![Пешка королевы](/covers_330/69879613.jpg)
Полная версия
Пешка королевы
![](/img/69879613/cover.jpg)
Мария Сакрытина
Пешка королевы
![](/img/69879613/i_001.jpg)
Иллюстрация на обложке Тищенко Ирины (Soma)
Арты на форзацах Яны Слепцовой (Panda)
![](/img/69879613/i_002.jpg)
© Мария Сакрытина, 2024
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024
![](/img/69879613/i_003.jpg)
Глава 1
![](/img/69879613/imgda61.jpg)
Мой друг однажды сказал, что Междумирье похоже на сказку. Я тогда подумал, что сказка эта страшная. Жестокость нравов, царящая здесь, ввергала меня в трепет. Здесь правит сила, а сильнее всех тут маги, и они владеют всем.
Я стал волшебником два месяца назад, до этого же о магии только в сказках читал. Но сейчас я учусь в самой престижной волшебной академии Средних миров – Арлиссе, а дома, на Острове, помогаю сдерживать нашествие варваров. Я распробовал силу, и мне начинало нравиться колдовать.
Если бы моя наставница, принцесса Шериада, не угрожала убить мою семью, я мог бы сказать, что моя жизнь очень приятна.
Я вернулся в Арлисс за пять дней до окончания каникул. Время в Междумирье течет не так, как на Острове – то спешит часов на шесть, то, наоборот, отстает. Я не очень удивился, когда застал поздний вечер, хотя на Острове едва минул полдень.
Междумирье жестоко. После нашей победы на первом Испытании я не удивился бы, например, засаде: портал могли отследить или перехватить. Это несложно, справится и первокурсник. Особенно если он всю жизнь провел в Нуклии – мире, где магия так же обычна, как снег у меня на родине.
Вдобавок я заранее отправил Ори записку, где примерно указал, когда вернусь (да, плюс-минус шесть часов). А ее перехватить еще легче портала. Ответа я не ждал, ведь Ори не маг, а значит, не способен передать письмо в другой мир.
Я был готов к неприятностям, но лишь для себя, а не для него. Как человек – то есть существо, не наделенное волшебной силой, – для магов Нуклия и Арлисса Ори не важнее, скажем, солонки. Вот почему весь первый месяц в академии атаки были направлены именно на меня. На моего же слугу – никогда. Не доходило и до шантажа: никто и представить не мог, что я привязан к Ори настолько, что захочу чем-то ради него пожертвовать. Для мага странно волноваться за человека. Так же странно, как для аристократа на Острове подружиться со своим камердинером.
Впрочем, засады не было, и мой портал никто не перехватил: он открылся как и должен был – в гостиной общежития. В распахнутые окна был виден закат: один за другим садились солнца, и зажигались в раскаленном от жары воздухе светлячки. Звонко пели цикады, сладко пахли цветы, еще влажные от недавней грозы. Альвийские розы с огромными шипами, все в каплях дождя, переливались, как самоцветы. А на полу ярко сверкали осколки стекла – по гостиной словно прошел ураган. Все что можно было разбить, было разбито, а что нельзя – опрокинуто.
Сердце пропустило удар, и перед глазами сама собой появилась схема атаки. Я сжал рукоять кинжала, сделал шаг вперед, и портал за моей спиной тихо закрылся.
Ничего не произошло. Никто не выпрыгнул на меня из-за угла, не проклял, не пустил стрелу из арбалета – ничего. Потому что никого рядом не было. Это я понял, когда страх чуть отступил и я смог рассуждать логично.
Следовало осмотреться, начать поиск. Как следует я это делать пока не умел, но слабое заклинание наколдовать мог. Всего-то и нужно было постараться увидеть отблески магии.
Ничего. Только резкий запах гнили, идущий из моей спальни. Я без всяких учебников мог сказать: пахло демонами.
– Ори?
Никто не отозвался.
Удерживая атакующее заклинание наготове, я прошел в спальню. Здесь тоже все было перевернуто вверх дном, но, насколько я мог судить, пропала лишь одна вещь – мой портрет с прикроватного столика.
На стене против двери, криво и с ошибками, кровью было начертано следующее:
«Хочиш вирнуть сваево слугу – приди ка мне»
В другой ситуации я бы рассмеялся: надо же, кто-то знает нуклийский хуже меня!
Но сейчас было не до смеха.
– Ори!
Я все еще надеялся, что это шутка. Как они узнали?..
И кто – они?
