Затмение Огня. Пробуждение

— Значит, вы хотите, чтобы я... — Скотт замолчал, сделав задумчивое выражение лица. Затем он произнёс по слогам: — А-дап-ти-ро-вал-ся.

— Да, я хочу, чтобы имеющиеся у вас задатки стали расти немного активнее и развивались.

— Вы считаете, во мне есть подобные качества?

— Могу вас заверить, что есть. Вы адаптивный человек, и это сразу бросается в глаза. Но вам нужно немного стимула и практики, чтобы вы смогли начать вновь развивать это качество.

— В таком случае я теперь буду с нетерпением ждать нашего с вами выхода в большой мир, — Скотт широко улыбнулся, а в его глазах снова сверкнули озорные искры.

— Значит, как только я всё улажу и решу все вопросы с руководством клиники, мы с вами отправимся на небольшую разведку. — Я встала со своего места и протянула руку Скотту. — На этом, думаю, наш сеанс можно считать законченным.

— На сегодня всё? Что-то маловато для первого раза.

— Достаточно. Мне есть над чем подумать и что проанализировать. К тому же, вам не стоит сильно напрягать свой разум сразу. Нам стоит постепенно приводить его в норму.

— Как скажете, док. Вам виднее в таких вопросах.

— Поэтому я благодарю вас за эту беседу и желаю вам хорошего дня.

— Когда вас ожидать в следующий раз?

— Я думаю, через пару дней будет в самый раз. Я хочу дать вам время подумать над нашим разговором и сделать какие-то выводы из него.

— Вы, я так понимаю, займётесь тем же самым в эти дни.

— Правильно понимаете, но у меня есть ещё дела в городе.

— В таком случае не смею вас больше задерживать. Всего наилучшего, доктор Уильямс.

— Благодарю вас. До следующей встречи.

Я вышла от Скотта, и на моём лице отразилась лёгкая растерянность. Наш первый сеанс помог мне понять некоторые важные вещи о нём и сделать первые выводы.

Вечером того же дня я решила взять в клинике копии документов, касающихся Скотта, и изучить их в своём номере. Мне было очень интересно погрузиться в его историю и понять её истоки.

Вечером я сидела в номере и читала эти бумаги. Согласно медицинской карте, Скотта нашли молодые люди в пригороде Нью-Йорка и доставили в ближайшую больницу. Он очнулся через сутки в состоянии полной дезориентации. Парень не помнил ни своего имени, ни возраста, ни того, что с ним произошло. Он был растерян и сильно напуган, потому что совершенно не помнил ничего из своей жизни.

После обследования выяснилось, что физически он здоров, но его рассудок был повреждён. Отсутствие личности и понимания того, кто он такой, вызывали у него приступы раздвоения личности и неопределённости.

Со временем Скотт начал приходить в себя, даже без воспоминаний. Он стал общительным и дружелюбным, но иногда в нём проявлялась определённая жестокость и злость. Всё это списали на синдром раздробленности личности, поэтому в лечебнице на его выпады никто не реагировал.

В итоге Скотта определили в Манхэттенскую психиатрическую лечебницу, где он остался на долгий срок. Парень не знал и не имел представления о мире за стенами лечебницы и познавал всё заново, словно только родившийся ребёнок.

Сколько врачи ни пытались вызвать хоть малейшие обрывки воспоминаний у Скотта, все попытки были провальными. Он ни разу не смог вспомнить что-либо из своей прошлой жизни и никак не реагировал ни на одну из предложенных психиатрических терапий.

Дочитав все документы до конца, я отложила их в сторону и достала свой рабочий блокнот. Я открыла страницу с заметками, сделанными во время нашего со Скоттом сеанса, и с задумчивым выражением лица начала читать свои записи.

«Скотт — сильная личность, это бесспорный факт. Он стремится к независимости и не желает подчиняться, что говорит о его волевом характере. Но в нём есть какой-то порыв добродушности и неуверенности, что говорит о его непонимании самого себя. Его приступы раздвоения могут быть связаны с попытками быть разным и экспериментировать со своим характером».

