Я вижу тебя изнутри

– Ну а вдруг. Это можно проверить?

– В теории, – отозвался Нубис тем унылым тоном, каким Катино начальство говорило о привлекательных, но совершенно невыполнимых проектах. – Вы сами видите, что нитей в каждом существе миллионы. А к ним еще подсоединены нити разных мелких картинок, родственные нити, направлений… Мы, врачи, до сих пор иногда находим новые нити, функции которых нам непонятны. В основных нитях больных ничего нет, иначе это бы сразу увидели. В побочных – надо смотреть. Но мне все равно неясно, как происходит заражение, даже если оно искусственное.

– Какой-то злой ходит по городу, хватает какие попало нити и подсоединяет их к заражающей картинке? – лихо предположила Катя и тут же поняла, что сморозила чушь. «Какие попало нити», подключенные к работающей картинке, тут же заметил бы любой черный маг даже без медицинского образования, потому что нить бы натянулась и стала сильнее светиться. А не какие попало так быстро с картинкой не соединишь. Похоже, теория заговора все-таки не работает…

Поняв это, Катя от огорчения как-то разом обессилела и открыла глаза. Это же сделал и Нубис, который, оказывается, сидел напротив, почти нос к носу с ней. Они молча посмотрели друг на друга с одинаковым выражением досады. Наконец черный маг свистяще вдохнул и поднялся, втыкая обратно вылезшие из растрепанного пучка шпильки:

– Ладно, на сегодня достаточно, а то вы так устанете, что не сможете работать.

– А завтра вы ведь мне кровушки нальете? – забеспокоилась Катя. Нубис со своей сухой улыбкой наклонил голову:

– Сколько угодно.

Глава 11

До самого обеда Катя украдкой упражнялась в своем новом нитяном зрении. Из лекций Нубиса она помнила, что черные клетки выводятся из организма человека довольно медленно – примерно в течение суток, да еще имеют тенденцию накапливаться, если их регулярно принимать. Этот самый регулярный прием она и решила себе обеспечить – интуиция, которая у нее в рабочих вопросах была очень сильной, подсказывала, что причины «пустышки» могут крыться именно в нитях. Только бы знать, откуда вообще начинать искать… Катя решила, что общие моменты теории нитей будет изучать по Нубисовым книжкам, а для практики – как можно чаще на все смотреть «нитяным» зрением. Оказывается, для этого необязательно было садиться и жмуриться – хватало одного прикрытого глаза и некоторого внутреннего напряжения. Именно в таком виде Катя и принялась слоняться по лаборатории, иногда натыкаясь на коллег и рассеянно чертыхаясь.

– Чего у тебя с глазом-то, а? – наконец спросила старушка-уборщица Мота полусердито, полузаботливо. – Застудилась?

– А? Да нормально, – невпопад ответила Катя и попыталась пощупать воздух над головой уборщицы. Та, как была, на четвереньках и со щеткой, попятилась к стенке и буркнула:

– Мало мне тут магов… И эта теперь с глазом ходит.

Нубису, который пришел звать ее обедать (из его коробочки сегодня торчала скрюченная лапа какой-то птицы, облепленная специями), Катя радостно доложила об успехах:

– Я научилась различать предметы и отличать людей от магов в нитяном пространстве! У людей основные жизненные нити короткие и пушистые, типа деревьев. А у вас они длинные и не ветвятся, больше похожи на тросы. Нити мышц и сердец тоже хорошо видно – кажется, я догадалась, как мне фиксировали руку. Я так понимаю, вы тогда вытянули энергию из моих нитей на себя, и рука просто ослабла.

– Верно. Мышцы в тонусе фиксирует только полиция: это больно, поэтому мы, врачи, их просто расслабляем, – Нубис, отставив коробочку с торчащей лапой, взглянул на Катю из-под ресниц-щеток очень пристально и вроде бы даже с уважением. – Ваши таланты и правда почти перекрывают ваши дикие манеры. Среди моих студентов-людей тоже есть способные, но им не хватает вашего ума, упорства и фанатизма. Глаз, кстати, можете уже открыть.

Катя с трудом последовала его совету и смущенно хохотнула:

– Вы меня прямо захвалили. Дикая фанатичка, но талант, да?

– Я серьезно, – сказал Нубис. – Вы просто не знаете, как долго в этих нитях разбираются маги, которые их видят с рождения. Таланты других меня всегда восхищали.

