Грязные чернила

В шестнадцать Лиам сбежал из дома, потому что Питер в порыве ярости сломал его любимую гитару, когда увидел репетирующим перед очередным концертом. Лиам вернулся домой через несколько дней. По всей внутренней стороне его предплечья красовалась ещё свежая татуировка – та самая гитара, которую Питер уничтожил. Саша тогда прибежала ко мне вся зарёванная и рассказала, как отец был готов вышвырнуть его обратно из дома из‑за этой татуировки.

Вскоре они, к удивлению всех, помирились, и Питер даже подарил Лиаму машину – белый шикарный «Мерседес CLS» последней модели. Правда, Лиам разбил его уже через месяц, напившись за рулём с друзьями.

Я всегда считала этого парня мрачным и злым. Он будто специально искал проблемы на свою пятую точку. Я даже немного его побаивалась, но он всё равно почему‑то нравился мне, несмотря на свой скверный характер. За это я его ненавидела. И себя за то, что как последняя идиотка втрескалась в плохого парня, когда вокруг было много моих одногодок, гораздо приличнее этого задиры.

Он нравился мне даже тогда, когда бесстыдно подначивал меня за мои недостатки. В двенадцать я уже была очень высокой и оттого нескладной и неуклюжей. Вдобавок ко всему ещё лопоухой и носила дурацкие брекеты. И так как я была частым гостем в доме Харрисов и много раз становилась свидетелем их ссор с отцом, Лиам срывал злость и на мне тоже. Но нравиться меньше от этого он мне не переставал.

Нашу последнюю встречу с ним я помню слишком отчётливо, так, будто это было вчера.

Знойный день седьмого июля, мой день рождения, где мне исполнилось тринадцать лет. Я вышла на улицу, чтобы сходить в магазин за продуктами для праздничного стола, и увидела Лиама. Он складывал свои чемоданы в такси. В этот день он уезжал из Сисеро, так как решил поступать в Калифорнийский университет в Лос‑Анджелесе, наперекор отцу, тот настаивал на Северо‑Западном в Чикаго.

Я поняла, что больше его не увижу. Не услышу его громкий смех и грубый голос, не увижу дерзкую улыбку, не услышу его песни. И мне стало так грустно, что на глаза даже слёзы навернулись.

Кэтрин и Саша обнимали его и плакали, а он что‑то с улыбкой им говорил. Питер с ним попрощаться не соизволил. Когда Лиам сел в такси, он вдруг обернулся в сторону нашего дома и наши взгляды встретились. Моё сердце ёкнуло, когда я посмотрела прямо в его голубые дикие глаза.

Он криво мне улыбнулся и сказал:

– С днём рождения, Рид. Желаю тебе перестать быть занудой и начать наконец улыбаться, – после чего захлопнул дверцу и уехал.

Я застыла на месте, будто окаменев, и провожала взглядом уезжающую машину. Не могла никак поверить, что Харрис поздравил меня. Откуда он вообще мог знать про мой день рождения?

Я невольно улыбнулась ему вслед, но он этого уже не увидел. В тот момент я вдруг почувствовала в груди невероятно‑разрастающуюся тоску, словно лишилась в своей жизни чего‑то… важного.

Я трясу головой, возвращая себя в настоящее, и растерянно таращусь на парня, которого так давно не видела.

– Лиам?

– Собственной персоной. Рад видеть тебя, Саммер. – Он подходит ближе, улыбаясь и разглядывая меня со всех сторон, будто я – музейный экспонат.

Я скрещиваю руки на груди. Он рад меня видеть? С чего бы это вдруг?

– Мм, отличные икры. Ты танцовщица?

– Что?

– Говорю, ноги у тебя красивые. Занимаешься танцами?

– Нет.

Его вопрос сбивает меня с толку.

Какие к чёрту икры, какие к чёрту танцы, и какого чёрта он здесь делает? Саша же говорила, что он в концертном туре до конца ноября. Разве может такое событие закончиться настолько раньше?

Судя по опыту моего отца, вполне себе может.

Ну почему именно сейчас, когда я здесь? Я была абсолютно, тотально не готова к встрече с Харрисом! Это кошмар наяву.

О господи, а вдруг Саша ругалась с ним из‑за меня? Нужно будет это выяснить.