Ответ был очевиден: в комнате ощущался гнилостный запах, а осколки с обломками едва заметно светились красным. Такой след могла оставить лишь магия демонов, а те в Междумирье могли быть только в одном месте – в лионском посольстве. Их переговоры с Нуклием начались еще когда я уезжал, и Сэв упоминал какую-то демоницу.
Я собрался с духом. Точнее, попытался – руки дрожали, ужас гнал мысли по кругу: «демоны», «Ори», «смерть». Демоны – жестокие существа, особенно высшие. О, да высшие вообще ужас во плоти – так нам внушал учитель Байен, и книги по демонологии подтверждали его слова. Что я мог?..
Если пойду туда, куда меня, несомненно, приглашают, я погибну. Если не пойду – погибнет Ори.
Нил! Я бросился в холл, к двери на вторую половину. Мне нужен был совет, а к кому еще я мог обратиться, не рискуя быть убитым за слабость?
Однако Нила в общежитии не было. Я стучал, но он не отзывался. Дверь оказалась не заперта. Я приоткрыл ее и позвал. Никто не откликнулся. Заходить я не рискнул: у Нила вполне могли быть расставлены ловушки, которые я вряд ли смог бы заметить. Ждать возвращения соседа подвешенным над полом вниз головой я не собирался.
К тому же, сколько мне пришлось бы его ждать? Я понятия не имел, что от меня нужно высшим демонам, и не хотел это выяснять, но Ори наверняка пытали уже прямо сейчас. Та надпись на стене, возможно, была сделана именно его кровью.
Наверное, похититель думал, что я по крови и следу магии смогу его найти. Увы, за месяц в Арлиссе я освоил лишь основы магии. Тонкости поиска, который даже не входил в мою специализацию, пока еще были мне неизвестны.
Но моей специализацией были демоны. Я и раньше мог их учуять, а после тренировок с Байеном – и подавно.
Я просто пошел на запах. От высших демонов исходит сильный запах: дыма, гноя, разложения… Смогли бы вы уловить запах гниющего мусора? Вот и я справился.
Шериада уверяла, что Междумирье создано магической аномалией, но это не совсем так. Аномалия, конечно, была – даже Повелительнице не под силу заманить Источник куда ей хочется. Но мир из этой аномалии королева Сиренитти создала сама, и одной из причин было удобное расположение – ровно между мирами Содружества – для торговли, а также политики. Демоны удобство тоже оценили. В Нуклии для них ядовит даже воздух – как сама земля убивает волшебников в Лионе. Неудивительно, что Междумирье Повелители сочли идеальным местом для переговоров. Здесь располагались оба посольства – и нуклийское, и лионское. Тогда я этого не знал, а сейчас не понимаю, зачем посольства разместили на территории волшебной академии. Впрочем, Арлисс был любимым детищем Сиренитти – полагаю, королева чувствовала себя здесь в безопасности чуть больше, чем где-либо еще. А может, и нет. Может, ей просто захотелось. Повелительница уже тогда была не в себе.
В любом случае в тот вечер мне было не до тонкостей политики. Меня мутило от присутствия демонов, а их, наверное, – от моего. Лионское посольство, куда я пришел в поисках похитителей Ори, – особняк, похожий на высокую, выше облаков, башню – впечатлило меня разве что своей простотой. Да, мрамор, розовый кирпич – на это я уже насмотрелся. В холле за чем-то вроде барной стойки, тоже мраморной, сидела девушка-хумара. Пахло от нее так же, как от Нила, и на первый взгляд она казалась обычным человеком. Симпатичная, вежливая, поинтересовалась, не нужен ли мне целитель. И, наверное, он действительно был нужен: меня к тому моменту трясло от волнения и так мучил холод! Я почти перестал ощущать жару Междумирья.
– Господин, приемные часы закончились, – девушка выразительно посмотрела на окно, за которым уже сгущался сумрак и танцевали светлячки. – Если у тебя назначена личная встреча…
А я стоял перед ней и думал, является ли приглашением на личную встречу послание кровью на стене? С грамматическими ошибками.
Допустим, но с кем? Это мог быть кто угодно из высших. Запах вел сюда, но в посольстве смешивался с запахом других демонов. Кого мне искать?
– Назови свое имя, – попросила девушка, когда наши взгляды встретились.
Забавно, она совсем не казалась испуганной. Или заколдованной. Скорее, деловитой – она быстро набрала что-то на артефакте, похожем на печатную машинку. И улыбнулась.