– Да будто у вас своих нет.

– Конечно, нет, – он глянул на нее, приподняв длиннющие брови на пару миллиметров. – Никогда не совершал открытый и учился всему медленно. Мои способности очень средние.

– Стоп, вы же придумали, как «пустышку» замедлить, что у людей, что у магов.

– Это просто опыт. То же самое «придумали» врачи в других городах – те, кому побольше оборотов. Я же говорю, что до этого видел три эпидемии, у меня есть в голове готовые схемы работы с ними, – он провел себе по виску желтым загнутым ногтем. – Где нужны именно прорывы – тут надежда скорее на вас, Катя, – договорив, Нубис посмотрел на нее с каким-то даже удовольствием, как на особенно вкусную горелую кость. Видимо, он и правда относился к тому редкому типу, у которого чужие таланты совершенно не вызывают зависти…

Когда они уже выходили в больничный двор, до Кати вдруг дошло, что черный маг давно называет ее не полным, а кратким именем, и от этого ей стало как-то странно: то ли приятно, то ли беспокойно. Вдруг она не оправдает такого лестного мнения о себе и разочарует его? Хотя очарованный Нубис, возможно, не очень отличался от разочарованного, учитывая его сухие манеры, но все-таки это был первый… не человек за долгие годы, принимавший в ней такое участие.

Катя на улице снова попыталась прикрыть один глаз и сосредоточиться, но гул в ушах тут же заглушили стучащие по дороге машины и повозки, а нити появились, но очень слабо, как разводы, какие бывают в глазах от солнца.

– Что-то я нитки плохо вижу, – сказала она в спину Нубису. Тот обернулся:

– Потому что вы все черные клетки потратили своими выглядываньями без отдыха.

– Но вы же мне еще дадите?

– Чтобы вы остаток дня не работали?

– Ну вечером.

– Чтобы вы ночью не спали?

– И как же мне, интересно, без материала для работы проявлять мой хваленый талант?! – закричала Катя. Возвращение прежнего занудного Нубиса ее взбесило.

– Просто выберите тысячу или две мигов, когда вы будете заниматься только нитями, – спокойно посоветовал маг. – Может быть, лучше с утра, до работы, на свежую голову. Это будет эффективнее, чем ходить с одним глазом, все время отвлекаясь.

– Ну вообще да, – признала Катя и перестала злиться.

Продавец в магазине человеческой еды сегодня выглядел еще большим привидением, чем обычно. Он натянул на лапы какие-то садовые перчатки, оделся в серый балахон под самое горло, а бесцветные волосы так плотно зализал назад, что на голове остались торчать только острые уши.

– А вы знаете, у меня пятый дедушка этим самым заболел, – проскрипел он жалобным басом вместо приветствия. – В больницу забрали. Вам как обычно? Бугринку, чвитя и синюю траву?

– Как обычно, – кивнула Катя. – Ну и что, живой еще ваш… пятый дед? Кстати, почему их у вас так много?

– Жи…вой. Еще, – совсем расстроился продавец и протянул ей стакан дрожащей лапой. Нубис недовольно сказал:

– Катя, ваш интерес понятен, но лучше бы вы сейчас помолчали. А пятый дед – это прапрапрапрапрадед. Мы так называем старших родственников, по количеству «пра», чтоб не путаться. При наших сроках жизни у некоторых даже двадцатые деды могут быть.

– Знаете, у меня вот шестой дед как раз не заболел, – оживился продавец. – Он, понимаете, как началось, сразу стал принимать «Здоровин».

– «Здоровин»? – согласным хором и с одинаковым омерзением спросили Катя и Нубис.

– Да. Не знаете? Его даже второй придворный короля рекламировал, Дрым, который еще ведет передачу «Ваше здоровье». Он очень умный, даром что человек. И он сказал, что в условиях такой эпидемии надо обязательно поднимать иммунитет, потому что, вы знаете, городские условия и загрязненный воздух, – он закатил глаза к потолку, – они влияют даже на магов, угнетая жизненные нити.

– Угнести жизненную нить мага способен разве что взрыв сверхновой звезды, – прошипел Нубис сквозь зубы.

– А, точно! Про звезды они тоже говорили. Только это уже не Дрым, а Фарция – она, конечно, не придворная, просто белая магиня, но зато она звездолог.