– Люблю ходить пешком, – выпаливаю я и тут же краснею.

Ну вот, поехали. Ляпнула ерунду, как всегда, когда начинаю волноваться.

Лиам смотрит на меня, как на какую‑то дурочку, и улыбается. Мне хочется хлопнуть себе по лицу и ему по лицу, но я лишь вопросительно вскидываю брови в ответ на его взгляд. Он вообще помнит что‑то ещё обо мне, кроме имени?

Вряд ли. Я всегда была для него невидимкой – серой мышкой, страшненькой подружкой его сестры, подушкой для битья, мишенью для издёвок. Думаю, дальше нет смысла продолжать, чтобы описать всё его отношение ко мне.

– Саммер, Саммер. – Он словно смакует моё имя, и, должна признать, мне до чёртиков нравится, как оно звучит из его уст. – Кто бы мог подумать, что мы ещё встретимся, и ты станешь такой… – Лиам крутит ладонью в воздухе, подбирая подходящее слово. – Короче, ты здорово изменилась. Я помню тебя совсем другой.

Не понимаю, он только что сделал мне комплимент или оскорбил?

– О, неужели? Когда мы в последний раз виделись, мне было тринадцать. Логично, что я изменилась, не думаешь?

– Логично. – Харрис снова начинает улыбаться. – А ты, значит, всё это время считала дни до нашей встречи, маленькая зануда?

Ого, вот это заносчивость! Этот парень всё такой же зазнавшийся засранец. Но я даже не удивлена.

Я смотрю на него в упор. Он стоит всего в двух футах от меня и улыбается так, что на щеках появляются ямочки.

Очень милые ямочки.

Боже, это просто незаконно. И он не толстый, хотя это его вряд ли бы испортило. Он всегда был симпатичным, но сейчас будто вся его подростковая привлекательность умножилась в разы. Лиам больше не мальчик, а взрослый красивый мужчина, и какого чёрта его близость так меня будоражит? От него веет каким‑то запретом и… сексом.

Я сглатываю. Что это за мысли?

Наверное, всё потому, что красивые люди всех волнуют. В их компании невольно начинаешь теряться и нести всякую чепуху. У меня всегда так. Я думаю, это всё из‑за моей неуверенности в себе и в собственной привлекательности.

– Как относишься к ни к чему не обязывающему сексу, Саммер?

– Что, прости?

– Ты, я и горячий безудержный трах, который ты никогда не забудешь. – Харрис закусывает губу, играя бровями, а я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться, несмотря на безумно колотящееся в этот момент сердце.

Я знаю, кто такой Лиам. Он – балбес и провокатор. И, судя по всему, он ничуть не изменился.

– Что ты несёшь?

– Тебе ведь больше не тринадцать лет. Можем поиграть с тобой по‑взрослому.

Только я открываю рот, чтобы сказать ему, что скорее съем жука, чем пересплю с ним, как Лиам подходит ко мне ещё ближе и касается моих волос. Я чувствую его запах и куда‑то уплываю.

Смесь терпкого дорогого парфюма, мяты и…

– От тебя травой воняет, – говорю я и морщу нос, а он лишь смеётся в ответ на мою гримасу, обнажая ровные белые зубы, и моё сердце вновь падает.

Лиам достаёт из моих волос кофейное зерно и со смехом бросает на пол. Чёрт, я совсем забыла, какой бардак тут устроила.

– Я сейчас всё уберу, – бормочу я и вспоминаю, что до сих пор стою перед ним в одном полотенце. – Но сначала переоденусь.

– Брось, ты отлично выглядишь.

– Заткнись!

И со скоростью света бегу в свою комнату, слыша его смех за спиной.

Глава 8

Я натягиваю на себя тайтсы и футболку и пока одеваюсь, перевожу дух от неожиданной встречи с Лиамом. Саша говорила, он довольно редко тут появляется и что они практически не видятся, хотя живут в одном городе. Раз он приехал сегодня, значит, есть какая‑то причина.

В любом случае это ничего не меняет. Харрис всё тот же заносчивый болван, каким был девять лет назад, только теперь ещё знаменит и богат, носит серьгу и сделал себе ещё татуировки.

А ещё он очень сексуальный и предложил мне с ним…

Боже, нет, мне даже думать об этом неловко.

