Орисия

– Как ты посмел вот так нагло подсматривать?! – возмущенно выкрикнула я, тщетно пытаясь прикрыться руками под дрожащей гладью воды.

– А почему нет? – невозмутимо отозвался знакомый голос.

На песчаном берегу, рядом с горсткой моей раскиданной одежды, вальяжно сидел Илай. Тот самый нахал с праздника костров!

– Сижу вот, любуюсь дивным пейзажем, – нагло усмехнулся он.

Лицо мое вспыхнуло так, что, казалось, вода вокруг сейчас закипит. Я напряженно соображала: орать во все горло, зовя Милоша, или попытаться утопить этого музыканта?

– И где же твой грозный сторож? – опередил мои мысли Илай, лениво перебирая в руках травинку. – Тот злой волколак, кажется?

– В отличие от некоторых неотесанных грубиянов, он воспитанный человек и за девушками не подглядывает! – огрызнулась я, ежась от прохладного ветерка.

– И очень зря, – пожал плечами Илай, проигнорировав мое гневное фырканье. – А вдруг бы тебя похитили, пока он там где-то геройствует?

– Да кто отважится покушаться на… – Я вовремя прикусила язык, чтобы не сказать княжну. – На меня! Если ему его голова дорога!

– Да? А ты знаешь, Риска, что в наших краях существует древняя и очень уважаемая традиция – невест красть? – вкрадчиво, с хрипотцой произнес он.

Его серые глаза прошлись по видимой линии моих плеч, и под этим внимательным, оценивающим взглядом мне стало нестерпимо жарко. Я чувствовала себя абсолютно неловко, сидя в воде по самый подбородок. Удивительно, но страха перед ним не испытывала ни капли – я отчего-то была твердо уверена, что он меня не тронет. Но вот смущение грозило разорвать на части.

– Хватит так пялиться! – не выдержала я, чуть не плача от злости на саму себя. – Просто уйди и дай мне одеться!

– Хорошо-хорошо, – бросил на меня последний, откровенно сожалеющий взгляд Илай и, грациозно поднявшись с песка, медленно повернулся в сторону чащи.

– Ну уж нет! Не просто отвернись, а вообще уходи в лес!

Он глянул через плечо с длинным вздохом:

– Как же я тебя покину? Кто же защищать будет?

– Илай! – рявкнула я так, что парочка птиц испуганно сорвалась с веток.

– Ухожу, ухожу, – поднял он руки в примирительном жесте и неспешно зашагал к деревьям.

Когда Илай подошел к самой кромке леса, я снова его окликнула:

– Вот на этом месте и стой! И только попробуй обернуться! – а потом, сдавшись перед собственной уязвимостью, тихо добавила: – Пожалуйста.

– Решила, что буду из-за куста малины на тебя любоваться? – весело донеслось оттуда.

Обсуждать тот факт, что именно этого и боялась, я не собиралась. Буравя свирепым взглядом его широкую, напряженную спину, я пулей вылетела из воды и кинулась к вещам, яростно молясь Светлой Матери, чтобы у этого бесстыдника хватило совести не оборачиваться.

Моей скорости в тот момент позавидовал бы любой воин княжеской дружины, не каждый из них так быстро собирается по тревоге. Натянув штаны и через голову впихнув себя в просторную мужскую рубаху, я лихорадочно затянула пояс.

– Все! Можешь поворачиваться.

Илай обернулся. Его самодовольная улыбка слегка померкла, а глаза изумленно расширились, когда он оглядел мой отнюдь не девичий наряд.

– Весьма необычный выбор для юной девицы, – задумчиво протянул он.

– Мне так удобнее! – буркнула я, начиная злиться уже на саму себя.

Да с чего мне вообще должно быть дело до того, что подумает какой-то встречный-поперечный! Мысленно ругала я себя, но мне почему-то было это важно.

– Чтобы по лесу от женихов бегать? – усмехнулся он.

