы, я зашагала к дороге, позволив Илаю вести Вороного вместе со своим конем. Краем глаза я видела, что он идет следом, довольно щурясь. Еще бы, столько комплиментов за раз отхватил!

— Только скажи мне на милость, откуда ты взялся такой, Илай? И чем на жизнь зарабатываешь? В Большой Велке о тебе почти ничего не знали. Только то, что ты неместный.

— Ого! Так, значит, ты обо мне расспрашивала? — в два шага нагнал меня он и, поравнявшись, заглянул прямо в глаза. Его губы изогнулись в хитрой усмешке. — Интересовалась моей скромной персоной?

— Вот еще глупости! Делать мне больше нечего, какими-то мутными подозрительными парнями интересоваться! — картинно всплеснула я свободной рукой, изображая крайнюю степень возмущения. — Я же говорила: у меня жених есть! И он вообще лучше всех!

Сказала — и почувствовала, как щеки снова заливает краска. Не могла же я признаться этому самодовольному типу, что его образ последние луны нагло вытеснил в моих девичьих грезах идеальный портрет княжича Радомира!

Это просто потому, что Радомира я вживую еще не видела, мысленно успокаивала я себя. Вот приедет он осенью, встретимся, и я об этом Илае даже не вспомню!

Но Илай был здесь, рядом. Мы шли так близко по узкой тропе, что время от времени наши плечи соприкасались, а руки случайно задевали друг друга. И от каждого такого мимолетного, незначительного касания мое сердце пускалось в галоп.

— Так зачем ты приехал в Навиград? — упорно гнула я свое, стараясь перевести разговор в сугубо деловое русло.

— Работу ищу, — спокойно ответил он. А поймав мой недоверчивый взгляд, добавил: — Я наемник. Сопровождаю крупные торговые караваны. Мечи, охрана, все такое.

Вскоре лес расступился, и мы вышли на пересечение с проселочной дорогой. И тут же нарвались на патруль в лице одного крайне злого оборотня. Милош возник перед нами с такой скоростью, словно материализовался из воздуха. Увидев, как близко Илай идет ко мне, Мил глухо зарычал.

— Ты откуда здесь взялся?! — рявкнул мой друг, инстинктивно подавшись вперед.

— Как видишь, мимо твоего хваленого сторожевого поста пройти оказалось совсем не трудно, — кривая, издевательская усмешка застыла на губах Илая.

— Проваливай своей дорогой! — глаза Милоша сверкнули голубым огнем.

— А я у тебя разрешения не спрашивал, — холодно отозвался наемник. — Провожу Рису до дома, тогда и пойду.

— Это уже не твоя забота!

Мил явно готовился затеять драку, и я знала: в рукопашной он вряд ли кому уступит. Но Илай меня пугал своим ледяным спокойствием.

Я поняла, что пора вмешиваться, пока не пролилась кровь. Вклинившись между ними, я с силой уперлась обеими руками в их широкие грудные клетки.

— А ну прекратили! Оба! Распушили хвосты, как боевые кочеты на ярмарке! Ведите себя прилично!

Милош продолжал сверлить Илая взглядом полным ненависти. Илай же открыто и нагло ухмылялся, всем своим видом показывая, что угрозы оборотня ему смешны.

— Нам с ним не по пути! — прошипел Мил и, перехватив меня за запястье, попытался задвинуть себе за спину.

— А может, мы у самой Рисы спросим? — голос Илая лязгнул сталью. Лицо его потеряло всякую расслабленность. Я спиной чувствовала, как сгустился воздух — наемник был готов к бою. — С кем ей по пути, а с кем нет?

— Для тебя она никакая не Риса, а… — взорвался Милош.

У меня внутри все заледенело. Я изо всех сил вцепилась ногтями парню в бок, больно ущипнув его, заставляя заткнуться на полуслове. Мил охнул и возмущенно обернулся. Мой телохранитель искренне не понимал, к чему эта комедия с переодеваниями — мы ведь не скрывались во время поездки по деревням! Но мне до одури хотелось оставить все как есть. Если Илай узнает, что я княжна Орисия, то вся эта сказка и его дерзость — исчезнет.