Смотрю на себя в зеркало, нервно кусая губы. Мои щёки раскраснелись от волнения, грудь высоко вздымается. Нет, в таком состоянии возвращаться нельзя, но, может, он уже ушёл?

Очень в этом сомневаюсь. Держу пари, он будет ждать меня, хотя бы для того, чтобы отвесить ещё парочку своих ехидных комментариев.

Интересно, считает ли он меня симпатичной теперь?

О чём это я. Он же теперь знаменитость, уверена, у него было много девушек гораздо красивее меня.

Забудь, Саммер. Лиам Харрис – это вообще не тот парень, который тебе нужен. Вы с ним как небо и земля, как огонь и вода, как свет и тьма, как…

Так, стоп. Что за бредовые мысли? Короче, мне он вообще не нужен. В данный момент я должна сосредоточиться только на учёбе. Просто не буду обращать на Лиама внимания, как в старые добрые. Если он будет продолжать вести себя как идиот, это будет проще простого.

Я чуть приоткрываю дверь своей комнаты и прислушиваюсь. С кухни доносится какой‑то шорох, значит, он ещё там.

Чёрт. Мне придётся вернуться, чтобы как минимум убрать бардак, который я устроила, хотя отчасти это и вина Лиама. Нет, не отчасти, это полностью его вина, потому что он напугал меня.

Ладно, пошла.

Я делаю вдох, решительно иду на кухню и с удивлением обнаруживаю, что она абсолютно чиста, на полу нет ни зёрнышка. А ещё потрясающе пахнет свежесваренным кофе.

Лиам сидит за кухонным островком и, увидев меня, подталкивает в мою сторону дымящуюся кружку.

– Ты, кажется, хотела кофе.

– Ты всё убрал! – изумлённо констатирую я, озираясь по сторонам, и сажусь напротив него. – Спасибо. И за кофе тоже.

Ладно, Лиам, оказывается, ещё не полный засранец. Плюсик ему в карму за то, что он мне помог.

– Пожалуйста, но не поздновато ли для кофеина? Уже почти девять вечера.

– У меня был тяжёлый день, и вообще вся неделя.

Я добавляю в кофе кокосовое молоко и с удовольствием делаю глоток. Мм, потрясающе. Думаю, моей энергетической батарейки хватит ещё на часок‑другой.

Ненароком бросаю взгляд на Лиама, который смотрит на меня с интересом. Он никогда на меня так не смотрел, потому что раньше я была слишком маленькой и невзрачной.

Ещё бы, я ведь была ребёнком.

Если бы мы были одногодками, обратил бы он на меня тогда внимание? Бьюсь об заклад, что нет. Во мне нет ничего особенного. Я… обычная. У меня нет большой груди или задницы, единственное, чем я могу похвастаться – это высоким ростом, что скорее недостаток, чем достоинство, и густыми волнистыми волосами красивого шоколадного оттенка, как у моей мамы. Такому, как Лиам, всегда нравились блондинки, раньше он постоянно гулял с ними – это я прекрасно помню.

Я делаю ещё глоток и неловко ёрзаю на месте. Абсолютно не знаю, о чём с ним разговаривать. О музыке? Я немного следила за его творчеством в начале его карьеры, потом перестала, чтобы лишний раз не думать о предмете своего воздыхания, но всё равно неоднократно слышала его песни по радио.

Хм, надо послушать хотя бы один его альбом.

– Чем ты сейчас занимаешься, Саммер? – спрашивает Лиам, откидываясь на спинку стула. – Саша сказала, ты переехала сюда ради какой‑то учёбы.

Господи, Саша!

– Я не переехала, она что‑то напутала. Приехала всего на месяц на курс по фотографии.

– Это что, какой‑то особенный курс, которого нет в Чикаго, раз ты ради этого прилетела в Калифорнию?

– Типа того. – Я верчу в руках кружку, уставившись взглядом в стол. – Это интенсив под руководством Генри Миллера, талантливого английского фотографа. Он никогда не посещал Америку, а несколько месяцев назад решил открыть тут, в Лос‑Анджелесе, собственную школу, и в честь открытия провёл конкурс. Я и ещё пять человек выиграли место на курс с большой скидкой. По итогам месяца он даже может предложить нам работу у него!

