Ты больше не одна

«Никогда ещё не доводилось видеть настолько сильный «ключ», что даже поддался её напору, — пронеслось в голове. — А ведь она ещё не в полной силе. Что же будет, если удастся заполучить и обучить её? Вероятнее всего, спасём человечество на ближайшие сто лет».

— Тебе всё равно придётся сделать выбор, Мира, — несколько поспешно выпалил он, не в силах противостоять желанию забрать её себе. — Представитель Тёмной стороны может вернуться в любую минуту, ты не сможешь ничего ему противопоставить.

Мирослава в ответ презрительно скривила губы и одарила надменным взглядом, направившись к телу. Встав спиной к незнакомцу, она жадно вглядывалась в своё неподвижное лицо, как в зеркало, и крайне бережно проводила пальцем по бледно-серым щекам.

— Я тебе… вам обоим… не верю, — в надтреснутом голосе отчётливо слышались непролитые слёзы. — Живёте собственными эгоистичными амбициями, называете людей «ключами», или какими-то экскимиями. — Мира на миг замолчала и негромко продолжила: — Говоришь, добро и зло, только помнишь ли ты, что у нас тоже есть желания, стремления и чувства?

Незнакомец резко поднялся.

— Скажи прямо, чего хочешь, — он с трудом удержал маску равнодушия на лице, поражаясь пылу безотчётного порыва. — Если пойдёшь со мной, я сделаю всё, о чём попросишь.

Тонкие пальцы невольно дрогнули и замерли на впалой щеке. Мирослава импульсивно обернулась и недоверчиво заглянула ему в глаза. Серебристый взгляд по-прежнему оставался равнодушным и безучастно взирал на неё.

— Хорошо, — словно боясь, что он передумает, поторопилась согласиться она. — Во-первых, с телом я не расстанусь. — Начала спешно перечислять Мира: — Во-вторых, поклянёшься, что не заставишь выполнять нечто, не входящее в обязанности экскимий. В третьих, никто не будет посягать на мою свободу и подавлять волю.

3. Столкновение

Мирослава настороженно скользнула взглядом по незнакомцу, бдительно подмечая его реакцию. В любом случае, ей расслабляться нельзя. И всё же глупый робкий росток надежды упрямо пробивался из души, не желая допускать отсутствия шанса на лучшее. Она неподвижно замерла, даже не замечая, что невольно затаила дыхание, ожидая категорический отказ.

Ей ни на миг не верилось, что он пойдёт на озвученные ею условия, ведь они ему попросту не выгодны. С принятием их полностью теряется контроль над ней, она сможет распоряжаться собственной силой, как захочет, и уже не станет глупой марионеткой в чужих руках. Вероятнее всего, незваный гость сейчас станет хитрить и изворачиваться, чтобы обмануть.

— И это всё, чего ты хочешь? — внезапно уточнил он, заставив вздрогнуть от удивления. — Тебе стоит хорошенько всё обдумать и озвучить. После того, как заключим контракт, уже ничего нельзя будет добавить или изменить.

Неожиданная покладистость и странное добродушие вызывали у Мирославы беспокойство. Неужели её по-прежнему пытаются обвести вокруг пальца? Она недоверчиво прищурилась и слегка склонила голову набок, с подчёркнутым вниманием оглядев его.

— Да, ты прав, — поспешно кивнула Мира, не отказываясь от щедрого предложения. — Ещё не добавила, что соглашусь пойти с тобой, только если дашь слово, что не замыслил в отношении меня никакого обмана.

Их взгляды невольно столкнулись: незнакомец вдруг удивлённо поднял брови и, к её недоумению, громко рассмеялся. Ей стало крайне досадно. Он снова вёл себя так, будто она какая-то недалёкая школьница, которая не понимает очевидных вещей.

Мирослава неприязненно оглядела его.

— Смотрю, тебе очень весело, — холодно заметила она. — Может, поделишься со мной причиной столь отличного настроения? Посмеёмся вместе.

— Видишь ли, ты назвала те вещи, которые нет необходимости указывать, они изначально включены, — пояснил незнакомец, заметив её реакцию. — Тебе не пришлось бы отказываться от тела, ведь без него дар не получить. — Он перестал улыбаться и уже серьёзней продолжил: — Неволить тоже нельзя, — «ключ» должен без принуждения избрать ту или иную сторону. — И в заключение добавил: — Сделать это можно лишь один единственный раз, поэтому необходимо хорошенько взвесить все «за» и «против».

