Затмение Огня. Пробуждение

— В таком случае предлагаю закончить наш обед и взять кофе с собой.

— Зачем?

— Чтобы посмотреть некоторые достопримечательности Нью-Йорка. Я, как и ты, толком их никогда не видела.

— В таком случае не откажусь от столь заманчивого предложения.

Мы со Скоттом взяли кофе и поспешили покинуть кофейню. В этот день мы провели полдня, осматривая достопримечательности города.

Наше знакомство с Нью-Йорком началось со статуи Свободы. Я рассказала Скотту о её истории и символическом значении. Затем мы посетили Бруклинский мост и насладились видом на пролив.

После этого я решила показать Скотту Центральный парк, где мы провели большую часть времени. Во время нашей прогулки я узнала много нового о нём. Скотт оказался очень интересным собеседником. Несмотря на свою забывчивость, он мог поддержать разговор на любую тему. Он был эрудированным и красноречивым, его грамотная и хорошо поставленная речь говорила о высоком уровне образования и интеллекта.

У Скотта было своё мнение по любому вопросу, которое он мог красиво обосновать и доказать. Иногда он позволял себе язвительные и саркастичные комментарии, но со временем я привыкла к ним. Этот загадочный парень всё больше и больше поражал меня и вызывал непонятные эмоции.

Мне было очень жаль, что такой умный и образованный человек потерял возможность жить нормальной жизнью. Особенно пугало осознание того, что ему некуда было пойти, и он мог провести остаток своих дней в клинике. Эта мысль пугала и угнетала меня. Я хотела помочь ему выбраться из клиники и вернуть к нормальной жизни.

Я не знала, как это сделать, но была полна решимости помочь ему.

Нашу экскурсию я решила закончить в самом популярном месте Нью-Йорка — на смотровой площадке Эмпайр-стейт-билдинг. Когда лучи сентябрьского солнца медленно склонялись к горизонту, мы поднялись на площадку.

— Скотт, ты в порядке? Что-то случилось?Как только мы вышли на площадку, Скотт остановился и замер на месте. Он стоял неподвижно, словно восковая фигура со стеклянными глазами. Я наблюдала за ним несколько минут, а затем взволнованно спросила:

— Нет, всё хорошо. Я просто не ожидал увидеть такое.

— Что именно?

— Это зрелище поразило меня. Лив, мне впервые показалось, что я видел нечто подобное раньше.

— Что? Ты что-то вспомнил?

— Нет, я по-прежнему ничего не помню, но, глядя на этот вид, я почувствовал, что уже видел что-то похожее. Я не могу объяснить, почему так решил, но моё внутреннее чутьё подсказывает мне об этом.

— Скотт, напряги свою память! Если ты видел что-то подобное, возможно, ты уже был здесь и видел этот вид раньше.

— Я постараюсь. Но это была всего лишь минутная вспышка, которая тут же прошла.

— Но это уже небольшой шаг вперёд! Твоя память дала слабый, но толчок. А это уже начало твоего восстановления.

— Я не знаю. Мне кажется, что это так и останется всего лишь слабой вспышкой в голове.

— Я тебе одно могу сказать: ты не должен сдаваться и терять веру в себя. Всегда иди до конца в своих целях. Даже когда кажется, что всё это бесполезно и ничего из этого не получится, всё равно нужно быть уверенным в своих конечных целях и стремиться к ним, несмотря ни на что.

— Док, а ты, оказывается, хороший мотиватор. Умеешь произносить вдохновляющие речи.

— Я лишь говорю своё мнение и следую своим принципам.

— В таком случае я восхищён твоим мировоззрением и упорством. Это даёт мне основания верить в успех твоей терапии.

— И я буду очень признательна тебе, если ты, как и я, будешь верить в её успешный исход.

— Не сомневайся, док. Я буду верить в неё так же, как и в тебя.

Меня охватила дрожь. Последние слова Скотта вызвали у меня смешанные чувства, которые меня смутили. Он был моим пациентом, потерянной личностью без прошлого и без понимания, кто он такой. Но его слова задели меня за живое и испугали.