– И для этого тоже, – отрезала я, давая понять, что оправдываться не намерена.

Илай шагнул ближе и склонил голову набок:

– Обиделась?

– Нет, – сухо бросила я, отворачиваясь к привязанным коням. Губы мои упрямо сжались в тонкую линию.

– Да брось, не сердись, Риса! – Он вдруг открыто и очень по-доброму рассмеялся. – Хочешь, я тебе подарок сделаю? В качестве извинения за свое поведение?

– Нет. Не хочу.

– И тебе даже ни капельки не интересно, что это?

Я замерла. Проклятое женское любопытство взяло верх, и я искоса глянула на парня.

– Закрой глаза и подай мне руку, – велел он низким, чарующим голосом.

Этот самоуверенный тип словно читал мои мысли и точно знал, что я не смогу противиться. Борясь с мыслями о благоразумии, я послушно смежила веки и неуверенно протянула ему правую ладонь.

Я почувствовала, как его теплые пальцы бережно обхватили мою кисть. Он медленно, сводя меня с ума легким касанием, погладил внутреннюю сторону моей ладони, а затем я ощутила прохладный скользящий металл на своем пальце.

Распахнув глаза, я уставилась на руку. На безымянном пальце красовался тонкий, невероятно изящный серебряный ободок, украшенный искусной гравировкой в виде цветочного узора.

– Я… я не могу это принять, – выдохнула я, чувствуя, как сжимается сердце от сожаления. За такие дары можно и репутацией поплатиться.

– Оно тебе не нравится? – нахмурился Илай.

– Очень нравится. Но это слишком дорогой подарок.

– Тогда ты можешь и должна его принять. Это мои извинения за ночь костров, когда я тебя напугал, и за сегодняшнюю выходку у озера. Я выковал его сам. И все время думал о тебе.

Я подняла на него растерянный взгляд. Слова Илая пробирали до мурашек. Отказаться от кольца я была просто не в силах – уж больно оно запало мне в душу. Мысли о том, что в душу запал еще и сам даритель, я упорно гнала прочь.

– Спасибо, – предательски дрогнул мой голос и, испугавшись своих эмоций, я резко сменила тему: – Уже вечереет. Мне пора возвращаться.

Илай бросил мимолетный взгляд на склоняющееся к горизонту солнце:

– Позволишь проводить тебя?

Я только молча кивнула, боясь, что голос окончательно выдаст ту бушевавшую внутри меня бурю, и подошла к лошадям.

Риса, немедленно соберись! Отчитывала я себя, распутывая поводья. Вы из совершенно разных миров! Вы больше никогда не увидитесь. Подумаешь, колечко подарил, а ты уже себе сказку о любви придумала! Да у такого нахала в каждой деревне по девице сохнет!

Моя смирная кобылка Муся даже ухом не повела, пока я проверяла подпругу. А вот Вороной, дурной конь Милоша, решил показать характер. Почувствовав чужака, он наотрез отказался принимать узду, захрапел, начал ерепениться и вдруг с диким ржанием встал на дыбы.

Прямо надо мной нависли тяжелые, смертоносные копыта. Я оцепенела от ужаса, не в силах сделать и шаг назад.

Внезапно сильные руки рванули меня в сторону. Я кубарем полетела на мягкую траву. Вскочив, я увидела, что Илай уже стоит вплотную к взбесившемуся жеребцу. И, к моему огромному изумлению, Вороной, который временами не подпускал к себе даже меня, вдруг успокоился! Илай что-то тихо прошептал ему на ухо, поглаживая по морде, и без малейших усилий накинул узду на покорно опустившего голову коня.

Я осторожно, все еще дрожа, подошла ближе:

– Как ты это сделал? Вороной чужаков на дух не переносит!

– Животные очень тонко чувствуют, когда их боятся, – Илай ласково потрепал коня по холке. – Ну, и заговоры старые кое-какие знаю.