Мира беззвучно охнула.

— Хочешь сказать, тот прохиндей, который приходил до тебя, попросту обманул? — разозлилась она и в несколько шагов преодолела разделявшее их расстояние. Порывисто схватила его за руку и заглянула в лицо. — А ну рассказывай обо всём, и поподробнее! — гневно сорвалось с её губ. — В чём суть моих сил, и кто вы вообще такие?

Незнакомец невольно затаил дыхание, с непонятным волнением глядя в нежную синь пылающих от злости глаз «ключа», и вдруг осознал одну поразительную вещь. Впервые за всё их общение ему довелось испытать постыдный страх. Его ужасно напугало, что может не суметь уговорить её перейти на свою сторону.

В пронзительном взоре экскимии нельзя было не заметить могущественную притягательную силу. Хотя потенциальная соратница поразила его не только этим. Её несокрушимая воля духа и бесстрашие ошеломляли. Она вызывала в нём чувство, которому он, несмотря на вековой опыт, не мог подобрать название.

— Что ж, меня зовут Анвар — я отвечаю за сохранность «ключей», решивших присоединиться к Светлой стороне, за их подготовку и образование, — не в силах выдержать чистоту удивительных глаз, он отвёл взгляд. — К тебе приходил Велимир — отвечающий за Тёмную сторону, и, как понимаю, не стал говорить всю правду. — На миг помедлил и задумчиво продолжил: — Видимо, решил вынудить тебя обманом стать частью его отряда.

Анвар неожиданно почувствовал, как хрупкая девичья рука вдруг разжалась, отпуская его кисть на волю. Он в замешательстве поднял на неё глаза, удивлённый неожиданно резкой смене настроения. Но лишь уткнулся взглядом в спину удаляющегося «ключа».

Мирослава неторопливо добрела до окна и остановилась возле него, уставившись невидящим взглядом на разбушевавшуюся за окном метель. Она зябко обхватила себя руками, словно испытывала жуткий холод и отчаянно пыталась согреться.

Анвар пристально наблюдал за каждым её движением. Он видел болезненную напряжённость, сквозившую в её жестах, и вдруг ощутил затопившую его странную печаль. Ему невыносимо захотелось подойти, остановить её, положив ладони на точёные плечи, и пообещать, что никому не позволит обидеть. Дать слово, что станет для неё надёжной защитой.

— Продолжай, — донёсся до него её тихий помертвевший голос.

— У каждой экскимии есть аура, и благодаря её цвету можно определить их силу. Твоя заключается в возможности Видеть Суть всего Сущего, — размышляя над возникшими эмоциями, он выполнил её просьбу. — Ничто не сможет укрыться от твоего внутреннего взора. Стоит тебе лишь взглянуть на любое существо или предмет, и ты будешь знать о нём всё.

Анвар замолчал, окончив рассказ, продолжая сверлить взглядом неестественно прямую спину, угадывавшуюся под тонкой тканью рубахи. До него донёсся негромкий тяжёлый вздох, нарушивший тишину комнаты и наполнивший окружающее пространство едкой горечью.

— Похоже, выбора у меня всё равно, что нет, — чуть слышно проронила Мирослава и, не оборачиваясь, уже громче продолжила: — Так чтó необходимо сделать, чтобы принять твою сторону? Хочется покончить со всем этим как можно скорее.

— Для этого необходимо подойти к физическому телу, — начал неторопливо объяснять Анвар. — Я возьму за руку и тебя, и твою земную оболочку, потом спрошу, готова ли последовать за мной ради спасения мира. Ты должна ответить согласием.

— Ясно... Что ж, пойдём, — равнодушно бросила она и, не взглянув в его сторону, направилась к постели.

Анвар беспрекословно подчинился и молчаливо последовал за ней, только отчего-то совершенно не испытывая восторга от её решения. Он задумчиво шёл и никак не мог понять, почему Мирослава так неожиданно изменилась. Из разъярённой фурии она вмиг превратилась в кроткую овечку.

Его мыслями настолько овладел новый «ключ», что он потерял привычную наблюдательность. Лишь в последнее мгновение заметил лёгкое движение воздуха, что тут же вырвало его из размышлений и привело в себя. Анвар резко бросился к Мире и порывисто толкнул её к кровати. Сам же встал к ней спиной, пристально разглядывая пустое пространство в центре комнаты.

