Ты больше не одна

Ты больше не одна

Глава

Название: Ты больше не одна(рукопись)

Автор(-ы): Мила Юстус

Пролог

Бескрайняя Вселенная бережно укачивала в тёмно-синих, укрытых сияющей пылью отблесков ярких звёзд, пространственных ладонях небесные тела, и те с нежностью жались к родной материи. Они мягко мерцали, ощущая поддержку и глубокую заботу, и радостно плыли, окутанные незримой энергией самого великого чувства.

Чувства Любви, без коего нет смысла в существовании чего-либо.

Внезапно среди тусклых туманностей возникла вязкая золотистая энергия и зазвучала серебристой грустью. И звук этот сверкающей волной прошёл сквозь безмятежную материю Вселенной, наполняя её беспросветным унынием. Каждый новый всплеск пронизывала горячая, мучительная мольба древнего мира — Арканалиса, скованного угнетающей тоской одиночества.

— Д-дит-тя… п-под-дари м-мне д-дит-тя, м-мать В-всел-ленная, — взывал он, заходясь в серебристом плаче. — Д-дай н-немн-ного р-рад-дости с-стар-рику.

Но в ответ Вселенная отчего-то лишь бесстрастно молчала. Это заставляло его чувствовать себя всеми покинутым, невзирая на многочисленных братьев и сестёр, проносившихся мимо. Их ауры иногда соприкасались с его, и они тут же зябко отшатывались, будто тревожились, что могут отправиться за периферию пространства из-за сближения с неугодным старшим.

Неожиданно мимо проплыла любимица матери — нежная голубая жемчужина, прекрасная младшенькая — Земля. Некогда сиявшая мягким перламутровым светом с насыщенным синим оттенком, сейчас она напоминала лишь тусклое отражение себя прошлой. Её нежная энергия больше не лучилась голубым. Младшую укрывал чёрный сумрак горя, пачкая её привычный драгоценный цвет.

Земля вдруг коснулась золотой энергии Арканалиса, связываясь с ним.

— Я п-под-дарю… От-тдам л-луч-чших с-своих д-детей, т-тол-лько п-пом-моги, — исступлённым безмолвием взмолилась она, и древний мир, невзирая на прозвучавшую в её голосе боль, бурно возрадовался.

— С-сдел-лаю… с-сдел-лаю в-всё, ч-что с-скаж-жешь… — мгновенно откликнулся он, торжествуя от столь внезапного заманчивого предложения сестры.

Голубая жемчужина тихонько вздохнула, но никакого облегчения её вздох не нёс. Напротив, он звучал надрывно и горько, переполненный мучительным страданием и обречённостью, словно перед шагом в Великую Пустоту. И могильный холод скорбного вздоха укрыл льдом чернильное пространство космоса, замораживая болью любящее сердце матери Вселенной.

— М-мои д-дети… Он-ни ид-дут на п-пог-гибель, — прозвучала неприкрытая мука в её голосе шелестящим звуком удушливой пыли. — С-семь… Ос-стал-лось с-семь л-луч-чших… В-возьм-ми их, од-дар-ри с-своей м-могущ-ществ-венной с-сил-лой и п-пом-моги с-спас-сти ч-чел-ловеч-чест-тво…

1. Решение

Бескрайний осенний небосвод заволокло мрачными кучевыми тучами, закрывая его насыщенную синь. Крупными пушистыми хлопьями повалил снег. Он плавно ложился на улицы, здания и деревья, укрывая их роскошным белым покрывалом. В одно мгновение стало темнее.

Разрывая рыхлый белоснежный полог, плотно укрывавший промёрзшую землю, внезапно разбушевалась метель. Она яростно швыряла колючие частички в спешащих по своим делам людей, заставляя их опасливо прикрывать глаза и торопливо искать надёжное укрытие, где бы переждать разыгравшуюся непогоду.

В расположенной неподалёку больнице, на одном из верхних этажей, у украшенного лёгкой изморозью окна замерла тонкая девичья фигура. Оставаясь незримой для суетливо бредущей по своим делам разношёрстной толпы, девушка отрешённо наблюдала за бесчинствами зимы, не желающей уступать власть наступившей весне.