– Ну надо же, какой идеальный мужчина мне попался: и на дудочке играет, и кольца кует, и коней заговаривает, да еще и собой хорош, – вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

Смущенно схватив покладистую Мусю под уздцы, я зашагала к дороге, позволив Илаю вести Вороного вместе со своим конем. Краем глаза я видела, что он идет следом, довольно щурясь. Еще бы, столько комплиментов за раз отхватил!

– Только скажи мне на милость, откуда ты взялся такой, Илай? И чем на жизнь зарабатываешь? В Большой Велке о тебе почти ничего не знали. Только то, что ты неместный.

– Ого! Так, значит, ты обо мне расспрашивала? – в два шага нагнал меня он и, поравнявшись, заглянул прямо в глаза. Его губы изогнулись в хитрой усмешке. – Интересовалась моей скромной персоной?

– Вот еще глупости! Делать мне больше нечего, какими-то мутными подозрительными парнями интересоваться! – картинно всплеснула я свободной рукой, изображая крайнюю степень возмущения. – Я же говорила: у меня жених есть! И он вообще лучше всех!

Сказала – и почувствовала, как щеки снова заливает краска. Не могла же я признаться этому самодовольному типу, что его образ последние луны нагло вытеснил в моих девичьих грезах идеальный портрет княжича Радомира!

Это просто потому, что Радомира я вживую еще не видела, мысленно успокаивала я себя. Вот приедет он осенью, встретимся, и я об этом Илае даже не вспомню!

Но Илай был здесь, рядом. Мы шли так близко по узкой тропе, что время от времени наши плечи соприкасались, а руки случайно задевали друг друга. И от каждого такого мимолетного, незначительного касания мое сердце пускалось в галоп.

– Так зачем ты приехал в Навиград? – упорно гнула я свое, стараясь перевести разговор в сугубо деловое русло.

– Работу ищу, – спокойно ответил он. А поймав мой недоверчивый взгляд, добавил: – Я наемник. Сопровождаю крупные торговые караваны. Мечи, охрана, все такое.

Вскоре лес расступился, и мы вышли на пересечение с проселочной дорогой. И тут же нарвались на патруль в лице одного крайне злого оборотня. Милош возник перед нами с такой скоростью, словно материализовался из воздуха. Увидев, как близко Илай идет ко мне, Мил глухо зарычал.

– Ты откуда здесь взялся?! – рявкнул мой друг, инстинктивно подавшись вперед.

– Как видишь, мимо твоего хваленого сторожевого поста пройти оказалось совсем не трудно, – кривая, издевательская усмешка застыла на губах Илая.

– Проваливай своей дорогой! – глаза Милоша сверкнули голубым огнем.

– А я у тебя разрешения не спрашивал, – холодно отозвался наемник. – Провожу Рису до дома, тогда и пойду.

– Это уже не твоя забота!

Мил явно готовился затеять драку, и я знала: в рукопашной он вряд ли кому уступит. Но Илай меня пугал своим ледяным спокойствием.

Я поняла, что пора вмешиваться, пока не пролилась кровь. Вклинившись между ними, я с силой уперлась обеими руками в их широкие грудные клетки.

– А ну прекратили! Оба! Распушили хвосты, как боевые кочеты на ярмарке! Ведите себя прилично!

Милош продолжал сверлить Илая взглядом полным ненависти. Илай же открыто и нагло ухмылялся, всем своим видом показывая, что угрозы оборотня ему смешны.

– Нам с ним не по пути! – прошипел Мил и, перехватив меня за запястье, попытался задвинуть себе за спину.

– А может, мы у самой Рисы спросим? – голос Илая лязгнул сталью. Лицо его потеряло всякую расслабленность. Я спиной чувствовала, как сгустился воздух – наемник был готов к бою. – С кем ей по пути, а с кем нет?

– Для тебя она никакая не Риса, а… – взорвался Милош.

