Слёзы Иссинир

И теперь я вижу, что наш граф точно такой же избалованный властью и деньгами кровопийца, как большинство аристократов. В нем я на краткий болезненный миг увидела отблески своего отражения – я мнила себя выше других людей из-за происхождения, и судьба с жестокой насмешкой вновь ловко изменила положения фигур на доске жизни.

– Тогда вы не ту невесту себе выбрали, граф Рангвальд, – стараясь скрыть обиду и уязвленную гордость за холодностью тона, заявила я. – Я вам не подойду.

– Интересно послушать, – оповестил меня граф, хотя его тон и выражение лица говорили скорее о безразличии.

– Молчать и подчиняться не умею – слишком своевольная. К тому же с детства работаю в огороде, управляюсь с домашней скотиной, вообще не чураюсь грязной работы. Такого рода занятия не особенно подходят благородным дамам вашего круга.

– Хозяйственность женщине идет, – перебил мою реплику граф Рангвальд, вгоняя меня в настоящее бешенство. Что ж, повысим ставки.

– Я не обучена манерам высшего общества. Понятия не имею, к кому как обращаться, и не разбираюсь в столовых приборах и этикете. Я росла как обычная крестьянка.

– Еще что-нибудь? – бесстрастно поинтересовался граф Рангвальд.

– Я порочна. Я спала со многими мужчинами. Иногда с несколькими зараз, – смело заявила я, вздернув подбородок. – Вещи я сама соберу. Провожать не надо.

Конечно, никаких вещей, которые нужно собрать, не было, учитывая, как меня сюда доставили, но это было сказано для красного словца.

– Хватит, – терпение графа, видимо, иссякло, как песок в часах. – Мне надоел этот цирк. Отныне вы – моя невеста, и ничто это не изменит. Придется смириться с этим фактом, чтобы было проще жить. В противном случае вы сами себе принесете страдания, – ледяным тоном резко заявил граф, ставя точку в нашем разговоре. Но только меня эта точка категорически не устраивала. Вонзив в него взгляд – а хотелось бы кинжал, – я резко подалась вперед. Огонек надежды едва теплился в душе, но отчаиваться было рано.

– Отпустите меня, прошу вас. У меня есть жених, я его очень люблю. Я не могу оставить тетушку одну. Она мне как мать, и одиночество просто убьет ее. Я никогда не смогу вас полюбить. Я не хочу всю свою жизнь провести в этом замке в ненависти к своему пленителю. Прошу, выберите другую девушку. Каждая вторая в Бриле мечтает стать вашей женой, – эмоции нахлынули вместе со слезами, хотя я и пыталась их сдержать. Не хотелось рыдать при графе, но, может быть, моя искренность переубедит его, и через несколько минут я уже буду ехать домой?

Мои слова проглотила тишина. Граф Рангвальд отошел от стола и приподнял голову. Его лицо до сих пор было скрыто завесой тайн, и о его чувствах оставалось лишь гадать. Сложив руки за спиной, он обошел меня по дуге, разглядывая со всех сторон, точно породистую кобылу.

– Нет, – короткий ответ ледяным клинком вошел в сердце. Что-то горячее прикоснулось к затылку и потекло вниз по шее и позвоночнику.

– Ну почему?! – не выдержала я. Спокойствие треснуло как стекло, разлетевшись осколками неудержимой злости. – Что тобой двигало, когда ты меня выбирал? Что было в твоей голове? И на что ты надеялся? Что я упаду в обморок от счастья при виде тебя? Нет уж, прости, я люблю другого человека, как ты не поймешь?!

Ярость кричала моими губами. Захотелось ударить графа чем-нибудь тяжелым, затолкать ему в глотку большую головку чеснока и зашить рот, чтобы он не мог ее выплюнуть. Бледность графа, его темные одежды и мрачный замок вызывали в памяти образ мифических кровопийц из страшных детских сказок.

– Чувства вообще играют самую последнюю роль в таких делах, – спокойствие в голосе графа Рангвальда резонировало с лопнувшим терпением. – Есть обстоятельства, которые даже я не могу изменить. Сейчас ты просто не в себе, поэтому не вижу смысла продолжать этот разговор, – он повысил тон и так резко повернулся ко мне, что я едва не отшатнулась.

– Я не в себе? А ты в себе?! Сумасшедший похититель! – добавляя щепотку иронии в свои и без того приправленные гневом речи, воскликнула я, почти вплотную приблизившись к графу Рангвальду.

– Ну тогда объясни мне, чего я, такая глупая, не понимаю в этом безнравственном похищении?

– Ты не сможешь этого понять. Не сейчас, – холодно повторил он, лишь сильнее распаляя мою ярость.

– О, конечно! Мне, глупой девчонке, которая должна была обомлеть при появлении Идриса Рангвальда, не постичь великих тайн его темной души!