Безразличный синий взгляд вдруг скользнул по стеклу и остановился на изломанных тёмно-серых ветвях сухого дерева, растущего вблизи здания. Они тихонько скреблись по влажным от мокрого снега окнам, стряхивая с себя пушистый саван, напоминая протянутые в исступлении человеческие руки.

Поддавшись безотчётному порыву, девушка вдруг пылко подняла ладонь и с затаённой надеждой прикоснулась к стеклу, по которому снаружи продолжали скользить ветви, издавая неприятные скрежещущие звуки. Вместо того, чтобы коснуться холодной гладкой поверхности, прозрачная рука прошла сквозь него, да и ветку, и, поникнув, безвольной плетью повисла вдоль тела.

С тусклых губ сорвался надрывный обречённый вздох, и она резко обернулась, останавливая свой взор на функциональной кровати, расположенной у противоположной стены. Там, подключённая к нескольким аппаратам, с плотно закрытыми глазами, беспробудным сном спала пациентка. Её бледное до синюшности лицо со слегка запавшими щеками выглядело жутковато-серым, особенно в сравнении с кипенно-белым постельным бельём.

Безвольно лежащее тело не подавало признаков жизни, лишь из приоткрытых обескровленных губ выходила тонкая прозрачная трубка. Даже грудь вздымалась за счёт работы многочисленных приборов. Тихий унылый писк, издаваемый техникой, казался единственной нитью, связывающей пострадавшую с жизнью.

Прозрачная девушка тихонько вздохнула, плавно покачнулась, отходя от окна, и неторопливо поплыла к кровати. У неё она остановилась и протянула ладонь к пациентке, бережно погладив её по длинным светло-русым волосам. Тусклые губы вдруг искривила болезненная усмешка.

— Да, вот это мы с тобой попали, — прошелестела обречённо девушка и устало коснулась щеки. — Даже слёз нет оплакать собственную судьбу… Не ожидала я того, что меня ждёт… — Блёклый синий взгляд скользнул по безучастному лицу пациентки. — По правде говоря, вообще ни о чём не подозревала…

— Ой, можно подумать, Мирослава, если бы знала, то не бросилась бы спасать того человека, — внезапно раздавшийся низкий насмешливый голос из дальнего угла комнаты грубо прервал её тихую беседу. — Впрочем, сейчас меня больше волнует, подумала ли ты над моим предложением?

Надменные циничные слова мгновенно отозвались внутри неистовым гневом и прошли по прозрачной фигуре незримой искрой ярости. Тонкие хрупкие ладони непроизвольно сжались в кулаки. Мира обернулась, враждебно взглянув на высокого темноволосого мужчину, укрытого пеленой тёмного плаща. В глубине синих глаз сверкнула жгучая неприязнь.

— Не думала, что существуют люди, не способные понять всё с первого раза, — язвительно бросила она и, сложив руки на груди, едко добавила: — Что ж, для особенно одарённых повторюсь: моё решение останется неизменным. — Отрезала жёстко и с нарочитым отвращением оглядела его. — Сам же похвалялся о долгих годах охоты на меня, только вот странно, что после стольких лет так и не смог изучить жертву. На что ты вообще надеялся?

В тёмных мужских глазах на миг мелькнуло раздражение и тут же исчезло, словно и не проявлялось.

— Хочешь или нет, но тебе придётся смириться, Мира, — бесстрастно пожал он плечами и, не приближаясь к ней, прошёлся по комнате. — Скажи, неужели не устала от всей этой нездоровой обстановки?

Всё-таки надавить на больное выходило у него отлично.

— Уж лучше вечность провести здесь, чем добровольно расстаться с телом и следовать за тобой, — невольно вздёрнула Мирослава подбородок, продолжая настороженно следить за поведением незваного гостя. — А вот ты провалился, когда решил, что легко заполучишь желанную жертву. Да будь у тебя права на меня, как говоришь, то не спрашивал бы, а просто забрал. — Ехидно заметила она. — Не надо считать, что все вокруг идиоты и наивно верят навешанной тобой на уши лапше.

Казалось, его совершенно не тронули её слова.

— Можешь считать как хочешь, только истина от этого не изменится, и она в том, что ты принадлежишь мне, Мира, — насмешливо заверил её мужчина. — Уже совсем скоро я заберу тебя с собой. — Торжественно сообщил, словно заранее праздновал озвученное событие, откинул длинный плащ и проникновенно продолжил: — А пока мне хочется исполнить свой маленький каприз, чтобы ты покорилась и пошла со мной по доброй воле. Только, предупреждаю сразу, моё терпение не бесконечно.