К этому времени последние лучи солнца скрылись за горизонтом, и город погрузился во тьму. Постепенно повсюду зажглись миллионы фонарей и огней в окнах, наполнив панораму ещё более ярким светом, чем днём. Скотт снял тёмные очки и кепку. Когда он снял кепку, его яркие волосы заиграли на ветру, напоминая бушующее пламя. Я заворожённо смотрела на эту картину, пока голос Скотта не вывел меня из оцепенения.

— Надеюсь, тебе не сильно достанется из-за моего похищения, — сказал он.

— Я решу этот вопрос. К тому же всё это дало положительные результаты.

— Вот как? И каковы эти результаты?

— Вновь прошу тебя не задавать вопросов, на которые я пока не готова ответить. Мне нужно время, чтобы всё проанализировать.

— В таком случае, мне остаётся только покорно ждать вашего вердикта, доктор Уильямс.

Я подошла к ограждению смотровой площадки и окинула город внимательным взглядом. Внизу кипела жизнь, миллионы ярких огней освещали всё окружающее пространство. Боковым зрением я заметила небольшую дымку и повернула голову в её сторону. Сбоку от меня, в недалеко стоящем здании, горел пожар, и огонь яркими бликами вырывался из окон верхнего этажа.

Взгляд Скотта устремился на горящее здание, и в этот момент произошла странная вещь. Он резко оцепенел и перестал дышать. Скотт стоял парализованный, с широко открытыми глазами. В какой-то момент он схватился за голову и упал в обморок. Я бросилась к Скотту и подхватила его массивное тело на руки.

— Скотт! Скотт! Что с тобой? — мой громкий возглас пронзил смотровую площадку, привлекая внимание окружающих людей.

— Док... Ты здесь?Лицо Скотта в этот момент исказилось от боли и мучения. Он продолжал лежать без сознания, но его судороги меня пугали. Я достала бутылку воды из сумки и, недолго думая, вылила её содержимое на Скотта. Он резко открыл глаза, в которых читалось сильное безумие и страх. Я впервые видела его в таком состоянии и не могла понять причину. Скотт судорожно бегал глазами по окружающей обстановке, а затем его испуганный взгляд остановился на мне.

— Скотт, что с тобой?

— Мне стало дурно. У меня был какой-то приступ.

— Что за приступ? Такое раньше случалось с тобой?

— Нет. Со мной такое впервые, — Скотт попытался сесть, держась за голову. — Как же раскалывается голова.

— У тебя болит голова? — я внимательно осмотрела парня, пытаясь понять его состояние. — Так что это был за приступ? На что он был похож?

— Не знаю. Меня пронзила сильная головная боль, после чего я потерял сознание, — Скотт потёр свои виски и виновато произнёс. — Я даже не понял, как это произошло.

— Что-то же вызвало подобную реакцию у тебя, — я стала вспоминать все события, что произошли до приступа Скотта. — Ты смотрел на панораму города вместе со мной, а затем ты повернулся к горящему зданию. Тебя оно так напугало?

— Горящее здание? О чём ты?

— Как о чём? Вон там горит здание, увидев которое ты и впал в это состояние. Ты что, не помнишь этого?

— Нет. Я ничего подобного не помню. Я стоял рядом с тобой, разговаривал, а затем приступ боли и я уже на полу без сознания.

Я нахмурилась, совершенно не понимая причины подобного явления и реакцию разума парня. «У него стоит какой-то блокиратор воспоминаний, который, по всем признакам, активизируется во время того, когда Скотт контактирует с огнём. Значит, Скотта что-то связывает с огнём. Возможно, в его прошлом он играл какую-то важную роль или с ним было связано что-то важное. Нужно будет по максимуму проработать эту версию и попробовать поработать над ней».

Я помогла встать Скотту на ноги и повела его в сторону выхода. Спускаясь на первый этаж, я заметила, как живой и обычно румяный цвет лица парня стал бледным и болезненным. Меня не на шутку напугал этот неожиданный приступ Скотта, а самое главное причины, вызвавшие его.

«И всё же, что могло вызвать в нём столь бурную реакцию, и что он испытывал в этот момент?» Меня терзало большое количество мыслей и догадок.