— Успокоились оба! До смерти меня рассердили! — рявкнула я, топнув ногой. — Я еду домой! А будете вы скалиться друг на друга рядом со мной или останетесь грызться здесь в кустах — решайте сами!

Круто развернувшись, я вырвала поводья Муси из рук растерявшегося Милоша и зашагала по тракту. Парни, переглянувшись, молча и хмуро поплелись следом.

Поначалу за моей спиной висела гнетущая тишина, прерываемая лишь злобным сопением Милоша. Но долгая дорога взяла свое, напряжение понемногу спало, и я услышала, как завязался скупой разговор о путешествиях Илая.

— Да брехня это все! Не может быть! — вдруг на эмоциях воскликнул Мил. — Врешь ты все!

— И зачем мне врать? Нет в Фарре никаких людей с песьими головами! — спокойно отвечал Илай. — Там такие же оборотни, как и везде. Кланы живут в горах, в столице служат в дружине.

Мил озадаченно замолчал. Ему, воспитанному на жутких байках о кровожадных соседях, было трудно уложить в голове, что нет больших различий между соседними княжествами.

— И Темной Матери они там кровавые жертвы не приносят? — не удержалась я, вступая в их соревнование по самым глупым вопросам.

— Да как и везде! — Илай сокрушенно вздохнул. — Может, по подвалам кто-то и балуется темной ворожбой, но повсюду стоят белокаменные храмы Светлой Матери.

— И ты что, просто взял и перешел границу туда-обратно? — Милош подался ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота. — И тебя в застенках не пытали?

— А с чего меня пытать? Я не шпион и не преступник. Фарр — обычная страна, как и ваш Эсмар. Ну да, лишних чужаков не пускают, за порядком следят, но торговля-то между княжествами идет, хоть и хилая! — Илай поморщился, словно упоминание Фарра набило ему оскомину. — Что ж вы, как деревенщина неграмотная, верите в эти бабушкины сказки?

Мы с Милом смущенно переглянулись. Знали мы и впрямь до обидного мало: родители и учителя говорили скупыми политическими терминами, а вот дворовые слуги и базарные торговки травили истории одну страшнее другой.

— А столицу их, Вранен19[19], видел? — не унимался мой оборотень. — Правда, что там больше троим на улице собираться нельзя, а то сразу в темницу садят?

— А портреты князя Годера там и правда на каждом столбе висят? И он через них за народом подглядывает? — поддакнула я.

Илай остановился и посмотрел на нас взглядом, полным искренней муки:

— Вы это серьезно сейчас?! Реально в эту чушь верите?

— Не то чтобы верим… но вдруг? — невинно захлопала ресницами я. — Любопытно же.

— Вранен — обыкновенный, красивый город. Ничем не хуже вашего Навиграда. Там живут такие же булочники, кузнецы и крестьяне. И князь у них — просто человек. Ни через какие портреты он не следит! Вы хоть представляете, сколько дорогущих следящих артефактов на это понадобилось бы? — устало потер переносицу Илай. — Да и на кой ляд ему сдалось слушать бабьи сплетни на рынках? Ваш князь Ингвар же так не делает, а он, шепчутся, мужик посуровее будет.

— Наш великий князь — прекрасный правитель! Он все для блага народа делает, и его очень-очень любят! — горячо вступилась я за отца, досадливо поморщившись.

— Ну так и в Фарре князя Годера тоже уважают и любят, — ехидно передразнил меня наемник.

Я прикусила губу, подбираясь к самому главному вопросу, который не давал мне покоя.

— А княжича их, Радомира, ты видел?

Илай как-то странно напрягся. Внимательно оглядев мое лицо, он нехотя процедил:

— Ну, видел пару раз. Княжич как княжич. Ничем особым не примечателен. Обычный.

— А вот мне говорили, что он невероятно красив, блестяще умен, очень силен и вообще — образцовый, достойный мужчина! — с вызовом заявила я, искоса поглядывая на реакцию Илая.