Мои размышления прервал звонок на телефон, который мирно лежал возле моей кровати. Я ответила на звонок, и в динамике услышала голос своего научного руководителя, профессора Джона Траста. Он был уже в возрасте, но старался поддерживать связь со своими студентами и всегда довольно внимательно относился ко всем своим подопечным.

— Профессор, рада вас слышать.

— Оливия, как ваши успехи?

— Пока сложно что-то сказать. У меня сегодня был только первый сеанс с пациентом.

— Сеанс? Вы решили проводить пациенту классическую психотерапию? — профессор сделал паузу, и я услышала в его голосе обвинение и строгость. — Я думал, вы придерживаетесь более прогрессивных методов в лечении. Собственно, ваши методы и дали мне право послать вас на помощь профессору Джейкобсу.

— Данный случай довольно необычный. Чтобы понять, как мне правильно построить тактику лечения пациента, я решила начать с банальной психотерапии.

— Вот как? И как прошёл ваш первый сеанс?

— Неплохо. Скотт даже начал проявлять скрытые особенности своей личности, что позволило мне сделать первые выводы о его прошлом характере.

— Скотт?

— Так зовут нашего пациента. Имя ему дали местные работники. Парень не мог же ходить совсем безымянным. Пусть хоть вымышленным именем пользуется.

— Согласен с вами. Но, мисс Уильямс, каковы ваши прогнозы на счёт этого парня?

— Мне кажется, мой предполагаемый метод эмоциональной встряски должен ему помочь. У Скотта есть эмоциональные всплески, что может говорить о его потребности в эмоциях. Всё это может стать моей опорой при выборе тактики его лечения.

— Значит, вы планируете подвергнуть пациента эмоциональному потрясению?

— Пока что я не собираюсь этого делать. Чтобы допустить подобное, мне нужно максимально подробно изучить пациента, его психотип и особенности.

— И как долго вы планируете изучать его?

— Не могу сказать вам точно, но, профессор, нужно сделать всё возможное, чтобы помочь этому парню, сколько бы времени это ни заняло.

— Я горжусь вами, мисс Уильямс. Вы рассуждаете как настоящий врач и специалист своего дела.

— Я просто хочу помочь несчастному человеку, который потерял целую жизнь из-за обстоятельств, которые не зависели от него.

— Мы не знаем, что стало причиной потери его памяти, и пока не можем сказать наверняка, что обстоятельства, которые способствовали этому, не зависели от него.

— Даже если это так, я всё равно должна помочь ему. Человек не должен провести остаток своей жизни, сидя затворником в стенах психиатрической больницы. Никто не заслуживает такой участи. И сам Скотт говорит, что мечтает увидеть мир за стенами лечебницы.

— Вот как? Пациент хочет выбраться в большой мир?

— В этом вопросе он двойственен. С одной стороны, он хочет увидеть мир и подробно расспрашивает меня о нём. С другой стороны, он сам признался, что боится быть среди «нормальных» людей и боится как-то выделяться среди них.

— Значит, у него присутствует внутренний страх быть отличным от других людей.

— Но это противоречит его мнению о том, что он не действует по существующим шаблонам. Сегодня я предположила, что у Скотта довольно волевой характер, который не даёт ему подчиняться личностям, слабее его, а то и сильнее. Он хоть и переживает на счёт того, как он будет выглядеть в глазах обычных людей, но сам он не воспринимает их как равных и авторитетных для него особей.

— В таком случае у меня возникла небольшая теория на счёт этого Скотта и его прошлого.

— Профессор, о чём вы?

— Страх пациента выйти в большой мир не связан с его стеснением или страхом быть не таким как все и как-то выделяться среди всех.

— В таком случае, с чем он связан? Что может вызывать в нём желание сидеть так долго взаперти?

— Существует большая вероятность того, что ваш Скотт наоборот, желает подсознательно слиться с толпой и быть похожим на всех окружающих людей. Но ему это надо не для того, чтобы соответствовать шаблонам общества, он этого подсознательно желает по другой причине.

— Как вы думаете, с чем это может быть связано? Может быть, он скрывается от кого-то или чего-то?