Уж что-что, а такой глупости, как вера кому-либо, от неё он точно не дождётся.

— Раз хочется помечтать, то кто я такая, чтобы запрещать тебе, — язвительно высмеяла его признание Мирослава и незаметно скользнула взглядом по своему беспомощно лежащему телу. — Советую не витать в грёзах, с тобой в любом случае никуда не пойду. Во-первых, с незнакомыми подозрительными личностями ходить небезопасно, а во-вторых, терпеть не могу тех, кто относится к людям, словно к вещам.

Мужчина задумчиво остановился напротив неё и принялся заинтересованно разглядывать изящную девичью фигуру в длинном белоснежном одеянии, напоминавшем рубаху с широкими рукавами. Его тёмный изучающий взгляд внезапно столкнулся с синим.

От неприятного чувства оценивания её передёрнуло, и Мира враждебно покосилась на него, демонстрируя наигранную невозмутимость. В ответ на столь откровенное внимание с его стороны, она горделиво выставила подбородок, одаривая незваного гостя пренебрежительным взором.

Видя настолько явное, даже в какой-то мере дерзкое неповиновение, мужчина отчего-то не рассердился. Напротив, он вдруг громко расхохотался, запрокинув голову. Его словно не только не разозлило её подчёркнуто неуважительное отношение, а, напротив, подняло настроение.

Внезапно ей до ужаса захотелось стукнуть его чем-нибудь тяжёлым, чтобы наконец прервать безудержное веселье и привести в себя. Она никак не могла понять, как вообще можно быть настолько циничным и потешаться над беспомощностью человека в подобной ситуации.

— Знаешь, чем больше узнаю тебя, тем сильнее ты мне нравишься, — утирая глаза от выступивших слёз, небрежно пробормотал он. — Изначально, хотел подождать ещё день, но, пожалуй, дам три, а после… — Его глаза хищно сверкнули. — Думаю, ты и сама понимаешь, что будет после.

Невыносимое самомнение и уверенность в себе стали последней каплей. Её уже тошнило от его высокомерной снисходительности, и она резко повернулась к нему спиной, выказывая таким образом неуважение. Он же снова рассмеялся над её поступком, давая понять, что для него она не более, чем капризный ребёнок.

Мирослава на миг прикрыла глаза, слушая постепенно затихающий смех. Едва звук растворился в тишине палаты, она порывисто склонилась к телу и судорожно сглотнула.

— Что же теперь делать? — сорвался с губ исступлённый шёпот. — Три дня… У меня осталось всего три дня свободы. — Как бы ни хорохорилась при мужчине, наедине с собой она отчётливо ощущала, как страх медленно заковывал её в ледяные кандалы безысходности. — Как мне вернуться? Как снова стать человеком, а не полупрозрачной сущностью?

Мира сверлила полным отчаянной надежды взглядом обездвиженное тело, но на бледном безучастном лице не отразилось ни единой эмоции. Безмятежно лежащие на щеках длинные тёмные ресницы ни на мгновение не дрогнули, продолжая скрывать живую синь глаз.

— Мы должны стать одним целым, как прежде, — обречённо выдохнула она. — Иначе случится что-то ужасное… Я знаю… Нет, чувствую это.

Пылко склонилась к собственному телу и уткнулась в него головой, захлёбываясь в истерических всхлипах, не облегчаемых слезами. Порывисто обняла его прозрачными руками и крепко прижалась. Но оно, словно отвергая собственную душу, продолжало безучастно лежать, не подавая никаких признаков жизни.

Отчаянное положение усугубляло осознание, что надеяться не на кого, никто больше не переживал за неё, не находился рядом. Жестокая реальность сковала все члены холодом одиночества. Удивительно, но несмотря на то, что она являлась бестелесным духом, каждая частичка ощущала леденящую зябкость происходящего.

Тоскливая разъедающая пустота разлилась по комнате и слилась с угрюмой давящей тишиной, невидимо обволакивая помещение, что делало пребывание в палате совершенно невыносимым. Оно словно лишало последнего глотка воздуха и заставляло задыхаться от обрушившейся безысходности.

