Я вижу тебя изнутри

– Черепно-мозговая травма? Странно, что-то я никаких признаков не видела.

– Судя по высоте развилки, была в очень молодом возрасте. Потому он вообще и выжил, и компенсировался. Там глобальное что-то – ну, к примеру, камень на бошку упал. Такой, тяжей шестьдесят. Если череп расколоть, тут любой захандрит.

– Да не то слово! – хохотнула Катя на всю лабораторию. – Так вот чего он на здоровом образе жизни повернут! Я думала, у него просто бзик такой.

– У нас бзиков не бывает. Ты что, про строение нервной системы черных магов не читала? Бзики – это у белых или у вас, людей. Белые – мутанты, а у вас нервишки слабые. Вон как развопились, аж карантин ввели. Ничего Нубис не повернутый, просто держит себя в рабочем состоянии.

– А ты в эмоциональном интеллекте разбираешься? – помолчав, спросила Катя. – Если я у него прямо спрошу, где он ЧМТ заработал – это будет невежливо?

– Да квакря его знает, – выразилась Вострия и тряхнула шевелюрой-веником. – Нубиса четыреста оборотов назад воспитывали. Мне-то всего сто пятьдесят, мы, молодежь, попроще ко всему относимся. Возьми и спроси. Он же не кошмакрухт, не сожрет.

Катя тут же вспомнила свою вчерашнюю идею и поинтересовалась у коллеги, можно ли сейчас проникнуть в зоопарк, чтобы «пощупать» кошмакрухта. Та неопределенно дернула ухом:

– Надо у полиции разрешение клянчить. Так они ж не дадут. Но идея посмотреть нити кошмакрухта ничего: в принципе, любой черный маг, который был в зоопарке, тебе их может издали глянуть… Так. Пациентка.

Вострия исчезла: Катя, вовремя прикрыв глаза, заметила, как силуэт магини вознесся по одной из нитей направлений, которая вела, кажется, не в приемное отделение. Изо всех сил жмурясь (нити уже начали выцветать), спотыкаясь и чертыхаясь, Катя все же смогла физически пройти вдоль нее и попала на третий этаж, в палату для магов, почти пустую. Только от окна доносился басовитый, но жалобный скулеж. На кровати лежал какой-то маг, рядом стояли еще два мага – один из них, судя по расщепленной нити, Нубис… Тут Катя сообразила, что легче все же рассматривать мир обычным способом, и открыла слезящиеся глаза. Прямо в нее упирались зеленые лучи солнца, в которых кружились мелкие частички влаги: в палате для магов было холодно и промозгло, а серо-бежевые стены довершали впечатление неуюта.

Нубис и Вострия действительно стояли у окна возле единственной занятой кровати, на которой скулила пациентка. Это была черная магиня, красивая для своего вида: с узким лицом и длинной шеей. Нос ее почти не загибался крюком, губы были довольно пухлыми (по ним размазалась рыжая помада), а слипшиеся от синей туши ресницы жалобно моргали. Волосы, покрашенные в тот же ослепительно-рыжий цвет, красиво рассыпались по подушке, а на покрывале лежали руки с затейливым маникюром: красные цветочки на фоне зеленого лака. А на запястьях и выше – знакомые черные бляшки…

– Я умираю-у-у! – выла магиня. – Я чу-увствую-у-у! Сделайте что-нибу-у-удь!

– Послушайте меня внимательно. У вас состояние не угрожающее жизни, – судя по раздельно-терпеливому тону, Нубис говорил это не в первый раз. – Болезнь Нода проходит не в тяжелой форме. На вас хорошо действуют подавители иммунитета, можете не волноваться.

Катя посмотрела нити пациентки: они выглядели почти обыкновенно, не считая насильно «погашенных» врачами участков. Даже сам Нубис светился гораздо менее активно: до смерти магине явно было далеко.

– Но от болезни Нода не выздоравливают! – тем временем выла пациентка.

– Кто вам это сказал? – спросил Нубис.

– Все сказали.

– Хоть кто-то из всех работает в больнице? Нет? То-то и оно. У нас сегодня выздоровело от этой болезни три человека.

– Правда? – воскликнула Катя. Вострия, обернувшись, кивнула:

– Ага. Мы опять попробовали им иммунитет включить. И у троих ничего не произошло, все наладилось.

– И что, последствий никаких?

– Ну, вялые они. Но это норма. Пока наблюдаем.

– Коллеги, обсуждения по работе за дверью, – цыкнул на них Нубис и, снова повернувшись к пациентке, сказал:

– Как видите, выздоравливают.