— Я не исключаю такую вероятность. Оливия, если вы хотите стимулировать его подсознание пробудиться, вам нужно перейти к более решительным методам, чем обычная психотерапия.

— Сегодня я обещала вывезти Скотта в город и показать ему мир.

— Отличная идея! — профессор Траст оживился, и его голос стал более воодушевлённым. — Это точно должно эмоционально его встряхнуть и дать его разуму возможность активно работать. Вы же сами описывали этот метод в своей диссертации.

— Всё верно, профессор Траст. Я лично разработала этот метод борьбы с амнезией и полной потерей личности.

— Так попробуйте применить на практике свою же теорию.

— Профессор, я не уверена, что мне стоит действовать так радикально. К этому нужно подойти плавно и аккуратно.

— И как долго вы планируете идти к этому?

— Хотя бы пару недель я хочу пообщаться со Скоттом и морально подготовить его к этому.

— А вот здесь я с вами не соглашусь. Вы же говорили об эмоциональном потрясении, верно?

— Говорила, профессор, и подробно описывала, как оно воздействует на разум людей, подобных Скотту.

— Так вот, насколько я помню выдержки из вашей диссертации, главным критерием эффективности эмоционального потрясения на разум человека является его неожиданность и непредвиденное наступление у пациента. Разве вы не так говорили?

— Всё верно. — только сейчас я поняла, что сильно ошиблась перед профессором и выставила себя не в лучшем свете. — Но что вы хотите мне этим всем сказать?

— Что я бы на вашем месте обошёлся без «моральной» подготовки пациента. Устройте ему небольшое эмоциональное потрясение, организовав спонтанный выезд из клиники.

— Вы советуете никак не оповещать его о предстоящей поездке? Я правильно вас поняла?

— Правильно. Оливия, вам следует начать применять ваши же теории на практике, а не довольствоваться лишь теоретическими аспектами вашей деятельности.

— Я вас поняла, профессор, — в этот момент я не смогла сдержать небольшой эмоциональный порыв и тяжело вздохнула. — И вы, как всегда, правы.

— Рад, что вы солидарны со мной, мисс Уильямс.

— Значит, я буду готовить "побег" пациента из клиники в ближайшее время.

— Позвольте дать вам небольшой совет. Проведите с пациентом ещё пару сеансов, а затем организуйте ему мнимый побег из клиники. Если он свободолюбив и силён духом, для него будет очень важно почувствовать свободу и освобождение от ограничений, которые налагает на него клиника и её руководство.

— Вы считаете, что это сработает?

— Я хочу в это верить. Попробуйте действовать нестандартно. В конце концов, это ваша теория и ваш метод, и только вам известно, как он работает.

— Спасибо вам, профессор Траст. Вы, как всегда, помогли мне и направили в нужное русло.

— Я всегда рад помочь талантливым и достойным людям. И вы, как никто другой, входите в эту категорию.

— Благодарю вас, профессор.

— В таком случае я могу пожелать вам удачи в вашем деле и попрощаться с вами.

— Доброй ночи, профессор Траст. Всего вам наилучшего.

— Доброй ночи, Оливия.

Как только разговор был окончен, в динамике телефона послышались короткие гудки. Я сидела с отрешённым выражением лица, глядя куда-то за пределы своего гостиничного номера. По-видимому, моя поездка в Нью-Йорк продлится дольше, чем я предполагала изначально. А это означало, что мне нужно было решить вопрос с жильём и пребыванием в городе. В итоге я решила заняться этим на досуге, а параллельно с этим разработать чёткий и оптимальный план будущего «побега» Скотта из клиники.

Глава 3

Спустя несколько дней я сидела в кофейне в деловом центре города и ждала Рэйчел. Недавно я позвонила ей и предложила встретиться в каком-нибудь уютном месте, чтобы поговорить о краткосрочном проживании в Нью-Йорке. Я хотела попросить её помочь мне найти временное жильё. Кроме того, я хотела узнать её мнение как практикующего психолога о Скотте и моей идее с мнимым побегом.

Рэйчел с радостью согласилась на встречу. И вот уже двадцать минут я ждала её в кофейне, попивая капучино из картонного стаканчика.