Хозяин замка окинул меня брезгливым взглядом, словно смотрел на мешок с навозом.

– В общем, так: ты – моя невеста, нравится это тебе или нет. Ты останешься здесь. И узнаешь, что к чему, когда остынешь и будешь к этому готова, – прорычал он, давая понять, что не намерен и дальше продолжать этот разговор. Развернувшись, граф Рангвальд направился к двери.

– Ты надеешься удержать меня в этом замке?! – крикнула я ему в спину, но он явно не собирался мне отвечать.

– Если ты меня не отпустишь домой, я выпрыгну в окно! – на эмоциях продолжала я, кидаясь вслед за ним.

– Не выпрыгнешь. – Его уверенность в том, что прыжку из окна я предпочту его замок с душком мрачных слухов, переполнила меня безрассудством. Со всей силы я толкнула близстоящий вазон с каким-то деревцем в Рангвальда. Граф изящно отступил в сторону, пропуская летящий мимо предмет. Разум заволокло горячим туманом, алая пелена упала на глаза. Все должно быть разрушено до основания. Все должно сгореть. И этим пламенем, жаждущим все уничтожить, стану я, родившись из огня свечи, что горел на фитиле. Но граф Рангвальд опрокинул эту свечу.

Кабинет закружило в хаосе. Зашелестели сброшенные со стола бумаги. В графа полетела чернильница, зловещим мраком растекаясь по стене и ковру. Ваза осыпалась звенящими осколками, деревянная шкатулка треснула, упав позади него. Но все ему было нипочем – он двигался быстро и ловко, как дикий кот. И каждый промах пьянил меня безумием и яростью все сильнее. Они перерастали в стойкое желание убить графа. Разум бился в припадке, рука тянулась к очередному предмету. Все внутри пылало. И клубок самых смелых желаний стремительно разматывался. Взгляд метался по кабинету в поисках чего-то острого, пока внезапно не зацепился за знакомые названия, выплывающие будто из прошлой жизни. Стихи Армандо Флэя. Романы Маллета Нари. Словно тяжелая пощечина, они отрезвили меня.

Новые ощущения казались приторной сладостью, которая минуту назад дурманила, но теперь вызывала лишь тошноту и отвращение. Отпрянув от этих чувств, я изумленно взглянула на графа. Он был все так же спокоен, пока я громила его кабинет. Оглядевшись, я пришла в ужас от содеянного.

– Вы закончили, леди Де-Маир? – бесстрастно поинтересовался Рангвальд, наблюдая за моим замешательством. Растерянная и напуганная своим поведением, я медленно кивнула, осознав смысл его слов с запозданием.

Вокруг царил настоящий хаос – перевернутый стул, отброшенный в сторону, измятые изорванные бумаги, перепачканный ковер, разбитые вазы и статуэтки. Но все это не вызывало во мне чувства стыда, извиняться я не собиралась. Лишь страх все еще циркулировал по сосудам, холодя кровь и опорожняя сознание от мыслей. Руки дрожали, и тело изнывало от навалившейся слабости.

– Тогда всего доброго, леди Де-Маир, – открывая дверь, произнес граф Рангвальд.

– Григор, проводите мою невесту в Малую Столовую и подайте ей поздний завтрак. За ней придет Анабэль, – обратился он к дворецкому. Тот кивнул и жестом пригласил меня следовать за ним.

Приосанившись, я прошествовала мимо новоиспеченного жениха и, остановившись в проходе, в последний раз посмотрела на него.

– А тебе – всего самого плохого! Чтобы ты захворал! – выдала я и от всей души пожелала ему корчиться в страшных чесночных судорогах. В народных поверьях запах чеснока отгоняет нежить и нечистых духов. А Идрис Рангвальд в моем видении именно таковым и являлся.

Лишь когда дверь за спиной захлопнулась, я почувствовала некоторое облегчение. Подобного никогда не случалось, и ни разу в жизни у меня не возникало почти звериной жажды убийства. Случившееся пугало меня больше, чем неизвестность, маячившая вместо предрешенного будущего. Пожар внутри вспыхнул внезапно, одурманив меня подобно дыму черной белены. На несколько минут я потеряла себя и опомнилась, лишь коснувшись чего-то знакомого.

Пока вывод напрашивался только один – что-то не так с этим замком, а вовсе не со мной, поэтому я собиралась сбежать отсюда.

Глава 2. Тени Ардскола

Между сном и реальностью нет большой разницы – они раскрывают разные части души.

Анабэль бесшумно скользнула в кабинет через потайную дверь. Беглым взглядом она оценила погром и взглянула на брата. Идрис ненавидел хаос, но в данный момент он волновал его меньше всего.