Катя подавилась синим чаем. Белый маг неловкими от перчатки пальцами протянул ей кусок серой салфетки:

– Вы осторожненько… Она звездолог, то есть по звездам может предсказать судьбу человеку или магу. Так вот, Фарция сказала, что звезды давно сложились в очень угрожающий такой жест… – он повертел рукой и неожиданно скрутил фигу. Катя подавилась второй раз и отставила чашку, чтобы ничего не пропустить.

– …Да, примерно такой жест. Это означает наступление темных времен, страшные несчастья, болезни… И что особенно рискуют заболеть те, кто родился, когда в зените стояли группы звезд «Стожок», «Сапожок», «Нити хаоса» и «Крухт». А я как раз под крухтом родился! А мама – под «Сапожком». И еще она сказала, что большой риск заболеть у тех, у кого имя на мертвом языке означает что-то плохое… В общем, мы теперь всей семьей пьем «Здоровин» и еще «Помогаст», на всякий случай. Сами понимаете. Кстати, хотите, я вам «Здоровин» так подарю? Вы же в больнице работаете. У меня есть с собой пачечка.

– Да как же задолбали мракобесы… начала Катя, но Нубис, слегка повысив голос, перекрыл ее слова:

– Спасибо за предложение, оставьте себе. К нам в больницу регулярно приходят поставщики этих… биодобавок.

– А ведь пятый дедушка «Здоровин» не принимал! – проникновенно сказал продавец. – И, видите, заболел. Значит, он и правда помогает, а правительство это скрывает, потому что ему выгодно держать народ в страхе! Это не я, это Варадум говорил, который оппозиционер. Он еще передачу «Против всех» ведет. Вы скажите там своим, пусть обязательно «Здоровин» пьют.

– Хорошо, мы разберемся, – Нубис сухо кивнул. – А теперь выдайте все-таки обед. Нам пора на работу.

Едва Катя ступила за порог магазинчика, ее прорвало:

– Что за чушь он нес? Звездолог?! Я-то думала, у вас такого бреда нет, вы же видите, из чего все состоит!

– Белые маги и люди не видят. А черные – часто не понимают. Это и неудивительно: например, временные нити находятся как бы в дополнительном измерении и не видны обычным магам. И сколько этих измерений – неизвестно. Так что да, не все так просто.

– Это понятно, но, блин… – Катя с усилием прочесала пальцами отросшую темную челку и вдруг рассмеялась: – Имена у них плохое означают… А мое имя, кстати, переводится с греческого как «чистая, непорочная». А ваше? Вы, случайно, не этот… Сапожок?

– Облако, – сказал Нубис. – С древнего языка примерно так.

Катя удивленно покосилась на него и замолчала. Сухощавый маг, с его крючковатым носом и большими раскосыми глазами, похожий одновременно на кошку, ведьму и куклу, ассоциировался у нее с чем угодно, но только не с облаками.

– Вас мама не глядя называла, что ли? – брякнула она и тут же под тяжелым взглядом Нубиса спохватилась: – О, точно. Эмоциональный интеллект же! Я очень изви… ните.

Нубис произвел когтями в воздухе мягкое успокаивающее движение.

– Катя, не тратьте энергию впустую. Я с собой разберусь, а вам, судя по вашим нитям, все еще нужен отдых. Кровь свою выдам вам завтра с утра, до работы.

Глава 12

За остаток дня, к счастью, ничего особенного не произошло: только несколько раз забегал нервный Гриц, бормоча, что «нужно срочно навести порядок и провести реорганизацию, пока не поздно». Что это за «порядок», белый маг, похоже, и сам не знал, а у остальных врачей и без того хватало забот, так что Грицем заинтересовалась одна Катя.

– Слушайте, – сказала она, перегородив ему выход из лаборатории. – Я тут целыми днями работаю. Мне сейчас зарплата нужна, так что возьмите меня в штат.

Гриц со скрежетом провел когтями по бокам своей темно-красной формы, будто ища там карманы, и нервно забасил:

– Какой еще штат – раньше надо было думать, когда вы тут через мою голову на работу нанялись! Вы хотите вынудить меня искать вам сейчас, среди эпидемии, штатное место?! Вы, знаете ли, не настолько ценный сотрудник, как о себе мните! Второй доктор Нубис сказал, что под его ответственность – и где эта ответственность теперь?

– Нубис как раз ответственный, – пояснила Катя. – Я на нем сижу. Еда, жилье и все такое. Но вроде надо слезать.

– Кто сказал, что надо? Он вам сказал?