— Ты уже пришёл в себя?Я вывела Скотта на улицу и повела его в сторону Центрального Парка. На улице было темно, поэтому нам с лёгкостью удалось скрыться от посторонних глаз толпы. Усадив Скотта на лавку, я села рядом с ним и аккуратно спросила:

— Вроде да. Но я не совсем понимаю, что произошло.

— Скотт, что с тобой случилось?

— Я и сам не совсем понимаю.

— А что ты почувствовал, когда потерял сознание? У тебя было такое болезненное выражение лица.

— Я ничего не помню. Только какие-то вспышки, которые тут же исчезали.

— Вспышки? Это были воспоминания?

— Нет, это были яркие отблески огня и горящих зданий.

— Горящие здания? Значит, приступ был вызван огнём? Это может говорить о том, что ты пережил что-то важное, связанное с огнём!

— Ты так думаешь?

— Я теперь в этом уверена. Мы нашли важную стену в твоей памяти. Это огромный прогресс!

— Надеюсь, что ты права.

— Скотт, ответь мне сейчас максимально честно, как своему другу, который хочет помочь тебе.

— Другу? — Скотт произнёс это тихим и еле слышным голосом.

— Да, другу, который хочет тебе помочь.

— Даже так? И что ты хотела узнать?

— Когда ты увидел огонь на смотровой площадке, он тебя напугал или это было что-то другое? Что ты чувствовал при виде бушующей стихии?

— Если я скажу тебе правду, то я точно навсегда окажусь в лечебнице. Но и соврать тебе я не могу. Почему-то именно тебе я не хочу врать и обманывать.

— Я обещаю тебе, я приму любой твой ответ и никак не буду тебя осуждать.

Впервые за всё наше знакомство я взяла Скотта за руку, и его кожа оказалась слишком горячей и обжигающей на ощупь.

— Лив, мне кажется, я всё-таки сумасшедший.

— Почему ты так решил?

— Разве здоровый умом человек может при виде огня испытывать радость и чувствовать какое-то воодушевление внутри себя? Словно огонь является чем-то живым и важным в его жизни. Это не нормально. Я видел огонь, и я представлял, как он уничтожает всё вокруг. При этом я чувствовал удовлетворение и некоторое чувство радости.

— Скотт... — слова парня меня не на шутку напугали. Я вновь испугалась того, что может быть спрятано внутри этого странного парня.

— Можешь ничего не говорить. Я и без психотерапевта знаю, что всё это страшно и неправильно.

— Я хотела сказать другое.

— И что же?

— Я всё же оставлю это мнение при себе. Это совершенно не профессионально с моей стороны, и врач моего уровня не должен никогда так говорить.

— Лив, мы же не пациент и врач сейчас. Поэтому я хочу услышать твоё дружественное мнение.

— Ты умеешь находить нужные рычаги для достижения своих целей.

— Наверное, это моя врождённая способность, которой я пользуюсь неосознанно.

— Мне кажется, что твоё прошлое не случайно скрыто от тебя. Может быть, это твой шанс начать новую жизнь, непохожую на прежнюю. Вдруг твоя прежняя жизнь была полна боли и ужасных событий. Сейчас у тебя есть возможность избавиться от этого бремени и жить нормально.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу, чтобы ты подумал, нужны ли тебе эти воспоминания и стоит ли их возвращать.

— Хм. Действительно. Довольно необычное мнение, особенно со стороны психотерапевта.

— Я лишь высказала своё мнение как человек, а не как психотерапевт. Но я не отказываюсь от своего плана лечения и по-прежнему буду делать всё возможное, чтобы вернуть тебе память, как и обещала.

— Лив, можно я признаюсь тебе в одном моменте, который я всё это время скрывал?

— Конечно.

— Я хотел вернуть воспоминания не для того, чтобы вернуть себя. Я просто хотел получить шанс выбраться из клиники и жить нормальной жизнью. Но практика показала, что без своих воспоминаний я не смогу этого сделать.

— Скотт, на самом деле, можно жить полноценной и нормальной жизнью и без воспоминаний.

— Да? И как же?

— Начни всё сначала.

— У меня нет ни фамилии, ни документов, ни денег, чтобы начать новую жизнь. Да и сотрудники клиники меня в таком состоянии не отпустят.