Вскоре в кофейню вошла знакомая мне фигура, которая изящной походкой направилась в мою сторону.

— Мисс Уильямс, рада вас видеть! — сказала Рэйчел, занимая свободное кресло за столом.

— Взаимно, мисс Торн. И пожалуйста, зовите меня Лив. Я не люблю эти официальные обращения.

— Я тоже. Но наша деятельность требует соблюдения формальностей.

— Мы с вами не пациент и врач, поэтому предлагаю общаться более свободно.

— Вы правы. Давайте сведём на нет весь наш официоз. Лив, так о чём вы хотели поговорить?

— Для начала давай на «ты»? Мне так проще общаться. Мы примерно одного возраста, чтобы создавать ненужные границы между нами.

— Я не против, — лицо Рэйчел озарила дружелюбная улыбка. — Так о чём ты хотела поговорить?

— Рэйчел, я хотела попросить тебя о небольшой помощи, — мне стало неловко просить о помощи у незнакомого человека и показывать свою слабость.

— Я же тебе ещё при нашем знакомстве сказала, что буду рада помочь. Так почему ты смущаешься просить о помощи сейчас?

— Я не смущаюсь.

— Разве? Мы обе имеем квалификацию психоаналитика, чтобы отрицать столь очевидные вещи.

— Ладно. Ты меня раскусила, — я немного подкатила глаза и недовольно проворчала. — Я смущаюсь показывать людям свои слабости и не люблю быть в их глазах слабой и неспособной на что-то.

— Ты мне сейчас напомнила мою лучшую подругу. Она такая же принципиальная, что зачастую портит ей жизнь.

— Вот как? И каким образом?

— Моя лучшая подруга обидела человека, которого безумно любила. Из-за страха и на эмоциях она оттолкнула его от себя. Вскоре Стефани поняла свою ошибку и захотела вернуть его, но было уже поздно. Её возлюбленный поставил сильный эмоциональный заслон от любых проявлений чувств и эмоций.

После этого она пыталась жить дальше и забыть его. Она даже на три месяца бросила всех своих близких и родных и просто исчезла в неизвестном направлении, тем самым начав новую жизнь с чистого листа. Но, как известно, как бы мы ни бежали от проблем, они всё равно нас найдут и настигнут.

— И что в итоге? Она просто сбежала от всех и всего? Но это не поступок сильной личности. Сильная личность не бежала бы от проблем, а мужественно встретила бы всё и преодолела свою боль и обиды.

— Это мы с тобой понимаем, как устроено человеческое сознание и психология. А вот Стефани, чтобы это понять, пришлось многое пережить.

— А это случайно не та подруга, которую похитили?

— Она самая. У неё последние пару лет происходит всякая чертовщина в жизни.

— Ты обещала рассказать подробнее её историю и описать всё с профессиональной точки зрения.

— Я не отказываюсь от своего предложения. Если тебе интересно послушать моё профессиональное мнение и всю историю целиком, то приглашаю тебя к себе на вечер с вином и азиатской кухней.

— Ты зовёшь меня к себе на посиделки? Мы же с тобой практически незнакомые друг другу люди для подобных действий.

— Вот и будет повод узнать друг друга ближе. К тому же что-то мне подсказывает, что мы с тобой найдём общий язык. Признаюсь, с нашей первой встречи ты вызвала во мне положительные эмоции и расположила к себе, что немного удивительно для меня.

— Для меня это тоже удивительно, но я к тебе тоже немного прониклась.

— В таком случае не вижу проблем устроить небольшой девичник у меня.

— С радостью соглашусь на твоё предложение. Как только найду себе жильё.

— В каком смысле?

— Я тебя сегодня позвала на встречу, чтобы попросить твоей помощи в поисках жилья в Нью-Йорке. По моим предположениям, мне придётся задержаться здесь на довольно продолжительное время, а жить так долго в гостинице я не горю желанием.

— Тебе нужно жильё в Нью-Йорке?

— Да, и как можно быстрее. Я надеялась, что ты, как знаток города, поможешь мне с этим.