– Идрис, ты ее все-таки похитил, как бы это ни называлось официально. Независимо от причины с девочкой можно было помягче, – Анабэль ни в чем не упрекала брата, но в ее голосе проскальзывало нечто похожее на сочувствие его новоиспеченной невесте. Идрис отстраненным взглядом смотрел в окно, наблюдая за движением теней, отбрасываемых деревьями. Он будто пытался найти в них ответы.

– Нет. Пусть не строит себе иллюзий, тогда она легче воспримет правду, – холодно отозвался Идрис и повернулся к сестре. Его прежде серые глаза налились чернильной темнотой. Каждый мускул лица был напряжен. Таким Анабэль не видела его уже давно.

– Значит, ты не собираешься на ней жениться? – Вопрос прозвучал скорее риторически, ибо Анабэль знала – с Идрисом никогда не бывает просто и однозначно. И все же она хотела получить ответ, который бы ее устроил.

– Разумеется нет. Она здесь не для этого, – решил не разочаровывать сестру Идрис. Постепенно его взгляд оттаивал и светлел. Чем дольше он смотрел на сестру, тем яснее становились его глаза. Краешек губ тронул призрак улыбки и тут же рассеялся.

– Тогда для чего? – допытывалась Анабэль.

– Бэль, не будем об этом сейчас. Мне самому многое нужно обдумать. Произошли события, которые я не смог проигнорировать. Следите за ней, чтобы не пыталась сбежать и навредить себе.

Лицо Идриса оставалось чистым листом. В глазах клубился густой туман задумчивости, не позволяющий угадать его мысли.

– Хорошо, – Анабэль кивнула, больше не пытаясь задавать вопросов. – Попрошу Идвала и Тамаша, чтобы следили за ней. И сама тоже буду.

– Идвал редко бывает серьезен, мысли Тамаша заняты только экспериментами. Приставь к ней лучше Милифтину под видом прислуги. Пусть глаз с нее не спускает. Одной проблемой будет меньше. Нужно убедить ее, что мы не враги и она здесь в безопасности. Постарайся сгладить неровности первой встречи, – вынес свой вердикт Идрис.

– А мы враги? – решила уточнить Анабэль, совершенно не понимая, что за игру затеял ее брат.

– Этого я пока не знаю, – задумчиво отозвался он.

– Идри, мне все это не нравится. Да и Миф… это плохая идея, – попыталась образумить брата Анабэль, но тщетно. Идрис уже все решил.

– Бэль, ты переживаешь зря. Миф справится, у нее прекрасная выдержка.

– Что ж, может, ты и прав. Что насчет прислуги? Они не станут проблемой? – вопросила Анабэль, все еще терзаемая сомнениями насчет этого решения.

– Я избавился от всех. Оставил только самых… человечных, – заверил сестру Идрис с тенью улыбки на губах. Виконтесса удовлетворенно кивнула и собралась было уходить, но он остановил ее легким движением руки. Анабэль вопросительно подняла брови.

– Эта девушка… о чем вы говорили? Тебе ничего не показалось странным? – несколько секунд он заметно колебался, но все же спросил.

Вопрос озадачил Анабэль, и она мысленно перебрала их недавний разговор с Селенией, пожав плечами.

– Ничего такого. Протестовала, орала. Решила, что я твоя любовница. Кстати, она не первая. Пора бы уже выдать меня замуж, чтобы ни у кого не возникало вопросов, – усмехнулась Анабэль, чтобы разрядить напряженную обстановку, но сделала только хуже. Едва прояснившуюся серость глаз Идриса мгновенно затянуло грозовыми тучами. Его плечи напряглись, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Анабэль сразу пожалела о своей глупой шутке и попыталась невинной улыбкой рассеять тьму в глазах брата.

– У тебя кто-то есть? – Тон Идриса предвещал бурю.

– Идрис, тебя все боятся! На меня даже бездомный, которому нечего терять, не посмотрит! – В голосе Анабэль звенела сталь неопровержимой истины. Всем своим видом она показывала брату, что шутка была неудачной. Порой Идрис позволял ей подобные шалости, но только не в моменты, когда был зол или растерян.

– Замечательно, – холодно усмехнулся он, наконец ставя точку в их зрительном диалоге. – Нечего кому-то на тебя смотреть. В прошлый раз это закончилось весьма прозаично.

– Прозаично? – Анабэль вскинула одну бровь. В ее взгляд просочилась укоризна. – Ты вырвал бедняге глаза.

– Раз он на тебя посмотрел, значит, они ему были не нужны, – устало произнес Идрис, будто повторял это уже много раз. – Я предупредил его трижды. Обычно хватает одного раза.

– На мне не написано, что я твоя сестра. А тебя вообще мало кто видел в лицо, – добродушно усмехнулась Анабэль. Она пересекла разгромленный кабинет и уже открыла дверь, когда ее остановил голос Идриса.