— Скотт, ты здоров и при небольшой помощи можешь спокойно начать нормальную жизнь. Тебе даже не нужно будет твоё прошлое, потому что ты сможешь построить своё будущее.

— Я не верю в это, Лив. Я навсегда заперт в этом сундуке отчаяния. — Скотт опустил голову, и его рыжие волосы ярким водопадом упали вниз.

— Ты ошибаешься. Всё это можно пережить и всё это можно изменить. — Я замолчала, а затем сказала то, что никогда бы не решилась сказать: — Скотт, если я пообещаю тебе помочь с этим, ты сможешь пообещать мне не отчаиваться и продолжать бороться за себя и свою жизнь?

— Что? — Скотт поднял голову и повернулся ко мне лицом. — О чём ты?

— Если я пообещаю тебе помочь с документами, чтобы ты мог начать новую и нормальную жизнь. Но взамен я попрошу тебя не отчаиваться и продолжать бороться.

— И это всё? Такова твоя цена нашей сделки?

— Да. Такова моя цена. А соглашаться тебе на неё или нет — решать тебе.

Скотт замолчал и пристально посмотрел на меня. Его зрачки были расширены, а жёлтая окантовка глаз ярко сияла. Я не понимала, чем вызвала такую реакцию, но мне показалось, что я вселила в парня некоторую надежду.

Скотт долго смотрел на меня, а затем твёрдо произнёс:

— Я согласен. Я сделаю всё, чтобы выбраться отсюда и стать свободным.

— В таком случае, Скотт, нам нужно придумать тебе фамилию для документов.

— Какие есть предложения?

— В мире миллиарды фамилий. Я не могу сказать, какая подойдёт тебе. Ты сам должен выбрать, ведь тебе с ней жить.

— Скажи, какая самая распространённая фамилия в этой стране?

— По моим наблюдениям, это Смит.

— Тогда познакомься со Скоттом Смитом.

— Что? Ты решил взять самую простую фамилию во всех штатах?

— Да. Чем проще, тем незаметнее. Это мудрость существует с начала времён.

— Откуда ты это знаешь?

— Не знаю. Просто пришло понимание, что так и есть.

— Значит, Смит. Скотт Смит.

— Да, просто и со вкусом. Как тебе?

— Возможно, ты прав. Если мы хотим устроить тебе нормальную жизнь, тебе нужно смешаться с толпой.

— Что я слышу? Ты согласилась со мной так быстро? — Скотт широко улыбнулся и посмотрел на меня игриво. — Как жаль. А я подготовил целую речь в защиту своего права выбрать это имя.

— Прибереги свой монолог на другой случай.

— Как скажешь, док. Но что дальше? Какой план наших действий?

— Я верну тебя в клинику, а потом мы продолжим наши сеансы. Параллельно я буду готовить всё необходимое, чтобы забрать тебя из клиники и позволить жить дальше.

— Звучит обнадеживающе. Но я боюсь, что наши сеансы станут для меня слишком необходимыми, чтобы в будущем остаться без них.

— Тебе придётся сделать выбор. Либо сеансы со мной в психиатрической лечебнице, либо свободная жизнь, но без наших сеансов.

— Я выберу более подходящий вариант.

— И какой это вариант?

— Это вы узнаете позже, доктор Уильямс. А сейчас давайте пройдём к вашему автомобилю. Наш побег и так затянулся на долгое время, что может сказаться на вашей репутации среди коллег.

— Мне плевать на мнение коллег. Я поступаю так, как считаю нужным.

В этот момент во мне заиграло сильное чувство противоречия. Я решила доказать свою правоту насчёт Скотта и добиться для него свободы. Не знаю, как я это организую, но я обязательно придумаю план, который поможет мне воплотить свои цели в жизнь.

Глава 5

Я внимательно слушала Скотта, стараясь не упустить ни слова из его красноречивой речи. Прошло несколько дней после нашего побега, но, к моему удивлению, никто в клинике не выразил недовольства этим поступком. Мне пришлось объясняться с профессором Джейкобсом, и я убедила его, что моё решение было правильным. После небольшого спора и моих аргументов он согласился со мной и перестал выражать недовольство.