Находясь в плену у собственных эмоций, под их гнётом медленно уходило желание бороться, да и стремление отстаивать свободу практически исчезло. Хотелось лишь покоя и вечной благословенной тишины, чтобы весь этот ад поскорее закончился. Глубоко внутри начала зарождаться рабская покорность, которую так хотел пробудить «будущий хозяин».

Ночной полумрак сочувствующе глядел на неё задумчивыми тёмными провалами окон. Мягко обнимал спёртым воздухом закрытого помещения. Словно поддерживая покинувшего её мужчину, он навязчиво убеждал противным писком техники поскорее смириться с подобным положением вещей и принять уготованную судьбу.

Создавшаяся ситуация невыносимо давила, невольно подчиняя, и Мирослава уже фактически готовилась безропотно принять выпавший ей жребий. Но в следующую минуту случилось то, что встряхнуло и заставило прийти в себя. Прерывая тяжкие размышления, за спиной неожиданно раздался тихий вкрадчивый шорох.

Странный приглушённый звук окатил подобно ушату ледяной воды и смыл мутное вязкое уныние. Мира вздрогнула от неожиданности и невольно обернулась, скользнув взглядом по комнате в поиске источника шума. От представшей картины рот озадаченно приоткрылся.

В центре палаты возвышался подозрительный мужчина, скрытый от её взгляда светло-серым плащом. Статный незнакомец чересчур пристально смотрел на неё, будто они являлись хорошо знакомыми людьми. Столкнувшись с ней взглядом, он внезапно как-то слишком радостно улыбнулся.

Судорожно сглотнув, Мирослава ощутила приближение новых, не менее серьёзных проблем. Весь образ ещё одного незваного гостя до ужаса напоминал её мучителя, пытавшегося уговорить окончательно умереть и добровольно отправиться с ним в какие-то неведомые места.

Неизвестный, похоже, расценил молчание, как восторг в связи с его появлением, и с довольно бодрым видом двинулся к ней. Он приблизился, продолжая всё также лучезарно улыбаться, чем ещё больше вынуждал беспокоиться об истинной причине нахождения здесь.

Вместе с его движением дёрнулась и она, испуганно отступая на шаг. Если уж верить, то верной интуиции, нежели всяким странным личностям, которые считали, что лучше знают, как лучше для неё. Только вот ей слишком хорошо известно, что понимание добра и счастья у каждого своё.

То ли её поступок показался ему слишком отчаянным, то ли слишком агрессивным, но он заставил незнакомца нахмуриться и резко остановиться. Он пытливо заглянул ей в лицо, словно надеялся прочитать там её чувства. Но, по всей видимости, не нашёл ответов на свои вопросы и опечаленно покачал головой.

— Мирослава, мне известна твоя беда, — вдруг услышала она его тихий тёплый голос. — Я пришёл, чтобы помочь.

2. «Ключ»

Узкая тропинка тонкой пыльной лентой изгибалась и изящно вилась средь высоких раскидистых деревьев и покосившихся каменных надгробий. В этом забытом месте, однажды ставшим для многих последним приютом, всё погрузилось в неподвижную умиротворяющую тишину, невольно заставляя думать о бренности бытия.

Неожиданно тихую безмятежность разрушило появление двух усталых путниц. Они неторопливо брели, стараясь не выходить за границу тропы, чтобы случайно не наступить на могилу. В полном безмолвии раздававшийся шум негромких шагов едва слышным эхом прошёл по старому кладбищу, беспокоя отправившихся в вечность.

Высокая, довольно привлекательная женщина степенно проходила мимо небольших холмов, скользя по ним равнодушным невидящим взглядом. Она то и дело поглядывала на идущую за ней маленькую светловолосую девочку с огромными синими, как весеннее небо, глазами.

Внучка крепко держала бабушку за руку, но при этом постоянно вертела головой. Со стороны могло показаться, что это всего лишь обычный детский интерес. Ребёнок проявляет присущее всем малышам праздное любопытство и разглядывает старинное кладбище.

Никому и в голову бы не пришло, что на самом деле её внимание вызвано вовсе не пытливостью ума. Девочка мысленно извинялась перед теми, чей покой они так дерзко нарушили, бесцеремонно вторгаясь в границы вечного и оскорбляя своим бестактным присутствием.

— А дедушка, папа и мама тоже тут спят? — внезапно спросила она, глядя на потемневшие от времени каменные надгробья, и задумчиво продолжила: — Интересно, они сильно по нам скучают?