– Да нет…

– Вот и сидите дальше! Если Второму доктору Нубису что не понравится, у него сказать это не задержится, уж я-то знаю! – с этими раздраженными словами Гриц и ушел, а Катя осталась озадаченно ерошить себе волосы. Разговоры с начальством о зарплате не были ее сильной стороной, она даже неточно знала, сколько получала в лаборатории.

Мир ниточек к вечеру почти совсем поблек перед ее внутренним взором. Чтобы убить время, она, тоскливо поглядывая на неприступного Нубиса, который опять томил в печке что-то вонючее, принялась пролистывать учебники по управлению нитями. Учебники были написаны не так уж сложно, но почти каждый параграф требовал отработки на практике – а она ведь нитей не видела! Катя хмурилась, кусала губу и взглядывала на Нубиса все чаще и чаще, но черный маг не реагировал никак. Обстоятельно доев свой неприятный ужин и вымыв посуду воздухом, он просто кивнул ей на прощанье и ушел спать.

Катя некоторое время тупо смотрела в неровную занозистую стену, после чего сбросила с колен стопку учебников и с трудом встала с солдатской кровати (которая могла теперь только мечтать об аккуратной заправленности). Кроме печи и окна, в комнате подойти было не к чему, и Катя выбрала окно. На подоконник облокотиться было невозможно из-за бешено дующей воздушной завесы, так что она уперлась вытянутыми руками по обеим сторонам от рамы и, щурясь, вгляделась в улицу.

Оказывается, там еще не совсем погас закат: небо у горизонта было неоново-фиолетовым, на его фоне четко вырисовывались черные башни и крыши столицы, и только выше начиналась привычная темная бирюза. Тучи куда-то разбежались, но ветер остался: Катя видела, как от него постоянно морщится река, которую ей было хорошо видно сверху – она походила на серую шелковую ленту. Она вдруг поняла, что до сих пор точно не запомнила, на каком вообще они находятся этаже: вроде бы, это был четвертый, но точнее разглядеть мешала более широкая часть дома, выступающая под окном, как козырек. Сначала она подумала, что на улице вообще никого нет, но потом услышала неприятный, хоть и знакомый звук «Мвооо» и увидела, как по козырьку вразвалочку прошлось что-то коренастое и лохматое.

– Кс-кс, – машинально сказала Катя.

Мохнатое подняло голову и поразило ее светящимися желтыми глазами, круглыми, как плошки.

– Мвооо! – заорал второй голос страшным басом, и к первому существу присоединилось второе, а ко второму – третье. Все они собрались в лохматую кучу и издали ужасный аккорд, который стал началом большого концерта.

– Эй! Тс! Вы чего! – Катя замахала на них руками и не нашла ничего лучше, как схватить пустую миску и пропихнуть ее через воздушную завесу. Миска, наполненная воздухом, взмыла метра на два, после чего резко обрушилась и с диким звоном проскакала по козырьку. Мохнатые зверюги заметались в панике, и один из них метеором влетел прямо в окно. Воздушной завесой его, конечно, закрутило, так что он со всей силы приложился об стенку над кроватью и черным клубком блестящей шерсти отпал на учебники по нитям.

– Зараза! – всплеснула руками Катя и бросилась к кровати, засучив рукава.

Когда разбуженный Нубис, повесив волосы на локоть, чтоб не путались в ногах, выбрался из комнаты, Катя уже успела несколько раз перевернуть животное, нашла у него верх и низ, выкопала из шерсти такой же черный нос и наклонилась к нему щекой.

– Катя, где вы взяли крухта и что с ним теперь творите? – спросил черный маг без особого удивления.

– Да он с компанией своей под окном орал, я их шугнула, и этот с испугу влетел сюда. Его воздушным заслоном об стену шибануло. Я пытаюсь понять, дышит он или нет, может, СЛР надо сделать…

– Сердечно-легочную реанимацию крухту делать не надо, – Нубис подошел поближе. – Крухтом можно гвозди забивать. Это же наш дальний родственник, как у вас – хвостатые лопоталки.

– А чего он не дышит?

– Раньше вдохнул, и теперь ему не надо.

– А почему молчит?

– Может, побаивается, может, слегка оглушило, – Нубис наклонился, тоже покопался в шерсти и вытянул из нее по очереди четыре толстые лапы. – Ноги не сломаны, и без нитей понятно.

– А хвост?