— Так я могу предложить тебе более простой вариант. Переезжай на это время ко мне. Я живу одна, и у меня есть свободная комната.

— Ты не шутишь?

— Нет, Лив, я не шучу. Я живу в уютной квартире в центре города. Пусть она и не большая, но двоим там хватит места.

— Даже не знаю. Одно дело просить тебя о помощи в поисках жилья, а другое — переехать жить к тебе.

— А что тебя смущает? Я сама тебе предложила этот вариант, поэтому тебе нечего стесняться.

— Тебе точно не будет проблематично жить с кем-то рядом?

— Я год жила с соседкой по квартире, а до этого мы с ней четыре года в общежитии университета вместе жили в одной комнате. Так что наличие соседки по квартире меня не пугает, а наоборот, даже где-то радует.

— Рэйчел, я даже не знаю, как тебя отблагодарить. Сколько я буду тебе должна?

— Брось. Я не приму от тебя денег.

— Но что, в таком случае, я могу для тебя сделать?

— Если мне когда-то понадобится твоя помощь, то я дам тебе знать, — Рэйчел вновь одарила меня своей широкой и лучезарной улыбкой. — А сейчас прими её от меня и даже не пытайся заниматься самобичеванием.

— Я и не собиралась этого делать. У меня было к тебе ещё одно важное дело, но оно уже носит более профессиональный характер.

— Даже так? Что за дело?

Я рассказала Рэйчел о своих сеансах со Скоттом и поделилась с ней своими выводами на его счёт. Я поведала ей информацию, которую узнала из медицинской карточки Скотта, после чего рассказала о выдвинутых мною предположениях. Закончила я свой рассказ на повествовании плана по организации липового побега пациенту и его эмоционального потрясения. Всё это время Рэйчел внимательно слушала меня, боясь перебить или вмешаться в поток моих мыслей. Как только я закончила, то тут же замолчала, ожидая реакции блондинки.

— Как я понимаю, такой шаг даст парню эмоциональный всплеск и, возможно, подтолкнёт его к восстановлению утраченной памяти.

— Именно так. Если Скотт действительно человек волевой и противоречивый, то подобное действие может заставить его вспомнить те чувства, которые он испытывал, когда бунтовал. Если, конечно, такие чувства у него были в прошлом.

— Я согласна с тобой. Всё это звучит довольно разумно, и есть большая вероятность, что этот шаг принесёт свои плоды. Мне кажется, тебе действительно стоит попытаться применить этот метод к Скотту.

— Ты так считаешь? Но не будет ли это слишком радикальным и рискованным подходом? Может быть, стоит подождать или попробовать что-то менее радикальное?

— Нет! Необходимо сделать всё так, как сказал твой профессор. Или ты сомневаешься в своём методе и в своих теориях?

— Я в них не сомневаюсь, но я никогда не применяла их на практике. Вдруг я ошиблась, и такими действиями я только ухудшу состояние этого несчастного парня.

— На протяжении всей истории человечества учёные на свой страх и риск проводили эксперименты, ставили опасные опыты и проверяли свои теории на практике. Сейчас ты должна понять, сможешь ли ты поступить аналогичным образом, или так и останешься в тени.

— Откуда у тебя такие глубокие мысли и познания в истории?

— Возлюбленный Стефани — один из самых известных профессоров истории в США. Скоро он должен получить награду за свою очередную гениальную статью.

— Вот как? И кто же он

— Дэмиан Уайт. Он преподаёт историю в Колумбийском университете.

— Твоя подруга встречается с профессором Уайтом? И ты его знаешь?

— Знаю, — Рэйчел улыбнулась. — А ты что, тоже его знаешь?

— Лично нет, но я столько слышала о профессоре и о его заслугах перед американским научным сообществом. Дэмиан Уайт гений нашего времени, хотя ещё так молод!

— А ещё профессор Уайт безумно сексуальный. Ты бы видела его глаза. В них хочется утонуть и больше никогда не выплывать из их омута.

— Ты так говоришь о парне своей подруги?