От её вопроса бабушка резко дёрнулась и недовольно покосилась на внучку.

— Мирослава, что ты такое болтаешь? — раздражённо бросила она. — Лучше поторопись, а то на автобус опоздаем, ещё час придётся ждать. — Женщина невольно ускорила шаг, сердито бормоча на ходу: — Кто тебе вообще такие сказки рассказывает?

Чистый детский взгляд обратился к ней.

— Но ведь это не сказки, бабушка, — опечаленно вздохнула она и покорно поспешила, произнеся удивлённо: — Не понимаю, почему все смеются, когда я говорю об этом, а ты злишься.

Та огорчённо вздохнула и остановилась.

— Пойми, малышка, большинство из нас о таком и не задумывается, пока не приходит время и не становится слишком поздно, — терпеливо пояснила она, грустно улыбнувшись. — Люди ужасно не любят говорить, да и думать о неутешительном итоге, который ждёт каждого человека.

В глубоких недетских глазах отразилось изумление.

— Но для чего поздно? — озадаченно поглядела на неё внучка. — Разве начало может быть концом?

Чересчур проникновенные мудрые слова заставили бабушку заглянуть в чистые невинные глаза, поражавшие своим необыкновенным цветом, и не сдержала тяжёлого вздоха. Заметив беспокойство в нежных чертах Миры, поспешила успокоить её мягкой улыбкой и ласково погладила по голове.

— Бесценная моя малышка, если хочешь жить в гармонии с миром, с окружающими, то лучше не говори ни с кем о таком, — старательно скрывая тревогу, посоветовала ей. — Люди порой бывают чересчур жестоки с теми, кто отличается от них. — Она обеспокоенно смотрела на ребёнка. — Прежде чем довериться кому бы то ни было, узнай его получше. Помни: предательство ранит сильнее любого оружия…

Несмотря на отсутствие физического тела, её пронзила нечеловеческая мука. Пытаясь абстрагироваться от неожиданно возникших болезненных воспоминаний, Мира решительно тряхнула головой, акцентируя внимание на нежданном госте. Она невольно затаила дыхание и подозрительно прищурилась, но незнакомец не отвёл глаз, упрямо продолжая смотреть на неё.

Гнев медленно просыпался в ней.

— Ты ещё кто такой? — зло поинтересовалась Мирослава, уставшая от бесконечных попыток заполучить её. — Хм… Тебя, наверное, тот «рабовладелец» прислал, — язвительно предположила она, стараясь побольней уколоть чужое самолюбие. — Самому не удалось справиться, так он решил действовать через посредников, чтобы не упасть лицом в грязь. — Не сдержав разбушевавшиеся эмоции, в ярости выпалила: — Передай ему, что мой ответ окончательный и бесповоротный: я ни за что не пойду за ним!

Внезапно взгляд гостя подозрительно сверкнул.

— Мне безмерно радостно слышать, что ты сделала именно такой выбор, Мира, — одобрительно кивнул мужчина и, словно в подтверждение, вновь дружелюбно улыбнулся. — Если бы согласилась, то это могло привести к страшным непоправимым последствиям.

Незнакомец вёл себя слишком самонадеянно. Она словно являлась домашним питомцем для него, выполнившим желание хозяина, напоминая этим предыдущего посетителя и вызывая у неё раздражение. Мирослава невольно закусила губу. На языке вертелось множество гневных слов, которые жаждали сорваться в любую минуту. Единственное, что останавливало — его светлая улыбка. Она отчего-то обезоруживала и рассеивала отрицательные эмоции.

Внутри невольно затеплилась надежда на чудесное спасение, но Мирослава поспешила мысленно одёрнуть себя. Ей вновь вспомнились бабушкины слова, что не стоит доверять незнакомым людям и на кого-то полагаться. Предательство в итоге ранит сильнее всего, и она снова пострадает.

Накатило привычное одиночество и сжало обжигающими ледяными тисками. Оно напомнило, что надеяться попросту не на кого. Та, кто всегда поддерживал и помогал выбраться из самых сложных ситуаций, ушла из жизни. А без неё она является полноценной никому ненужной сиротой.