У меня внутри все заледенело. Я изо всех сил вцепилась ногтями парню в бок, больно ущипнув его, заставляя заткнуться на полуслове. Мил охнул и возмущенно обернулся. Мой телохранитель искренне не понимал, к чему эта комедия с переодеваниями – мы ведь не скрывались во время поездки по деревням! Но мне до одури хотелось оставить все как есть. Если Илай узнает, что я княжна Орисия, то вся эта сказка и его дерзость – исчезнет.

– Успокоились оба! До смерти меня рассердили! – рявкнула я, топнув ногой. – Я еду домой! А будете вы скалиться друг на друга рядом со мной или останетесь грызться здесь в кустах – решайте сами!

Круто развернувшись, я вырвала поводья Муси из рук растерявшегося Милоша и зашагала по тракту. Парни, переглянувшись, молча и хмуро поплелись следом.

Поначалу за моей спиной висела гнетущая тишина, прерываемая лишь злобным сопением Милоша. Но долгая дорога взяла свое, напряжение понемногу спало, и я услышала, как завязался скупой разговор о путешествиях Илая.

– Да брехня это все! Не может быть! – вдруг на эмоциях воскликнул Мил. – Врешь ты все!

– И зачем мне врать? Нет в Фарре никаких людей с песьими головами! – спокойно отвечал Илай. – Там такие же оборотни, как и везде. Кланы живут в горах, в столице служат в дружине.

Мил озадаченно замолчал. Ему, воспитанному на жутких байках о кровожадных соседях, было трудно уложить в голове, что нет больших различий между соседними княжествами.

– И Темной Матери они там кровавые жертвы не приносят? – не удержалась я, вступая в их соревнование по самым глупым вопросам.

– Да как и везде! – Илай сокрушенно вздохнул. – Может, по подвалам кто-то и балуется темной ворожбой, но повсюду стоят белокаменные храмы Светлой Матери.

– И ты что, просто взял и перешел границу туда-обратно? – Милош подался ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота. – И тебя в застенках не пытали?

– А с чего меня пытать? Я не шпион и не преступник. Фарр – обычная страна, как и ваш Эсмар. Ну да, лишних чужаков не пускают, за порядком следят, но торговля-то между княжествами идет, хоть и хилая! – Илай поморщился, словно упоминание Фарра набило ему оскомину. – Что ж вы, как деревенщина неграмотная, верите в эти бабушкины сказки?

Мы с Милом смущенно переглянулись. Знали мы и впрямь до обидного мало: родители и учителя говорили скупыми политическими терминами, а вот дворовые слуги и базарные торговки травили истории одну страшнее другой.

– А столицу их, Вранен19, видел? – не унимался мой оборотень. – Правда, что там больше троим на улице собираться нельзя, а то сразу в темницу садят?

– А портреты князя Годера там и правда на каждом столбе висят? И он через них за народом подглядывает? – поддакнула я.

Илай остановился и посмотрел на нас взглядом, полным искренней муки:

– Вы это серьезно сейчас?! Реально в эту чушь верите?

– Не то чтобы верим… но вдруг? – невинно захлопала ресницами я. – Любопытно же.

– Вранен – обыкновенный, красивый город. Ничем не хуже вашего Навиграда. Там живут такие же булочники, кузнецы и крестьяне. И князь у них – просто человек. Ни через какие портреты он не следит! Вы хоть представляете, сколько дорогущих следящих артефактов на это понадобилось бы? – устало потер переносицу Илай. – Да и на кой ляд ему сдалось слушать бабьи сплетни на рынках? Ваш князь Ингвар же так не делает, а он, шепчутся, мужик посуровее будет.

– Наш великий князь – прекрасный правитель! Он все для блага народа делает, и его очень-очень любят! – горячо вступилась я за отца, досадливо поморщившись.

– Ну так и в Фарре князя Годера тоже уважают и любят, – ехидно передразнил меня наемник.

Я прикусила губу, подбираясь к самому главному вопросу, который не давал мне покоя.