— Ты не подумай. Я никак не претендую на Дэмиана. Он всецело принадлежит Стефани, как и она ему. Там довольно яркая история любви.

— Которую ты мне обязательно расскажешь на нашем девичнике.

— Так он у нас теперь каждый день будет. Но я тебе вот о чём хотела сказать. За те немногочисленные разы, что я изучала работы профессора Уайта, я поняла, что мир следует рассматривать с разных точек зрения. И даже очевидные на первый взгляд вещи могут оказаться намного сложнее и иметь совершенно другой характер.

— Это ты поняла из трудов профессора Уайта?

— Да. Знаешь, как бы это странно ни звучало, но он сам своеобразный психоаналитик. Он анализирует личности прошлого и описывает их поступки, их решения и последствия, но со стороны психологии и делает свой психоанализ всего этого.

— Как интересно. Историк, который ещё и психологией увлекается. Рэйчел, а ты сможешь устроить мне встречу с профессором Уайтом? Я мечтаю познакомиться с профессором и поговорить с ним лично.

— Не могу ничего обещать, но постараюсь устроить вам встречу. Стефани и Дэмиан сейчас заняты семейными делами, но, думаю, профессор Уайт сможет найти немного свободного времени в своём плотном графике.

— Спасибо, Рэйчел! Я даже не могла и мечтать о встрече с самим Дэмианом Уайтом.

— Я когда-то тоже. Дэмиан однажды появился в моём кабинете, но притворялся совершенно другим человеком. Он так убедительно играл свою роль, что сам верил в то, что он и есть этот человек.

— Правда? А кем он притворялся?

— Я бы не хотела выдавать секреты и особенности профессора. Понимаешь, это было бы неправильно с моей стороны.

— Понимаю. — Я немного расстроилась из-за того, что не узнаю всю историю знаменитого профессора.

— Так, когда ты планируешь переехать ко мне? — неожиданный вопрос Рэйчел отогнал мои тревоги и вернул мне ясность ума.

— Как только ты дашь на это своё согласие.

— В таком случае предлагаю не медлить и перевезти твои вещи сразу ко мне.

— Ты это хочешь сделать прямо сейчас?

— А почему нет? — Рэйчел посмотрела на наручные часы. — У меня до следующего клиента есть ещё пара часов. Нам, думаю, этого времени хватит, чтобы организовать твой переезд.

В итоге мы с Рэйчел оплатили счёт и поспешили направиться в мою гостиницу. Спустя час мы приехали в небольшую, но уютную квартиру в одном из центральных районов города. Рэйчел предоставила мне свободную комнату, после чего ушла на встречу к очередному клиенту. Перед этим она пообещала сегодня вечером устроить небольшой девичник, как мы того планировали ещё днём. После ухода Рэйчел я устало упала на небольшую кровать и стала настраивать себя на удачный день и будущий успех в моём непростом деле.

Спустя неделю я ехала на встречу со Скоттом, предвкушая самый необычный день в своей жизни. Сегодня я наконец-то решила воплотить свой план в жизнь и вывести Скотта в реальный мир. За это время наши сеансы убедили меня в правильности моих выводов о нём, и я ещё раз убедилась в необходимости липового побега.

Мы с Рэйчел тщательно продумали план, согласно которому мы со Скоттом должны были покинуть клинику, оставшись незамеченными. Для этого я заранее приобрела все необходимые ему вещи и некоторые предметы, которые помогут скрыть его лицо от окружающих. Я выбрала чёрную кепку, чтобы скрыть его яркий и заметный цвет волос, а также большие солнцезащитные очки, чтобы скрыть его глаза и половину лица. Также я купила классические синие джинсы, рубашку и кожаную куртку, которые, как я предполагала, идеально подойдут Скотту. Последним штрихом его образа должны были стать кроссовки, подобранные на основе информации о его параметрах из медицинской карты.

Со всеми этими вещами я направилась к клинике. Когда я поднялась в его палату, Скотт сидел на кровати и читал журнал. Его лицо впервые выглядело немного напряжённым, между бровей виднелась слабая складка. Как только я вошла в палату, Скотт оторвал взгляд от журнала и посмотрел на меня.