Мирослава едва сдержалась, чтобы не вздохнуть. Нет, проявлять чувства она не станет, тем более в присутствии чужого человека. Да и больше нет на это ни времени, ни желания. Первостепенная задача сейчас — отыскать какой-нибудь способ, который помог бы узнать, говорит ли незнакомец правду.

Синий взгляд невольно остановился на окне, за которым по-прежнему медленно опускались пушистые снежинки. На ум вдруг пришли слова предыдущего посетителя про срок в три дня. Самоуверенный нахал лишил её права выбора. Хотя, нет, он поступил в разы хуже — сделал его за неё, будто её жизнь действительно находилась в его руках.

Размышляя о происходящем, Мирослава неожиданно осознала, что, по большому счёту, ей нечего терять. Она находится в непонятном состоянии, за неё решается всё, и если не взять себя в руки, то итог может оказаться крайне печальным. Поэтому стоит рискнуть и пойти ва-банк.

— Хорошо, возможно, поверю, что не имеешь с тем типом ничего общего, — скрестив руки на груди, скептически начала Мира. — Только ты ведь тоже пришёл не просто навестить меня, беспокоясь о моём здоровье, у тебя явно есть свои цели. — Проницательный синий взгляд буквально впился в него. — И давай говори всё как есть, не ври мне — поверь, я сразу раскушу ложь.

Незнакомец безмолвно, с лёгким налётом равнодушия оглядел её, словно оценивал статую в музее, и надменно отвернулся, вновь вызывая в ней злость. Неторопливо прошёл к одиноко стоящему стулу, присел, закинув ногу на ногу, и бесцеремонно посмотрел ей в лицо, подчёркивая, что не относится серьёзно к происходящему.

Мира не знала, что ему от неё надо, но одно понимала точно: подобное поведение не располагает к взаимному уважению и уж тем более к доверию. Не нужно быть пророком, чтобы заметить откровенную насмешку в серых глазах, да и поступки говорили о том, что интуиция в очередной раз не подвела её.

Судорожно сглотнув, она с опаской покосилась на безмятежного незнакомца.

Он же размеренно начал рассказ, словно проводил занятие для глуповатой первоклашки.

— Думаю, знаешь, что испокон веков в мире существует противостояние добра и зла, — произнёс отрешённо. — Как бы абсурдно ни звучало, но ты одна из «ключей», или, как мы вас иногда называем, — экскимий, которые способны повлиять на исход очередной битвы. — Его взгляд оценивающе прошёлся по ней. — Каждая из сторон многое бы отдала, чтобы заполучить тебя.

Да уж, иногда знание приносит лишние проблемы, но теперь ей хоть известна суть проблемы и, к сожалению, для неё она фатальна. Мира в панике заметалась по палате, не в силах оставаться на месте. При таком положении вещей выводы казались совершенно неутешительными. Все вокруг — враги, и они ни за что не оставят её в покое, будут преследовать и загонят, как жертву на охоте, чтобы заполучить вожделенный трофей.

Невзирая на её терзания, незнакомец продолжал:

— У каждого «ключа» есть особые силы, пользоваться которыми на Земле невозможно, — невозмутимо сообщил он. — Эти способности запечатаны до тех пор, пока экскимии живы. — И равнодушно добавил: — Впрочем, это нормально — ты и не должна принадлежать этому миру.

Его замечание повергло в шок.

— Что?! — от изумления Мира остановилась. Неужели можно быть настолько жестоким? — Ты совершенно спокойно говоришь, что я для вас нечто вроде «добычи», и равнодушно сообщаешь, что в этом и есть смысл моего существования? — Гнев заставил глаза сверкнуть, придавая им яркость. — Добро и зло? Да не смеши, вы попросту играете чужими жизнями и не видите в этом ничего предосудительного. — Она окинула его презрительным взглядом. — Вы оба мне отвратительны.

Мирослава стояла напротив него и сжимала ладони в кулаки, пытаясь подавить охватившую её мелкую дрожь ярости. В глубине её глаз отразилась вся гамма переживаемых чувств. Растерянность, мучительное смятение, бушующий гнев и изнуряющая боль из-за услышанного.

Внезапно он почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло и сжалось под измученным выражением этого невероятного синего взгляда. Ему не хотелось отводить глаз от необычного «ключа». Подобные чувства потревожили его впервые, вынуждая небрежную усмешку исчезнуть, мгновенно сменяя её задумчивым сжатием губ.