— О, такое же совершенство, как и твой вымышленный жених? — ядовито хмыкнул он.

— А ее жених совсем не выдуманный, — мрачно, как заколачивая гвозди, припечатал Милош.

Я заметила, как у Илая вдруг дрогнул мускул на скуле. Кажется, до него только что дошло: мой суженый — не сказка для отвода глаз. И этот факт его бешено разозлил. Да так, что я даже внутренне возликовала! Выходит, на празднике он говорил серьезно, когда обещал прислать сватов. И весь этот фарс с препирательствами сейчас… тоже был не просто так.

— И все же… почему ты выбрал путь наемника? Опасный ведь хлеб, — поспешила я сгладить углы, пока Илай не наговорил Милу дерзостей.

— А чем еще в родной глуши заниматься молодому парню с мечом? — Илай натянул на лицо свою фирменную ухмылку, но глаза оставались серьезными. — Зато платят хорошо, можно весь мир посмотреть и жену красивую найти.

Разговор опять свернул на опасно хрупкий лед. Я демонстративно опустила глаза, делая вид, что разглядываю пыль на дороге, и старательно игнорируя его намеки. Намеки, от которых трепетало сердце.

Незаметно за разговорами мы подъехали к окраине Навиграда. Замаячили городские ворота.

— Здесь пора расстаться, — непререкаемым тоном заявил Милош, преграждая Илаю путь. — Отец Рисы мне голову оторвет за такое сопровождение.

Илай перевел вопросительный взгляд на меня. Я лишь смущенно кивнула.

— Что же, тогда до следующей встречи, красавица, — отвесил он мне поклон.

— Вряд ли наши пути еще раз пересекутся, — мстительно выплюнул Мил.

— А с тобой я и сам, признаться, видеться не горю желанием, волколак, — парировал Илай. А потом посмотрел мне прямо в глаза, и от его уверенного тона по спине пробежали мурашки: — А вот с Риской мы точно судьбой связаны. Дважды случайно пересечься в разных концах княжества — это не шутки. Третий раз будет обязательно. Я обещаю.

Мы расстались. Больше свечи мы с Милошем путали следы в кривых переулках городского посада, чтобы сбросить возможную слежку, и лишь убедившись, что за нами никого нет, юркнули в служебные ворота замка.

— Мутный он. Не нравится мне, хоть убей, — все никак не мог успокоиться Милош, пока мы шли к конюшне. — Подозрительный тип от сапог до макушки.

— Чего ты к нему пристал? Нормальный парень, — рассеянно отозвалась я. Мои пальцы сами собой поглаживали серебряный ободок на руке, спрятанный в складках рубахи.

— Простой наемник, из деревни — и с дорогущими амулетами? Я его в лесу в упор не чуял! — кипятился оборотень.

— Это как раз логично, — заметила я. — Если он ходит с караванами, ему нужно выживать. Хорошо платят — вот и купил защиту.

— Да он ведет себя рядом с тобой непозволительно! Дерзко, нагло! Хамит!

— Это как же?

— Пристает! Замуж тебя зовет, как девку какую-то деревенскую! Уже дважды, между прочим! — Мила несло, он активно выстраивал теории заговора. — Знаешь, что я думаю? Илай специально тебя преследует, прекрасно зная, кто ты такая, Орисия! Вот и вьется вокруг, выслуживается.

Слова друга хлестнули меня наотмашь. Вся хрупкая сказка, которую я берегла в душе, разлетелась вдребезги. Я резко развернулась к нему.

— А разве я не могу приглянуться парню просто так?! Как обычная девушка?! — Мой голос сорвался в обиженный крик. — По-твоему, в меня можно влюбиться, только зная, что я кьярра?! И только ради княжеского титула замуж звать можно?!

Мил отшатнулся, осознав, какую боль мне причинил своими холодными словами. Он открыл было рот, чтобы извиниться, но я не дала ему шанса. Я выбежала из конюшни и со всей дури хлопнула огромной дубовой дверью прямо перед его носом. Злость и горькая обида придавали мне сил бежать без оглядки.