– Действительно, назначено. Что же ты не говоришь, господин? Госпожа посол давно тебя ждет. Я провожу.
Тогда я познакомился с такой демонической штукой, как лифт. Нет, я знал, конечно, что и у нас до Потопа такие имелись. И дома вроде этой башни – когда население в моем мире было столь многочисленным, что не все могли себе позволить особняки или квартирки поближе к земле. Я не представлял, каково это – жить среди облаков. Настолько высоко, чтобы даже понадобилось специальное приспособление, позволяющее не подниматься по лестнице, когда нет сил и времени.
Я думал, оно будет скрипеть. Думал, почувствую хоть что-то.
Но ничего; я ощущал лишь невидимых низших. И жгучий холод внутри. Словно сердце вынули, а вместо него вставили лед.
Когда лифт остановился, у меня дрожали колени, а руки пришлось спрятать за спину, чтобы не видно было, как они трясутся.
– Господин? – позвала девушка, когда двери снова открылись. – Прошу за мной.
Мы вышли в длинный коридор, полный зеркал. Кто в них только ни отражался! Я не хотел смотреть. Не хотел думать, что будет, когда я увижу… Как сказала эта служанка? Госпожу посла? Боже, а ей-то я зачем?
Девушка остановилась перед единственной дверью в конце коридора и постучала. Дверь сразу же открылась – без скрипа и прочих звуков, которые в мистических романах так любят описывать. Обычная дверь из черного дерева. Никакой крови, никакой драмы. Все обыденно и банально.
Я трясся перед ней, как мальчишка перед поркой.
– Прошу, господин, – вежливо пригласила девушка, отступая в сторону и давая мне пройти.
Помню, я лишь посмотрел на нее, ощущая беспомощность. Потому что, как ребенок, хотел, чтобы меня спасли, увели из этого места и дали жить спокойно.
Но из-за двери я ощутил тот же запах, что и в моей разрушенной спальне. А значит, Ори был там. И я обязан был его забрать.
Стоило лишь перешагнуть через порог, как дверь за мной тут же тихо закрылась.
Ничего не произошло. Огромная гостиная, залитая ярким, похожим на солнечный, светом, казалась пустой. Этот свет слепил глаза: я привык к свечам, на Острове мы пользуемся только ими. Даже магические светильники Междумирья не настолько яркие, чтобы их можно было сравнить с солнцем. Здесь же как будто был полдень.
И все было белым: стены, пол, кожаные кресла ровно в центре комнаты, а также пушистый ковер. Очень мало мебели для такого просторного помещения. Демоны называют это минимализмом, кому-то из волшебников такой стиль даже нравится, но мне от него тревожно: напоминает лаборатории, где так же чисто, просторно и время от времени приходится кого-то мучить.
Запах вел меня к приоткрытой двери у стеклянного шкафа-витрины. Оттуда раздавались голоса… точнее, один – женский, очень приятный.
Все высшие демоны обязаны носить человеческий облик в Нуклии и мирах Содружества. Но как бы ни были они похожи на людей, их обязательно выдадут когти, копыта, хвост или рога. Сидевшая на кожаном пуфике демоница казалась обычной девушкой – хрупкой, изящной, очень красивой. Если бы не запах гнили, я бы принял ее за человека. Рыжая, как Сэв, в зеленом халате на голое тело, – наготы она совершенно не стеснялась. Да, красивая. Ее звали леди Вэ́йна – это я, естественно, позже узнал. Молодая высокородная демоница, которая восприняла свое назначение послом в Нуклий как ссылку, и очень здесь скучала.
А когда демону скучно, он ищет развлечений – как наши аристократы на Острове. Такие забавы для простых людей ничем хорошим не заканчиваются.
Сейчас леди развлекалась тем, что кормила Ори виноградом. С руки. Сомневаюсь, что Ори понимал, что происходит: у него был совершенно стеклянный взгляд (даже высшие демоны не в ладах с ментальной магией, которая доступна только нам, людям, – а значит, не способны наколдовать изящное заклинание подчинения, которое нельзя отличить от личной воли). Но Ори расслабленно сидел на ковре у ее ног и послушно открывал рот. Вэйна играла с ним, как с собакой: то забирала в последний момент виноградину, то поднимала гроздь, заставляя за ней тянуться. И бормотала при этом всякие глупости, как знатная дама со спутником. Комплименты губам Ори, глазам, покорности… Это слишком болезненно напоминало то, как обращались раньше со мной. Ноги стали ватными, дыхание перехватило. Я прислонился к косяку двери, пытаясь прийти в себя.
