Античность

- Кажется, я понимаю, о чем вы говорите. Чем больше размер тела или идеи, тем короче воспринимается его или ее предстоящее движение или скорость. Масса ведь всегда противостоит скорости.

- Да, и к тому же размер может определяться суммой похожих ситуаций или элементов, которые расположены близко друг к другу. Атмосфера – это слоеный пирог, который видится нам единым полем. То же касается всего, что мы видим: вещи, тела, атомов. Их масса – это совокупность различных слоев. Чем меньше размер, тем быстрее должно быть движение, поэтому от большого не ждут долгого.

- То есть сильная эмоция – это всегда совокупность маленьких эмоций? – Внезапно спросил Платон, пытаясь хоть как-то объяснить свое непрекращающееся волнение при общении с Сократом.

- Конечно, а с каждой похожей ситуацией повышается вероятность изменения её на противоположную.

- Но это только нам так кажется, ведь никто не замечает стабильности своей жизни, и не ждет от неё беспокойства. При увеличении массы самого большого объекта, движение меньших объектов ускоряется, а движение его самого начинает замедляться. Так мне кажется устроен мир и так мы все его воспринимаем. Там, где мы собираемся начать что-то, мы заранее определяем и его завершение.

- Согласен, и нам всем следует избегать чувства завершенности во всем, в мыслях и в чувствах, ведь оно подавляет мотивацию и замедляет активность. Чувство завершенности всегда порождает не свойственную в пути гордость и слабость, после чего мы перестаем смотреть себе под ноги и быстро падаем. Тело при чувстве завершенности отказывается работать, поэтому ему постоянно нужно задавать программу на продолжение. Если мы видим отрезок, значит мы видим свои ограничения, свое начало и конец действий.

- И я так думаю. Точно и начинаем делить неделимое из-за того, что начинаем считать чужое время за свое.

- Верно. На финише мы начинаем задыхаться, потому что перестаем хотеть достичь финиша. Если при достижении одного финиша вас не ждет новый, то можно сказать вы зря достигли первый. Продолжайте все, что было не завершено когда-то в вашем сознании или теле; ищите выход там, где вы его оборвали сами. Старость – это подведение преждевременных итогов; это субъективное завершение объективного продолжения. Нам всем кажется, что там, где есть начало, там всегда появляется и конец. Но это не так.

«К счастью, это не так!», - подумал Сократ, ведь его воображение не имело ни начала, ни конца.

- Однако, согласно вашей логике, это начало определяем уже не мы, если ориентируемся на чужое время: на понедельник, на начало месяца или года. Мы заведомо ставим конец в воскресенье, или в конце месяца или года. А это значит, что мы торопим время, которое само по себе объективно не может течь быстрее.

- Да, это главное заблуждение. Избегайте всяких пониманий завершенности и конца чего-либо, иначе вы сами себе свяжите руки. «Я знаю, что ничего не знаю», - должно стать вашим девизом, или «я понимаю, что еще очень многое не закончил и не завершил». Вот тогда, вам откроются все тайны. Всё, что мы понимаем, не должно и не может иметь конца, ведь все происходящее - это промежуточные пересечения.

- Да, теперь я понимаю вас. Не нам определять конец, начало которого нам навязали. – Платон открыл рот, обдумывая то, что он только сейчас сказал. Его мысли не поспевали за словами, которые он говорил.

- Все решает настрой и ожидания. Учитесь расставлять знаки препинания и избегать точек. Если мяч крутится возле ямы, не пересекая черту, то он обязательно должен туда упасть. И чем больше он крутиться у края, тем нам сильнее кажется, что он туда обязательно упадет. Но это не так. Ведь мы сами, выходя из дома каждый день, рискуем своей жизнью, но живем до глубокой старости, и никто этому не удивляется.

- Вы хотите сказать, что вероятность сбивает нас. Нам страшно упасть только, если мы видим очертания бездны, поэтому те, кто нас стремится запугать, всегда рисуют на земле эту бездну, при том, что мы настолько боимся ее, что когда на нее наступаем, нам кажется, что мы уже падаем вниз, хоть и стоим на месте. – Платон удивлялся потоку своих мыслей, ведь никогда ранее он так глубоко не думал. Его словно щепку несло в огромном потоке чего-то огромного и всеобъемлющего. Слова рождались сами собой.

- Если бы пропасти можно было предвидеть, вся история человечества развивалась бы по-другому. Все самое вероятное, как правило никогда не происходит, а случается то, во что все отказывались верить. И когда нам кажется, что мы падаем в нарисованную бездну, наше личное время останавливается, в этот момент мы не можем сопротивляться, и мы опускаем добровольно руки, покорно принимая всё, что нам навяжут. Суть в том, что мы можем понять, что падаем, только если сможем увидеть границы бездны.

- Иными словами, силу падения определяет не реальная глубина бездны, а лишь ее внешние очертания.

- Да. И в первом и во втором случае, восприятие нашего времени ускоряется, торопя события, но для самих событий время не меняется. Люди учатся на своих ошибках в пространстве (которые похожи друг на друга внешне), но не на своих ошибках во времени. Все ошибки человека из-за того, что он ускоряет время там, где оно не способно меняться. Видишь вон там торговую лавку у пантеона за мостом? - Платон стал вглядываться в кривые и не четкие ориентиры противоположного берега за рекой. - Вон тот бойкий торговец тюльпанами в темной шапочке ошибается в двух случаях: 1) когда быстрые движения цены замедляют его личное время, 2) и когда слишком медленное изменение цены ускоряет его время.

- То есть в первом случае он не успевает отреагировать, а во втором случае реагирует слишком часто?

- Вот именно. Необходимо понимать, что время других людей, если оно привязано к планетарному времени с 24 часовым днем, опережает наше время, на столько, на сколько масса нашей планеты превышает массу нашего тела. Если естественное время человека и существует, то оно протекает невероятно медленно, и мы его пока не способны измерить, но можем почувствовать в состоянии покоя. У каждого человека своё чувство времени, и не нужно ни под кого подстраиваться, даже под световой день, это не наше время.