– А, так он, типа, твой кумир, и ты им восхищаешься?

– Он профессионал и признанный во всём мире художник, естественно, восхищаюсь! – Я не замечаю, как от возбуждения мой голос повышается на несколько октав и, встретившись взглядом с насмешливыми голубыми глазами, тут же замолкаю.

Лиам смотрит на меня, уголки его губ чуть приподняты, кажется, ему весело. Я мысленно ругаю себя за вспыльчивость. Когда дело касается Генри Миллера, трудно держать себя в руках.

– Сколько в тебе страсти, Саммер, – улыбается Лиам. – Это хорошо. Ты ко всему так относишься?

Я закатываю глаза.

– Не дразни меня. Я ждала этого курса больше, чем собственного дня рождения.

– Я ни в коем случае не дразню тебя, я тобой восхищаюсь, – говорит Лиам, и я не могу понять, издевается он или правда так считает. – Давно ты занимаешься фотографией?

– Четыре года.

– Неплохо. Лос‑Анджелесу нужны хорошие фотографы. Хотя ты с лёгкостью преуспела бы и в модельной карьере. Не думала об этом?

– Даже не начинай, это точно не по мне. – Я фыркаю от смеха и допиваю кофе. – Я слишком неуклюжая, чтобы ходить по подиуму, и совсем не фотогеничная, чтобы быть фотомоделью.

– Ты слишком категорично к себе относишься.

– Нет, я просто себя знаю.

Он хмыкает.

– Как твой парень отпустил тебя сюда одну на целый месяц?

– У меня нет парня, я вольная птица.

– Ясно. Птица. – Лиам улыбается, не переставая меня разглядывать.

Почему он так пялится? Я как‑то не так выгляжу?

Его взгляд смущает и нервирует. Он смотрит так… плотоядно. Как хищник или маньяк.

Мурашки по коже.

– Хватит обо мне. Что насчёт тебя? – спрашиваю я, чтобы отвести внимание от собственной персоны, но тут на кухне появляется Саша, окутанная лёгким шлейфом духов и при полном параде.

На ней короткое чёрное платье, туфли на высоком каблуке, на лице вечерний макияж. Вау. Она выглядит эффектно, вызывающе и сексуально.

– Как у вас дела, мои дорогие? – Саша с улыбкой прижимается к брату, и Лиам в ответ нежно треплет сестру по щеке. – Этот блудный музыкант тебе ещё не надоел?

Надо же, я и не знала, что теперь у них такие тёплые отношения, раньше они всё время собачились.

– Нет, а ты куда это собралась?

– Лиам, ты что, не сказал ей, что мы едем на вечеринку?

Я не совсем понимаю, отношусь ли тоже к этому «мы» или только они двое.

Харрис неопределённо пожимает плечами, а я вопросительно вскидываю брови.

– Лейбл Лиама периодически устраивает вечеринки. Это грандиозное событие, и ты просто обязана поехать с нами и оттянуться как следует! – Глаза Саши загораются в предвкушении, и она возбуждённо потирает свои ладошки.

– Лейбл Лиама?

У него уже есть свой лейбл?

– Не Лиама. Ох, короче, Пол Ше́фер, его музыкальный продюсер и один из основателей лейбла Schaefer’s Music, под которым выступает Лиам, устраивает вечеринку. И мы туда едем. Включая тебя, разумеется.

– Ээ, ясно, но, думаю, я пас.

– Я тоже думаю, что ей не стоит ехать, – говорит Лиам, и мы с Сашей одновременно на него смотрим.

Мне немного обидно слышать такое, но в целом я не удивлена. У меня на лице написано, что я не любитель подобных мероприятий. Мне по душе сидеть дома, рисовать или бродить по городу с камерой в руках. Для меня это лучшие развлечения.

– И почему это ты так думаешь? – Подруга сердито на него смотрит, но он лишь пожимает плечами.

– Ну, она явно не в восторге от этой затеи, не заставляй её.

Лиам меня защищает или просто не хочет брать с собой? Скорее, второе, наверное, я недостаточно хороша, чтобы присутствовать на таком шикарном мероприятии.