— Ха-ха-ха, а ты не теряешь сноровку, такой же прыткий, как и раньше, — раздался язвительный хохот, и перед ними возник Велимир. — Только вот зря ты здесь появился, она — моя, я не дам забрать её. — В его голосе послышались угрожающие нотки. — Не даром столько времени убил, чтобы отыскать и подстроить всё.

Ошарашенная Мирослава подошла почти вплотную к Анвару, едва услышала последние слова Велимира. Она судорожно сглотнула и шагнула ещё, не замечая, что теперь вплотную касается представителя Светлой стороны. Но в данную минуту её это не волновало. Внимание приковал к себе главный виновник всех злоключений.

— Боюсь, ты опоздал, — бесстрастно бросил Анвар. — Мира дала согласие пойти со мной, и тебе хорошо известно, что это значит, не так ли? — Отчего-то он чувствовал всей сущностью, какую бурю в ней вызвали слова его противника. — С этой минуты у тебя нет на неё прав и никогда не будет.

Велимир помедлил, задумчиво осматривая соперника, потом перевёл взгляд на тонкое ошеломлённое лицо так называемого «ключа». Ему до сих пор никак не удавалось понять, что же с ней такого особенного. Почему он так исступлённо желал заполучить её?

Вне всякого сомнения, Мирослава и вправду невероятно могущественна. Лишь полнейший глупец не сумел бы заметить яркое пламя силы, горевшее в глубине синего взора. Вот только те трое, которых он сумел заполучить до неё, в чём-то даже превосходили эту хрупкую девушку.

Сильная воля и непоколебимый дух? Это всё лишь относительные понятия. Пока человек в чём-то уверен, — он будет стоять за свою веру до конца. Понятное дело, не каждый, конечно. Но всё же и помимо Избранных с экскимиями есть такие создания среди людей.

Нет, всё же ни сила, ни воля, ни непоколебимый дух не смогли бы заставить его предоставить ей время. Не в его характере одаривать человека, пусть и «ключа», да ещё и такой бесценной вещью, как время. Целых три дня на принятие и осмысление факта, что уже никогда не вернуться к обычной жизни.

Всё-таки во всём этом таилось что-то ещё. Он обязательно должен докопаться и узнать неведомую причину, сподвигшую его на столько несвойственных ему поступков. Поэтому иного выбора нет, кроме того, что эта экскимия станет исключительно его личным «ключом», а вовсе не частью одной из сражающихся сторон.

— Что ты хочешь за неё? — отбросив шутки в сторону, прямо спросил Велимир. — Я могу отдать тебе тех троих, что принадлежат моей стороне. — В его глазах не отражалось ни тени усмешки. — Согласись, это более чем достойный торг: три хорошо обученных «ключа» за один, ещё даже не ставший полноценной частью нашего мира.

Анвар с недоумением глядел на противника и видел, что тот в кои-то веки серьёзен, будто перед началом финальной схватки. Передать экскимий противоположной стороне — всё равно что официально признать победу соперников. За всё время их существования такое случилось лишь однажды, когда одной из сторон удалось привлечь только два «ключа».

Но сейчас предложение Хранителя Тёмной стороны, имеющей троих, довольно сильных экскимий, выглядело необычно и странно. В голову невольно закралась подозрительная мысль. Неужели и сопернику удалось заметить, насколько необычен оказавшийся у них в этот раз «ключ»?

— Я уже сказал, что ты опоздал... — начал было он, но Велимир спешно перебил его:

— Хорошо, а что ты скажешь, если поддамся тебе? — тёмные глаза вдруг лукаво сверкнули и в ожидании заглянули в серебристые. — Ну, подумай сам: долгожданная победа без особых усилий. Сто лет царствования покоя и добра, а надо всего лишь отдать её мне. — На его губах возникла дружелюбная усмешка. — Слово я сдержу, ты это прекрасно знаешь.

Хранитель Светлой стороны не сводил с него ошеломлённого взгляда. Никогда прежде не случалось такого, чтобы противники добровольно соглашались проиграть. Велимир же собирался пойти на позор и преступить негласный закон о честном сражении.