– Предупреди остальных, чтобы в ближайший час никто меня не тревожил. Я буду в Зале Теней.

Лицо Анабэль слегка вытянулось от удивления. Она так резко повернулась, что юбка платья закрутилась вокруг ее ног.

– Насколько же все серьезно, если ты решил потревожить мертвых!

– Именно это я и хочу выяснить, – коротко бросил Идрис, давая понять, что больше ничего не скажет.

Анабэль кивнула и покинула кабинет. Ее распирало от любопытства, но спрашивать что-либо у брата было бесполезной затеей. Все в этом замке знали, что Идрису нужно созреть до откровенности, как плодам в саду.

Сам Идрис какое-то время просто стоял в задумчивости подобно статуе. Он смотрел за игрой света и тени за окном. Два начала, находящиеся в вечном противостоянии друг другу, пишущие историю этого мира золотыми и черными чернилами. И суть их куда глубже повседневного смысла, который люди привыкли в них вкладывать.

Наблюдая за тем, как тень будто бы шутливо наступает на свет, а свет в свою очередь словно бы играет с ней в догонялки, Идрис поймал себя на мысли, что сам оттягивает поход в Зал Теней. Его одолевали противоречивые желания – получить ответ и оставаться в неведении. Но он не привык поступать вопреки своим принципам, поэтому, отогнав почти навязчивое желание остаться в кабинете, Идрис развернулся и покинул кабинет через тайную дверь.

В Зале Теней всегда жил шепот, не стихая ни на секунду. Порой он становился едва слышным, а иногда казался практически осязаемым. Сейчас Зал почти молчал, лишь едва уловимые звуки ворочались в объятиях тишины. Зал Теней представлял собой большое круглое помещение с высоким потолком, который подпирали каменные фигуры безликих существ в балахонах. Их когтистые верхние конечности держали массивные круглые чаши с Мертвой Водой, а между ними от пола до плеч в резных складках каменных плащей чернели зеркала, которые ничего не отражали. По полу лениво перетекал смолянистый туман, медленно кружась вдоль колодца, темнеющего бездонным провалом в центре зала. По выложенному обсидианом ободу струились плетения рун. А внутри него клубилась вязкая и непроглядная темнота.

Идрис остановился у первой ступеньки лестницы, парящей над чревом колодца, и задумчиво посмотрел в плотный мрак. С его появлением шепот встрепенулся. По поверхности зеркал пробежали ртутные отблески.

Отбросив посторонние мысли, Идрис медленно двинулся к платформе в самом центре Колодца Теней. Изогнутым ножом из черного опала он полоснул по ладони и протянул ее мраку. Алые капли сорвались вниз, и колодец отозвался. Плотный воздух вокруг задрожал. Руны на камне ожили и замерцали в такт биению сердца Идриса. Чаши с Мертвой Водой вспыхнули призрачной лазурью, разбрызгав свет по стенам зала. В зеркалах возникли бесформенные тени, воззрившиеся на того, кто посмел их потревожить.

Вокруг Идриса закружились безликие силуэты, несущие потусторонний холод. Их прикосновения к коже были тягучими и липкими, как смола. Хор неразборчивых голосов зашептал на языке мертвых.

– Примите мои извинения за то, что нарушил Вечную Ночь, – заговорил Идрис, тщательно подбирая слова. – Мне нужны ваши ответы.

Шепот Теней усилился. Они закружились в завораживающем зловещем танце, будто советуясь друг с другом.

– Сын Теней, от тебя требуется жертва. Линии твоего прошлого переплетаются с нитями настоящего девы, у которой два лика – темный и светлый. Над ее головой три луны – белая, черная и кровавая. За ее спиной тьма, а перед ней свет. По левую руку – разрушение, а по правую – созидание. Но куда бы она ни пошла – везде смерть. Узоры ваших судеб сплетаются воедино, и плетет их Луна. Скоро ее черный лик взойдет на небосвод. Враг у Истоков, – зашелестели тени дробящимся эхом. Это была песнь, сотканная из скрипа, треска и шепота, грубая и рваная, но по-своему гармоничная. Изреченные Тенями слова пронизывали Идриса насквозь, холодным узлом затягиваясь вокруг сердца. Голова закружилась, перед глазами калейдоскопом мелькали неясные образы и обрывки событий. Идрис отступил на шаг назад, пытаясь очистить собственные мысли, чтобы не сойти с ума. Он убрал порезанную руку и сжал ее. Последние капли крови скользнули в темноту. Вихрь теней начал редеть, успокаиваясь и опадая обратно на дно колодца.

– Запомни: то, что ты получил от мертвых, не может принадлежать никому, кроме тебя. Мы ждем тебя за чертой смерти, Сын Теней, – прошелестели напоследок мертвые и расползлись нитями черного тумана, вместе с ответами оставляя Идрису и новые вопросы.