– Так это люди! А я не человек! Ой, как страшно! Как мне страшно! Доктор, я не хочу-у-у!! – дальше пошел сплошной вой и скулеж.

– Ничего, ничего, сейчас станет спокойнее, – Нубис полез в нити магини и на Катиных глазах вытянул энергию из нескольких ярко горевших пучков. Вой, пока он этот делал, становился все более вялым и наконец совсем утих: магиня обмякла, будто ей вкололи сильный транквилизатор.

– Успокоились? Лежите. А если иммунитет начнет подниматься, мы вам ногу сломаем, все лишнее на регенерацию уйдет, – пообещал Нубис почти ласково. Катя не удержалась и хмыкнула. Но магиня то ли правда успокоилась, то ли просто застыла и, по обыкновению всех магов, стала похожа на моргающий манекен.

– Пойдемте, – позвал Нубис. – Пусть отдыхает. Это Линсия, певица, у нас в столице довольно известная, – пояснил он персонально Кате. Она кивнула и украдкой оглянулась. Линсия по-прежнему лежала недвижимо, будто боясь пошевелиться, и только моргала. В ее черных глазах под пленкой искусственного успокоения плескался ужас.

– А ты говорила, что черные маги не нервные! – уже в коридоре сказала Катя Вострии. Та медленно пожала плечами и уселась на подоконник очередного окна без стекла.

– Может, певица потому что. Эти, которые к искусству относятся, все какие-то не такие. У нас тут черный маг-художник лежал – так он после наркоза кусался и столбик от кровати нам отъел. У нее «пустышка» в легкой форме, не как у первого. Иммунитет ей аккуратно отключили. Не знаю, чего там с нервами.

– Очагов мозгового возбуждения очень много, – Нубис повел руками во влажном воздухе коридора. – Надо будет их придерживать, а то лечению помешает.

– А чего она боится, как считаете? – спросила у него Катя.

– Маги очень редко чувствуют недомогания. Многие паникуют от одного факта, что чем-то заболели.

– Не знаю – нервы у нее должны быть крепкие при таких нитях. У вас вон все гораздо тусклее и вообще расщепление жизненной нити, а вы спокойный.

– Спасибо вам, Катя, на добром слове, – Нубис вздохнул. – Смотрю, в нитях вы уже прилично разобрались. Про меня поговорим позже, а пока идемте работать.

Он развернулся и пошел к темному провалу лестницы. Катя оставила Вострию, которая вдруг показала в улыбке огромные зубы, и побрела следом за черным магом, оправдываясь:

– Извините… Я же не в том смысле, что вы дохляк…

Нубис притормозил на лестничной площадке второго этажа. После солнечного коридора здесь было очень темно, и Катя впервые обратила внимание, что глаза мага тоже светятся желтым, как у Образца.

– Я не обижаюсь на такую чепуху, – сказал Нубис спокойно. – Просто вы меня на мысль навели. Не возражаете, если мы не будем сегодня обедать на площади? Я иногда бываю в более спокойном месте…

– А, вы про ту нить направления, которую полицейскому не дали? – перебила его Катя. – Говорите, там безлюдно?

– Полностью.

Глава 14

До обеденного перерыва не произошло ничего плохого: наоборот, выздоровел от «пустышки» еще один человек. Жаловался он только на слабость. При обходе в палатах обнаружились невесть как проникшие представители фармакологических компаний: они успели продать больным и санитарам баночек двадцать «Здоровина» и «Помогаста», прежде чем их выставили вон. Этот же «Здоровин», как рассказала уборщица Мота, рекламировали теперь по всем информационным нитям как «лучшее, одобренное врачами средство для поднятия иммунитета в эпидемию». Катя берегла тусклые остатки нитяного зрения, поэтому просто мирно работала над анализами.

На обед Нубис явился сразу с двумя коробочками.

– Вам я взял то, что вы обычно покупали, – он протянул одну Кате. – Там, куда мы перенесемся, магазинов нет.

– А что есть?

– …Свежий морской воздух, – сказал Нубис после паузы и подал ей ладонь.

…В ушах равномерно шумело и ухало. Над головой нависала знакомая, тесная и темная пещера. Почти не видно было стенок, только пахло солью и влажной пылью. Впереди медленно проявилось пятно света. Бледно-зеленое, затянутое облачной пленкой, небо. Серый океан. Из него поднялась корявая, толстая волна высотой с девятиэтажный дом. Вздыбившись грязным гребнем, она понеслась прямо на пещеру. Рев стоял ужасный, от соли щипало глаза, и Катя поняла: она как-то оказалась в своем кошмаре, и теперь ей не удастся проснуться. Она утонет.