Впрочем, Анвар не мог не признать, что озвученное предложение поистине заманчиво. Сто лет никаких сражений, все экскимии целы и невредимы. Впервые за всё существование безумных битв за человечество ему не придётся оплакивать подопечных. Велимир знал, чем его можно соблазнить.

В этот момент Анвар ощутил, как настороженно замерла после предложения невольно прильнувшая к нему Мирослава, и едва не обернулся от нахлынувшего желания поскорей успокоить её. Ему была понятна тревога экскимии, ведь именно сейчас и решалась её участь.

— Я никогда не отдам её тебе, — негромко повторил Анвар, справляясь с собой и делая окончательный выбор. — Разве можно поддаться на подобные уговоры и предать чью-то веру, даже во благо? В таком случае, я буду ничем не лучше тебя.

— Ну что ж, раз не хочешь по-хорошему, — осклабился тот и сделал шаг в сторону противника, — то я отниму её силой!

Анвар вновь оттолкнул будущую подопечную к кровати и бросился навстречу Велимиру. Яркая вспышка света, возникшая от их столкновения, на мгновение ослепила её. Спешно прикрыв глаза, Мирослава невольно задумалась, могут ли обычные люди заметить, что творится в палате?

Внезапно раздался негромкий звук удара, а после что-то упало, но всё произошло настолько тихо, будто скрытое каким-то вакуумом. Мира уже хотела убедиться, всё ли в порядке, как вдруг ощутила осторожное прикосновение чьих-то пальцев на руке.

Мирослава испуганно дёрнулась в сторону, боясь оказаться в загребущих руках виновника всех её бед, и порывисто вскинула голову. Столкнувшись взглядом с серебристыми глазами, убедилась, что это защитник, и с её губ сорвался тихий вздох облегчения. Невольно радуясь его появлению, она мягко улыбнулась.

— Согласна ли ты стать частью «aeternitas» и сделать всё, чтобы сохранить этот мир? — вдруг торопливо выпалил Анвар.

— Да, — пылко выдохнула Мирослава, и мир вокруг неё закружился, затягивая во внезапно возникшую гигантскую воронку.

4. Одиночество

Мира распахнула глаза и порывисто отвела травы от лица, упрямо заставлявшие её прервать сладкий сон. Присела и внимательно осмотрелась. За прожитые девятнадцать лет, ей ни разу не встречалась подобная красота. Даже многочисленные художники и современная кинематография не сумели бы передать и сотой доли той благодати, что её окружала.

Лёгкий ласковый ветерок источал медовую сладость полевых цветов и мягко окутывал всё вокруг тонкой вуалью пьянящего аромата. С каждым вдохом он всё больше проникал в проясняющееся сознание и отчего-то дурманил счастливой беззаботностью, даря обманчивое ощущение покоя.

Тонкие изящные стебли плавно покачивались под редкими, внезапно налетавшими порывами ветра и продолжали нахально лезть к ней. Словно шаловливые дети, они ласково щекотали и скользили по рукам, упрямо прогоняя остатки дремоты, и пресекали любую возможность продолжить блаженную дремоту.

Поистине поражало царящее вокруг умиротворение, будто довелось-таки оказаться в желанном Эдеме и вот-вот исполнится заветная мечта. Мирослава радостно улыбнулась и восторженно потянулась, с безудержным ликованием встречая наступивший день, с детской непосредственностью наслаждаясь окружающей прелестью.

Взгляд обратился к небесам: она восторженно наблюдала, как по разлившейся бескрайней лазури бездонного небосвода весело бежали небольшие пушистые барашки облаков. Они казались поразительно живыми и словно играли в какую-то незатейливую чехарду. Лениво догоняли друг друга и медленно соединялись, будто сливаясь в крепких дружеских объятиях.

Ей отчего-то это показалось забавным, и с губ невольно сорвался негромкий смех. Поддавшись неожиданному порыву, она протянула руки вверх, притворно пытаясь дотянуться к чистейшей синеве и окунуть в неё ладони, чтобы убедиться в невероятной нежности. Ощутить пальцами мягкость белоснежных странниц.

Мира залюбовалась безмятежной красотой небес, внимательно всматриваясь в забавны удивительных пушистых облаков. Внезапно в памяти возникли картинки из детства. Вот, они с бабушкой отправились в лес за ягодами, а когда устали, прилегли на небольшой пригорок и начали описывать друг другу, что им напоминают те или иные тучки.