– Ну что же ты стоишь, демонолог? – позвала она, не отвлекаясь от Ори. – Проходи, присоединяйся.
Я чуть было не спросил: «К чему?», но вовремя сдержался. И так было ясно.
– У тебя милый слуга, – продолжила Вэйна. – Люблю рыжих. Это как развлекаться с родственниками. Знаю, у вас, людей, это не принято, а зря, потому что… – Она подняла голову, впервые посмотрела на меня и осеклась.
Женщины все одинаковые – что люди, что демоны: видят привлекательного юношу и тут же хотят его заполучить. Я почувствовал злость, как будто огонь внутри загорелся – едва-едва, несмело, словно вот-вот потухнет. Но дышать стало легче.
Я шагнул к Ори, опустился рядом с ним на колени и заставил посмотреть на меня. Обычный человек ничего не заметил бы. Волшебнику – мне, по крайней мере – это напомнило кокон из паутины. Липкие красные нити, от которых несло гнилью, как и от их хозяйки.
– А ты красив, – произнесла наконец Вэйна. – Жаль, что не рыжий, но… Ты очень красив.
Меня это еще больше разозлило. Я не должен был давать волю гневу, как, впрочем, и страху. Я должен был… Что?
Впервые я подумал, что мог рассказать все, например, куратору. Это было бы слабостью? Возможно. Однако чего я добьюсь своим появлением здесь? Высшая демоница меня выпотрошит – и как это поможет Ори?
Я глуп, раз позволяю эмоциям влиять на меня. Учитель Байен столько раз меня за это ругал!
– О да, – продолжала Вэйна. Голос ее сделался монотонным, как будто сонным. – Я никогда не видела такого красивого демонолога. Я думала, твой художник тебе польстил. У вас, людей, разве так не принято?
– Отпусти моего слугу, госпожа, – перебил ее я.
Вэйна помолчала, все еще глядя на меня, как будто приходя в себя. И улыбнулась, а я заметил, что ее передние зубы длинные, острые и немного изогнутые, как у змеи.
– Несомненно, милый. Как пожелаешь. Но не сразу. Сначала ты кое-что для меня сделаешь.
Она отложила блюдце с виноградом и стала разглядывать меня внимательным немигающим взглядом змеи, смотрящей на жертву. Мне следовало отвернуться. Или хотя бы опустить взгляд. Смотреть в глаза знатной даме, когда ты спутник, позволительно лишь когда она сама разрешит. Смотреть в глаза демону можно, только если уверен в своих силах. Вэйна была высшим демоном. Я учился магии всего месяц к тому времени. У меня до сих пор не всегда получалось изгонять даже низших.
Но я смотрел в ответ, и огонь внутри разгорался все сильнее и сильнее. «Бей, – шептал в памяти голос мастера Рэйвена. – Бей, кто бы это ни был».
Она ворвалась в мой дом. Забрала моего слугу. Смотрела сейчас на меня, как на игрушку.
Меня трясло теперь не от волнения, а от ярости, и это было плохо. Очень плохо.
Вэйна ничего не замечала. Она склонила голову в сторону, потом в другую. Подмигнула и по-дружески фамильярно сказала:
– Знаешь, у меня давно не было демонологов. Маги, конечно, были. Маги вкусные. Но демонологи – совсем другое дело. – Вдруг в глубине комнаты, за кроватью без полога раздался металлический лязг, и демоница нахмурилась. – Я хочу сказать, нормальных демонологов, в отличие от этого убожества.
Я проследил за ее взглядом и стиснул зубы от злости, увидев, как окровавленный, в лохмотьях, Нил, прикованный золотой цепью к кровати, прямо сейчас, дрожа, пытался встать на колени. Оба его глаза заплыли, но он все равно поднял голову и силился разглядеть… меня?
– Хумара! – воскликнула Вэйна с невероятным презрением.
«Как ты смеешь? – подумал я. – Ты еще и забрала моего друга? Как ты посмела?»
– Эл-лвин? – голос Нила звучал очень слабо. – Ух-ходи. С-сейчас же.
Я закрыл на мгновение глаза. А когда открыл, мир сделался невероятно ярким, до боли, до рези.
– Он еще и приказывает! – фыркнула демоница. – Хочешь, я его выпорю? За тебя. Впрочем, на нем и так живого места нет. О, я придумала! Покажи, как ты его пытаешь? Покажи, ну же!