– Ты несёшь какой‑то бред. – Саша раздражённо закатывает глаза. – Не слушай его, Сам. Ты должна поехать, потому что мы все сто лет не виделись. Вы с Лиамом уж точно. Он, оказывается, уже неделю как вернулся из тура и даже мне не сказал! – Она пихает его в плечо, и Лиам закатывает глаза. – И скоро опять уедет на целых три месяца. Я хочу, чтобы этот вечер мы провели все вместе, когда мы ещё сможем так собраться? Уверена, тебе понравится. Там будет столько звёзд! Сможешь даже с ними поболтать и сфоткаться. Пожалуйста, Сам, соглашайся. Пожа‑а‑алуйста.

Саша смотрит на меня жалобно, как щеночек, хлопая своими длинными ресницами, и молитвенно складывает ладони. Я исподтишка гляжу на Харриса и вижу, что он тоже смотрит на меня в ожидании ответа, но молчит. Кажется, ему всё равно, что я решу.

Меня терзают сомнения. Я невзлюбила вечеринки ещё с университета. Там ведь всегда шумно, полно народу и все напиваются до беспамятства. Кому это нравится?

Но подруга нуждается в моей компании, и я не могу ей отказать.

– Ладно, уговорила, – вздыхаю я, и Саша радостно бросается ко мне с объятиями. – Только есть одна проблема: мне нечего надеть. Ты ведь знаешь мой стиль.

– Это не проблема, я подберу что‑нибудь для тебя. – Подруга тянет меня из кухни.

Я успеваю заметить, как Лиам неодобрительно качает головой и гружу себя мыслью о том, почему же он не хочет брать меня на вечеринку.

Глава 9

– Жди здесь! – Саша заталкивает меня в мою комнату, а сама скрывается в своей.

Я обречённо сажусь на кровать, ожидая её возвращения, и смотрю в одну точку. Не думала, что этот вечер так круто обернётся. Что я встречу Лиама и поеду на какую‑то чумовую вечеринку со знаменитостями.

Возможно, мне и правда не помешает немного расслабиться. Последние четыре года я только и делала, что училась и работала практически без выходных, а когда появлялся свободный день, просто спала, а потом всё начиналось по кругу.

– Прятать твою точёную фигурку было бы просто расточительством, поэтому я выбрала для тебя вот это!

В комнату ураганом залетает Саша и протягивает мне нечто красное и шёлковое. Это дизайнерское коктейльное платье на тонких бретелях. В моих руках оно кажется совсем крошечным.

– О нет, ты что, шутишь? Ни за что! – Я яростно трясу головой.

Ни разу в жизни платья не носила, не считая детского сада, ну и ещё одного раза, когда я ходила на самое жуткое в жизни свидание, то самое, где мне всё лицо облизали, и сразу надеть такое – словно не надеть ничего.

– Просто примерь, прошу. – Саша опять молитвенно складывает руки и хлопает глазами.

Я смеюсь от её милой провокации и послушно ухожу в ванную. Сняв одежду, натягиваю на себя крошечный красный лоскуток, настроенная абсолютно скептически.

Но платье сидит идеально, будто было сшито специально для меня. Длиной до середины бедра, облегает, словно вторая кожа, но я не чувствую скованности, и вообще оно очень приятное к телу.

Я возвращаюсь в комнату и слышу восхищённый вздох подруги. Она подводит меня к зеркалу, и я просто не узнаю себя. В отражении на меня смотрит абсолютно другая девушка. Я выгляжу женственно и утончённо и, если уж совсем начистоту, довольно эффектно, ведь такое короткое платье почти ничего не скрывает.

– Что скажешь? – Саша улыбается и поправляет мои волосы, аккуратно раскладывая особо непослушные локоны по плечам.

– Чувствую себя очень непривычно и чуточку голой, но мне вроде нравится, – неуверенно говорю я, в то же время не в силах оторвать взгляд от своего отражения.

– Отлично! Это тоже тебе, у нас ведь один размер? – Она протягивает мне изящные бежевые босоножки на высоком каблуке.

– Да я же себе все ноги переломаю, я никогда такое не носила! – Я смотрю на неё в панике, но она лишь смеётся.

– Не переломаешь, они удобные. Давай, Золушка, примерь туфельку.