Печальные воспоминания растворили странную эйфорию среди прохладных порывов ветра. Тихий смех застыл на губах, разливаясь внутри вязкой ноющей пустотой. Горечь утраты чёрной тягучей смолой поглощала все светлые и радостные моменты, которые накрепко связывали с самым родным и близким человеком.

Навеянная очарованием незнакомого места лживая радость испарилась. Мирослава устало опустила вмиг отяжелевшие руки, полностью погрузившись в боль прошлого, и поспешно поднялась с земли. Вернувшееся воспоминание о том, что уже больше месяца как не стало её любимой бабушки, ранило не хуже стального клинка.

Вырывая из страданий, неподалёку внезапно раздались громкие крики, заставшие прийти в себя и обернуться.

— Лучезарный! Лучезарный! Она пришла в себя! — услышала она.

Взгляд мгновенно отыскал нарушителей тишины, и Мира с удивлением смотрела вслед нескольким детским фигуркам, ретиво нёсшимся от неё прочь к виднеющейся невдалеке роще. Только особого желания разглядывать их не возникало, и она медленно поднялась с земли, неторопливо отправившись в противоположном направлении.

Полностью уйдя в невесёлые размышления, потерянная Мира медленно брела, сама не зная куда, сгорбившись под обрушившимся гнётом чувств. Внезапно впереди мягко замерцала безмятежная гладь поразительно голубого озера. Недолго думая, она свернула к нему, не сводя пристального взгляда с казавшегося бескрайним водоёма.

Навязанные радость и восхищение от красоты незнакомой местности уже давно схлынули, оставляя после себя апатию и абсолютное безразличие. Память всё ещё продолжала услужливо извлекать из глубин души на свет различные образы. Одни — из далёкого прошлого, другие — произошедшие с ней незадолго до того, как очнулась здесь.

Мирослава наконец дошла до цели пути и остановилась у чистой водной глади. Протянула к ней руку, но так и не коснулась, засмотревшись на собственное отражение, отчего-то казавшееся удивительно чуждым. Вроде всё те же синие глаза, тёмные брови и ресницы, красные губы и длинные светло-русые волосы, но в них ей виделось что-то неуловимо новое.

— Мира, как чувствуешь себя? — послышался позади знакомый мелодичный голос, и она обернулась.

Невольно подняла глаза на представшего перед ней высокого статного мужчину. Им бесспорно являлся Анвар. Однако она не сразу сумела осознать этот неоспоримый факт. Как и в ней самой, в его внешности произошли разительные перемены, изумлявшие до глубины души и не позволявшие мгновенно догадаться, кто есть кто.

Длинные золотистые волосы роскошной шелковистой волной разметались по широким плечам. Снежно-белое одеяние сидело на нём несколько мешковато, будто специально скрадывая очертания стройного тела. Серебристые глаза взволнованно взирали на неё, нетерпеливо ожидая ответа.

Мира заострила внимание на произошедших в нём изменениях и едва не позабыла обо всём остальном. Всё это время её чересчур волновали болезненные воспоминания, и она совершенно не подумала о том, что предстоит сейчас. Но появление Анвара мгновенно всё расставило по своим местам. Её губы невольно скривились в язвительной усмешке.

«Ну, конечно, теперь обо мне надо особенно заботиться, глаз не спускать, — с горечью пронеслось в голове. — А то мало ли… «Ключик» нужен всем, вернее, не я, а имеющаяся у меня сила. — Ситуация казалась до боли знакомой, и глаза защипало от подступающих слёз. — Вдруг ещё похитят или потеряюсь, как тут не переживать?»

Ей не хотелось расплакаться перед ним. Она знала: ни перед кем не стоит показывать собственную слабость.

— Просто отлично, — бросила Мирослава, резко отвернувшись и скрестив руки на груди. — Введёшь в курс дела, и я поработаю на благо вашей стороны.

Анвар озадаченно замер, продолжая растерянно взирать на неё.

— Не «поработаю», а «поработаем», и не «моей», а «нашей», общей стороны, Мира, — мягко поправил её он. — Мы теперь одна большая дружная семья, созданная в новой для тебя вечности.

Ему внезапно вспомнилась поразительно ласковая улыбка, скользнувшая по её губам и осветившая бездонную глубину синих глаз, перед тем как Мирослава дала согласие стать частью «aeternitas». Ему отчего-то безумно хотелось, чтобы она ещё хоть раз вновь также дружелюбно взглянула на него.