— Можешь… Конечно, можешь, Риса… — донеслось сквозь толстое дерево тихое, полное раскаяния эхо. Но я его уже не слушала.

Глава 5. Орисия

С момента нашей глупой ссоры с Милошем прошло уже несколько дней, но на душе все равно было паршиво. Перед своим отъездом на дальнюю заставу — отец поручил ему какое-то особое задание — Мил заходил помириться. Но я в тот момент как раз сидела с мачехой, и поговорить по душам не вышло. Мы просто скомканно, сухо попрощались, пряча глаза, и мой верный оборотень уехал.

— Хороший сын у Малка вырос. Настоящий мужчина, — Рогнеда, ловко вышивающая диковинные багровые цветы на свадебном рушнике, бросила быстрый взгляд на меня.

Я уже почти свечу бездумно пялилась в узкое слюдяное окно. Мысли мои витали так далеко от пялец и ниток, что я совершенно выпала из реальности.

— Да, Мил очень хороший, — эхом отозвалась я, даже не повернув головы. — Повезет его жене.

Повисла тишина, нарушаемая лишь легким шелестом золотой нити. Только спустя пару лучин я, наконец, оторвала взгляд от синеющей дали за окном, повернулась к Рогнеде и задала вопрос, который давно не давал мне покоя:

— Скажи, а ты сразу влюбилась в моего отца? Как вообще люди понимают, что любят друг друга?

Княгиня замерла. Она плавно поправила тяжелую косу и, чуть склонив голову, задумчиво ответила:

— Нет, Рисочка. Совсем не сразу. Видишь ли, когда меня сватали, моего мнения никто не спрашивал. Был объявлен смотр невест. Нас, самых знатных девиц княжества, отобрали семерых. Выстроили в ряд в тронном зале. Мы стояли бледные, как полотно, тряслись от страха и переживаний. Одна девушка от напряжения вообще чувств лишилась прямо на ковре.

— И ты тоже мечтала стать великой княгиней?

— Я? Светлая убереги, нет! — Рогнеда с улыбкой разгладила пальцами последний узелок на вышивке и тяжело вздохнула. — У меня на тот момент уже имелся жених, и я была сосватана… Но потом в зал вошел Ингвар. Он поднял глаза, посмотрел на меня своим тяжелым, стальным взглядом, и я вдруг поняла, что пропала. С концами. Понимаешь, он ведь только с виду грозный, как дикий медведь. А внутри — удивительно добрый и ранимый. Глаза всегда его выдают.

Мачеха мечтательно улыбнулась своим воспоминаниям:

— Когда он подошел и впервые взял меня за руку, то я обрадовалась. Только летала в облаках я недолго. Ингвар тогда еще сильно горевал по твоей маме, по Велирии. Выбора у него не оставалось — княжеству нужна была княгиня ради наследника. Наша пышная свадьба стала его суровым долгом, а не велением сердца.

Я притихла. Отложив в сторону кусок льна с так и недошитой серой утицей, я во все глаза смотрела на мачеху.

— Первые несколько зим, Риса, я больше возилась с тобой, маленькой, чем виделась со своим законным мужем. Это уже сильно позже мы стали жить как настоящие муж и жена, душа в душу. Да и детей Светлая Матерь нам даровала далеко не сразу. Я уж грешным делом думала, что так и останусь пустоцветом и только ты одна у меня и будешь, — Рогнеда посмотрела с такой всеобъемлющей нежностью, что у меня защипало в носу. — А теперь погляди: я качаю в люльке твоего брата, мы собираем тебе приданое. Не верится, как стремительно пролетели эти зимы! Выросла моя красавица-дочка.

— Ой, скажешь тоже, красавица, — смущенно фыркнула я. — Вот на том парадном портрете, что увезли в Фарр, там да — красавица. Волосы золотом отливают, глаза в пол-лица, и художник мне даже веснушки все замазал! Вообще, на меня живую непохожа. Боюсь, Радомир сильно разочаруется, когда оригинал увидит.

— Глупости! Очень даже похожа, — отрезала мачеха. — Просто тебе нужно поменьше таскать мужские портки и по лесам с мечом носиться.