– А княжича их, Радомира, ты видел?

Илай как-то странно напрягся. Внимательно оглядев мое лицо, он нехотя процедил:

– Ну, видел пару раз. Княжич как княжич. Ничем особым не примечателен. Обычный.

– А вот мне говорили, что он невероятно красив, блестяще умен, очень силен и вообще – образцовый, достойный мужчина! – с вызовом заявила я, искоса поглядывая на реакцию Илая.

– О, такое же совершенство, как и твой вымышленный жених? – ядовито хмыкнул он.

– А ее жених совсем не выдуманный, – мрачно, как заколачивая гвозди, припечатал Милош.

Я заметила, как у Илая вдруг дрогнул мускул на скуле. Кажется, до него только что дошло: мой суженый – не сказка для отвода глаз. И этот факт его бешено разозлил. Да так, что я даже внутренне возликовала! Выходит, на празднике он говорил серьезно, когда обещал прислать сватов. И весь этот фарс с препирательствами сейчас… тоже был не просто так.

– И все же… почему ты выбрал путь наемника? Опасный ведь хлеб, – поспешила я сгладить углы, пока Илай не наговорил Милу дерзостей.

– А чем еще в родной глуши заниматься молодому парню с мечом? – Илай натянул на лицо свою фирменную ухмылку, но глаза оставались серьезными. – Зато платят хорошо, можно весь мир посмотреть и жену красивую найти.

Разговор опять свернул на опасно хрупкий лед. Я демонстративно опустила глаза, делая вид, что разглядываю пыль на дороге, и старательно игнорируя его намеки. Намеки, от которых трепетало сердце.

Незаметно за разговорами мы подъехали к окраине Навиграда. Замаячили городские ворота.

– Здесь пора расстаться, – непререкаемым тоном заявил Милош, преграждая Илаю путь. – Отец Рисы мне голову оторвет за такое сопровождение.

Илай перевел вопросительный взгляд на меня. Я лишь смущенно кивнула.

– Что же, тогда до следующей встречи, красавица, – отвесил он мне поклон.

– Вряд ли наши пути еще раз пересекутся, – мстительно выплюнул Мил.

– А с тобой я и сам, признаться, видеться не горю желанием, волколак, – парировал Илай. А потом посмотрел мне прямо в глаза, и от его уверенного тона по спине пробежали мурашки: – А вот с Риской мы точно судьбой связаны. Дважды случайно пересечься в разных концах княжества – это не шутки. Третий раз будет обязательно. Я обещаю.

Мы расстались. Больше свечи мы с Милошем путали следы в кривых переулках городского посада, чтобы сбросить возможную слежку, и лишь убедившись, что за нами никого нет, юркнули в служебные ворота замка.

– Мутный он. Не нравится мне, хоть убей, – все никак не мог успокоиться Милош, пока мы шли к конюшне. – Подозрительный тип от сапог до макушки.

– Чего ты к нему пристал? Нормальный парень, – рассеянно отозвалась я. Мои пальцы сами собой поглаживали серебряный ободок на руке, спрятанный в складках рубахи.

– Простой наемник, из деревни – и с дорогущими амулетами? Я его в лесу в упор не чуял! – кипятился оборотень.

– Это как раз логично, – заметила я. – Если он ходит с караванами, ему нужно выживать. Хорошо платят – вот и купил защиту.

– Да он ведет себя рядом с тобой непозволительно! Дерзко, нагло! Хамит!

– Это как же?

– Пристает! Замуж тебя зовет, как девку какую-то деревенскую! Уже дважды, между прочим! – Мила несло, он активно выстраивал теории заговора. – Знаешь, что я думаю? Илай специально тебя преследует, прекрасно зная, кто ты такая, Орисия! Вот и вьется вокруг, выслуживается.

Слова друга хлестнули меня наотмашь. Вся хрупкая сказка, которую я берегла в душе, разлетелась вдребезги. Я резко развернулась к нему.