– А хвост у него короткий. Ну что, попробую его разморозить… – и черный маг издал странный, довольно неприятный горловой звук, уходящий за грань слышимости. Крухт встрепенулся, как расколдованный, на черной морде открылись круглые черные глаза с маленькими ободками желтых белков.

– Мво, – сказал зверь спокойно, перевернулся на живот и вразвалочку пошел куда-то к углу кровати.

– Жив, как видите, – не менее спокойно кивнул на дальнего сородича Нубис. – Можете даже его погладить: крухты не очень умные, но дружелюбные.

Катя осторожно потрепала уходящее животное по жесткой шерстяной спине – оно и вправду даже не дернулось – и сказала задумчиво:

– Да, вот интересно, а крухтам «пустышка» может передаться? Или обезьянам?

– Вы хотите попытаться его заразить? – спросил Нубис то ли с интересом, то ли с сомнением.

– Скорее, поисследовать. У него же тоже есть нити. Чем они отличаются? И еще – знаете, что я вспомнила? Дурацкую новость про кошмакрухтов в зоопарке, которые плохо себя чувствуют. Кошмакрухты – это же ваши ближайшие родичи, верно?

– Да.

– Так, может, это не сплетни, и они реально заболели «пустышкой»? Мы можем попасть в зоопарк и посмотреть их нити? И этого бы придержать пока…

– Он и сам уходить не стремится, – Нубис кивнул на крухта, который уже успел слезть с кровати и неуклюже, но целенаправленно пытался вытащить из печки блюдце с остатками еды. На передних лапах у него были короткие и толстые пальцы, и в целом он походил одновременно на кошку и обезьяну.

– Наверное, нужно его как-то назвать? Их же называют обычно? – Катя, никогда не державшая животных, чувствовала себя несколько неуверенно.

– Что ж, учитывая, с какой целью мы этого крухта взяли, можно назвать его Образец, – сказал Нубис с тем ехидным юмором, который прорезался у него в неурочное время. – Запирать его необязательно: покормите, и он сам охотно будет сюда ходить.

Образцу дали вылизать блюдечко и доесть пару кусков заплесневелого дерева. Приняв этот поздний ужин, он зевнул во весь рот и устроился спать прямо на полу: холодные доски его ничуть не беспокоили. Нубис тоже ушел, а Катя долго ворочалась, ощущая непривычное присутствие нового существа. В конце концов крухт тоже завозился, встал, деловито залез на кровать и улегся прямо на Катины босые ноги.

Он был горячий, как печка. Ну, или как маги, учитывая, что у тех нормальная температура – около 38 градусов.

– Хороший Образец, – прошептала Катя нерешительно. Крухт моргнул светящимися глазами и заурчал таким басом, что завибрировала вся кровать – Нубис и тот бы позавидовал. Несмотря на жару и вибрацию, Катя как-то успокоилась и наконец сумела заснуть.

Проснулась она рано – частью от того, что Образец опять рылся в печке и пытался открыть тумбу с продуктами, а частью от нетерпения: сегодня Нубис снова выдаст ей свою кровь! Чтобы убить время, она принялась ходить туда-сюда, громко визжа досками пола.

Черный маг обычно спал дольше, но Катя с крухтом устроили такой шум, что и он вскоре проснулся и вышел из комнаты, щурясь и медленно моргая.

– Доброе утро! – обрадовалась Катя. – А я как раз не знаю, чем кормить Образца! И еще вы мне кровь обещали.

– Про это можете не напоминать: вы и так с вечера сверлили меня взглядом кровососущего насекомого, – сказал маг очень сухо и протянул ей черную пробирку. – Держите.

Пока он снабжал крухта чем-то вонючим из тумбочки, Катя радостно закачала в себя новую порцию крови и плюхнулась на кровать, заранее закрыв глаза. На этот раз гул в ушах ее не испугал, а нитяной мир выглядел уже гораздо понятнее. Она с первого замаха отыскала Нубиса, попробовала осмотреть свои нити, похожие на развесистую ветлу без листьев, и, наконец, увидела Образца.

Крухт «изнутри» не слишком походил на черного мага, да и светился слабее: единственное, жизненные нити зверька были такими же сплетенными в один ствол и бесконечно длинными. Катя аккуратно подвигалась влево-вправо на кровати и заметила еще одно отличие: жизненное «дерево» Нубиса на большой высоте имело что-то типа развилки и дальше шло двумя кусками, а у Образца оставалось единым. Чуть подумав, Катя самонадеянно попыталась разглядеть у обоих представителей рода прокрухтовых (так официально назывались общие предки магов и похожих животных) иммунную систему и сравнить ее со своей.