Сегодня у нас был первый сеанс после нашего побега. Мне показалось, что Скотт немного изменился: он стал более раскрепощённым в общении и вёл себя иначе. Я связала это с теми небольшими вспышками памяти, которые у него были накануне.

Уже час я пыталась узнать у Скотта, что он ощущал после нашей вылазки в город.

— Так что вы сейчас чувствуете? Что-то изменилось в вашем мышлении или восприятии?

— Если только желание как можно скорее уйти отсюда, — ответил Скотт в своей обычной язвительной манере, что меня озадачило.

— Я прекрасно помню о вашем желании, но сейчас я спрашиваю вас о вашем внутреннем состоянии.

— Не знаю, как описать состояние, но то, что теперь я плохо сплю, — это факт.

— Плохо спите? Почему? — спросила я, удивлённо посмотрев на Скотта. Ручка в моих руках замерла над блокнотом.

— Меня стали мучить кошмары.

— Кошмары? Что они из себя представляют?

— Как и в том приступе, я вижу какие-то непонятные вспышки. Но все они содержат в себе огонь и то, как он уничтожает всё вокруг.

— Вам страшно в такие моменты или вы всё так же продолжаете испытывать воодушевление, как при первом приступе?

— Мне стыдно это признавать, но мои ощущения остались неизменными. Стихия притягивает меня.

— Вот как, — сказала я, быстро просматривая записи в своём блокноте. — Может быть, в этих кошмарах появилось что-то ещё? Что-то новое?

— Вы знаете, сегодня ночью я видел нечто странное. Впервые была вспышка, в которой было очертание человека в огне. Он напомнил мне некое подобие божества, которое состояло из огня и подчиняло его себе.

— Даже так? Вы видели какую-то фигуру? Почему вы решили, что фигура контролировала огонь?

— Огонь не навредил этому человеку и никак на него не действовал. Кем ещё он может быть?

— Логично, — сказала я, делая очередную заметку в блокноте. «Некое божество. Очертание фигуры. Что это значит и что она может олицетворять в сознании пациента?».

— Док, я всё же считаю, что всё это бессмысленно. Возможно, в прошлом я был пожарным или каким-нибудь разработчиком компьютерных игр, вот моё сознание и выдаёт мне все эти странные видения.

— Не исключено, — ответила я, отрывая взгляд от блокнота. — А как вы считаете, почему вы испытываете всё это и видите эти картины в своей голове?

— Из нас двоих вы психотерапевт, и я надеялся, что вы ответите мне на этот вопрос, — сказал Скотт, включая свой язвительный тон, который иногда начинал меня раздражать.

— Я уже говорил вам, что до потери памяти работал там, где имел дело с огнём. Возможно, я был пожарным, разработчиком игр или спасателем. Вариантов много.— Но я хочу услышать вашу версию произошедшего.

— То есть вы предполагаете, что ваша работа была связана с огнём?

— Да, я так думаю, но не могу утверждать наверняка.

— Хорошо. А что вы можете сказать об этой фигуре? Кем может быть этот человек и что он символизирует?

Скотт закатил глаза, явно раздражённый.

— Понятия не имею, — ответил он.

— Вы заметили что-то особенное в этой фигуре? Кроме того, что огонь не причинил ей вреда?

— Нет. Единственное, что я могу сказать, — это то, что мне показалось, что это был мужчина, а не женщина.

— Значит, это был мужчина. Вы предположили, что это божество. Почему вы так решили? Верите ли вы в божественные силы?

— Я не верю в божественные силы. А что касается фигуры, то я просто поделился своими ощущениями и мыслями на этот счёт. Почему и как я так решил, объяснить не могу.

Лицо Скотта становилось всё более напряжённым, и он сидел с недовольным выражением лица. Я не понимала, что его так разозлило и что ему не понравилось в моих вопросах. Скотт явно был не в духе.

Я решила закончить этот неприятный для него разговор и оставить его в покое на сегодня.

Выйдя из клиники, я села в свой автомобиль и задумалась обо всём услышанном. Видения Скотта и образы, которые возникли у него, явно что-то значили. Рассматривать их буквально было бы глупо, но мне нужно было понять, что его подсознание пыталось показать. Я не знала, что делать дальше, поэтому решила отправиться в центральный парк и прогуляться на свежем воздухе.