Я словно со стороны услышал свой голос:
– Его я тоже заберу, госпожа.
Вэйна поджала губы – прямо как юная аристократка, которой подарили серебряную брошь в то время, когда она хотела золотую.
– Вот уж нет. Разве что ты очень хорош в постели? Скажи… – она вмиг оказалась вплотную ко мне, и меня замутило от ее запаха. – Скажи, Э-э-элвин… Хорош ли ты в постели?
Ее змеиный язык скользнул по моей щеке. Не знаю, почему меня до сих пор не стошнило.
– Пожалуйста, не нужно, госпожа. – Каким чудом я еще умудрялся говорить спокойно? – Я не хочу.
Любая волшебница на ее месте отпустила бы меня. Отказ – главное, вовремя озвученный – есть отказ, в Нуклии его уважают. Не все, конечно, и не всегда, но насилие здесь понимают как слабость. Если ты не можешь очаровать партнера, если для секса тебе приходится применять силу – стыдись!
У демонов, очевидно, не так.
– Зато я хочу, – сказала Вэйна и впилась в мои губы долгим, глубоким поцелуем.
Знаете, у меня богатый опыт. Но этот поцелуй – самое мерзкое, что я когда-либо делал. Я словно целовался с настоящей змеей.
В ярости я оттолкнул Вэйну – она ударилась о стену, и камень в том месте треснул. Меня это нисколько не удивило. Вэйну тоже.
– Как ты смеешь? – весело спросила она, разминая плечи, которые стали быстро покрываться чешуей. – Впрочем, так даже интереснее.
Мгновение спустя я и сам распластался на той стене, а демоница, сдавив мне горло, когтем подцепила ониксовую подвеску Шериады.
– Думаешь, тебе это поможет? Не обольщайся, малыш.
Помню охвативший меня ужас, когда подвеска, упав, ударилась о мраморный пол и, сверкнув напоследок синим, погасла. Я смотрел на нее и задыхался.
– Тебе ничто не поможет, – продолжала Вэйна. – Но ты не бойся, милый, я все равно тебя не убью. Я просто хочу понять, на что положил глаз мой Повелитель. Чем ты так ценен? И вот еще что – скажи, ты уже спал с демоницами? Или я буду твоей первой? Ах, я польщена.
«Ты никакой не будешь», – подумал я, а она протянула руку и когтем надорвала на мне сорочку.
Тут комнату наполнил свет. Яркий золотой свет и чистейшая ярость – все мои. Все вокруг затряслось: дрожали стены, треснул потолок, про пол и говорить нечего. Еще этот страшный шум – демоны не кричат от боли, это, скорее, похоже на ультразвук. Но о таких физических понятиях я тогда, конечно, не знал. Мне просто заложило уши, но это были мелочи. Я дрожал от гнева, никого мне еще не хотелось убить так сильно, как эту высшую. Никогда. До этого момента.
Нельзя быть магом, жить в Нуклии и не запачкать руки. Тогда я еще был чист, просто потому что не успел.
Дверь в комнату разлетелась в щепки, и… Все. Свет исчез. А из меня словно выкачали все – чувства, эмоции, даже воздух. Осталась одна пустота.
Помню, как удивленно смотрел на нечто бесформенное – то ли змею, то ли девушку, скорчившуюся между стеной и кроватью. На осколки стекла и обломки мебели. На раздавленный виноград. Смятую золотую цепь.
Смотрел и не понимал: кто это сделал? Как? Никого, кроме нас, ведь не было.
И почему внутри меня так жутко, смертельно пусто? Словно часть, которая была мной, вынули, и ничего не оставили взамен.
Потом из скомканных одеял на кровати высунулась рыжая голова, осмотрелась и произнесла:
– Ого! Я, кажется, пропустил знатную заварушку. Привет, Эл!
А от двери раздалось:
– Принц Сэврорий?
Я обернулся, а Сэв выдохнул:
– О нет!
И снова спрятался в одеялах.
Высокий смуглый юноша, чем-то неуловимо напоминающий Шериаду, стоял в дверях и смотрел на меня. Его глаза были карими – обычно это теплый цвет, но от его взгляда у меня появились мурашки. На черных, идеально уложенных волосах красовалась серебряная корона.
«Надо же! Еще одна королевская особа», – подумал я и вдруг ощутил, как падаю назад.
