Бар «Черная дыра»

– Посиди пока тут. Главное, если увидишь Крошку, про личинку не говори, у него слабый желудок.

После этого Сильвер вернулся к совсем понишкему Дядьке и принялся что-то торопливо ему объяснять, указывая на холмик, за которым осталось тело недружелюбной гостьи.

Принцесса горько усмехнулась про себя. Нет, что бы там ни говорил Франциск Ассизский, святым в подобных местах делать явно нечего.

Все свои

– Ваше Высочество! Ваше Высочество! Селена! Они уже здесь!

Принцесса Селена Джорджана Мартина Юнона с трудом открыла глаза. Взгляд упёрся в давяще-низкий потолок, обклеенный светящимися в темноте звёздочками. Принцесса повернула голову, перед глазами возникли обшитые панелями стены, которые она сама разрисовывала – звездолёты, цветы, многочисленные портреты мамы, папы и братьев, скорее абстрактные, но и от ребенка многого требовать не стоит. Подумаешь, квадрат вместо тела и какая-то картофелина вместо головы. Главное, что, глядя на эту картофелину, Селена ещё могла вызвать из закромов памяти знакомые лица.

– Селена! – гувернантка, позабыв всякий этикет, тряхнула принцессу за плечо, вынуждая сесть. Та наконец смогла оторвать спину от матраса и посмотрела на свои руки. Ладони совсем крошечные, с аккуратными короткими ногтями. Такие маленькие и беспомощные. Желудок завязался узлом от ужаса и предвкушения подступающей беды.

– А мама?

– Она возглавила оборону. Пожалуйста, собирайтесь, внешние ворота уже пали.

Одри, чистокровная землянка в десятом поколении, пухлая и мягкая, с неожиданной скоростью вытащила из-под кровати подопечной аварийный рюкзак, не прекращая поторапливать принцессу.

– Давайте, вы знаете протокол. Выходим к спасательной капсуле. Остальные догонят.

– Но мама…!

Возразить ей не дали. Ватно-мягкая Одри крепко сжала плечо принцессы и одним движением стащила её с кровати, поставила на ноги и поволокла за собой, таща в другой руке два тяжёлых рюкзака.

– Давайте быстрее. Действуйте по инструкции – это уже будет неоценимой помощью Её Величеству.

Она всё поторапливала Селену, пока они шли через сеть коридоров убежища, как вдруг сверху, сзади и вообще со всех сторон что-то громыхнуло. Затряслись стены, и даже уверенно державшаяся на ногах Одри рухнула на пол, увлекая за собой принцессу. В ушах зазвенело. Селена почувствовала, что вся стойкость, с которой она выносила выпавшие на их долю беды, раскалывается, как лёд под ударом ножа. Она завизжала, пытаясь перекричать шум, разразившийся в голове. Не поняла, как Одри подняла её на ноги и повела дальше. Лампы в коридоре замигали, по полу начал стелиться дым. В нём замелькали силуэты людей, все с оружием. Селена терла глаза, пытаясь отогнать слёзы, чтобы получше их разглядеть. Они махали руками, указывая путь, а принцесса всё старалась всмотреться и найти знакомые черты, но респираторы закрывали лица. Дым густел, становилось трудно дышать.

Вдруг она выросла прямо перед ними. Императрица в лёгком доспехе, гремящая оружием. Она остановилась ровно на секунду, чтобы снять респиратор и надеть его на дочь. Красивое лицо с прямыми чертами озарила мягкая улыбка, и рыдания вновь наполнили грудь Селены.

– Мама..!

– Ну чего ты? Ты же знаешь, что нужно делать, – проговорила императрица, оглаживая плечи дочери. – Такая большая, а всё пугаешься. Тебе надо найти отсюда выход, поняла?

Позади раздался треск выстрелов. Императрица подтолкнула дочь и гувернантку вперед, а сама двинулась прямо навстречу ворвавшимся в их последнее убежище повстанцам. Селена оборачивалась на каждом шагу, моля, чтобы гвардейцы прикрыли свою правительницу, позволили ей уйти к спасательным капсулам. Но силуэт матери отдалялся, скрывался за клубами дыма. Селена всё оборачивалась, собираясь с духом, чтобы окликнуть Её Величество еще раз. На очередном шаге знакомый силуэт дёрнулся, будто в танце, и скрылся из виду.

Внутри всё похолодело – и в следующее мгновение налилось тяжёлым жаром. В ушах зазвенело, перед глазами начало темнеть. Селена споткнулась и упала на колени, желудок скрутило судорогой, и…

– Спокойно, Белоснежка, давай, зови Блейда, – перед глазами возник розовый тазик с улыбающимися планетками. Девушка вцепилась в его края и сделала как сказали.

На скользкие от холодного пота лопатки легла огромная ладонь. Белоснежка всхлипнула, стирая выступившие слёзы. Губ тут же коснулся холодный стакан.

– Давай, пей, а то желудок порвёшь. Вот так, молодец. Теперь на бок, – продолжал Крошка, помогая ей устроиться на импровизированной постели в каморке. Свет лампы, ещё недавно казавшийся принцессе тусклым, теперь резал глаза. Тело почти не слушалось. – Это всё потому что ты тощая, вот тебя и колбасит.

– Что случилось?

– Это секрет той гурманки. Сильный галлюциноген и эйфоретик, а отходосы от него хуже, чем от Красной Пыльцы. Она тебя как отпустила, мы сразу тебя притащили сюда и попытались прокапать.

– У меня были галлюцинации?

– О, ещё какие. Ты в любви клялась и обещала, что никогда не бросишь. Мы тебя со двора за руки-ноги тащили, а ты всё говорила: «Какие у тебя сильные руки, Сильвер! Тебе не тяжело?». Ах-ха-ха! Ещё про какого-то пивозавра говорила.

– Святые спутники, – простонала девушка. – И много времени прошло?

– Ну, почти сутки. Ты не переживай, поспишь и будешь как новенькая. Хочешь, я тебе мультики включу?

– Отстань. Просто уйди.

– Э-э-э, мать, меня таким не проймёшь. У меня на счету куча бывших жен и каждая с детьми. Я знаю уже все приколы блюющих женщин. Супчик не предлагаю, потому что ещё часов шесть это будет перевод продуктов.

Белоснежка вздохнула и упёрлась в кровать, с трудом села, опустила ноги на пол. По телу тут же пробежала волна холода, а комната закачалась.