– А разве я не могу приглянуться парню просто так?! Как обычная девушка?! – Мой голос сорвался в обиженный крик. – По-твоему, в меня можно влюбиться, только зная, что я кьярра?! И только ради княжеского титула замуж звать можно?!

Мил отшатнулся, осознав, какую боль мне причинил своими холодными словами. Он открыл было рот, чтобы извиниться, но я не дала ему шанса. Я выбежала из конюшни и со всей дури хлопнула огромной дубовой дверью прямо перед его носом. Злость и горькая обида придавали мне сил бежать без оглядки.

– Можешь… Конечно, можешь, Риса… – донеслось сквозь толстое дерево тихое, полное раскаяния эхо. Но я его уже не слушала.

Глава 5. Орисия

С момента нашей глупой ссоры с Милошем прошло уже несколько дней, но на душе все равно было паршиво. Перед своим отъездом на дальнюю заставу – отец поручил ему какое-то особое задание – Мил заходил помириться. Но я в тот момент как раз сидела с мачехой, и поговорить по душам не вышло. Мы просто скомканно, сухо попрощались, пряча глаза, и мой верный оборотень уехал.

– Хороший сын у Малка вырос. Настоящий мужчина, – Рогнеда, ловко вышивающая диковинные багровые цветы на свадебном рушнике, бросила быстрый взгляд на меня.

Я уже почти свечу бездумно пялилась в узкое слюдяное окно. Мысли мои витали так далеко от пялец и ниток, что я совершенно выпала из реальности.

– Да, Мил очень хороший, – эхом отозвалась я, даже не повернув головы. – Повезет его жене.

Повисла тишина, нарушаемая лишь легким шелестом золотой нити. Только спустя пару лучин я, наконец, оторвала взгляд от синеющей дали за окном, повернулась к Рогнеде и задала вопрос, который давно не давал мне покоя:

– Скажи, а ты сразу влюбилась в моего отца? Как вообще люди понимают, что любят друг друга?

Княгиня замерла. Она плавно поправила тяжелую косу и, чуть склонив голову, задумчиво ответила:

– Нет, Рисочка. Совсем не сразу. Видишь ли, когда меня сватали, моего мнения никто не спрашивал. Был объявлен смотр невест. Нас, самых знатных девиц княжества, отобрали семерых. Выстроили в ряд в тронном зале. Мы стояли бледные, как полотно, тряслись от страха и переживаний. Одна девушка от напряжения вообще чувств лишилась прямо на ковре.

– И ты тоже мечтала стать великой княгиней?

– Я? Светлая убереги, нет! – Рогнеда с улыбкой разгладила пальцами последний узелок на вышивке и тяжело вздохнула. – У меня на тот момент уже имелся жених, и я была сосватана… Но потом в зал вошел Ингвар. Он поднял глаза, посмотрел на меня своим тяжелым, стальным взглядом, и я вдруг поняла, что пропала. С концами. Понимаешь, он ведь только с виду грозный, как дикий медведь. А внутри – удивительно добрый и ранимый. Глаза всегда его выдают.

Мачеха мечтательно улыбнулась своим воспоминаниям:

– Когда он подошел и впервые взял меня за руку, то я обрадовалась. Только летала в облаках я недолго. Ингвар тогда еще сильно горевал по твоей маме, по Велирии. Выбора у него не оставалось – княжеству нужна была княгиня ради наследника. Наша пышная свадьба стала его суровым долгом, а не велением сердца.

Я притихла. Отложив в сторону кусок льна с так и недошитой серой утицей, я во все глаза смотрела на мачеху.