Я шла по аллеям парка, любуясь богатой и яркой местной флорой. Вскоре я решила купить кофе и продолжить прогулку с горячим напитком в руках. Я подошла к будочке с кофе и встала в небольшую очередь перед кассой. Передо мной стояла девушка с тёмными волосами и смуглой кожей, которая ярко выделялась на фоне осеннего парка. Она разговаривала по телефону и её голос звучал слишком громко и возмущённо.

Когда девушка подошла к кассе, она заказала напиток и начала искать наличные. В конце концов, она призналась, что забыла кошелёк дома, и отказалась от своего заказа. Не знаю почему, но мне стало жаль её, и я решила сделать что-нибудь хорошее.

— Посчитайте, пожалуйста, счёт для этой девушки, включая мой. Я оплачу её кофе, — обратилась я к бариста.

Девушка повернулась ко мне, и её карие глаза широко раскрылись от удивления.

— Благодарю вас, но не стоит так тратиться. Я могу оплатить кофе сама. Просто я забыла кошелёк дома, — виновато и смущённо сказала она. — А карту я ещё не успела подключить к телефону.

— Не нужно смущаться и оправдываться. Три доллара — это не такая большая сумма, — я улыбнулась незнакомке и протянула ей стаканчик с кофе. — Я хочу вас немного порадовать и сделать этот день лучше.

— Вы очень кстати, — в голосе девушки послышались усталые и грустные нотки. — Мне сегодня как никогда плохо.

— Что-то случилось? — спросила я, взяв свой кофе и отходя в сторону.

— Я бы так не сказала. Просто небольшой кризис личности, — девушка одарила меня дружелюбной улыбкой. — Ещё раз благодарю вас за кофе. Для меня было бы невыносимо не выпить кофе в парке, ведь это единственное, что напоминает мне о прошлой жизни.

— А что с вашей жизнью сейчас не так?

— Всё так. Просто есть некоторые вещи, которые не дают мне покоя. Но довольно о моих проблемах. Не совсем правильно рассказывать о личных проблемах незнакомому человеку.

— Как раз вы сейчас обратились по адресу. У меня есть квалификация психотерапевта, поэтому я смогу вас понять.

— Правда? А вы, случайно, не знаете Рэйчел Торн?

— Рэйчел? — теперь пришла моя очередь удивляться. — Знаю. Она помогает мне с пациентом и временно приютила меня у себя. А вы откуда её знаете?

— Мы с ней пять лет делили общую комнату, а затем ещё год снимали одну квартиру на двоих, пока я с сестрой не переехала в собственное жильё, — девушка широко улыбнулась и протянула мне руку. — Стефани Пайнс.

— Вы Стефани? Подруга Рэйчел? — я стала осматривать девушку. — Рэйчел мне столько о вас рассказывала и о ваших с ней приключениях.

— Надеюсь, она не рассказала вам о наших Хэллоуинских вечеринках? — девушка громко засмеялась, а её щёки смущённо покраснели.

— Нет. Она лишь обмолвилась, что на позапрошлый Хэллоуин она вытащила вас в клуб, где вы хорошо повеселились, после чего вы куда-то пропали и бросили её одну.

— Всё было немного иначе, но давайте не будем об этом. Могу я узнать ваше имя?

— Меня зовут Оливия Уильямс. Но вы можете звать меня Лив.

— В таком случае, Лив, предлагаю перейти на неформальное общение.

— Согласна, — я пожала мягкую ладонь девушки. — Стефани, Рэйчел сказала, что вы с профессором Уайтом сейчас в отношениях. Это правда?

— Ты знакома с Дэмианом? — глаза девушки широко открылись, и в её взгляде был явный испуг.

— Лично я не знакома с профессором, но я много слышала о нём в Стэнфорде. Он же легенда всего научного сообщества. Он так молод, а уже успел столько всего сделать для науки и внёс огромный вклад в развитие американского научного сообщества.

— Дэмиан довольно активный и амбициозный, — я заметила, как глаза девушки засверкали при упоминании профессора. «Значит, Рэйчел не врала, когда говорила об их безумной и безграничной любви друг к другу».