Для Анвара подобные чувства являлись диковинкой, да и к экскимии его тянуло впервые, не говоря уже о том, чтобы возникали, как сейчас, странные желания. Не в силах больше ждать, он поддался необъяснимому порыву и шагнул к ней. Его ладони мягко опустились ей на плечи, бережно касаясь, словно опасался, что может навредить каким-нибудь неловким движением, и повернул к себе.

Это лёгкое, невесомое прикосновение вызвало в душе небывалую эйфорию, словно её сила заключалась не в Видении Сути всего Сущего, а в пробуждении подобных ощущений. Хранитель не стал противиться самому себе и подчинился рвущимся на волю эмоциям. Он радостно улыбнулся, не скрывая чувств, и в его сияющих глазах, как и во всей сущности, отразилось неприкрытое удовлетворение.

Мирослава настороженно наблюдала за ним, с отвращением ощущая себя неким долгожданным подарком на чей-то день рождения, о котором ей никогда не говорили. Несмотря на прежде сказанное, похоже, для него она всё же являлась больше вещью, чем человеком. От сделанных выводов в глазах мгновенно отразилась вспыхнувшая злость.

До тошноты стало противно от демонстративно проявленной приторной заботы, разлившейся во рту сладостью и отравлявшей едва заметной горечью. Семья? Он серьёзно? У него хватает наглости говорить такое после всего, что она узнала? Мирослава в ярости сжала зубы и небрежным движением сбросила его руки.

— Нет, ты мне не семья! Для меня ты — работодатель, — гневно отрезала она. — Тебе стоило бы не забывать, каким образом я оказалась здесь. — Холодно проронила Мира. — За неимением полноценного выбора, из двух зол я попросту предпочла меньшее. — Сообщила она, внося ясность в их отношения, и негромко добавила про себя: «У меня больше нет семьи, теперь я навсегда осталась одна».

Мирослава поторопилась отойти от опешившего Анвара и спешно направилась вдоль озера, пытаясь увеличить расстояние, разделяющее их. Она резко сморгнула набежавшие на глаза злые слёзы, упрямо шагая вперёд и желая всей сущностью оказаться как можно дальше от этого места.

Смотреть на чванство Хранителя и видеть, как он горд и счастлив от мысли, что ему всё же удалось увести её у соперника, оказалось тяжело. Она слишком хорошо понимала: его радость вовсе не означает, что он рад именно ей. К тому же, заполученная вещь мгновенно теряет всякую ценность в глазах владельца.

Анвар в недоумении смотрел вслед тонкой фигурке в тёмно-зелёном платье, не в силах отвести взгляд. Его вновь охватили непонятные чувства, словно её печаль медленно проникала и в него. Беспросветное одиночество, переполнявшее новую экскимию, непонятным образом стало частью его. Оно сковывало и не давало сделать ни шагу из-за невыносимой пронизывающей тоски.

«Надо бы поскорей разобраться с силой Миры, — морщась от разъедающих его изнутри чувств, размышлял Хранитель Светлой стороны. — Чем скорее это произойдёт, тем раньше пойму, как защитить нас обоих от этой странной связи».

5. Благодарность

Мирослава неспешно брела мимо озера, погрузившись в размышления, и незаметно для себя замедлила шаг. С того момента, как открыла глаза и вернулись воспоминания, в голове принялась навязчиво биться тревожная мысль, словно пыталась предостеречь от возможной опасности. С местом, в котором довелось очутиться, далеко всё не так просто, как могло показаться на первый взгляд.

Несмотря на простирающийся вокруг удивительно прекрасный растительный мир, очаровывающие запахи трав и цветов, они всё же ощущались лишь неким подобием тех, что встречались ей на Земле. Причём довольно-таки отдалённым и не всегда лучшей его вариацией, будто чья-то жалкая копия, срисованная с уникального подлинника.

Ещё настораживало буквально застывшее в неестественной безмятежности окружающее пространство. Непонятным образом Мира ощущала, как всю его сущность пронизывало необъяснимое безмолвие. Могильная тишина пугала и оглушала, мешая сосредоточиться и поразмыслить. Единственное, что удалось понять, — она находится в каком-то совершенно ином неведомом ей мире.