– Первые несколько зим, Риса, я больше возилась с тобой, маленькой, чем виделась со своим законным мужем. Это уже сильно позже мы стали жить как настоящие муж и жена, душа в душу. Да и детей Светлая Матерь нам даровала далеко не сразу. Я уж грешным делом думала, что так и останусь пустоцветом и только ты одна у меня и будешь, – Рогнеда посмотрела с такой всеобъемлющей нежностью, что у меня защипало в носу. – А теперь погляди: я качаю в люльке твоего брата, мы собираем тебе приданое. Не верится, как стремительно пролетели эти зимы! Выросла моя красавица-дочка.

– Ой, скажешь тоже, красавица, – смущенно фыркнула я. – Вот на том парадном портрете, что увезли в Фарр, там да – красавица. Волосы золотом отливают, глаза в пол-лица, и художник мне даже веснушки все замазал! Вообще, на меня живую непохожа. Боюсь, Радомир сильно разочаруется, когда оригинал увидит.

– Глупости! Очень даже похожа, – отрезала мачеха. – Просто тебе нужно поменьше таскать мужские портки и по лесам с мечом носиться.

– Говорят, в королевстве Ларэкель маги придумали новый артефакт. Он делает картинки, которые выглядят прямо как настоящая жизнь, точь-в-точь! Вот бы мне такую штуку…

– Если торговцы не врут, то скоро этот артефакт и до наших рынков доберется. Будет тебе забава, – улыбнулась Рогнеда.

Я снова отвернулась к окну. Закусив губу, я тихо, почти шепотом спросила:

– Как думаешь… мы с Радомиром сможем полюбить друг друга, когда встретимся?

– Обязательно, Риса, – горячо закивала мачеха. Но потом, внимательно вглядевшись в мое тоскливое лицо, она отложила шитье и мягко накрыла мою руку своей. – Милая моя, скажи мне честно. Твое сердце уже кем-то занято?

– Да, – слова вырвались на одном шумном выдохе, словно я долго держала их в себе, – мне кажется, что да. Я ложусь спать и думаю об этом человеке. И просыпаюсь с мыслями о нем.

– Моя ты хорошая, – сочувствующе сжала мои пальцы Рогнеда. – Это скоро пройдет, поверь мне. Твоя первая и яркая влюбленность. Я не сомневаюсь, что он достойный юноша, но вам просто не суждено быть вместе. Ты должна исполнить свой долг и выйти замуж за Радомира. А он тоже найдет себе подходящую пару и женится.

– Головой я все это прекрасно понимаю, – горько усмехнулась я. – Разум твердит о долге, но от этого не легче.

– Постарайся его забыть. С глаз долой – из сердца вон, – решительно предложила княгиня. – Хочешь, я поговорю с отцом, и мы отправим его служить куда-нибудь подальше, чтоб он тебе глаза не мозолил и сердечко не бередил?

– Как это? Куда?

– Ну, на дальнюю заставу переведем. В глушь какую-нибудь. Малк у нас воевода толковый, уж он найдет, куда своего сына пристроить! И для карьерного роста полезно, и не выглядит как наказание.

– Воевода Малк? – захлопала ресницами я и вдруг прыснула со смеху. – Мама, ты решила, что я про Милоша сейчас говорю?

– А про кого же еще? Вы же с ним не разлей вода! – опешила Рогнеда.

Тут уж я рассмеялась в голос, до слез. Чуть погодя ко мне присоединилась и мачеха.

– Ой, не могу! Чуть ни за что ни про что бедного Милоша в ссылку не отправили границу стеречь! А парень-то ни сном ни духом! – Рогнеда вытирала выступившие от смеха слезы. Отсмеявшись, она хитро прищурилась: – Ну так что? Не откроешь мне имя своего тайного похитителя сердец?

– Нет, – с улыбкой покачала головой я, чувствуя, как отпускает тревога. – Да это и не важно. Мы с ним, думаю, вряд ли еще встретимся.

Когда прошла половина луны, а Милош с дальнего патрулирования так и не вернулся, в сопровождении нескольких хмурых дружинников я снова отправилась в Большую Велку – проследить за доставкой припасов и выполнить обещания, данные старосте Добрану.