Я закатываю глаза, но послушно всовываю стопы в туфли и замираю, боясь пошевелиться. Я стала ещё выше, это опасно. Мои ноги испытывают необычные ощущения: пальцы скукожились, а вся ступня будто стала меньше. Какой ужас, как девушки это добровольно терпят?!

Я делаю короткий шаг вперёд, шатаясь из стороны в сторону, и Саша подхватывает меня под руку, помогая пройтись по комнате. Спустя пару минут ходьбы, я более‑менее привыкаю и даже не хожу враскорячку.

Саша просто умирает со смеху от моей неуклюжести. Конечно, для неё‑то каблуки, как для меня кеды. Она в них даже бегать умудряется, сама видела.

– Хочешь, я попрошу Лиама, чтобы он сопровождал тебя? Так ты и научишься быстрее.

– Нет! – вскрикиваю я, взмахивая руками и, не удержав равновесия, падаю на пятую точку.

Саша сгибается пополам от смеха и приземляется рядом со мной, держась за бок и вытирая выступившие слёзы.

– Ты как маленький ребёнок, который только научился ходить. Давно мне не было так весело.

– Очень смешно, – ворчу я. – Может, у тебя есть что‑то более удобное или устойчивое? Может, всё‑таки балетки, а?

– Ни в коем случае! Балетки – это просто верх безвкусия, и если они у тебя есть, выкинь их немедленно! Ну ты даёшь! Променять босоножки от Маноло Бланика10 на балетки. Господи!

Подруга ещё какое‑то время возмущается моему отсутствию стиля и нежеланию следовать моде, а я лишь молча закатываю глаза.

Наконец она успокаивается и протягивает мне бежевый маленький клатч от Ив Сен‑Лорана11.

– Это ещё зачем?

– Помаду положить или телефон. Бери давай, – и она буквально суёт мне его в руку и вновь поворачивает зеркало в мою сторону. – Шикарный образ получился, взгляни.

Бог ты мой! Кто эта гламурная девушка?

Как, однако, одежда может поменять до не узнаваемости, это удивительно. Я сама не своя, но на один вечер можно стать другим человеком, ведь это тоже опыт, правда?

Всего на один вечер из Золушки превратиться в принцессу.

– У меня нет слов, ты – фея, – говорю я, оборачиваясь к подруге, и обнимаю её. Ей бы передачи снимать про преображение, она любит этим заниматься.

Саша сжимает меня в объятиях, явно довольная произведённым эффектом.

– Остался последний штрих. – Она трясёт перед моим носом огромной косметичкой, на что я лишь стону в ответ. Подруга усаживает меня на стул и начинает колдовать над моим лицом.

Спустя несколько минут мои ресницы накрашены, щёки зарумянены, а на губах пестреет ярко‑красная матовая помада.

– Боже мой, они стали просто огромными! – Я ужасаюсь размеру своих губ и вообще всему, что намазано на моём лице. Я будто размалёванная кукла Барби, только Кена не хватает.

– Неправда! Они всегда у тебя такие были, я просто придала им немного сочности. – Саша мило улыбается и берёт меня под локоть. – Расслабься, Сам, ты просто красавица. Сегодня все мужчины на вечеринке будут у твоих прекрасных длинных ног, это я тебе обещаю.

– Этого ещё не хватало!

И под мой возмущённый возглас Саша бесцеремонно выталкивает меня из комнаты.

Глава 10

Лиам ждёт нас в гостиной, развалившись на диване и уткнувшись в телефон. Услышав стук каблуков, он слегка поворачивает голову в нашу сторону и замирает, заметив меня. Его челюсть буквально отвисает, а взгляд начинает блуждать по всему моему телу.

Кажется, он в ауте.

Я тут же вспыхиваю и вся покрываюсь мурашками от его реакции. Ни один мужчина ещё не смотрел на меня так. Никогда в жизни я ещё не выглядела так нарядно и, возможно, если бы не предпочитала платьям джинсы, уже давно обзавелась бы парнем.

И, возможно, даже нормальным.

– Минутку, сумку забыла! – возвещает Саша и убегает в свою комнату, оставляя меня одну.

Без подруги рядом мне становится совсем некомфортно под прожигающим взглядом Лиама, и я тут же одёргиваю платье в безуспешных попытках прикрыть хотя бы коленки.