Выпустив что-то из ватных рук, она упала на колени. Даже сквозь брюки острые камешки укололи ноги, но Катя не пошевелилась, только медленно закрыла локтями голову, как в падающем самолете.

Ее запястье схватили горячие «резиновые» пальцы. Кто-то потянул руку вверх, и Катя бессознательно поднялась, не отрывая глаз от волны. Но выход из пещеры виднелся теперь как-то мутно, да и рев звучал не страшно, а придушенно, как переносная колонка, засунутая в карман. Что-то глухо стукнуло внизу, зашипело, бухнуло еще раз…

– Катя, спокойно! – услышала она рядом с собой знакомый голос и поняла, что за запястье ее держит Нубис. Выглядел маг, как обычно, довольно индифферентным и был так же реален, как и пещера вокруг. Под их ногами валялись коробочки с рассыпанной едой, к Катиным брюкам прилипли кружочки вареных овощей. Тяжело дыша, она машинально отряхнулась.

– Вы испугались волн или звуков? – Нубис по-прежнему крепко держал ее за запястье, а свободной рукой что-то делал с нитями. – Я поставил воздушный заслон и звукоизоляцию. Но, вообще-то, волны досюда не добивают и шум не такой уж сильный.

Катя, не слушая, отчаянно вглядывалась в беспросветно-черные глаза мага, пытаясь понять, реальный это Нубис или кусок ее сновидения. В конце концов она бессмысленно спросила:

– А мы не во сне?

– Нет, мы наяву. Та самая нить направления, ведущая… – он оборвал себя и взглянул на Катю более внимательно: – Это место настолько похоже на кошмары, о которых вы упоминали?

– Да, один в один. Такая же пещера и волны… Огромные… – Катя прерывисто набрала воздуха.

– Не надо так делать, будет гипервентиляция, – Нубис аккуратно прошелся по нитям, и Катину панику что-то притушило: сердце забилось медленно и тягуче, а дикий ужас сменился тихой обреченностью. Она сказала размеренным тоном:

– Мне часто снятся волны перед какими-то несчастьями. С детства. Но обычно я стою на берегу, а перед началом эпидемии была вот в этой пещере. И сюда шла огромная волна… – она сложила руку ковшиком и, поднеся к лицу, принялась дышать в нее: вспомнилось, что в приступе паники нужен углекислый газ.

– Ну что вы, – сказал Нубис уже озабоченно. Лицо его приняло совершенно незнакомое Кате выражение: грусти? Волнения? Испуга? – Если хотите, давайте вернемся. Я вам надолго гормоны не заблокирую.

– Погодите… – слова не лезли Кате в голову, поэтому она просто невежливо подергала Нубиса за руку. Он правильно понял ее невысказанный вопрос:

– Это не сон, а вполне реальное место на окраине страны. Вы же видели на карте, что с севера она омывается океаном. Это древний пещерный город Кирнап. Раньше здесь, в скальных пещерах, несколько тысяч оборотов жили и люди, и маги, а теперь нет никого, все заброшено. Триста шестьдесят семь оборотов назад в океане произошло извержение подводного вулкана, от этого появились волны высотой больше пяти улетов, которые дошли до верхних ярусов скал, до всех построек. Кирнап был разрушен, большая часть жителей погибла, остальные ушли. Так с этих пор он и пустует. Иногда тут бывают экскурсии, но редко, поскольку смотреть почти не на что.

– Большая часть жителей… В смысле, и маги погибли? А почему – ведь они могут долго не дышать под водой?

– Дело не в дыхании. Волны шли сериями и просто расплющивали всех о скалы и закидывали камнями от разрушенных домов. Для такой силы человек и маг равно несущественны.

– А откуда вы…

– Я здесь родился, Кирнап – мой родной город, – Нубис кивнул на светящийся вход пещеры, за которым бушевал серый океан.

Ситуация была красивой, как в книге или романтическом фильме, где герои после подобных захватывающих дух признаний начинают живописно целоваться, даже если на них в это время идет пресловутая огромная волна. Катя, осознав это, почувствовала, что подобную сцену, с ее-то социальными навыками, она точно не вытянет, и поспешила сбить пафос восклицанием:

– А, вот почему у вас расщепление жизненной нити! Вам камнем по башке вделало?