Кое-как, очень приблизительно, ей удалось понять, какие нити этим ведают, но они были настолько мелкими, что разглядеть ничего не получилось. Единственное, Катя поняла, что иммунитет человеку и правда можно было отключить легче и быстрее: у Нубиса соответствующих ниточек была уйма, и они активно светились. Образец отставал ненамного. Вот как работает их регенерация…

Черный маг прервал Катины исследования недовольным напоминанием, что пора на завтрак и прогулку и что глаза при этом ей придется открыть. Образца оставили в квартире, однако воздушную защиту сняли: он мог, когда хотел, уйти через окно.

Но никакое недовольство Нубиса не могло удержать Катю от страстного выглядывания нитей: во время завтрака она умудрялась ловко делать это одним глазом, угукая на привычную лекцию черного мага, пока тот ее не подловил и не принялся отчитывать.

– Ай, да хватит уже, – не впечатлилась Катя. – Студентов своих пилите.

– Это невозможно, – сказал Нубис с сожалением. – В институтах ввели карантин.

– Зачем?? Ведь «пустышка» не заражает воздушно-капельно!

– Правительству надо показать какую-то деятельность. Сами видите, какая паника идет по информационным нитям. Думаю, сегодня-завтра свободное перемещение по городу запретят. Обычно так бывало.

Глава 13

Нубис оказался абсолютно прав: на работе прямо в лаборатории их встретил хмурый черный маг в куртке и обтягивающих штанах, с удивительно короткими волосами, зализанными гелем, похожим на кисель. Он неприветливо сообщил, что относится к полиции, быстро и профессионально ощупал их нити и велел не выезжать за пределы столицы, поскольку вводится карантин.

– Обещать ничего не могу, куда он, туда и я, – ляпнула Катя от неожиданности, ткнув пальцем в Нубиса.

Она тут же пожалела, что вообще раскрыла рот: полицейский впился в них большими, как плошки, глазами. Насмотревшись, он еще раз внимательно прощупал все Нубисовы нити направлений и прикрепил к некоторым свои тоненькие ниточки – наверняка что-то типа сигнализации.

Нубис молча это стерпел, но когда дошло до какой-то очередной нити, перегородил полицейскому путь нитью своей руки:

– Эту можно не трогать, она для прогулок. Там живых существ нет. Посмотрите сами.

Катя попыталась понять, что полицейский сделал, но только увидела, как по нити направления пробежала вдаль искра, а потом вернулась обратно. Полицейский сухо сказал:

– Хорошо, Второй доктор, это можете оставить.

– Спасибо, Третий государственный полицейский, – еще суше поблагодарил Нубис. Взаимно расшаркавшись, оба мага исчезли, а Катя, все так же с одним закрытым глазом, принялась за работу. Усиленно разглядывая нити каждого заходящего коллеги, она добилась легкой головной боли, но кое-что и получила: оказывается, иммунные нити других черных магов светились раза в два сильнее, чем Нубисовы, а еще ни у одного больше не была раздвоена жизненная нить. «Пустышка» тут, конечно, ни при чем, но все равно странно и любопытно…

Когда в лаборатории появилась Вострия, Катя чуть не ослепла от ее бешено светящихся толстенных нитей: судя по всему, на магине можно было в буквальном смысле пахать.

– Ты чего так смотришь? – пробасила Вострия. – …А, вижу сама – глаз у тебя потемнел, клеток наших накачала. Ну и как тебе?

– Очень круто, но с точки зрения диагностики, наверное, бесполезно, – честно призналась Катя. – Не думаю, что я тут найду больше, чем вы.

– А кто знает, у нас тоже глаза затертые. Давай, исследуй. Что еще заметила?

– Пока только то, что у Нубиса жизненная нить вверху двоится, а у остальных нет. И регенерация у него, наверное, не такая быстрая.

– Вот молодец! – рявкнула Вострия – судя по манере хвалить, она тоже где-то преподавала. – Правильно! У Нубиса расщепление жизненной нити, поэтому он правда слабее. Часть энергии уходит в расщеп.

– А от чего это?

– Да я не спрашивала, но наверняка ЧМТ, – магиня засучила рукава серого балахона и принялась ковыряться в реактивах, звеня пробирками.