Удара я не помню. И не только его: вокруг вдруг резко стемнело. Кажется, меня куда-то несли. Чей-то голос сказал:
– Сиренитти будет в ярости.
Потом в рот полилась горячая, отдающая железом жидкость. Я проглотил и тогда только понял, что это была кровь. Попытался уклониться, но что-то мешало. Мне зажали нос, рот был полон крови – на этом мои воспоминания обрываются. Наверное, я потерял сознание.
Или заснул, потому что мне чудились голоса – тихие, словно издалека. И кровь, всюду была кровь, я сам был весь в ней, она текла мне в рот, я захлебывался, меня тошнило, и тогда все повторялось.
Неудивительно, что проснулся я больной – слабый, мокрый от пота, с противным привкусом крови во рту и пересохшими, потрескавшимися губами. И первой моей мыслью было: «Какой ужас! Я, наверное, кошмарно выгляжу! Скорее, дайте мне зеркало».
– Элвин?
Пару мгновений я пытался вспомнить, кому принадлежит этот голос, потом – откликнуться, но распухший язык еле ворочался.
– Сейчас, – шепнул Нил, и моих губ коснулся прохладный край стакана.
Вода была блаженством. Я пил, пил… и думал, что никогда не напьюсь. Как в той сказке про волшебниц, которые выпивали целые реки – Тина любила ее в детстве. Я раньше не мог даже представить такой жажды. Зато мог теперь.
Нил забрал пустой стакан и, заметив, что я пытаюсь сесть, поправил подушку. Наверное, моя улыбка была жалкой, потому что он тут же спросил, снова шепотом:
– Позвать целителя?
– Не… надо…
А может, и стоило. Мне потребовалась целая вечность, чтобы только открыть глаза.
Нил – светлое пятно на фоне густых сумерек – склонился надо мной. Я хоть и с трудом, но разглядел на нем новый черный костюм. Нет, не костюм – то есть не повседневный и даже не домашний, а тот, что в Нуклии надевают для сна. Просторная удобная куртка и штаны на резинке.
Нил сидел на моей кровати, он был бледным – впрочем, как всегда, – осунувшимся, но ссадины, синяки и царапины исчезли. Золотая цепь тоже.
Я тяжело сглотнул, и он наклонился ко мне.
– Еще воды?
– Ори… г-где?
Нил кивнул куда-то в сторону. Я попытался проследить за его взглядом, но вдруг ощутил резкую боль в голове.
– Я… не…
– Он здесь. Спит. Элвин, прости, но ты тут уже вторые сутки, он все время был с тобой, и я дал… То есть мне пришлось дать ему успокоительное, – поправился Нил. – Все это время он глаз не сомкнул. Но с ним все в порядке. Целители его осмотрели. И его, и Сэва.
Сэв? Я почти решил, что он мне приснился.
– А… ты?
Нил вздохнул.
– И я тут тоже вторые сутки. В соседней палате. Мы в целительском корпусе. Фэй нас навещал, ты не помнишь? Ты бредил.
Я попытался осмотреться, но по-прежнему видел только сумрак. У меня что-то с глазами?
– Что… со м-мной?
Нил слабо улыбнулся.
– Магическое истощение. Очень сильное. Не волнуйся, – тут же добавил он. – Ты сможешь колдовать.
Магия была мне тогда безразлична. От нее, похоже, одни беды, как и от моей красоты.
Увы, и то и другое было необходимо, так как спасало мою семью.
– Тебя приходила лечить сама Повелительница, – продолжил Нил. – Так что с тобой точно все будет хорошо. Говорят, она – лучшая целительница во всех Средних мирах.
– Да? – переспросил я.
Эта новость должна была меня взбодрить, но сейчас я чувствовал лишь усталость. Мифическая Повелительница, которой все-таки есть до меня дело. Если верить Шериаде, я живу только для того, чтобы поклясться королеве Средних миров в верности. И вот она пришла посмотреть, не сломалась ли ее игрушка. Или солдатик, – ведь такое будущее она мне прочит? Нуклий и Лион ненавидят друг друга, а я – демонолог. Кем еще, кроме солдата какой-нибудь из этих армий мне стать?
К тому же были вещи, которые волновали меня сильнее внимания королевских особ.
– А… Демон-ница…
Нил хмыкнул. На его бледном лице улыбка смотрелась зловеще.
– Я лежу здесь вместе с тобой, и выходить мне пока не разрешают, однако Сэврорий тут постоянно околачивается. В общем, по его словам, Повелительница ее наказала.